Богиня войны

Меттатон принял Андайн всё-таки не сразу: воительнице пришлось дожидаться, пока он закончит съёмочный процесс в одной из студий. «Дорогуша, посиди вот здесь, сожалею, но у меня строго определённый график, я не могу задерживать подручных», — сказал ей робот, усаживая на пуфик там, где она не попадала в кадр. Что конкретно он снимал, Андайн не особо интересовало, она старалась даже не вслушиваться в то, что он там горланил, и не присматриваться к его «потанцулькам». Единственное, на что она обратила внимание, — это то, кто сидит за пультом звукооператора. Там находился какой-то незнакомый монстр. «Ему всё-таки не удалось уговорить Напстаблука? — пронеслось в мыслях. — С одной стороны, жалко привидение, надо снова ломать голову, где ему достать денег, а с другой — в таком случае он всё-таки продул спор…» Андайн успела заскучать: Меттатон занимался своим «гениальным творением» ещё часа два, упорно делая вид, что не замечает её попытки жестами напомнить о себе. Когда он наконец закончил и распустил подчинённых по домам, воительница раздражённо выдохнула: — Слушай, если я сказала, что поговорить нужно прямо сейчас, это значит, что поговорить нужно прямо сейчас! Это реально важно! — Дорогуша, я ведь объяснил: у меня строго определённый рабочий график. Это раз. Ты не озвучила тему разговора — это два. Наконец, ты королева и могла просто топнуть ногой и приказать, но вместо этого ты выбрала смиренно сидеть в уголке на пуфике — это три. А кто я такой, чтобы спорить с твоим решением пару часов погреть попу? Андайн несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь хоть что-то вымолвить в ответ на такую метко высказанную наглость. — Ты просто воспользовался тем, что я никак не привыкну к тому, что таскаю эту чёртову корону! — рыкнула она наконец. — И раз ты так нуждаешься в приказах, приказываю: ты ответишь мне на все вопросы по поводу Альфис! — Никаких проблем, — безмятежно пожал плечами Меттатон, наблюдая за собирающимися подручными. Кто-то из них вздумал задержаться, в смеси робости и любопытства поглядывая на босса и королеву, но тут уже сам робот зыркнул так, что монстр предпочёл поскорее удалиться. — Так что там у тебя за вопросы? — Крайне серьёзные, — лицо Андайн окончательно посуровело. — Как ты знаешь, в последние пару дней я пыталась разобраться с боевыми умениями людей из аниме и манги. — И как, преуспела? Кстати, что сказал Герсон? — Меттатон улыбнулся. — Герсон сказал, что ему трудно делать выводы, потому что он понятия не имеет, как устроена жизнь на Поверхности в наше время. Впрочем, он подумал и нашёл вполне веские причины для того, чтобы решить, что аниме не правдиво хотя бы наполовину, — Андайн цедила эту информацию сквозь зубы. Меньше всего ей хотелось признавать неправоту перед Меттатоном, но делать нечего — в некотором роде это необходимое предисловие к проблеме с Альфис. — Поэтому я отправилась к Альфис. Я подумала: если Герсон с одного раза сумел более-менее разобраться, то почему Альфис не смогла при её могучем уме?! — Действительно, почему… — эхом отозвался Меттатон с невнятной полуулыбкой. — И что же она тебе ответила? — А вот дальше началось что-то страшное. Знаешь, в последнее время я часто обращала внимание на то, что у Альфис постоянно и очень резко портится настроение. Как будто что-то сильно гложет её изнутри, но она не решается это высказать. И тут… Когда я спросила про аниме, она буквально помертвела. Но всё, что мне удалось понять, — это