Богиня войны

Пробуждение поутру вышло не слишком удобным. Полусидячая поза, некоторая зажатость из-за Альфис и раннее засыпание привели к тому, что Андайн очнулась ни свет ни заря с затёкшими ногами и болящей шеей. Потратив несколько минут на то, чтобы как можно аккуратнее отодвинуть ящерку в сторону, воительница сползла на пол и взялась разминаться. Пока Альфис досыпала своё, она успела сделать зарядку, сбегать к Папирусу за королевским облачением, которое вчера так и осталось у него, и приготовить завтрак. Завтраком и закончилось её кратковременное убегание от обязанностей правительницы. Ворковать с любимой можно было, разумеется, до бесконечности, но долг звал, поэтому, поев и вволю нахохотавшись с Альфис о чём-то своём, Андайн направилась к Меттатону. Вот сейчас она и посмотрит, много ли стоило его хвастовство знаниями о людях. Меттатон ждал её у себя в офисном кабинете, безмятежно облокотившись на подоконник. — Премного польщён новым визитом Вашего Величества, — усмехнулся он, когда она вошла. — Это что же там у тебя за дело такое важное, что ты уже который раз пытаешься со мной о нём поговорить? Уже не консультации насчёт Альфис, я правильно понимаю? — Нет, Альфис здесь ни при чём, с ней у нас всё радужно, — отозвалась Андайн, проигнорировав то, что Меттатон тотчас поперхнулся со смеху. — Только подробности спрашивай у неё, а не у меня. Один фиг будете секретничать, а я с тобой эту тему обсуждать не собираюсь… Я к тебе по другому вопросу. Помнишь, ты всё выпендривался, что знаешь правду о людях, в отличие от нас? — Ну, если говорить откровенно, мои знания тоже не назовёшь энциклопедическими, но по сравнению с аниме… Да, можно сказать, что знаю. — Откуда? Альфис говорила, у тебя есть какие-то «киношки». — «Киношки» есть. Вопрос в том, что конкретно тебе нужно. Подозреваю, ты ко мне не за любовными мелодрамами пришла. — Короче, тут такое дело… У тебя нет ничего, из чего можно что-нибудь узнать о том, какие из людей вояки? Ну, про их боевые приёмы, про оружие, про способы ведения войны? Только желательно что-нибудь современное, а не про древность. — Ну да, чего от тебя ещё ожидать… Есть одна вещица. Всего одна, но тебя впечатлит. По счастью, тебе не придётся тащиться за ней в лабораторию. Часть своей видеотеки я храню здесь, в кабинете, в том числе этот диск — чтобы Альфис случайно не нашла и не захотела посмотреть. Меттатон залез в нижний отдел ближайшего к нему шкафа и, немного покопавшись, извлёк оттуда DVD-диск. На коробке, чёрной с задней стороны, виднелись обезображенные шрамами и испачканные копотью человеческие лица. За спинами людей горел лес. — Сразу предупрежу, чтобы ты не кидалась из одной иллюзии в другую, дорогуша. Фильмы — зачастую тоже вымысел. Просто этот вымысел люди не рисуют, а изображают сами. Однако детали их реальной жизни, быт и тому подобные штуки чаще всего достоверны. Как узнать, насколько верить кино? Очень просто: нужно внимательно читать то, что написано на коробке. Если в жанрах есть фантастика, можно смело ничему не верить — это такая же выдумка, как твоё аниме, просто сделано в разы лучше. А вот если написано вот это… Меттатон протянул Андайн коробку и ткнул пальцем в текст, напечатанный сзади. Там значилось крупными белыми буквами: «Основано на реальных событиях». — Это кино — история вымышленных персонажей, но в реальной войне. К сожалению, со времён той войны прошла парочка десятилетий… Но по сравнению с остальными источниками это довольно свежо. Насколько я понял, здесь показывают более-менее настоящие оружие, боевые операции, обмундирование, порядки… И так далее. Так что в познавательном плане тебе будет действительно полезно. Проблема лишь в том… что этот фильм очень жестокий. Уж на что я люблю экшн и хорошо поставленную смерть в кадре, но тут я сам вытерпел только двадцать минут. Я не буду очень сильно удивляться, если ты из принципа осилишь всё до конца, но… — Меттатон вздохнул и отстранился. — Пока будешь смотреть… Зная твою агрессивность к людям, дорогуша, прошу: постарайся держать голову холодной и смотреть только на факты. Я хорошо понимаю, какую бомбу тебе даю. И не исключено, что потом об этом пожалею. Я краем уха слышал что-то о том, что ты хочешь развязать вооружённый конфликт… Надеюсь, увиденное тебя разубедит, а не наоборот. — Не учи меня, — сухо ответила