You are my past, present and future...My past.

– Кто это у нас тут самый счастливый альфа? – Чонгук наклонился над ребёнком, который тут же потянул ручки к чёрным волосам императора. – Ёнгук-а, не дергай отца за волосы, – сделав серьёзное лицо, произнёс альфа. Малыш на секунду замер, рассматривая глазами, цвета тёмного янтаря, мужчину, а затем ярко рассмеялся, дергая Чонгука за прядку. – Юнги, твой сын меня совсем не слушает, – как-то даже обиженно обратился к супругу император. Юнги вытер мокрые руки и с улыбкой развернулся. Только что он помыл сына перед сном, и сейчас сильно умилялся с поведения Чонгука: омега никогда не думал, что альфа будет так вести себя с их сыном. Почему-то в голове Юнги представлял строгого отца. Но так ему даже больше нравится. – Во-первых, он и твой сын тоже, а во-вторых, он слушает тебя, просто ты такой милашка, что невозможно не улыбаться, – Юнги резко остановился в нескольких метрах от родных, замечая, как Чонгук замер от этих слов. Омега готов был себе язык отрезать, ведь он снова вставил не то слово. – Я... кто? – Чонгук выпрямился, пытливо смотря на Юнги. – Домашний. Ты становишься очень мягким с Ёнгуком, – у омеги глаза так и норовили забегать по всему помещению, но он понимал, что от этого лишь больше вызовет подозрений. – Когда уложишь Ёна, приходи в мой кабинет, – Чонгук сжал ладони в кулаки. – Мне нужно поговорить с тобой. – Хорошо, – Юнги постарался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то нервной и натянутой, отчего омега опустил голову, подходя к сыну. Мин слышал, как дверь со скрипом закрылась, и от этого сильнее прижал малыша к себе, отчего тот недовольно завозился и что-то забормотал. – Ох, моя маленькая радость, прости, папа не хотел так сжимать тебя, – проворковал над сыном Юнги, начиная постепенно его укачивать. Ёнгук растёт здоровым и крепким ребёнком, что очень радует его родителей. Малыш вскоре заснул, Юнги аккуратно переложил его в кроватку, укрывая тёплым одеялом. Зима в этом году с первых дней была морозной, и омега не хотел, чтобы его сын простыл. В это время ему нельзя болеть, ведь обычная простуда может перетечь в нечто более серьёзное, от чего лекарь Пак может и не спасти. Юнги мотнул головой, избавляясь от ужасных мыслей. Он заботится о своём ребёнке, поэтому тот вырастет большим и здоровым. Обязательно. Юнги со спокойной душой оставил Ёна с Лило, отправляясь к Чонгуку. Тёмные коридоры не казались омеге страшными, как было в первые дни, однако неизвестность от предстоящего разговора заставляла его нервно комкать пальцами рукава одежды. Неожиданно сердце Юнги больно закололо, он сжал ткань на груди, тяжело опираясь о стену. – Ваше Величество, Вам плохо? Позвать лекаря? – стоящие на вечернем карауле воины тут же подбежали к супругу императора. – Нет, нет, всё в порядке, – слабым голосом ответил Юнги. Расслабив судорожно сжатые пальцы, омега провёл дрожащей ладонью по груди, расправляя одежду. Неожиданный приступ боли прошёл, и Юнги действительно не понимал, что это было. – Всё правда хорошо, не волнуйтесь, – Юнги мягко улыбнулся, отчего молодой альфа слегка порозовел щеками. Омега отошёл от стены, возобновив путь, чувствуя, как за ним с чётко ощущающимся в воздухе беспокойством следовали воины. Юнги фыркнул, но ничего не сказал. – Пришёл, – заметив в дверях хрупкую фигуру младшего, Чонгук отставил чашу с макголи и перебрался на большую бежевую софу, предлагая омеге присесть рядом. Юнги заметно расслабился, подходя к альфе, но от следующих слов застыл на месте, так и не добравшись до супруга. – Откуда ты? – О ч-чем ты? – Юнги выдавил из себя улыбку. – Я родился в Саргасе, ты же это и так знаешь, – омега узнал обо всей судьбе Юнги, который родился в этом веке. – Откуда ты? – Чонгук стоял на своём. Поднявшись на ноги, альфа подошёл почти вплотную к омеге. Юнги боялся поднять на него глаза, ощущение, будто его жизнь с треском разрушается, было настолько явственно, что у Мина в ушах отчётливо стоял этот хруст. – Я много думал. Вспоминал те ранние встречи с Юнги и проведенное с тобой время. И я понял, что ты откуда-то из совершенно другого места. Твой склад ума, твоя речь, которая иногда проскальзывает, твои жизненные ценности – всё совершенно другое. – Ты не поверишь, если я скажу, – от нервного напряжения омега мелко подрагивал всем телом, боясь поднять взгляд на альфу. Если Чонгук разозлится из-за того, что младший ему лгал, притворяясь настоящим Юнги, и вышвырнет на улицу, Мин не будет винить его в