то, что она вроде как не имела доказательств правдивости аниме и манги. Я попробовала пойти вширь, поинтересоваться вообще про её состояние, но она почему-то смертельно перепугалась. Я вообще не знаю, как тебе её описать, она совсем неадекватная была! Пролепетала что-то про то, что всё будет в порядке, постаралась отмазаться от разговора, сослалась на тебя — мол, что-то ты там ей такое говорил, в чём был прав. И короче… Я не собираюсь обманом вытягивать у тебя её тайны, но… Пффф, — Андайн развела руками, чувствуя, что всё в ней закипает, а формулировать мысли от этого становится всё труднее. — Как ей помочь??? Ты должен это знать, раз тебе она может хотя бы выговориться! — Вот как, — теперь Меттатон выглядел абсолютно серьёзным. — Хорошо. Объясню, что смогу. Знаешь, тебе нужно к ней вернуться и как следует с ней поговорить. В чём она действительно нуждается, так это в том, чтобы ты пришла и вытащила её из болота, в которое она сама себя загнала. — ??? — Видишь ли, дорогуша, наша Альфис — это одно огромное скопление комплексов. Она себя не любит. Иногда откровенно ненавидит. Сожалею, если это стало для тебя сюрпризом. При этом она крайне высоко ценит твоё мнение о ней и вообще крайне много о тебе думает. Знаешь, как это выглядит? — Меттатон ссутулился, насколько мог, прижал ко рту сжатые кулаки, вытаращил глаз и стал изображать что-то вроде полуприседаний со сведёнными коленками. — О м-м-мой Бог, она мне написала, н-н-написала!!! Целый смайлик прислала!!! О Б-боже! Она с-с-спросила, как мои дела! Что же ей ответить?! М-меттатон, помоги! Нет, не помогай! Скажу, что всё хорошо!!! Андайн наблюдала за этим со смешанным чувством недоумения и одновременно почему-то умиления. Даже, возможно… счастья? — Всё, что ты делаешь, всё, что ты говоришь, кажется ей идеальным. Каждого твоего прихода в гости, каждого твоего сообщения она ждёт, как дара небес. Она называет твоим именем программные переменные, машинально царапает его на первой попавшейся бумажке, пишет фанфики с участием вас обеих… Да-да, не смотри на меня так! Но при этом… — Меттатон начал медленно подходить вплотную. — Чем идеальнее ты для неё выглядишь, тем хуже она сама выглядит в собственных глазах. Она чувствует себя жалкой, ненужной, недостойной тебя… И подставь сюда ещё этак сотню нелестных эпитетов. Ты же знаешь, что такое «эпитеты»? Она бы так хотела, так хотела высказать тебе всё, что копится у неё на душе!.. Но она боится. Её сковывает смертельный страх. Она думает, что её молчание — единственный гарант вашего якобы хрупкого мира. Что тебе с этим делать? Прижать её к стенке, дорогуша. И никак иначе. Но, разумеется, не грубо. Будь деликатна, но исключительно настойчива. Тут бы здорово пригодилась твоя манера переть до победного. Альфис в этом нуждается. Не позволяй ей дальше молчать. Это всё, что ты можешь сделать. Андайн ощутила что-то похожее на благодарность: в кои-то веки Меттатон действительно серьёзно поделился важной информацией, почти не став стебаться, — ну разве что что-то брякнул про какие-то непонятные эпитеты. — Вот, значит, как… Спасибо. — Да не за что. Учти, тебе придётся выслушивать трёхчасовую лекцию, не содержащую в себе ничего, кроме самобичеваний. Но коренная причина этих самобичеваний тебе очень понравится, — тут на лицо Меттатона снова вылезла его привычная улыбка. Он подмигнул. — Бывай, дорогуша. — Да, бывай… Э, стоп-стоп-стоп! Чуть не забыла! Что там с Напстаблуком? — Напстаблук согласился быть моим