Андайн. — Я сама разберусь, какие делать выводы. Без твоей помощи. Но за информацию в любом случае спасибо. До просмотра воительница добралась только к вечеру, когда управилась с дневными делами. Запустила диск, положила на колени на всякий случай блокнот и ручку и вперилась в экран… Почему Меттатон долго не выдержал, стало ясно очень быстро. Фильм открывался сценой, где солдат, ещё более чумазый, чем на обложке, с натужными хрипами полз в сторону своего лагеря. Хрипы переходили в надрывный кашель, изо рта струилась кровь, по одежде на боку расползалось большое тёмное пятно. Солдат не дополз. Он умер, уткнувшись в землю лицом. Дальнейшая история рассказывала о его брате, который рвался в бой, чтобы, с одной стороны, защитить родину, а с другой — отомстить за погибшего. Зачин для сюжета вроде бы благородный, но… Андайн едва не вытошнило от количества вылившейся на неё грязи. Здесь не было ровно ничего от её представлений об эпичных благородных битвах и достойном кровопролитии. Никто не ставил себе за труд обязательно давать противнику возможность защищаться. Вместо прекрасных роботов — громоздкая пыльная техника маскировочных расцветок, крошившая в прах машины, здания и людей. Вместо рыцарства — удары в спину. Вместо ярких воителей — почти безликая масса в камуфляже. И это поистине пугало. Похоже, всё, что Андайн видела раньше о человеческих войнах, ей показывали в какой-то иной подаче. Её совершенно не тянуло ни «болеть», ни сопереживать — даже главному герою, у которого имелись веские причины для насилия и который старательно преподносился как «хороший». Что-то надламывалось в ней от ужаса и ненависти, когда началась сцена, где на обессиленных и перевязанных пленных поехал танк, а вслед за тем на фоне чуть присыпанного облаками неба раздались человеческие крики, противные скрежет и хруст. Что-то заволакивало пеленой глаз, когда группа военных подожгла здание, где искали последнего приюта беззащитные женщины и дети, когда ребёнок в отчаянии прижимался к матери, а подросток, решившийся сигануть из окна, был расстрелян чуть ли не в воздухе. Бесславная гибель товарищей главного героя в болоте, когда они пробирались на задание, вызвала смешанное чувство омерзения и недоумения, и выживание его самого не принесло ни капли радости. Да и сцены героического спасения «хороших» персонажей от пуль и бомб вызывали лишь ощущение облегчения, передышки — и не более. Только где-то на краю сознания отпечаталось: «Они могут иногда быть доблестными, честными и благородными». Андайн толком не следила за самим сюжетом, не вникала в достаточно однобокий показ «замечательных наших» и «дурных чужих», главный герой лишь помогал ей увязывать происходящее в одну систему. С первого просмотра всё слилось воедино: жестокость, кровь, смерть, отчаявшиеся люди, которым нечего терять, бездушные машины, сметающие всё на своём пути. Когда фильм закончился, Андайн невольно с силой швырнула пульт в стену. Пульт сломался. — Что. За. Дерьмо?! Воительница честно силилась абстрагироваться и осмыслить ситуацию более здраво, но у неё никак не выходило. Что-то одновременно наполняло ужасом и яростью и заставляло чувствовать себя «чистой». Наконец она поняла, что именно так её подавило. Люди были настоящие. Да, актёры, да, постановка, но это живые лица, достоверная обстановка, подлинная… история. Андайн ещё раз посмотрела на коробку диска. «Основано на реальных событиях». Пусть эти гребучие артисты потом «воскресли», отмылись от грима и ушли домой. Они всё равно изображали то, как кто-то пару десятков лет назад погибал вот так по-настоящему. — Проклятый Меттатон… Теперь я понимаю, что он имел в виду. А люди… Да они долбаные извращенцы!!! Вот так потерять своих предков — и обсасывать это, снимая киношки! Убила бы! — пауза. — И убью, — пауза. — Но не так. Андайн легла на спину, закинув руки за голову. Скоро её пронзило новое осознание. Люди несоизмеримо сильнее монстров. Если они сами от собственного оружия передохли, как мухи, её народ против их боевого снаряжения не продержится и минуты. Если она выведет всех на Поверхность, она подпишет им приговор. — Спасибо, Азгор… Не за то, что умер. За то, что не успел, — пробурчала Андайн, с трудом выговаривая каждое слово. Что делать? Вовсе отказаться от планов? Но монстры не могут быть трусами, поджавшими хвосты. В