этом. Просто не сможет, даже если бы захотел, ведь безумно любит этого мужчину. Всем сердцем и навсегда. Он сможет выжить на улице, как-нибудь справится. Только бы с его альфами всё было хорошо. – Скажи мне. – Я из будущего, – прошептал Юнги. Услышав тихий смешок, омега закусил губу, так и не отрывая взгляда от своих ног. – Возможно, это звучит смешно, но это правда. – Вполне логично, – Юнги резко вскинул голову, боясь, что ему послышалось. Чонгук хмыкнул с боязливого, но одновременно безмерно удивленного взгляда супруга. Подойдя ближе к омеге, император мягко притянул младшего к себе за талию. – Ты весь дрожишь, – хмуро произнёс Чонгук и с беспокойством в голосе спросил. – Ты замёрз? – Нет, – Юнги казалось, что он спит. Чонгук пропустил мимо ушей его слова? Не придал им значения? Иначе почему никак не злится от того, что омега скрывал от него правду? – Ты... – Юнги, неужели ты меня боишься? – Чонгук как-то шокировано смотрел на омегу. – Я… я умалчивал о правде больше года. Даже после того, как родился Ёнгук, я молчал. Поэтому…– Юнги закусил губу, стыдясь своих мыслей. – Поэтому подумал, что ты будешь зол. – Глупый лисёнок, – хмыкнул Чонгук, оставляя нежный поцелуй в светлую макушку. – На самом деле, я знал обо всем давно, но не придал значения твоим словам сразу. У тебя тогда был жар, и ты сказал, что не из этого мира. Но постепенно я всё чаще возвращался к тому моменту, замечая в твоих словах, в твоём поведении отличия от других. Даже если бы ты сказал, что упал с одной из звёзд, которыми так часто ходишь любоваться на крышу, я бы поверил тебе. – Но я всего лишь из будущего, – Юнги окончательно расслабился в родных объятиях, нежно проводя по груди альфы своими ладошками, поднимаясь выше к плечам. Чонгук мягко улыбнулся и крепче прижал к себе омегу, хитрым взглядом из-под ресниц рассматривая младшего. – Что, в будущем так всё изменилось? Антарес процветает? Юнги замялся, вспоминая уроки истории в школе. Страницы учебников с сухими строчками мелькали в голове, отдельные слова жирными чёрными буквами вставали перед глазами. Чон Чонгук. Кровавый король. Омега, натравивший супруга на его же народ. Переворот. Юнги вздрогнул и перевёл испуганный взгляд на Чонгука, который, казалось, всё и так понял. – Я... не могу рассказывать тебе исторические факты, – альфа как-то печально улыбнулся, отходя на шаг и мягко утягивая супруга к софе. Юнги удобно устроился между ног Чонгука, расслабленно опираясь на крепкую грудь альфы и чувствуя нежные поглаживания по плоскому животу. У императора до сих пор осталась эта привычка даже после того, как Юнги полностью пришёл в форму. – Расскажи мне о себе, – произнёс Чонгук, зарываясь носом в светлую макушку. – О том, как ты жил там. Не сковывай свою речь, говори как привык. Только так, чтобы я всё же понял, – тихо рассмеялся альфа, от чего Юнги расслабленно улыбнулся. – Ну... мне нечего рассказывать, – омега взял в свою руку большую ладонь альфы, отвлеченно рисуя пальчиком линии, вспоминая свою жизнь, которая разделила на «до» и «после» падения в люк. – Я был обычным омегой двадцать первого века, любил носить черные джинсы, рваные на коленках, и безразмерные толстовки. Особо ни с кем, кроме Чимина, в школе не общался. Меня считали чудаком. – Почему? – Чонгук решил не задавать вопрос о странных словах «толстовка» и «джинсы», предполагая, что это какой-то тип одежды современного мира. – Ну потому что…– Юнги переплел пальцы с супругом, откидывая голову на его плечо. – Потому что я всегда сидел около окна, задумчиво рассматривая небо и слушая музыку. Мне были не интересны люди вокруг, особенно раздражали альфы, которые всё время норовили как-то обратить на себя моё внимание, – Чонгук неосознанно сжал хрупкую ладошку, чувствуя, как ревность начинает бурлить в крови. Юнги на это тихо посмеялся и, повернув голову, мазнул губами по подбородку альфы. – Я люблю только Вас, Ваше Величество. А те альфы уходили после меня с синяками на коже, – омега почувствовал, как тело под ним расслабилось. – Мой император ревнует меня… мне нравится, – мурлыкнул Юнги. – Конечно ревную, ты только мой, – рыкнул на ухо омеге альфа, прикусывая хрящик, вызывая этим тихий стон младшего. – Я тоже ревновал тебя к гарему, мой любимый император, – у Чонгука до сих пор от признаний Юнги сердце на секунду замирает, а после срывается на бег. Внутренний альфа довольно урчал от слов своего омеги. – И ты был особенно очарователен с гневным румянцем на щеках и сверкающими от ревности глазами, – Юнги, как-то извернувшись, смущённо пихнул Чонгука локтем, и альфа решил промолчать о том, что в такие моменты еле сдерживался от того, чтобы не впиться в персиковые губы омеги, заставляя его глаза сверкать уже от совершенно другой эмоции. – И я был несказанно удивлён от того, что именно ты попросил меня не отправлять Тэ к отцу. Мне было интересно узнать о том, когда вы подружились, но в то время было слишком много других дел. Так ты расскажешь? – Хм...