диджеем и формально уже числится в моей компании. Впрочем, фактически он к работе пока не приступал. Для него действительно большой стресс — бросить ферму. Так что пока он психологически настраивается. Сколько это продлится, я точно не знаю, но денег ему заплатил — авансом. Не волнуйся, красотуля, голодное прозябание нашему драгоценному музыканту не светит. Андайн немного подумала, складывая факты. — Согласился устроиться, но пока не в состоянии работать… Блин. Получается, у нас ничья. — Ты всё ещё думаешь о том споре? Смешная ты, дорогуша! Учись ставить условия: моё ты всё равно выполнишь рано или поздно независимо ни от чего! Пока-а-а! — и робот, игриво качнув бёдрами, поспешил скрыться. Андайн осталась одна. Думать о споре резко расхотелось. В разуме крутилось по кругу совершенно другое. «Всё, что ты делаешь, всё, что ты говоришь, кажется ей идеальным. Каждого твоего прихода в гости, каждого твоего сообщения она ждёт, как дара небес». И так далее, и тому подобное. В груди от этих слов что-то ухало, подскакивало и переворачивалось. Каждая клеточка тела, каждая частичка магии наливалась непонятной силой. Хотелось не то куда-то побежать, не то что-то проорать, не то швырнуть огромный камень. Если Меттатон прав хотя бы наполовину, если он действительно говорил о том, о чём подумала Андайн, то она теперь самый счастливый монстр на свете. Почти самый счастливый. Потому что знать о том, что Альфис ненавидит себя, было ужасно, а о том, что она ненавидит себя из-за сравнений с ней — ужасно вдвойне. Андайн загорелась решимостью немедленно это исправить. Ну уж нет!!! Она ни за что не позволит кому-то причинять ящерке боль! Даже если это она сама! Рыба кинулась в лабораторию — но не методом телепортации, а бегом, чтобы хоть немного выплеснуть по пути распиравшие её ощущения. Путь, впрочем, даже так оказался слишком коротким. Андайн занесла кулак для стука. Удар опять получился слишком мощным. «Если Меттатон опять пошутит что-нибудь, я не знаю, что я с ним сделаю». Меттатон пошутить не мог — он мудро не стал возвращаться домой. Альфис сидела в лаборатории одна. Всё ещё бледная, всё ещё взволнованная, хотя и уже более спокойная, чем когда Андайн оставляла её. «Прости, похоже, мне придётся ненадолго допустить, чтобы ты понервничала ещё немного. Но я постараюсь это остановить как можно скорее!» — решила рыба, слегка помрачнев. — А-андайн? — Альфис удивлённо уставилась на неё. — В чём дело? Ты не п-предупреждала, что придёшь снова… Ты забыла что-нибудь? — Да, забыла, — Андайн прошла вглубь, не дожидаясь особого приглашения, и сразу поднялась на второй этаж. Альфис не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ней. — Забыла поговорить с тобой по душам. Стульев на втором этаже не было. Андайн уселась прямо на пол, небрежно отбросив за спину мантию. Альфис встала перед ней, сгорбилась ещё сильнее, чем обычно, и опустила голову — точь-в-точь провинившаяся школьница. — Альфис, это не военный допрос, — сказала воительница, с трудом подавив вздох. — Садись на кровать и располагайся поудобнее. Раскладывать постель ящерка не стала — взгромоздилась на куб, как он был. Молчание. — Что ж… Я подумала и решила, что всё-таки должна с тобой поговорить. Выяснить, что происходит. Как бы там ни было, ты мой… — Андайн замялась, подбирая выражение. Зверски не хотелось употреблять словосочетание «лучший друг», а для чего-то другого было ещё определённо рано. — Ты самый дорогой для меня монстр в