первую очередь не может она сама. Выйти и сдаться с белым флагом? То ещё позорище. Андайн намеревалась освободить свой народ, а не продать его людям в рабство. Воевать? Отвоевать свой кусок у людей жизненно необходимо, они там между собой всю планету поделили и просто так ничего не уступят. Но как против них выйдешь, если это верная смерть? Изобрести такое же оружие, как у них? Но это значило уподобиться врагу и стать такими же мерзкими и страшными. Цель не настолько оправдывает средства. Да и добрые, сердечные монстры чисто психологически такое не потянут. Да даже она сама не потянет до такой степени. В голове мутилось. Андайн ещё несколько минут сидела, судорожно думая, что предпринять, и наконец решила отложить пока фильм и пересмотреть его ещё раз позже — когда впечатления схлынут. Это произошло уже на следующий день. Рыба дала себе слово не поддаваться слепым эмоциям и смотреть суровым взглядом правителя. Отчасти у неё получилось. В блокноте стали появляться первые записи. «1. Уделяют много внимания маскировке. Не пользуются металлической бронёй, но носят одежду, которая позволяет скрываться на местности и незаметно подкрадываться к врагу. 2. Не используют магию. Вероятно, утратили её за столько лет. 3. Активно применяют здоровенные машины, которые массово уничтожают врага с большого расстояния, в том числе с воздуха. 4. Перед боями проводят разведки»… И так далее, и тому подобное. Конспектирование произвело в ней перемену. Слепая ярость схлынула, уступив место более ровной и отчётливой неприязни. Вместо злобы в груди загорелась решимость. Решимость узнать всё и составить безупречную тактику. Андайн неожиданно почувствовала себя не просто главой Королевской Стражи, а Воином — Воином с большой буквы. Происходящее на экране всё ещё выглядело ужасно, хотя и помогло почерпнуть полезных сведений и заодно понять тактику некоторых человеческих боевых операций. В частности, Андайн вынесла для себя одно: если люди хотят победить, они не остановятся ни перед чем. Независимо от пола и возраста. Такого врага лучше знать досконально. Нужно быть готовым ко всему. Если этого не сделать — все умрут. Или останутся в заточении навечно. Рыба набрала Меттатона. — Алло, жестянка? Помнишь то кино, которое ты мне давал? Оно же тебе не нужно, да? — Приветик. В целом нет, если хочешь — оставь себе насовсем. Я такое не люблю. Кстати, как оно тебе? — Говнище. Но, к сожалению, очень полезное. Если верить этим «реальным событиям», люди — это полная трэшатина. Поверить не могу, что ты их любишь и пытаешься косить под человека! — Ну, дорогуша, не надо судить так однобоко. Во-первых, вероятно, не все толпы народу, участвующие в бою, реально делают это добровольно. Где гарантия, что их просто не заставили власти, которые что-то не поделили? Во-вторых, хей, рыбонька моя, я же видел гору фильмов, у людей, если хочешь знать, отлично развиты добрые чувства, искусство, любовь и так далее. И если позволишь с этим тебя познакомить как следует… — У меня нет на это ни времени, ни желания. — Очень жаль. Я тебе дал это кино, чтобы ты поняла, чего надо остерегаться, когда мы высунемся наружу, а не чтобы ты составила мнение о моральном облике всего человечества сразу. Ты опять кидаешься в крайности, дорогуша, очнись. — Слушай. Чем пытаться работать адвокатом врага, лучше скажи: у тебя ещё фильмов о войне нет? — О Господи… Нет. Больше ни одного. И слава Богу, если я правильно понял, что ты вынесла из того, которое было. — Ясно. Тогда я поищу в других местах. Спасибо. Пока. В школе Андайн откровенно спала на уроках истории, считая её скучной и неинтересно поданной. Аниме заставило её поверить, что человеческая история выглядит куда более эпично и увлекательно. Фильм Меттатона разуверил обратно. Но «сухостью» Андайн больше не смущалась. Что-то переменилось в ней — решительно и бесповоротно. — Если мы намерены выйти на Поверхность, мы должны быть гораздо сильнее и умнее, чем сейчас. Каждый из вас знает о войне, после которой мы все очутились в заточении. В тех битвах полегло больше половины монстров. Я получила достоверные данные о том, что с тех пор люди стали куда мощнее. Если мы не хотим оказаться беспомощными и беззащитными, если мы не хотим потерять наших близких, если мы хотим доблестно вернуть себе то, чего лишились, нам нужно быть готовыми ко