Бесчестный рыцарь

      Ханджи долго хмурилась, осмотрев Микасу, потом помыла руки и сказала Эрену, чтобы тот ехал за отцом. Диагноз нуждался в подтверждении.       Леви измаялся, гадая, что с его женой такое. Френ и сама не заметила, как сидя в гостиной, прижалась к Найлу. Энни сидела одна, попивая красный чай. Все волновались за Микасу, особенно Жан, нарезающий круги по кухне. Самое ненавистное, когда не можешь пойти и прикоснуться к любимому человеку и не знаешь, что с ним.       Вернулся Эрен, привёзший отца.       Двое врачей долго осматривали Микасу, а потом привели её в чувства. Этого не может быть! Этого не может быть! — слышала Микаса сквозь сон. Теперь врачи переглядывались между собой, качая головами.       — Микаса, ты… — начала Ханджи, щёлкая пальцами от нервов.       — Сколько мне осталось? — с грустью спросила Микаса, выглядя отрешенной.       — … ждёшь ребёнка. Все однозначно указывает на это! — продолжала Зое. — Вы с Леви всё-таки смогли! Это чудо!       — Но… Я же бесплодная! Я не могу… — Микаса с ужасом понимала, что этот ребёнок — плод её измены. Леви сразу догадается об измене и бросит её. Какой стыд!       — Я толком не знаю в каком состоянии находилась твоя репродуктивная система, но даже если у тебя…       — Я не хочу слышать ничего! Избавьте меня от этого ребёнка сейчас же! — у Микасы началась истерика. Ханджи пришлось сделать ей укол. Она не понимала, почему Микаса не хочет этого ребёнка, ведь она так переживала из-за своего бесплодия.       — Значит, ребёнок не от мужа, — складывая инструменты в чемодан, сказал Гриша.       — Мы должны сказать об этом Леви. Весть об измене убьёт его, — сказала Ханджи.       — Скажи, что у Микасы просто авитаминоз. — Йегер покачал головой. — Мы не имеем права вмешиваться в их отношения и рушить брак. Микаса должна рассказать мужу об этом сама!       — Но я не могу врать Леви! Он мой друг! — возмутилась Ханджи.       — Ты не имеешь права лезть в их брак. Всего доброго! — Гриша ушёл, дав сыну пару наказов и поинтересовался нравится ли ему на ферме. Эрен сказал, что нравится и проводил отца до лошади.       Ханджи долго думала о том, что сказал ей Гриша, и решила, что он прав. Леви не узнает от Зое об истинном состоянии жены.       Леви волновался, но успокоился, что это просто «авитаминоз». Микаса спала до обеда, а потом увидела рядом мужа, он нежно поцеловал и принёс поднос с салатами, полными витаминами.       — Неужели ты… Знаешь? — сглотнула Микаса.       — Да. Ханджи рассказала мне, что это обычный авитаминоз. — Леви поцеловал жену, а ей стало стыдно.       «Авитаминоз, значит? Спасибо, Ханджи!»       Три дня Микаса провела в кровати, пытаясь осознать, что могла зачать ребёнка от Леви, а не от… этого дворецкого… Поднявшись на ноги, умывшись и нарядившись, Микаса отправилась к Френ. Та смеялась с хозяином в кабинете, и когда Микаса зашла в кабинет, то Френ заметно смутилась, поправляя чуть перекошенное в плечах платье. Аккерман поняла, что забыла постучать и смутилась. Ей необходимо было поговорить с Френ наедине.       — Френ, можно тебя? Я хочу поговорить с тобой наедине! — сказала взволнованная Аккерман, опустив голову.       — Мне тоже нужно поговорить с Френ наедине! — возмутился Найл от такой наглости.       — Ладно, я быстро поговорю с Микасой и вернусь, — Френ вышла за дверь, а подруга потянула её в библиотеку, где никого никогда не было. Кто знал, что там есть тайная комната, через которую можно подслушивать разговоры в библиотеке. Найл решил подслушать, что это у девушек за секреты и направился в тайную комнатку.       