– Юнги задумался: он действительно не помнит, когда перестал испытывать неприязнь к этому парню. – Возможно... во время наших тренировок? Ещё до нападения на дворец, Тэхен попросил о том, чтобы я научил его владению мечом и навыками боя. Тогда они разошлись с Намджуном, и Тэ выматывал себя тренировками, чтобы не думать о том, что случилось. А, когда ты неожиданно объявил омегам о том, что распускаешь гарем, и они должны вернуться в свои дома, если те есть, Тэхен слёзно умолял меня оставить его. Он не хотел возвращаться к отцу, говорил, что у них какие-то разногласия, и мне стало жаль его. – Но потом он ужаснулся от того, что тех омег, у которых нет дома, я отдал в мужья своим воинам. – Да, – тихо рассмеялся Юнги, тот момент до сих пор заставлял улыбку появляться не только на его лице, но и на лицах других участников. – Тогда Намджун влетел в комнату, закрывая его своей спиной, и рыкнул о том, что порубит на кусочки любого альфу, который прикоснётся к Тэ. – Помню, помню, – Чонгук расслабленно рассмеялся, вспомнив ту ситуацию. Юнги наслаждался от бархатистого смеха, который за время семейной жизни сильнее полюбил. – Теперь у них крепкий союз. – Да, ты прав, – Юнги мягко улыбнулся. – А в твоём мире свадьбы проходят так же? – Хм...– Юнги вновь задумался, сегодня у него получился какой-то вечер воспоминаний прошлой жизни. Жизни, в которой каждый день похож на другой. – Да. Только после свадьбы мы носим обручальные кольца на безымянном пальце. – Зачем? – неподдельное удивление прозвучало в голосе альфы. – Чтобы люди видели твой новый статус. Иногда метка закрывается одеждой, а запах супруга может перебиться другими ароматами, которыми полон большой город. А кольцо на пальце будет явным свидетелем того, что у тебя есть пара. Некоторое время в комнате царило молчание. Чонгук обдумывал новую информацию, а Юнги просто наслаждался приятными домашними объятиями и морозным ароматом мяты, который нежно щекотал рецепторы носа, заставляя омегу глубже вдыхать воздух. – Ты уже встретил меня в том мире? – Юнги как-то напрягся: почему Чонгук решил задать этот вопрос? – Нет. Каждый раз, когда мы могли встретиться, по каким-либо причинам мы не встречались. Однако, до моего перемещения, я узнал, что в скором времени мы могли наконец познакомиться друг с другом, – Юнги чуть повернул голову, слегка хмурясь, – Почему ты спросил? – Думал над тем: стоит ли мне ревновать тебя к самому себе или нет? – улыбнулся Чонгук, слыша, как его супруг поперхнулся воздухом от неожиданности. – С Юнги я встретился, когда ему было лет двенадцать. – Теперь ты меня хочешь заставить ревновать? – полуобернувшись, хитро посмотрел на императора Мин. – Раскусил, – хмыкнул Чонгук, но неожиданно встрепенулся. – А как тебя зовут? – Юнги, – мягко улыбнулся омега: неужели Чонгук стал бы называть его по настоящему имени, если бы они разнились? От этой мысли в душе разливалось приятное тепло. – Знаешь, а мы передвигаемся на кое-чем, что быстрее лошадей, – Юнги прикрыл глаза и улыбнулся, чувствуя недовольство императора. – Что это? Вы приручили гепарда? – иронично хмыкнул Чонгук. – Быстрее моего Бама, говоришь... да быть того не может! Бам – самый быстрый конь во всем мире. Он единственный, кто остался из породы быстроногих скакунов, – с явным превосходством в голосе произнёс альфа. – Так что я тебе не верю, – немного обиженно сказал император, от чего Юнги нежно улыбнулся: его супруг иногда бывает таким ребёнком. – Как хочешь, – хитро произнёс омега, вновь успокаивающе мазнув губами по подбородку альфы. Почему-то именно сейчас вспомнились сапсан и самолёт, но Мин решил промолчать. Ведь быстрее Бама никого нет. Этой ночью они долго разговаривали, сближаясь ещё сильнее, чем раньше. – Юнги...ты ведь не вернешься в тот мир? – неуверенно прошептал альфа, но омега ничего не смог ответить. Он не знает, как это произошло. Он не знает, возможно ли вообще управлять такими путешествиями. А если его все же вдруг перебросит назад, он не знает, как вообще будет жить в том мире. Без его императора.