Подземелье. Альфис дёрнулась, подавляя резкий писк. Андайн непроизвольно ухмыльнулась одним уголком рта — едва заметно. — А раз так, я не могу игнорировать твою боль. Мне не слишком улыбается перспектива жить с осознанием, что ты проходишь через что-то страшное. Так что, хей! Давай начистоту. С чем бы ты ни столкнулась, мы это преодолеем вместе! Я закрою тебя грудью от всего! — Ты не закроешь меня грудью от самой себя… — тихонько вымолвила Альфис. — Что?.. Молчание. Альфис нервно сжимала пальцы и отчаянно кусала губы. — В смысле от себя? Ты боишься меня? — Андайн недоумевала. — Эй, я старалась быть не страшной! И раньше тебя всё устраивало! Что изменилось-то? — Ничего не изменилось… Это началось гораздо раньше… Судя по её виду, Альфис здорово жалела, что ей некуда бежать от разговора. — Оке-е-ей. Начнём с другого конца. Ты говорила, вы обсуждали это с Меттатоном. Как видишь, я не спросила у него, в чём дело. Потому что я хочу доверять тому, что скажешь лично ты. Ты упоминала, что он в чём-то там прав, но ты «не можешь сделать так, как он сказал». Вот это было о чём? Вот тебе конкретный вопрос, давай для начала займёмся им. — …Он был прав… был прав в том, что я должна перестать тебе лгать… д-должна… п-признаться сама. Как можно скорее. — В чём признаться? В том, что аниме не совсем реально? И вот эта вся комедия всё-таки из-за аниме?! Тьху-у-у-у! Нашла о чём париться! — П-просто он… Он увидел, к-как ты серьёзно относишься к делу… Он с-сказал, что если я… Эм, после той встречи… Когда ты ушла… Он сказал, что ты собралась применять анимешные штуки в официальном виде… в государственных масштабах… А-а-ай, я не м-могу нормально говорить! К-короче, типа, ложь может навредить всем… Всему королевству… — И обвинил в этом тебя? Да забей. Я же разобралась. Лучше скажи, как так получилось, что ты считала это человеческой историей. Ты сначала не так поняла, потом начала смотреть со мной, а потом, когда осознала, побоялась сказать? Пфф! Ерунда какая! Ну не убью же я тебя за это! — Н-нет, я… с самого начала знала, что это неправда. Я… осознанно лгала тебе, Андайн. Рыба вопросительно изогнула бровь. Альфис сжалась в комок. По её чешуе ручьями стекал пот. — Альфис, лучше продолжай. Что-то я ничего не понимаю. Давай разбираться. Ещё с минуту тишины. Наконец ящерка заставила себя разогнуться, сняла очки и залепетала: — В-видишь ли… Я всегда была, ну… д-довольно ленивым, слабым и бестолковым учёным. Я… Вся моя жизнь… Это хитрые манипуляции и обман. Андайн взялась руками за лицо — ей показалось, что без этого оно слишком перекосится от недоумения. — Я н-не знаю, с чего начать… Альфис так беспомощно вскинула голову и посмотрела в потолок, что Андайн на секунду усомнилась, а стоило ли всё это вообще затевать. Однако внутренний голос шепнул, что стоило, и прежняя решимость быстро вернулась. — Скажу тупую фразу, но начни сначала. Ящерка одарила её долгим помутневшим взглядом, снова улыбнулась той самой безмятежно-страшной улыбкой и выдавила из себя что-то вроде: «Вот и всё». После этого, сделав длинный выдох, она начала говорить, не глядя на рыбу: — Я н-не сделала в своей жизни н-ничего значительного. Я пошла в к-королевские учёные не потому, что хотела помочь Королевству… Или типа того… Видишь ли, я… Я была раньше… В-влюблена в Азгора, — заметив изумление на лице Андайн, Альфис быстро подняла ладошки. — Это было временно! Ничего не было! Правда-правда! Он в-всё равно думал только о бывшей жене! Ч-честное слово! — затем