Бесчестный рыцарь

      Микаса громко засмеялась с шутки Юноны, стараясь быстрее отделаться от назойливой служанки и отнести мужу манку и травяной чай. Ханджи с утра уже забегала к Аккерманам, а потом быстро убежала. Ей понравилось бегать по ферме, обрабатывать ссадины и царапины, объяснять больным ангиной как полоскать горло и чем. Вообще теперь Зое чувствовала себя настоящим врачом, с огромным количеством пациентов.       Леви читал книгу. Смысла не понимал, но написана она была красиво. Окошко было приоткрыто, и свежий чистый воздух проникал прямо в комнату. Хотелось выйти на улицу, погреться под лучами ласкового солнышка, а не сидеть в этих четырех стенах.       — Сейчас будем завтракать! — Микаса зашла в спальню и поставила поднос на столик. Леви кивнул и подъехал поближе, положив книгу на колени.       Марло не нравилась работа управляющего. Несса теперь грустила, проводя целыми днями на крыльце дома, а Хитч запрещала ей общаться с другими девочками её возраста. Марло молился, чтобы Леви поскорее вернулся на свою должность.       А Леви задумывался о том, чтобы уехать с Микасой отсюда. Возможно, вернуться к Эрвину, а потом в тот домик, где у них с Микасой случилось всё впервые, но Леви даже не предполагал, что совсем скоро задумается о разводе и не захочет даже знать Микасу.       Френ было плохо, но ничего серьезного. Простуда. Ханджи так быстро осмотрела девушку, что даже не сказала, чем лечиться и убежала осматривать рабов, ибо там интереснее.       — Это всё из-за того, что ты надела кружева. Они ни черта не греют, вот тебя и продуло!       — Иди к чёрту! — укрываясь получше двумя одеялами, сказала Френ.       Было то жарко, то холодно, но девушка предпочла потеть, чем мёрзнуть. «Это всё из-за того, что я пару раз не выпила с утра воду с лимоном, не съела чеснока с мёдом и не станцевала с бубном!» — шутила сама про себя Френ, а потом закашляла, прижимая ко рту платок.       От надрывного кашля заболело всё нижнее подрёберье, горло и голова. Температура, кажется, поднялась ещё выше, а нос заложило. Состояние было противным, слабым и болезненным.       Найл притащил тёплого молока, персиков, меда и чаю, вроде, от простуды.       — Нужно обильное питье, — сказал виконт.       — Ты мне не врач, чтобы указывать мне тут, — простонала Френ, облокачиваясь на подушки и выпивая молоко почти залпом, закусывая ложкой мёда и тут же опустошая чашку с чаем. Персики есть не стала. Как-то не было аппетита.       — Сейчас ещё приготовят говяжий бульон. Что ещё поесть хочешь?       — Я не хочу есть. У меня горло болит.       — Нужно есть, чтобы выздороветь.       — Правда, я не…       — Тебе кажется, что не хочешь!       Пока Френ болела три дня, виконт ползал вокруг неё с разными травами, мазями и маслами. Комната пропахла эвкалиптом, мятой перечной, ментолом, тёплым молоком и заботой что ли…       В доме было тихо, как и на ферме. Руби и Ханджи, взяв Равви в подмогу, повезли три мешка картошки рабам, Марло съел что-то, подхватил неизвестную инфекцию и свалился на несколько дней в кровать. Хитч сама объезжала территории с помощью Юноны и Дейзи, а позже к ним присоединились Жан и Эрен, последнему было интересно посмотреть на масштабы фермы и отдохнуть от уколов, клизм и больных.       Микаса сидела дома, отказываясь даже выйти погулять с Моной. Веста с Микейлой выходили гулять с детьми, а Ирма крутилась вокруг Френ, таская ей эфирные масла.       Леви читал книги, примерял рубашки, сшитые его женой с любовью и думал о биологических родителях Моны, видя в ней что-то родное. Её отцом он быть никак не мог. Будь она постарше года на два, то возможно, а так — нет. Он был только с Микасой всё это время и ни с кем больше.       — Я думаю о нашем доме, — сказала Микаса, стоя у раскрытого окна. Ей так хотелось уехать отсюда, а видеть Жана или слышать его голос — невыносимо. Раз за разом она вспоминала измену и его красивое тело, которое ей было приятно трогать. Не встреть она Леви, то с Жаном они были бы отличной парой, очень гармоничной. Ей даже мечталось, что у них бы был большой дом и пекарня. Они не жили бы в хозяйском доме, а в городе, где сейчас многие открывают свои пекарни и лавочки. На себя работать выгодней, хоть и трудновато, но Хистория даёт неплохие деньги особо трудолюбивым людям на открытие своего дела.       Микасе нравилось печь булочки. Эрену они нравились, когда Леви был без сознания, а из-за нервов девушка занимала себя чем-нибудь. Леви тоже любил выпечку жены, особенно чесночные булочки и ватрушки. Может, стоит поговорить с Жаном…       Микаса вздрогнула, увидела Жана на лошади, подъезжающего к конюшне. Сзади плёлся Эрен, у которого разболелось всё от непривычно долгого передвижения в грубом седле. У них с отцом были совершенно другие сёдла, более мягкие и приятные.       Жан передал лошадь конюху, похлопал Эрена по плечу, направился в сторону входа в дом и, кажется, заметил Микасу в окне. Она вздрогнула. Ей показалось, что их взгляды встретились, а от этого внутри всё скрутило от волнения. Жан отвернулся и вскоре скрылся из виду.       В комнату пришла Френ в чёрных штанах для верховой езды и белой рубашке из шуршащей ткани.       — О, Френ! — Леви обрадовался приходу подруги.       — Приветики, я принесла мешочек с травками для спокойствия и хорошего сна, — улыбнулась Годвин.       Леви кивнул, и Микаса поняла, что муж попросил подругу принести сбор для спокойствия нервной и странной Микасы.       — Спасибо большое. Обязательно выпью на ночь, — кивнула Аккерман, забирая из рук подруги мешочек. — Ты уже выздоровела?       — О, да! Сегодня меня пичкали манкой, вместо говяжьего бульона.       — Ненавижу манку! — скривился Леви, а Френ рассмеялась.       — На самом деле я пришла за Микасой, — Френ обратилась к подруге, — поехали со мной кататься верхом? Найл сказал, что вытащит твоего благоверного подышать воздухом, где мы потом посидим в беседке и поедим шашлыков. Поехали?       Микаса замялась. Леви начал уговаривать её, и девушка сдалась, надела бежевый костюм и отправилась с Френ в конюшню.       Возле дома сидели Эрен и Жан, грызли сухарики и о чём-то говорили. Микаса вздрогнула, отвернула взгляд и ускорила шаг. Френ сначала не поняла такой резкой смены настроения.       Оседлав коней, подруги начали медленную прогулку. Микаса почувствовала, что её руки вдруг похолодели и перестали сгибаться.       — Что происходит? Микаса, у тебя какие-то проблемы со здоровьем? — хитро спросила Френ, замечая, что подруга слишком странная и бледная.       — Хуже. Я изменила Леви с Жаном, — высказалась Аккерман. Это было резко и внезапно.       — Теперь понятно, почему дворецкий спивается, — произнесла Френ. — Знаешь, я считаю, что тебе не стоит рассказывать Леви про измену. У вас только всё наладилось, а тут…       — Я не могу смотреть ему в глаза. Всё время вспоминаю эту измену и… Френ, мне так тяжело, постоянно чувствую себя виноватой и думаю часто о Жане, сравнивая из с Леви.       «У кого-то табун мужиков, а у кого-то ни одного!» — подумала Френ с лёгкой завистью.       — То есть ты теперь не уверена в своих чувствах к Леви? — спросила Френ.       — Именно… Я раньше часто мечтала, что мы с Леви будет жить в большом и светлом доме, у нас будет много детей, а теперь я мечтаю, что у нас будет своя пекарня, но уже не с Леви, а с Жаном. Мне так стыдно! — Микаса зажмурилась. Ей стало немного легче от того, что она выговорилась.       — Не стыдись… Эх, сложно тебе разрывает на две части. — Френ искренне пожалела подругу и повела свою лошадь к беседке.       