~•~•~

– Не уезжай, – шепчет Юнги, находясь вместе с императором и его помощниками в одном помещении. И, возможно, он выглядит сейчас как побитая собака рядом с хозяином, но ему абсолютно на это наплевать. Он готов даже встать на колени, если Чонгук из-за этого останется в столице. – Юнги, – альфа нежно улыбнулся, но только вот бабочки в груди омеги уже умерли от трёх слов, сказанных уверенным тоном. «Я покидаю дворец» – и Юнги сразу понимает причину, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а в груди неимоверно давят сотни трупов тех насекомых, которые раньше вызывали приятные ощущения. – Когда-нибудь это всё равно должно было бы произойти, и лучше сделать сейчас, ведь уже больше года прошло, – Чонгук нежно сжал холодную ладошку и перевёл взгляд на советников. – Как вы знаете, сегодня я отправляю вместе со своим войском на Омикрон, – уверенный властный голос разнесся по всему помещению. – В моё отсутствие всеми государственными делами будет заниматься мой супруг. – Омега? – советник Ким выпучил глаза от удивления. – Да, – холодно ответил император. – Вас что-то не устраивает, первый советник? – Но он же омега! – воскликнул мужчина, будто это было каким-то важным пунктом, из-за которого Юнги не мог править страной. Омега скривился, чувствуя отвращение к этому альфе. Теперь было не так удивительно нежелание Тэхена возвращаться домой. – Чимин тоже был омегой, но со всем прекрасно справлялся, – казалось, в голосе Чонгука был собран весь лёд мира, потому что от такого тона поежились все советники. Теперь уже Юнги мягко поглаживал супруга по руке, пытаясь забрать боль воспоминаний. Альфа поднес переплетенные ладони, целуя тонкие пальчики супруга. Ему и правда стало легче. Юнги – его персональное лекарство. – Н-но, – не унимался первый советник. – Его Высочество с детства был с Вами, поэтому знал, как ведутся дела... – Юнги со мной тоже давно, – перебил альфу император. – Если что, Вы ему и поможете, первый советник, – елейным голосом произнёс Чонгук, но тут же словно потерял интерес к раскрасневшемуся от злости мужчине. – На этом все, – обратился император ко всем. – Идём, мой свет, нам пора выдвигаться, – у Юнги внутри все похолодело, он кое-как кивнул, поднимаясь со своего места и следуя за супругом, чувствуя тепло его ладони, которого было катастрофически мало. Когда они выбрались во двор, у омеги было стойкое чувство дежавю: точно так же больше года назад они прощались с Чонгуком, только тогда под ногами шуршали опавшие листья, теперь же снег тихо скрипел под копытами коней и под ногами всадников, укрыв всю землю толстым слоем. Чонгук остановился около Бама, разворачиваясь к Юнги: омега был ещё более бледен, чем раньше, и император понимал, что эта бледность явно не от холода. – Не уезжай, – Юнги прижался к Чонгуку, притягивая его к себе за шею. Возможно, так не подобает вести себя супругу императора, но сейчас парню плевать на это с высокой колокольни. Сейчас он просто омега, который может больше не увидеть своего супруга. – Я не могу, мой свет, – нежно прошептал Чонгук. – Я должен. – Я знаю, – как-то обречённо произнёс Юнги, чуть отстраняясь от альфы. Чтобы как-то успокоиться, омега отвел взгляд в сторону, тут же замечая нежное прощание между Намджуном и Тэхеном. Омега не сдерживаясь плакал, цепляясь за широкие плечи супруга. Намджун аккуратно обнимал младшего, поглаживая по спине. – Тэхен-а, мой отважный тигрёнок, не плачь. Иначе наш малыш родится грустным, ты же не хочешь, чтобы он грустил всю жизнь? – Не хочу, – шмыгнул носом омега, пытаясь успокоиться. – Ты же вернешься к нам? – Конечно вернусь, – Намджун