Альфис, вероятно, осознала, насколько подозрительно со стороны выглядят столь отчаянные оправдания, поскольку вспыхнула румянцем и осеклась. — И я всего лишь хотела его впечатлить. Д-для этого… Да, именно для этого я создала Меттатона. Точнее, тело для его души. Я рада, что хотя бы эту тайну мне не придётся раскрывать, потому что это, эм, его тайна, а не моя… Не суть. В любом случае… Я п-плохой друг для Меттатона. Я подарила ему тело, не п-потому что я такая добрая, а просто это… был взаимный обмен? Неудивительно, что он меня недолюбливает… наверное. Я не уверена. Э-хе-хе-хе… — Альфис нервно сучила ножками. — Это была моя первая ложь, а дальше… Я… Б-боже… Ну, я думала, что реально буду стараться, я м-много чего спроектировала и изобрела, но в к-конце концов не я одна занимаюсь ремонтом и обслуживанием, и… Я там н-наделала страшных вещей, я… Блин. Я… Когда ты появилась, ты… Я ненавидела себя за то, что т-так много прокрастинировала, ленилась, м-мало работала, а б-больше смотрела аниме, н-ничего не сделала для блага монстров, ещё и наляпала смертельно непоправимых ошибок… Н-на самом деле тогда, на краю, к-когда мы впервые встретились… Я хотела прыгнуть вниз. Но из-за тебя так и не прыгнула. Андайн передёрнуло. Она вспомнила глубину бездны, располагавшейся буквально по соседству с её домом, и ей стало не по себе. Не «удивительными теориями» занималась Альфис, хотя те у неё, безусловно, имелись. Она едва не совершила суицид. Это никак не укладывалось в голове. Ещё больше Андайн не верилось в то, что она стала невольным спасителем от самоубийства. — Чёрт побери, это что ж такое там с тобой случилось на работе, что ты чуть ТУДА не сиганула?! — голос рыбы прозвучал хрипло и резко. — Я, ну… Это д-долго… Я п-потом. В общем, я… Ты так сильно впечатлила меня. Мы начали общаться, и я с каждым днём восхищалась тобой всё сильнее. Ты сильная, Андайн. Ты классная, Андайн. Ты такая… — Альфис почему-то начала всхлипывать. — Красивая. Могучая. Решительная. Увлечённая. Боевая. Непредсказуемая. Неповторимая. Потряса-а-а-ающая-я-я-я-я… — под конец ящерка практически завыла. С каждой попыткой объяснения Андайн понимала всё меньше. Невольная радость от внезапно посыпавшихся комплиментов мешалась с ужасом и начавшим подниматься раздражением. Да разродится она сегодня или нет?! Но приходилось быть терпеливой. Сорвёшься — не расколется. Андайн сжимала кулаки. Гррр, как же сложно… И что это всё-таки за чертовщина с неудавшимся суицидом?! — Я так хотела… Точнее, не хотела… Я не могла разочаровать тебя, Андайн. Я думала, что быстро стану неинтересна тебе, если б-буду просто обычной тупой ящерицей… Но так как у меня не было п-практически никакого прогресса и никаких серьёзных исследований, о которых я могла бы рассказать… Мне пришлось… Н-нет. Я не должна так говорить. Не пришлось. Я решила тебе врать. Я с-соврала про аниме, что это человеческая история, ч-чтобы показаться осведомлённой в людях… Я п-просила тебя охранять траву в Вотерфолле, говорила, что она нужна для научных исследований… Но нет! Я п-просто делала из неё мороженое! И я не работала по вечерам! Я сидела в пижаме и ела чипсы! И всё… И целая куча таких штук. Я н-не могла ничем похвастаться и потому строила лживый образ интересной и крутой себя, чтобы впечатлить тебя. Я н-не знаю, зачем пошла на это. Рано или поздно п-пришлось бы признаваться… Т-теперь я совсем потеряю тебя. Тем более… Ты стала королевой, Андайн, — слёзы вновь брызнули из