Леви, Марло, Хитч, Эрен, Ханджи и Найл уже были там. Виконт жарил шашлыки, попутно опустошая бутылку рома и травил анекдоты. Жан и Юнона принесли салаты и ушли. Несса бегала вокруг беседки и каталась на новеньких качелях с плюшевым медвежонком в руках.       Френ и Микаса с грустью посмотрели на праздник, весёлых людей и тяжело вздохнули. Присели за стол и сразу удостоились по веточке сирени.       — Спасибо.       Дальше вкусные шашлыки, шутки, рассказы. Хитч со злостью поглядывала на Леви, считая, что он отбирает у её мужа должность; Микаса молча и без аппетита ела шашлык, чувствуя после прогулки верхом сильную слабость.       Ханджи смеялась вместе с Найлом, Эрен тоже жевал шашлык, Марло довольствовался салатами, а Френ смотрела на всех присутствующих и представляла рядом с Микасой Жана, считая, что он ей подходит больше, чем Леви.       Праздник удался. Все были сыты и крепко спали ночью, а на утро к ферме подъехала слегка обшарпанная карета, откуда вышла Энни, облачённая во всё чёрное. Найл ещё отсыпался, поэтому Френ пришлось встретить миледи, которую она терпеть не могла, но увидев её худой несчастный вид, сразу смягчилась и пригласила в дом.       Юнона принесла две чашки кофе и печенья с огромным пренебрежением смотря на Френ, считая, что та лишила её возможности стать хозяйкой здесь. Как бы Юнона или её подруги не пытались соблазнить виконта, он их не замечал и проходил мимо.       Микаса тоже проснулась пораньше. Ей снились кошмары, а сегодня её ещё и шатало с утра, как на простуду. Леви крепко спал, выпив снотворного, а Аккерман решила выпить чаю и пожевать что-нибудь кисленькое.       — Энни? — увидев подругу, Микаса кинулась обниматься. Френ поняла, что отошла на второй план. Хорошо, что у неё есть Веста.       — Привет… Я не знала, куда мне ехать… Боже милостивый! — вздохнула Леонхарт. Френ, а где Найл? Почему ты меня встречала? Я боюсь, что он меня выгонит.       — Он спит. Не выгонит, — хоть Френ и не была уверена в этом, но надеялась, что не выгонит.       — А… То есть ты… Хозяйка? — слегка скривилась Энни.       — Нет. Мы, слава всем святым, не женаты! — перекрестилась Френ.       — Тогда…       — У них очень запутанные и непонятные отношения, — вмешалась Микаса, и Френ кивнула.       Энни посидела молча минуты три, пытаясь переварить информацию, а потом сделала глоток кофе и начала:       — Берт умер. Его родители выгнали меня из дома.       — О, Господи! Он же был таким молодым и крепким парнем! — покачала головой Микаса.       — Ну… Он начал сильно пить. Пошёл в кузницу, наступил на ржавый гвоздь, не обработал рану, началось заражение и всё, — у Энни не было слёз. Она их все выплакала, но вид у неё был очень жалкий и несчастный. Платье какое-то старенькое, чуть потёртое и застиранное, а волосы неровно подстрижены по плечи. — К Эрвину так не хочу ехать, а больше мне и некуда…       — Правильно сделала, что приехала сюда, — сказала Френ.       — Да! Если не захочешь сидеть на шее, то наш добренький хозяин быстро найдёт тебе работу, — улыбнулась Микаса, прижимаясь к подруге.       — Я буду рада поработать. У Гувера последнее время дела шли плохо, а Райнер был занят только своей женой, помните Петру?       Девушки кивнули.       — Вот они с Райнером не могли надышаться друг другом. А у Берта долги, несколько заборов нужно было сделать, а он, — Энни вздохнула, — обвинял меня в том, что я не могу родить ему. Обзывал и говорил, что я испорчена и пил, пил, пил. Мне пришлось выращивать и продавать цветы. Мои ногти были чёрные, руки потрескались до крови, но я упорно ковырялась в земле и могла бы здесь следить за садом, потому что хорошо в этом разбираюсь.       — У нас садовник старый, поэтому ты сможешь ему помогать, возможно, узнаешь что-то новое о цветах, — улыбнулась Френ.       — Я смогу набраться опыта, но осталось только поговорить об этом с хозяином, — сказала Энни.       