Postman

Это случается через неделю: он засыпает на диване в гостиной и просыпается от жуткого хлопка почтовой дверцы. Среди газет и письма от управляющей компании оказывается розовый листок, на котором аккуратным почерком написано: «Ты красивый». Что за хрень? Вероятно, кто-то ошибся, и тут, наверное, до него жил кто-то красивый. Юнги выкидывает записку и напрочь о ней забывает. Ещё через два дня, в ночи, он решается сходить на заправку: ангел на месте и так же улыбается, разбивая бедное сердце Юнги, щебечет что-то о погоде и спрашивает про кофе. Юнги покупает его в два часа ночи — самое то, и уходит, снова ненавидя себя за то, что нормально не заговорил. Новая записка приходит на следующее утро, всё такая же розовая и всё с таким же странным: «Ты красивый». А вдруг ему? Да бред, кто бы стал? Почтальон? Он его ни разу не видел. Бабуля из соседней квартиры? Она на него всё время странно смотрит, но Юнги ещё в первые дни понял, что та не говорит по-английски. Вывод один — кто-то ошибся. Да и какой Юнги красивый? Нет, ему, конечно, Хосок говорил, что его простецкое лицо очень обаятельное, но красивый — это уж вряд ли. Ночные походы становятся системой: раз в два дня он одевается потеплее и шагает эти злосчастные пятнадцать минут, обдуваемый со всех сторон, ради того, чтобы молча пялиться. Два раза Чарли нет на заправке — это помогает вычислить график парня и ходить строго в его смены. Чарли улыбается, шутит, что-то говорит и Юнги слушает, а когда нужно отвечать — позорно сбегает. Оправдание он находит легко: а что, если Чарли не гей? Вряд ли ему понравятся подкаты другого парня. Юнги вообще-то к своей ориентации относится спокойно, он хоть и молоко без лактозы, но жизнь так сложилась, что общество его никогда за это не гнобило, да и родители восприняли нормально. Друзья тоже: Намджун, с которым они сдружились в университете, геем не был, но был лгбт-активистом, поэтому радовался ориентации друга больше, чем он сам; Сокджин вообще не делил людей на цвет кожи, ориентацию или гендерную принадлежность (с ним они спелись в кружке рыболовов в старшей школе). Сам Джин был пансексуалом и, вроде как, отношений не искал — так он, по крайней мере, говорил, но слишком уж плотоядно посматривал на одного их общего знакомого лгбт-активиста; Хосок был натуралом, женщины крутились вокруг него стайками, велись, наверное, на харизму, потрясающее чувство стиля и безмерно огромный талант в танцах. Хосок учился в параллели с Намджуном и как-то сам влился к ним в коллектив: просто подсел в столовой, да так и остался. В итоге, в его окружении, кроме него самого, молоком без лактозы был только Тэхён. Юнги уверен, что когда в детстве при первом знакомстве тот укусил его за руку за то, что Юнги пытался погладить его собаку, Тэхён заразил его гейством. Юнги любит припоминать этот инцидент, когда в личной жизни всё идёт наперекосяк, но несмотря на общее увлечение мужскими задницами, друг друга они, как объектов вожделения, не воспринимали, и если посмотреть на Чонгука, можно было понять, почему: Юнги явно не огромный красивый кроль с дурным характером. В общем, скрывать свою ориентацию не было причин. Он понимает, конечно, что в Европе к таким вещам относятся ещё проще, но мало ли — не хочется сломать то немногое, что есть сейчас между ним и его Чарли. Ага, его, держи карман шире. «У тебя красивая улыбка» — гласит очередная записка. Ну вот это уже перебор! Юнги знает, что улыбается дёснами, из-за чего выглядит придурковато. Кажется, кто-то решил зло пошутить. Ну что же, мистер почтальон, на тебя объявлена охота: плохо так издеваться над ни в чём не повинными людьми! Злосчастная дверка издаёт свой ужасный звук, приземляя на коврик с котиком, показывающим фак, пачку газет и гадкий розовый стикер. Юнги со всех ног мчится к двери и, открыв её, выбегает в подъезд, но мерзавец уже успел выйти наружу. Вернувшись в квартиру, Юнги несётся к окну спальни, которое выходит как раз на подъездную дорожку, и наконец видит его со спины. Это определённо точно парень, и его почти невозможно разглядеть: оранжевая бейсболка натянута на самые глаза, а огромная куртка такой же кислотной расцветки скрывает силуэт. Её ворот, поднят на чужой подбородок, делает невозможным хоть примерно понять, как выглядит этот почтальон. Парень садится на свой велосипед с пристёгнутой к нему почтовой тележкой и на всей скорости сматывает с места преступления, а на листочке, оставленном им, красуется: «У тебя потрясающие глаза». В голове опять возникает Хосок с этим его: «Твои удивительно маленькие глазки». Кажется, кто-то вместо слов поддержки наградил его комплексами. Глаза у него красивые! Ага! На самом деле Юнги считает себя вполне симпатичным, но в пределах разумного, такой, весьма средней красивости — в рейтинге красоты он на одной ступеньке с Намджуном и Хосоком, правда, в обаянии он им, по его субъективному мнению, проигрывает. На ступеньку выше расположились Сокджин, Тэхён и Чонгук, и, что бы там Сокджин ни говорил, на его взгляд Тэхён — самый красивый из них, но вслух он этого никогда не скажет, потому что не готов слушать бесконечное нытьё самого старшего из них. Ну и гран-при среди всех людей на планете, конечно, у Чарли. В нём идеально всё. Юнги с грустью смотрит на четыре ещё не начатые пачки с сигаретами и думает, что нужно сходить ночью на заправку — ему просто необходима ангельская подпитка. … На следующий день он возвращается с работы злой и уставший: заглавный трек не выходит от слова «совсем», они с группой переписывали аранжировку уже раз восемь, и всё что-то не то — нет какой-то глубины, которая необходима потрясающей лирике этой песни. Квартира встречает пустотой и очередной порцией прессы на коврике. «Ну давай, добей меня». «Твои пальцы созданы, чтобы играть на фортепиано» — вообще-то так и есть, но почему-то Юнги выходит из себя. Он, не разувшись, идёт к рабочему столу, достаёт кислотно-жёлтые стикеры и размашисто пишет на одном: «ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ, ИЗВРАЩЕНЕЦ» и, с чувством выполненного долга, клеит на дверь аккурат под табличкой со своей фамилией. Спать Мин Юнги ложится раньше — сегодня пялиться не идёт, ведь если он ещё и начнёт грузить себя за то, что не может заговорить с объектом воздыхания, это вгонит его в депрессию окончательно.