Микаса забегала по библиотеке, трогая свои пальцы. Френ присела в кресло, терпеливо ожидая разговора. К чему такая срочность? Что случилось?       Пахло книгами и пылью. Микаса почувствовала лёгкий тошнотворный ком, вставший в горле, подбежала к кувшину с водой и осушила его наполовину, а потом опёрлась руками на столик и начала:       — У тебя есть какие-нибудь травяные сборы, чтобы прервать беременность?       — Что… — Френ слегка растерялась. Ив Лоран много рассказывала о травах и беременности. Многие травы были противопоказаны, вызывая то, что и хотела Микаса, но Френ не хотела говорить название этих трав, а то подруга потом истечёт кровью и умрёт.       Микаса заплакала, рухнула на пол на колени и обхватила голову руками.       — Микаса, неужели ты… О, Господи! От дворецкого? — Френ обняла Микасу, прижала к своей груди и начала успокаивать.       — Мне нужно поскорее избавиться от него, иначе это разрушит наш брак! Френ, я такая дура… Изменила любимому, да ещё и забеременела от другого!       — Мне кажется, тебе стоит поговорить с Леви, а не рубить с плеча. Подумай, ты забеременела после того, как врачи сказали, что ты больше не сможешь иметь детей. С тобой случилось чудо!       — Если ты не дашь мне настойку, то я буду прыгать, бегать, скакать на лошади и делать ещё кучу всего, но избавлюсь от этого ребёнка! — злобно рявкнула Микаса и оттолкнула от себя Френ. — Даю тебе три дня собрать мне необходимые травки! — после этого азиатка убежала вся в слезах, а Френ тяжело вздохнула, считая, что отец тоже должен решать судьбу этого ребёнка.       Но… Вдруг одна из полок скрипнула, а потом открылась. Найл был весь вспотевший и злой. Он подбежал к кувшину с водой и выпил всю воду, а потом закрыл полку с книгами и подбоченился. Френ охренела, увидев это. Оказывается, в библиотеке есть тайный ход! Через него можно убежать на улицу в случае чего…       — Только не рассказывай никому об услышанном, — тихо-тихо сказала Френ, озираясь по сторонам. Мало ли Леви тоже сейчас вылезет откуда-то из полок.       — Ха-ха, Микаса изменила Леви с Жаном и залетела, а теперь, как последняя шлюха, пытается избавиться от грешка, лишь бы Леви об этом не узнал, — у Найла тряслись руки, он нервно хихикал и качал головой.       — Это ужасно.       — Только не говори, что оправдываешь эту шлюху!       — Не оправдываю. Для измен нет оправданий, но мне жалко ребёнка, — вздохнула Френ. — Я не хочу быть причастной к его убийству. Пусть уж лучше Микаса сама с этим разбирается, мы с тобой и так им много помогает. Взяли на место управляющего, оплатили ремонт, лечение, а теперь? Мы не можем решать семейные проблемы Аккерманов вечно!       — Верно. Ты права, — виконт кивнул, слегка растерявшись от таких слов.       А Микаса умчалась кататься на лошади, находясь в страхе за то, что её брак разрушится. Леви не понимал, что происходит с Микасой, почему она вдруг совсем забила и на него и на Мону и целый день катается на лошадках и почти ничего не ест. Списал всё это на очередные женские заскоки и начал продолжать ходить по дому, а Ханджи (тоже странная последнее время) помогала ему и была рядом.       Френ же нашла Жана. Ну как нашла, пригласила в кабинет для разговора. Найл тоже решил участвовать при разговоре, хрен знает, что у этого дворецкого на уме и как он воспримет подобную новость.       Жан выглядел как обычно идеально. Рубашка и перчатки накрахмалены, пиджак чист, штаны выглажены, волосы расчёсаны и уложены слегка на бок. Он сдержанно стоял на середине кабинета, ожидая услышать что угодно, но не это…       — Жан, присядь. В ногах правды нет, — мягко сказала Френ, и дворецкий присел на стул. — Жан, Микаса ждёт ребёнка. От тебя.       