Ещё один шанс

Занятия с детьми давались тебе с трудом. Да, их непосредственные замечания и — чего греха таить — более чем странный юмор несли в себе долю определённого очарования, но всё же ты ощущала себя как сапёр на минном поле: в любой момент можно было проколоться. Приходилось напрягать мозги, чтобы находить контакт и такие ответы на вопросы, которые удовлетворили бы детское любопытство. А главная проблема была в Хиддлстоне. Иногда тебе думалось, что лучше бы он выказывал тебе прежнее презрение, пусть и не в открытую. По крайней мере, этого ты уже хлебнула в своё время сполна, зато теперь не была той робкой девочкой и могла постоять за себя. Но нет, мужчина изводил тебя грустными взглядами и, изредка, попытками невзначай дотронуться. Чёрт разберёт, чего он хотел этим добиться: если его мучила совесть, извинился бы, а не строил из себя рыцаря печального образа. Прикасаться к тебе уж точно не стоило, потому что тело реагировало на эти прикосновения совсем не так, как хотелось бы разуму. — Интересно, как к детям подпустили такого урода? — как-то раз спросила ты после занятий, разумеется, дождавшись, пока все разойдутся по домам. Не то чтобы ты собиралась хамить, просто игра в молчанку действовала на нервы, и захотелось как-то уязвить Хиддлстона, заставить его продемонстрировать мерзкий характер. Ты ведь прекрасно помнила, какой занозой он был, и его новые замашки — ну весь из себя идеальный, вежливый и доброжелательный! — изрядно раздражали. Прежний Том обязательно ответил бы что-то в духе «Ну, тебя же как-то подпустили», но нынешний, вздохнув, подпёр лицо рукой. — Я не был уродом, Т/И. Я вёл себя, как урод, но это не одно и то же. Я был инфантильным придурком, трусом, если угодно, но от этих недостатков общение с детьми как раз избавляет на ура. Дети безжалостны: рядом с ними ты видишь всё дурное, что в тебе есть, как на ладони. И должен прилагать все усилия к тому, чтобы от этого избавиться. — Это был риторический вопрос, — мрачно заметила ты, не совсем понимая его слова. — Занудные рассуждения слушать я не собиралась. — Но послушала, — усмехнулся он и как-то странно взглянул на тебя. Будто изнутри его распирало сильное чувство, но что-то мешало Хиддлстону выразить его открыто. Ты предполагала, что это было всё то же пренебрежение, как и в пору вашей юности. Теперь ты не боялась этого, зато боялась собственных чувств. Конечно, ты его давно не любила. С тех пор прошёл не один год, и нельзя сказать, что тебе так и не удалось ни с кем начать отношения. Были и увлечения, и романы, да только — так уж сложилось, — Том был первым, к кому удалось похитить твоё сердце. А про таких людей твоя мама недаром говорила: «Тот, кто стал первой любовью, навсегда остаётся в душе, и даже спустя много лет по щелчку пальцев может заставить тебя трепетать». Как тебе хотелось бы, чтобы она оказалась неправа. — Завтра у нас рисование, — сменил тему Хиддлстон. — Постарайся надеть что-нибудь, что тебе не жалко будет испачкать, обычно этого не избежать. Он окинул внимательным взглядом твою фигуру, и ты тут же вспыхнула, но быстро взяла себя в руки и, коротко кивнув, распрощалась с ним. Как выяснилось на следующий день, занятие было посвящено не только рисованию, но и выбору профессии. Хиддлстон предложил ребятам нарисовать, кем они хотели бы стать, и этому предшествовало совместное обсуждение. — Я буду доктором, — уверенно сообщил белобрысый крепыш Дуглас. — Ты хочешь лечить людей? — с уважением сказала ты. — Не, просто у меня папа — доктор, и он вечно приносит с работы кучу подарков, так что это классная работа. — Но и сложная, — заметил Хиддлстон. — На докторах лежит огромная ответственность. — Поэтому я буду актрисой, — встряла Лора. Она была старше многих, но часто