Френ едва смогла оттащить Найла в сторону библиотеки прежде, чем он открыл свой рот. Было видно, что ему неприятно видеть Энни у себя, и, откровенно говоря, он готов отправить её к её кузену на попечение. Эрвин будет безгранично «рад» этому.       — Нет… Я что их всех должен кормить из своего кармана? — носился по библиотеке Найл, трогая свои волосы, перекидывая то на одну сторону, то на другую. — Нет, это смешно! Почему все прутся ко мне? У меня приют для несчастных родственников? Может, мне табличку перед фермой поставить, что здесь приют?       — Ну… Энни нужна помощь, а садовник Роджерс уже стар…       — Френ, Энни не моя кузина. Эрвин взял её под свою опеку много лет назад, и если её муж мёртв, то ответственность за её жизнь опять ложиться на Смита. Я же не отправил свою Хитч к Эрвину, понимая, что она моя головная боль и ответственность. — Найл качал головой.       — Ну, пожалуйста, не выгоняй её. Может, найдём ей мужа, — под последней фразой Френ имела ввиду, что Энни отличная кандидатка на роль здешней хозяйки фермы и будущей матери наследников и наследниц.       — Ах-ха-ха, уж не думаешь, что я на ней женюсь? — виконт понял этот намёк, из-за чего Френ бросило в жар. — Ты серьёзно думаешь, что я хотел бы породниться с графом Смитом и терпеть потом его с женой у себя в гостях? Ты… Ты за кого меня принимаешь? Энни не в моём вкусе. И детей она не смогла Гуверу родить. Зачем мне вообще нужен потасканный товар?       Раздался громкий и звонкий звук пощёчины.       — Никогда в моём присутствии не называй женщин потасканным товаром! — Френ скривилась.       — Это женская солидарность? Брось, Энни всегда выдвигала Микасу вперёд, дарила ей платья из парчи, драгоценности, а ты там ходила в тряпье и мыла полы. Теперь ты решила помочь Энни, хотя она этого не заслуживает. — Найл присел в кресло, пытаясь понять, чем руководствуется Френ, уговаривая его помочь Энни.       — Вот именно: я знаю, какого это оказаться одной без всякой поддержки, поэтому не хочу, чтобы любая женщина оказывалась в этой ситуации и была уверена, что её не будут бить или насиловать, а позволят зарабатывать себе на хлеб честным путём, — пыталась объяснить Френ свои чувства и взгляды на жизнь.       — Послушай, ты не можешь спасти всех, — виконт потрогал мягкие подлокотники.       — Да, не смогу, но…       — Я и так слишком много тебе позволяю, а ты так и не стараешься выполнить то, о чём мы с тобой договаривались, — ему надоело говорить об Энни и насущных проблемах. С Френ эти разговоры становились слишком скучными.       — Если ты оставишь Энни здесь, то я выполню своё обещание! — заявила Френ.       — Хм… Ладно, скажи, пусть готовят для неё комнату и предупреди Роджерса, что у него появилась помощница.       Френ слегка улыбнулась и кивнула.       Микаса была рада, что Энни осталась здесь. Для Леонхарт приготовили небольшую комнату со всем необходимым для жизни. Кровать, шкаф, небольшой столик со стульчиком, зеркальце и комодик. Френ подарила тканей, а Микаса сшила подруге два платья и четыре костюма, чтобы было удобно ковыряться в саду. Роджерс принял Энни тепло, обучал её тонкостям садоводства, а девушка записывала советы в свой блокнотик.       Прошло около двух недель. Леви начал ходить по комнате, опираясь на трость, Микаса с каждым днём всё больше отдалялась от мужа и закрывалась в себе. Леви замечал это, понимая, что резкие метаморфозы происходят с женой не просто так, но сначала решил окончательно подняться на ноги, а потом расспрашивать любимую, что стряслось.       Моне уделялось всё меньше и меньше времени. Веста начала не успевать смотреть за двумя детьми, особенно за Дамиром который начал ползать. Френ помогала Веста, болтая с ней почти всё свободное время.       