Кирштейн вскочил с места, весь покраснел и вспотел. Он начал оттягивать свой воротник, измял его, а потом задумчиво посмотрел в пол.       — Нас не интересуют ваши взаимоотношения, — продолжала Френ. — Но ты должен знать о ребёнке, прежде, чем Микаса убьёт его!       — Что… Простите, что вы только сейчас сказали? — Жан подбежал к Френ, схватив её за плечи.       — Эй, дистанцию держи и не хватай её за плечи! — оттолкнул дворецкого Найл.       — Извините, я очень нервничаю! — Жан подбоченился, начал ходить два шага влево, два вправо… Он очень переживал и волновался.       — Жан, Микаса хочет избавиться от…       — Я не позволю ей убить моего ребёнка! — заявил Жан. — С вашего позволения я пойду.       — Иди. Поговори с ней, — кивнула Френ. Жан ушёл.       Ноги подкашивались от таких новостей, поэтому Кирштейн сразу переоделся, запряг лошадь и помчался искать Микасу. Нашёл её через полтора часа возле огромной абрикосы, где созрели зелёные плоды. Микаса сидела под деревом, закрыв глаза, а рядом была привязана лошадь, щиплющая траву. Жан уж испугался, что Микасе стало плохо, либо она упала с лошади, но когда он подбежал к ней, то понял, что она решила вздремнуть и посапывает.       Он присел рядом с ней, пытаясь составить в голове их диалог. Всего лишь одна единственная связь привела к ребёнку. Неужели так бывает? От одного раза? Нет, Жан не сомневался, что ребёнок от него. Леви было всё это время совсем не до того, чтобы делать детей.       Микаса проснулась. Солнечные зайки бегали по её лицу, ласково щекоча его. Она почувствовала, что рядом с ней кто-то сидит, и их плечи немного соприкасаются. Не было сомнений, что рядом сидит Жан. «Френ… Ты не умеешь хранить секреты!» — тяжко вздохнула Микаса, понимая, почему дворецкий сидит сейчас с ней плечо к плечу. Он прибежал спасать своего будущего ребёнка. Только Аккерман было от этого ещё сложнее принять решение. Детей она хотела, но от Леви. Она понимала, что этот ребёнок, возможно, единственная возможность стать матерью. Второго шанса может не быть. Она никогда не прижмёт свой маленький тёплый комочек к груди и не услышит его первый крик.       Но она не может потерять Леви! Он очень дорог ей, они через многое вместе прошли. В конце концов они уже родители! У них есть Мона!       Жан не знал с чего начать разговор и как посмотреть Микасе в глаза. Иметь ребёнка от любимой женщины — прекрасно, даже если она потом уйдёт от него, оставив их с ребёнком вдвоём. Жан уже будет не одинок!       — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, но нет. Я не могу рисковать своим браком ради ребёнка. Он не должен родиться! — монотонно говорила Микаса не своим голосом.       — Значит… Значит, я убью Леви, чтобы у тебя не было причин избавляться от этого ребёнка! — рявкнул Жан, сжимая кулаки. Микасе это совсем не понравилось. В глазах Кирштейна была холодная решимость.       — Нет, ты не сделаешь этого! — покачала головой азиатка.       — Если это поможет моему ребёнку выжить, то поверь мне, сделаю! — Жан развернулся и направился к лошади уверенным шагом, а потом помчался в сторону главного дома. Микаса тоже понеслась за ним, пытаясь остановить, но её уставшая лошадь отказывалась бежать быстрее.       Кирштейн чуть ли не с ноги влетел в дом, оглядываясь. Леви сидел в гостиной, пил чай и о чём-то беседовал с Ханджи. Жан сжал кулаки и остановился. «Когда-то ты был самым опасным и беспощадным рыцарем! — подумал Жан, собираясь с мыслями. — Но теперь ты никто! Покалеченный французский рыцарь — вот кто ты!»       Подбежав к Леви, Жан повалил его на пол и ударил кулаком по лицу. Ханджи закричала. Столик перевернулся и изящный розовый сервиз разлетелся вдребезги.       