Ещё один шанс

Прошло уже больше половины срока, отведённого на отпуск Хелен. И если поначалу ты считала дни до её возвращения, закидывала подругу гневными смсками — а она молчала, точно сквозь землю провалилась, — то постепенно твой настрой изменился. Ты обратила внимание, что часто перебираешь в уме смешные моменты или неподражаемые изречения твоих временных подопечных. Когда малыши удачно справлялись с заданиями без твоей помощи, ты сияла от гордости, словно это было лучшим достижением в твоей жизни. Даже кропая по вечерам статьи для сотрудничающих с тобой журналов, ты нередко отвлекалась, обдумывая, как пройдёт очередное занятие. Детские реакции, которые невозможно было предугадать, детское любопытство ко всему, что их окружает, детские улыбки, не омрачённые грузом прожитых лет — твои новые маленькие знакомые не давали шансов остаться к ним равнодушной. И уж точно никаких шансов не давал Хиддлстон. Как ты ни старалась напоминать себе, каким отвратительным субъектом он был в пору вашей юности, держать в голове список его прегрешений становилось всё труднее, наблюдая за ангельским поведением в настоящем. А ангел из Хиддлстона вышел завидный: невозмутимый во время детских капризов, чуткий к детским переживаниям и наделённый тонким чувством юмора и самоиронии, без которой в общении с ребятами точно нельзя было обойтись. Иногда ты представляла себе — что, если бы вы не были знакомы прежде и познакомились только теперь? Боже, да ты бы влюбилась в него по уши. С такой же силой, что и в юности. Его мальчишеское очарование сменилось харизмой взрослого, уверенного в себе мужчины. Его сдержанность не могла обмануть: за маской безупречного джентльмена таились сильные чувства. Умопомрачительное сочетание, тебе бы точно снесло крышу, если бы за плечами у вас не было вашей совершенно идиотской истории отношений. Но и то, что она всё же была, не помогло тебе сохранить холодное пренебрежение, которого Хиддлстон заслуживал. Ведь кое-что осталось прежним: его неотразимое обаяние. И если раньше он не стремился быть обаятельным именно с тобой, то теперь, как назло, будто задумал наверстать упущенное и обрушить на тебя все свои чары. — Скоро выходит «Тор. Рагнарёк», — сказал Хиддлстон, выдёргивая тебя из размышлений. — Ребята упрашивают посвятить несколько занятий марвеловским героям. Мне кажется — отличный повод устроить костюмированное представление. — И кем ты будешь, Тором? — хмыкнула ты, не особо вдохновлённая этой идеей. — Слишком банальный вариант, — улыбнулся он. — А ты в кого бы перевоплотилась? — Ни в кого. Все эти театральные штучки — не ко мне. — Ну-у, Т/И! Может, Пегги Картер? М-м-м… Наташа Романофф? — Халк. Серьёзно, будет Халк, если ты не отстанешь. И тут вы оба рассмеялись. Осознав это, ты спохватилась и прикусила губу, останавливая смех, сдвинула брови и напустила на себя строгий вид. — Дети уже разошлись по домам, я не собираюсь сидеть здесь до вечера. — Но я тебя и не держу, — развёл он руками. Твоя претензия и в самом деле прозвучала неуместно. Докатились, возвращение к истокам: опять говоришь глупости в его присутствии. — Вот и отлично, — заявила ты и направилась к двери. — Но я очень рад, что после занятий ты уже не сбегаешь от меня, как от чумы, — бросил Хиддлстон тебе вслед. Ты остановилась и обернулась. — Тогда возобновлю этот ритуал. Не хватало ещё тебя радовать. Но сказать это язвительным тоном не вышло. Он, словно чувствуя, что злиться на него становится всё труднее, улыбнулся, и тебе предательски захотелось ответить тем же. Ты замешкалась, и Хиддлстон, в два счёта сократив расстояние между вами, взял тебя за руку. От его прикосновения по коже пошли мурашки. — Нет-нет, я пойду, — севшим голосом сказала ты и с усилием освободила ладонь. С усилием — не потому, что он держал её крепко, а потому, что в глубине души готова была простоять так хоть целую вечность. На следующий день ты не сразу узнала его. Ты немного опоздала и, когда вошла в класс, увидела, как дети сидят полукругом, а в центре возвышается какой-то черноволосый мрачный мужик в зелёной накидке. Потом до тебя дошло, что это — Хиддлстон в парике, и что именно так выглядит его попытка изобразить знаменитого марвеловского Локи. — Мисс Т/И пришла без костюма! — тут же возмутилась Энни, наставив на тебя пальчик. Ну