Однажды вечером Микаса чувствовала в теле какую-то слабость, но продолжила шить мужу очередную рубашку. Леви ходил, иногда отбрасывая трость в сторону, доходил до кровати, а потом до окна и обратно.       Микасе вдруг будто кислород перекрыли. Она вскочила с места, держась за горло, но приступ мгновенно прошёл. Аккерман пошатнулась и грохнулась в обморок.       — Микаса! — Леви кинулся к жене, приподнимая её голову. Температуры не было, зато была бледность, ещё бледнее, чем обычно. Мужчина испугался за жизнь и здоровье жены, а в голову поползли плохие мысли, что любимая тяжело больна и ей осталось недолго.       В комнату забежала Микейла, а потом помчалась к хозяину, не найдя Ханджи в её комнате.       Френ в тот день парилась в бане. Идти было не с кем, поэтому пришлось брать с собой Найла, который был совсем не против попариться с девушкой. Она даже отыгралась на нём и избила дубовым веником от души.       Потом они поднялись к ней в спальню и съели вкусный салат, выпили клюквенного морса на ночь и сидели. Он на кровати, а он возле туалетного столика, расчёсывая свои высохшие волосы.       — Тебе понравилась баня? — спросил виконт, оставаясь в белом халате.       — Да. Но больше всего мне понравилось то, что я избила тебя веником, — Френ с грустью улыбнулась, понимая, что то, что происходит в её жизни это п-здец неправильно.       — Это полезно. Можешь бить меня хоть где-то, при этом делая приятно.       — Да, могу… Знаешь, я всё думаю, что то, что твориться между нами, что мы ходим вместе в баню, я ездию часто к работникам, мы едим за столом, занимая места рядом друг с другом — неправильно всё это.       — Мне плевать, что там говорит тебе мораль. Мне нравится всё это, и я не хочу, чтобы это когда-то прекращалось!       — У тебя было много женщин в жизни, почему ты не женился? — вздохнула Френ.       — Потому что началась война, — Найл улегся на кровать, похлопал по другой части кровати, чтобы девушка легла рядом, и когда она легла, он продолжил: — Хистория тогда запрещала рыцарям заводить семьи и какие-либо отношения, пока мы не посадим её на трон. Кандидатов было много, войны шли жестокие, но покойный отец нынешней королевы превосходно спонсировал армию своей дочери, а её муж, Армин, он стоял во главе нас всех, строя стратегии и планы по уничтожению врагов.       — То есть, мужа королевы зовут Армин? — спросила Френ. Она лежала на боку, согнув ногу в коленях и подперев голову рукой.       — Ага, не перебивай! — злобно кинул виконт. — Мы сражались, а потом, когда Хистория стала королевой, за рыцарей побаивались отдавать своих дочерей. Мы в те времена были бедными, жили по несколько человек в одном небольшом доме. Многие девушки обещали нас дождаться, но родители запретили и выдали их замуж за кандидатов побогаче, а когда мне Хистория дала титул и ко мне резко начали таскаться дочки моих соседей — мне тошно и противно стало. Не хочу с ними иметь ничего общего!       — Если бы не ваша королева и ваш переворот, то я бы уже была замужем за графом Робертом Хэмильтоном, нарожала бы ему выводок ребятишек и была графиней.       — Хорошо, что этот старик сдох.       — Старик? Эй, он был старше тебя всего лишь на три года! — Френ внезапно рассмеялась, вспоминая жеманного Роберта, целующего её руку.       — Фу, старый, толстый и мерзкий! — продолжал виконт.       — Статный, красивый, подлиза! — хохотала Френ. — Погоди-ка, ты чего это ревнуешь меня к Роберту? Он же умер!       — Не ревную! С чего это мне вообще тебя ревновать? Ты просто служанка! — он отвернулся к девушке спиной.       — Какая ты сволочь всё-таки невоспитанная! — Френ начала разворачивать мужчину к себе, а он сопротивлялся, но всё же развернулся. Они подшутили друг над другом и…       — Там Микасе плохо! Она умирает! — закричала Микейла, ворвавшись в спальню без стука. — А я не могу найти госпожу Зое!       Момент был испорчен. Нужно было идти спасать Микасу.