глаз учёной. Андайн страшно не понравился её взгляд. Это был взгляд раба, приговорённого к казни, — но никак не её любимой подруги. — Ты королева. В-великая, прекрасная, самая главная из всех. Ты и раньше всегда была лучше меня, а уж теперь… М-между нами растёт пропасть. Я т-так старалась думать, что всё как прежде, но… Что общего между такой н-невероятной девушкой, как ты, и мной?! Почему ты попросила именно меня короновать тебя?! Я же… Я абсолютно б-бесполезна! И буду бесполезна! Я д-даже твои задания делаю медленно! Я… Я не могла сметь, я!.. Андайн! Альфис выбивалась из сил. Андайн ощутила, что устала терпеть и всё это выслушивать. Она рывком вскочила на ноги. Нужно было срочно куда-то выплеснуть накопившиеся эмоции. — Так, слушай, Альфис. Мне правда приятно слышать о себе столько хороших вещей, и я правда впечатлена тем, какого высокого ты обо мне мнения. Но не настолько же высокого!!! Это просто слишком. Королева я, или капитан Королевской Стражи, или просто стажёр у Азгора — прежде всего я всё ещё Андайн. И знаешь, что это значит? Что я чертовски ненавижу все эти тупые церемонии! Не об этом ли я говорила тебе перед коронацией?! Да будь моя воля — я бы вообще не носила эти дурацкие тряпки и побрякушки! Весь их смысл — показывать монстрам, что у них есть правитель и что этот правитель — именно я, а не дядька из соседнего дома. И то как посмотреть. Для Напстаблука я вон тётка из соседнего дома. Женщина. Девушка. Неважно. Тебе мешает моя мантия? Да к чёрту её, мою мантию! — Андайн сорвала её с плеч, бросила на пол, затоптала ногами и пинком отправила в стену. Туда же полетела и корона, по пути зацепившаяся за волосы и едва не выдравшая прядь. Андайн чертыхнулась, содрала резинку, сунула её в рот и принялась яростно собирать хвост заново, цедя сквозь стиснутые зубы: — Когда я попросила тебя возложить эту дурацкую корону мне на голову, этим я хотела подчеркнуть, насколько ты важна для меня. Ты правда классный монстр, Альфис. И я не припоминаю никого, кто был бы дорог мне настолько же, насколько ты. Неужели это было не понятно по тому, как охотно я всегда слушала абсолютно всё, что ты рассказываешь?! Да ты единственная, от чьих ботанских штук меня не клонило в сон! — Это были лживые ботанские штуки! — в отчаянии воскликнула Альфис. — Но сколько правдивых! — Андайн наконец закончила с хвостом и упёрлась руками в бока. — Слушай, Альфис. Ты зря пыталась мне лгать. Тебе не стоило. По крайней мере, не ради того, чтобы впечатлить меня тем, чего нет. Ни от одного монстра в мире не ждут, что он будет впахивать без продыху круглыми сутками. И трудолюбие и профессионализм — не всегда ключ к популярности. Ты Санса видела? Это брат Папируса. Этот ленивый таз делает практически целое ничего, никогда не выходя за рамки самого минимального минимума, но я готова поклясться, что половина Подземелья тащится по этой лыбящейся костяшке! — С-санс умеет быть обаятельным… А я… Я разрушила твой мир… В нём б-больше нет кажущихся реальными анимешных принцесс и роботов… — Да и пошли они в задницу! Среди того, в чём ты мне созналась, я пока не увидела ничего, что могло бы считаться за реальную катастрофу. Ну, аниме, ну, мороженое, ну, ела ты чипсы в пижаме… И что с того?! — Но ты расстроена… — От самого факта лжи, Альфис, а не от того, что оказалось правдой. Но это не имеет значения. Серьёзно, не имеет. Фишка в том, что я категорически не хочу, чтобы ты смотрела на меня вот так. Я счастлива, что ты считаешь