да. Весь вечер и полночи просидела над срочной статьёй и сейчас походила разве что на человека-Круги-под-глазами. Или у Марвел нет такого супергероя? — Я покараю эту смертную, — процедил Хиддлстон, даже не взглянув на тебя. Нехотя включаясь в игру, ты покорно склонила голову. — Смилуйтесь, господин! — Я подумаю, смертная. Тебе предстоит искупить свою вину. Чёрт, надо было всё-таки одеться Халком. Ты села поодаль, решив побыть молчаливым наблюдателем, но, конечно, в стороне остаться не удалось. Хиддлстон разыграл с ребятами пару уморительных сценок (тут ты отделалась малой кровью, представляя журналистку, ведущую репортаж о нападении на Мидгард), устроил шуточное сражение (а тут ты даже запыхалась, отбиваясь от Локи подушкой), а в довершение даже показал несколько фокусов (в ходе одного из них у тебя в кармане блузки неведомым образом обнаружился цветок). Наконец, ребята снова расселись вокруг него — занятия зачастую завершались совместным обсуждением. — Как вы думаете, почему многим так нравится Локи, хотя он — злодей? — задал вопрос Хиддлстон. — Мне нравится Тор, — сообщила рыженькая Джейн. Она слыла бойкой и упрямой девочкой, так что поладить с ней было непросто. «Локи» насупился и с обидой толкнул её. Джейн только засмеялась вместе с остальными. — Тор, Тор, лучше всех — Тор! — принялись дразниться дети. — А мне всё-таки больше нравится Локи, — неожиданно для самой себя ляпнула ты. Ребята с любопытством ожидали, что последует дальше, а Хиддлстон прищурился. — Итак, чем же он хорош? — Он типа красивый, — встрял Дуглас. — Поэтому девчонки от него в восторге. — Дело не в этом, — возразила ты, чувствуя себя очень странно. Это же была просто беседа с детьми, ничего серьёзного, но тебя не покидало ощущение, что у происходящего есть и другой подтекст. — Просто Локи на самом деле не злой. Помните, в первом фильме, он ведь просто хотел быть равным брату. Он старался добиться признания… Вопреки обыкновению никто не перебил тебя. Ребята молчали, и ты внезапно поняла, что тишина смущает сильнее их убойных реплик. — Я не оправдываю его поступки, — сбивчиво продолжила ты. — Просто хочу сказать, что образ сложный, противоречивый, и поэтому привлекает внимание, а может даже вызывать сочувствие. Наверное, вышло слишком заумно. Хотя за эти дни ты привыкла к тому, что дети способны понять куда больше, чем кажется взрослым. — Локи хотел, чтобы его заметили, — тихо добавил Хиддлстон. — И решил, что придумал хороший способ для этого, но жутко ошибся. Он смотрел прямо на тебя. — Хотел, чтобы его любили. Теперь ты тоже молчала. — Мне нравится Тор, — повторила Джейн, глядя на вас довольно скептично, будто это вы были несмышлёными малышами. — Сдаюсь, вас не переубедить, мой коварный план по поиску союзников провалился, — засмеялся Хиддлстон, и напряжение спало. На этот раз, когда в кабинете остались только вы двое, ты опять не сбежала. Этот разговор о вымышленных персонажах… возможно был единственным шансом обсудить то, что лежало грузом с незапамятных времён. — Я соврала, — призналась ты. — На самом деле я тоже на стороне Тора. Если Локи и хотел, чтобы его любили, то проглядел эту любовь. Ведь Тор любил его и верил ему всегда, сколько бы гадостей тот не сделал. Даже предательства Тор прощал. — Т/И, — отозвался Хиддлстон. — А ты могла бы меня простить? Ты повела плечом и через силу проговорила: — Какая теперь разница… Том. — Я знаю, что вёл себя отвратительно, — он страдальчески свёл брови. — Я и сам себе этого не могу простить. И эта история с перепиской — просто дно, я никогда не… — Думаешь, это было самым худшим? Он прервался и удивлённо округлил глаза. Ты не спешила давать разъяснения, раздираемая противоречивыми эмоциями: прямо сейчас приходило осознание, что за все нападки Хиддлстона и даже за бессовестную выходку с перепиской ты готова была его извинить, на самом-то деле. Будто боль и горечь, прятавшиеся внутри всё это время, незаметно рассосались, пока ты по инерции воспринимала в штыки все попытки повзрослевшего Тома наладить контакт и выставляла колючки, как дикобраз, стоило ему приблизиться. Неужели у всех обид закончился срок годности? У одной — точно нет. — Думаешь, это было самым худшим? — повторила ты, хотя тебе не хотелось услышать ответ на вопрос. Тебе вообще не хотелось вспоминать о Стэне.