Леви пару раз перехватил руки бешеного дворецкого, почувствовав былую силу в своём теле, но Жан умудрялся со всей силы бить Аккермана, превращая его лицо в кровавое месиво. Он делал это молча, хотя хотел многое высказать, а служанки громко визжали, бегали мимо гостиной и причитали. Ханджи тоже поддалась панике, отбегая в сторону, а Микаса была только на середине пути сюда, виня себя во всех бедах. «Может, мне лучше утопиться и пусть как хотят? Я устала от этой жизни!» Развернув лошадь, она помчалась в сторону моста с неглубокой речкой, где вполне могла утопиться.       Как только Жан ушёл из кабинета, Френ почувствовала облегчение, что всё наладится, ещё не зная, что будет дальше.       Перекусив сэндвичами, Френ ушла к себе, хотела переодеться и проехать пару часов верхом, но…       — Френ, пора заняться личными делами, а не разгребать чужие! Мне надоело всё, — сказал Найл, закрывая дверь.       — Мы не можем пока думать о детях, потому что Микаса…       — Нет, можем! Мне плевать на Микасу и всех остальных! Мне осточертело, что ты избегаешь этого, находя тупые отговорки! — повысил голос виконт. — Если ты в течении года не родишь мне ребёнка, я повыгоняю всяких Аккерманов, Кирштейнов, Энни, половину прислуги на улицу без копейки за душой. Я заебался, что ты думаешь обо всех, кроме себя. Ты не мать Тереза, чтобы опекать всех и каждого.       — Это шантаж… Это подло! — возмутилась Френ и похолодела от происходящего. Раньше отговорки помогали, но всему есть предел.       — А с тобой нельзя по-другому! — Он обнял, повалил её на кровать, и когда спустя некоторое время Френ была почти готова, лежала голая под ним, покусывала губу, то…       — Хозяин! Там… Там убивают… Хозяин! — орала испуганная Юнона, ворвавшись в спальню.       «Слава Богу, что кого-то убивают. Фух!» — думала Френ, спешно одеваясь.       — Блядь… Ёбанные слуги и друзья… Ненавижу. Поставлю щеколду на дверь сегодня же… Юнона, тебя не учили стучаться, невоспитанная курица? — ворчал Найл, пытаясь заправить рубашку в штаны.       Юнона сначала была напуганной, а потом расстроилась, особенно когда ей пришлось помогать Френ поправлять причёску, пока та затягивала корсет на талии.       Потом они все втроём спустились вниз. То Жан был сверху, то Леви. Они оба били друг друга, а их лица были красными и опухли.       Прибежал Марло, Равви, Эрен и ещё куча конюхов, пытаясь оттащить разгорячённых мужчин, у которых адреналин зашкаливал, друг от друга.       — Я размажу тебя по стене, ублюдок, — рычал Жан, которого едва сдерживали четверо крепких конюхов.       — Пошёл ты нахуй, собака бешеная! — у Леви сразу ноги встали на место и сами начали нормально двигаться, только он не понимал, что случилось с тихим дворецким.       — Убью… Но не позволю убить моего ребёнка, понял, сука? — Кирштейна уводили прочь, точнее оттаскивали, поэтому он напоследок плюнул в Аккермана.       — Ты что с хуя сорвался? Я никаких детей не убиваю, ебанат! — рычал Леви, но плевать в Жана не стал. Но хотелось…       — Ублюдки! Вы могли кого-то покалечить! — рычал Найл, закипая от злости. Френ присела на пол, трогая осколки от сервиза, который ей так нравился. — И разбили всю гостиную. Идиоты! Френ, не трогай осколки, порежешься!       — О каком ребёнке говорил этот ёбнутый? — спросил Леви, присев в кресло. Он был спокоен, но Найл боялся, что он кинется на кого-нибудь.       — Об их с Микасой, — Ханджи прикусила язык до крови и отвернулась, а потом быстрым шагом убежала из гостиной, пока Леви вдумывался в смысл этих слов.       — Погоди, — прошептал Леви, пытаясь понять так ли он всё понял или нет. — Ханджи… — мужчина осмотрел гостиную и не увидел Зое, но увидел Френ и подбежал к ней, схватил за руки, спрашивая: — Ты подруга Микасы, что за хуйня происходит вокруг? Почему Ханджи сказала «об их с Микасой»? Почему Жан считает, что я хочу убить его ребёнка?       — Убери от неё руки! — шикнул Найл. Второй раз за день приходится отталкивать от Френ назойливых мужчин. Да, это не её вина, но всё же неприятно.       Леви присел на корточки подле юбке Френ, а та сильно побледнела, не зная, что ответить.       — Не молчи, а ответь! — начал терять терпение Леви.       — Не дави на неё. Захочет — расскажет.       — Не лезь, я не с тобой разговариваю! — рявкнул Леви.       — Мне плевать, не смей повышать голос на Френ, а разбирайся со своей Микасой сам! — Найл схватил Аккермана за грудки и затряс. — Здесь не собрание рыцарей и ты больше не собачонка Эрвина, который тебя защищал перед всеми, так что знай своё место. Понял?       Леви кивнул, виконт отпустил его, а Френ тяжело вздохнула и подскочила на ноги, готовая разнимать драку, если что вдруг.       — Микаса… беременна от Жана, — ответила Френ, покусывая губы.       — Подлый насильник! Мразь! Сука! — выходил из себя Леви, метаясь по гостиной. — Подождите-ка… Как Микаса может быть беременной? Ебаные врачи опять всё перепутали?!       Эрен испугался, что Леви на эмоциях помчится бить лицо его отцу за неправильный диагноз, а потом и к Ив Лоран заскочет.       Аккерман действительно уехал куда-то на весь день, а Жан сидел закрытый в своей комнате под охраной.       Микаса окунулась в реку с головой, мечтая утопиться и покончить со своими страданиями. Пахло тиной и чем-то гнилым, а потом девушку вытащили из воды два конюха и отвезли в главный дом. Её сразу положили в отдельную спальню поближе к Френ и ограничили любые посещения. Френ запретила Леви приходить к Микасе, пока азиатка не поправится.       Несколько дней Френ просидела рядом с Микасой, следя за ней и отказываясь готовить настойку.       А потом Найл забрал её в спальню, не выпуская ни к Микасе, ни к кому-то ещё, пока она не выполнит своё обещание.       Леви, воспользовавшись случаем, забежал к Микасе. Она сидела на кровати, в руках была тарелка с персиками. Смотреть в глаза мужу было неприятно и стыдно, а он не знал, что ей сказать. Ему хотелось задушить жену за измену.       — Я пришёл попрощаться. — Леви не стал подходить ближе. Ему было неприятно.       — Попрощаться? Сбегаешь от меня? — монотонно спросила Микаса, понимая, что всё кончено.       — В любом случае я не смогу видеть тебя беременной от другого. А когда ты родишь, я подсчитал, это будет где-то в середине января, то я вернусь и поговорим о том, как жить дальше и есть ли у нас будущее, — высказался Леви.       — Я могу избавиться от него и… — Микаса подняла взгляд на мужа. Во взгляде была надежда.       — Исключено. Жан будет винить меня в этом, а я не хочу быть виновен в смерти этого ребёнка. Ты сама уже потеряла нашего сына, так сохрани хотя бы этого ребёнка. А как родишь, я уверен, что Жан с радостью заберёт его или её у тебя, и мы с тобой сможем попробовать всё сначала.       — Кажется, если ты сейчас уедешь, то больше я тебя не увижу, — заплакала Микаса.       — Не говори глупостей. Я уезжаю к Майку, а потом вернусь в крепость и буду жить и работать там всё это время. Мне нужно подумать обо всём этом и побыть вдали от тебя.       — Хорошо. Удачи тебе.       — Тебе тоже. Желаю родить здорового ребёнка. Я действительно не желаю ему зла. Он не виноват, в наших проблемах.       И он уехал.       Их пути временно разошлись, но обещали опять сойтись.