нежно сцеловал соленые дорожки с лица супруга. Опустившись на одно колено, альфа оставил мягкий поцелуй на чуть округлившимся животике омеги. – Береги своего папу. – Намджун, – хихикнул омега, мягко пропуская светлые волосы сквозь тонкие пальцы. – Он ещё очень маленький и ничего не понимает. Альфа решил не спорить со своим любимым супругом, поднимаясь с колена и вновь заключая хрупкое тело в бережные объятия. Юнги нежно улыбнулся, вспоминая, как Чонгук тоже часто разговаривал так с Ёном. Омега хотел вернуть своё внимание императору, чувствуя, что тот специально ничего не делает, давая время прийти в себя, но Мин случайно наткнулся взглядом на брата. Хосок с грустью смотрел в небо. Брови болезненно надломились, вокруг рта появились складочки, и Мин понимал, что сейчас его брат вернулся к болезненным воспоминаниям. У него могло быть все точно так же, но жизнь обошлась с ним слишком жестоко, забирая самое дорогое, что у него было. Альфа, будто почувствовав взгляд, посмотрел прямо на Юнги. Печально улыбнувшись, он развернул коня, пробираясь ближе к воротам. Здесь ему незачем было стоять. Ведь ему некого так же нежно целовать, обещая вернуться целым. – Лисёнок, нам пора, – мягко произнёс Чонгук, привлекая внимание омеги. Юнги как-то растерянно провёл по светлым волосам, пытаясь собраться с мыслями, но получалось это с трудом. Омега нежно приложил свою ладошку к щеке альфы, аккуратно целуя, вкладывая в неторопливые касания губ все свои чувства. – Ты должен вернуться ко мне и Ёну, ты меня слышишь? – Юнги хотел произнести это как можно более устрашающим тоном, но голос предательски дрожал. – Если ты не вернешься, я сам пойду туда и порублю всех на мелкие кусочки, – Чонгук тихо рассмеялся. – Не веришь? – Верю, – мягко произнёс альфа. Его омега действительно может взять из оружейной меч и отправиться в самое пекло. За это Чонгук его и любит: Юнги удивительный, и император не устаёт благодарить небеса за такой драгоценный подарок. – Но я обязательно вернусь, мой свет, – Чонгук нежно провёл по светлым волосам. – Мы ведь должны всей семьёй отпраздновать первый день рождения Ёнгука. Верно? – Юнги закусил губу, чувствуя, как к горлу подступает ком из-за слез. Чонгук мягко приложил свою большую теплую ладонь к холодной бархатной щеке омеги. От контраста температур сердце начинало стучать быстрее: его маленький омега замерз, но император не может дольше здесь задерживаться. – Береги себя и нашего сына. Юнги только кивнул, боясь, что голос его подведёт. Вернее, он был уверен, что тот болезненно надломится из-за непролитых слез. Чонгук вновь нежно улыбнулся: рядом с этим омегой он действительно менялся в лучшую сторону. Юнги разорвал объятия, самостоятельно отходя на шаг от супруга, понимая, что, если не сделает этого сейчас, не сможет отпустить его никогда. Чонгук легко взобрался в седло, смотря на омегу сверху вниз. – Верни мне его целым, – прошептал Юнги, прислонившись лбом к морде животного. Бам ответил тихим ржанием, вызывая милую улыбку на лице омеги. Когда Юнги отошёл от коня, Чонгук кинул последний взгляд на супруга и развернул Бама, отправляясь в начало конницы, занимая свою позицию. Омега стоял и смотрел, как двор постепенно пустеет, пока кавалерия полностью не скрылась из вида. Неожиданно ему стало как-то холодно в тёплой меховой накидке. – Наверное, мороз стал сильнее, – успокоил себя омега, разворачиваясь к дворцу. Тэхен ждал его, пытаясь не расплакаться вновь, ведь он обещал Намджуну больше так не делать. – Идём внутрь, здесь стало холоднее. Юнги просто не хочет признавать, что ему стало холоднее без объятий Чонгука.