меня крутой, потрясающей и всё такое… Но это не означает, что ты можешь себя принижать. Знаешь, что? — Андайн поставила Альфис перед собой и согнулась так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Вот так. Мы на равных, Альфис. Были, есть и будем. Расстроена я или не расстроена… Я предлагаю тебе начать новую жизнь. Прямо сейчас. В которой ты будешь говорить мне только правду и поражаться тому, насколько мне интересна твоя правда! И в которой ты не посмеешь считать себя хуже меня!!! Фу-ху-ху! Но перед этим. Сначала. Альфис… — Андайн села на колени и сжала плечи ящерки. — То, что едва не заставило тебя перестать жить… Это ведь было ещё до меня, верно? Значит, это было не потому, что ты боялась меня не впечатлить. Что это? Что бы это ни было, это явно гнетёт тебя до сих пор. Расскажи мне. Расскажи мне — и я спасу тебя. Я уничтожу всё, что мешает тебе чувствовать себя счастливой!!! — Даже теперь ты всё ещё веришь в меня… С-спасибо, Андайн, но… Если я р-расскажу тебе… Я точно тебя потеряю… То, что ты т-так легко перенесла повседневную ложь, не означает… Я… с-сломала чужие жизни, я… Об этом даже Меттатон не знает… Я… Я хочу… Я не хочу… А-андайн… П-помоги мне. — Так я и пытаюсь помочь!!! Расскажи мне прямо сейчас! Что бы это ни было! — Это нельзя т-так просто взять и р-р-рассказать… Только п-показать, и… Я знала, что ты однажды узнаешь, ты… Это должно случиться сегодня, иначе я просто не вынесу. Я не могу откладывать это с-с-снова и с-снова. Но… Это нельзя уничтожить. Это н-н-нельзя убрать. Только решиться раскрыть… З-заставить всех ненавидеть меня… И особенно тебя… Я… не могу. В любом случае… Тот обрыв в Вотерфолле ведь никуда не денется?.. Лава из Хотленда тоже… Давай сделаем это. Пойдём туда, где я с-скрывала это всё это время… Андайн стёрла ладонью пот со лба. Нет, Альфис несла решительно жуткие вещи. Какой обрыв? Какая лава? Какая ненависть? Чем она там занималась, чёрт побери? Убивала монстров и складировала прах? Предавалась извращениям? Ни того, ни другого Андайн представить категорически не могла. А ещё смутно подозревала, что ящерка просто очень сильно преувеличивает из-за паники. Ерундовый вопрос про аниме и мороженое из растений она раздула едва не до состояния масштабной трагедии. — Так. Сначала тебе надо успокоиться. Успокоительное есть дома? — Было… П-посмотри в аптечке. Заставив Альфис выпить лекарство, Андайн разложила её кровать, села и усадила ящерку себе на колени, крепко стиснув в объятиях. Повисло молчание. Альфис мелко дрожала и то тесно прижималась к рыбе, то, наоборот, пыталась немного отстраниться, пока, наконец, не определилась и не прильнула к ней с доверчивостью напуганного ребёнка. Андайн молчала и немного покачивала её. Она готовилась одновременно ко всему и ни к чему — раздражённая, сбитая с толку, не на шутку встревоженная и обжигаемая изнутри собственным горячим чувством к Альфис. Наконец Альфис зашевелилась, сползая на пол. — Я бы хотела, ч-ч-чтобы эти объятия д-д-длились в-вечно… Но я не могу б-больше тянуть. Пойдём. Напишу только Меттатону, ч-ч-чтоб домой сегодня не возвращался… Андайн думала, что они отправятся куда-то прочь по Подземелью, однако нет — Альфис открыла «душевую». За дверями оказался лифт. — П-поехали. Кабина тронулась и плавно поехала вниз. Андайн, подумав, взяла ящерку на руки и крепко прижала к себе. Что бы ни ждало там, в неизвестности — Андайн будет держать и защищать. Даже если защищать ящерку потребуется от неё же самой.