утомляла тебя своей капризностью. — Я буду сама вершить свою судьбу и покорять зрительские сердца своим талантом. Ты хмыкнула: дети часто повторяли фразы, которые явно услышали от кого-то из взрослых, и в детских устах они звучали довольно нелепо. — Я буду спортсменом, они сильные и красивые, — сказал Пит. — А я хочу быть невестой, — пропищала Энни. — Они красивее спортсменов. И у них такие платья! — О, несомненно, — улыбнулась ты. Ошибка — не стоило комментировать! Потому что Энни тут же спросила: — А какое платье было у вас? — Пока никакого, — призналась ты, надеясь, что интерес Энни на этом исчерпается. Ну да, сто раз по двести. — У вас нет мужа? — округлила глаза девочка. — Нет, — сказала ты, стараясь отвечать с непринуждённым смехом. — У меня ужасный характер. — Но вы скоро будете старая, — не успокаивалась Энни. Ты недоумевала — откуда у ребёнка такая убеждённость в том, что для счастья необходим муж? Разумеется, тут же выяснилось, что ты неправильно поняла причину удивления девочки. — И у вас так и не будет платья невесты! — Это трагично, — согласилась ты, пытаясь оставаться серьёзной. — Это провал, — уточнила Энни. — Моя няня говорит, что женщина может состояться вне семьи, — заметил задумчивый Джордж. Вот недаром этот спокойный мальчик в очках тебе сразу понравился. — Но не без платья же, — Энни посмотрела на него, как на умственно отсталого. — Ты думаешь, платье — это и правда самое главное? — спросил Хиддлстон. Он сохранял непроницаемое выражение лица, и только уголки его рта слегка подрагивали. — Если оно свадебное — да. Решив нейтрализовать малышку, пока она не выдала ещё каких-нибудь убийственных изречений, ты предложила ей свою помощь, обещая нарисовать самое красивое платье в мире. Остальные тоже принялись за дело. Подразумевалось, что каждый нарисует себя в будущем — с профессией мечты, но Энни и тут подложила тебе свинью. Пока ты обходила других ребят, она дополнила рисунок на свой вкус, и на просьбу Хиддлстона пояснить, что там, выдала: — Это мисс Т/Ф, а рядом вы, она выходит за вас замуж. Пару секунд ты шокировано молчала, но потом быстро замяла тему: — Вот и чудненько, так, Джордж, а у тебя что? Мальчик пустился в объяснения, а ты склонилась над его рисунком, но сосредоточиться никак не могла, в ушах звенело, краска упорно не желала отливать от лица. Не удержавшись, ты бегло взглянула на Хиддлстона. Он тоже смотрел на тебя — видимо, всё это время смотрел, — задумчиво водя по губам большим пальцем. О нет, ну что за идиотская ситуация! Ты выдохнула с облегчением, когда занятие подошло к концу. Ребята принялись собираться по домам. Они весело болтали, наперебой рассказывая друг другу что-то, обычно ты даже не пыталась вслушиваться, но сейчас держалась ближе к ним, чтобы не дать Хиддлстону возможность заговорить с тобой. — Зачем ты нарисовала мисс Т/Ф невестой дяди Тома? — спросила Сара у Энни. Ещё одна неудобная особенность детей: они абсолютно неспособны говорить шёпотом. — Он ей нравится, — сказала Энни так, будто это было прописной истиной. И в этот же миг тебя словно обухом по голове ударило: оно и было. До сих пор. Несмотря на то, что он сильно изменился, и ты никак не могла понять, какой из Хиддлстонов, знакомых тебе, настоящий. Ребята уже вышли в коридор, а ты так и стояла, не двигаясь, к Хиддлстону спиной, отдавая себе отчёт в том, что он тоже слышал утверждение Энни, и жалея, что не умеешь проваливаться сквозь землю. — Т/И, — мягко, даже ласково позвал он. Надо как-то отшутиться, показать, что ты не воспринимаешь эту детскую наивную болтовню всерьёз. Но тебе было слишком трудно справиться с нахлынувшими эмоциями. На твоё плечо легла его ладонь, и ты, позорно запаниковав, дёрнулась вперёд и выскочила из кабинета, как ошпаренная.