всему. Абсолютно ко всему. Я объявляю охоту за информацией. Каждого, у кого есть учебники человеческой истории или кино про человеческую войну — кстати, это можно найти на помойке в Вотерфолле, — я обязываю приносить их мне. Это вопрос будущего, — объявила Андайн публично своим подданным. После просьбы, сформулированной так, многие монстры действительно кинулись искать необходимые вещи — кто на помойке, за чем воительница по вечерам могла наблюдать лично, кто у себя в закромах. «Золотых россыпей», конечно, не нашли, но кое-чем Андайн обзавелась. К ней в руки попало ещё несколько фильмов и пара сильно пострадавших от воды учебников, которые пришлось отдавать наборщикам на перепечатку. Воительница с жаром взялась за изучение. На скуку больше не жаловалась. Она ощущала себя так, будто уже планировала боевую операцию против противника. — Нам нужно разработать методы защиты, — говорила она Альфис, не отлипая от книги. — Мы должны оказаться выше людей — и физически, и морально. Мы покажем им, где раки зимуют, и восстановим историческую справедливость. Всё человечество уничтожить, конечно, нам будет всё-таки не под силу… — воительница задумчиво подчеркнула когтем фразу «жертвы составили 5 млн человек». — Они вон друг друга убивают больше, чем у нас жителей в королевстве. Да и это будет всё-таки перебором. Но мы вправе требовать от них компенсации. Мы вправе не щадить тех, кто встанет у нас на пути и помешает нам отвоевать достаточно места для нашего народа. Мы вправе грохнуть того мелкого человека, который отнял у нас Азгора. И Ториэль. И раз уж даже ребёнок настолько опасен… Знаешь, я тут подумала. Тела и души монстров настроены на одну волну. Монстры должны страстно желать прорваться, чтобы их защита была достаточно высокой. Их нужно воодушевлять. В них нужно развивать дух борьбы. И именно этим я и займусь. Это должно их защитить. Будем укреплять тела, усиливать души, совершенствовать магические навыки! А что до тебя… Мне придётся попросить тебя заняться неприятным делом и посмотреть эти страшные киношки. Но я буду рядом с тобой. Мне нужно, чтобы ты изобрела что-то, что поможет нам отражать атаки человеческих машин. Но именно отражать, а не мочить таким же образом. Я не собираюсь мазать руки в том же говне, что и люди. Андайн не теряла времени попусту. Пока она не разобралась окончательно с теорией, она перешла к подготовительным мерам. В школе, кроме пяти уроков физкультуры в неделю, были введены специальные нормативы, сдача которых гарантировала разнообразные бонусы, в том числе небольшие послабления на экзаменах и облегчённый переход из класса в класс даже с неудовлетворительными оценками. Нормативы, правда, были очень высокими, чтобы не вышло наплыва хорошо бегающих и прыгающих двоечников, и необходимость учёбы как таковой не отменяли. Однако их хватило, чтобы «неуспевающие», но здоровые ученики взялись убивать свободное время на спортивных площадках. Был расширен круг спортивных секций, объявлено о проведении регулярных состязаний между монстрами всех возрастов, а победителям, опять же, полагались всевозможные «призы». Главным «призом» для лучших из лучших было принятие в Королевскую Стражу без испытаний — Андайн оповестила, что будет набор, но пока не назначала ни сроки, ни критерии. А чтобы не разжигать соперничество в нездоровой форме, в качестве обязательного условия всех соревнований было введено «уважение к соперникам», при отсутствии которого участнику резко снижались баллы. Кроме того, был выделен грант на обучение самых способных студентов технических факультетов столичного университета. Андайн отдавала себе отчёт, что её любимая Альфис при всей своей гениальности столько изобретений одна не вытянет. Воительница объявила об особом престиже молодых талантливых учёных и для самых успевающих ввела обязательную практику в Ядре под руководством самых опытных тамошних работников. Тех, кто показывал хорошие результаты, должны были впоследствии продолжать обучать на производстве и привлекать к изобретению нужных машин. Этот «разгон», пока Андайн усердно строила планы подготовки новобранцев, занял добрых несколько месяцев. — А ты изменилась, Колючка, — заметил Герсон Андайн как-то раз, когда она заглянула к нему в гости. — Лицо у тебя стало уж больно суровое, «не подходи — убью». Раньше просто боевая была, а сейчас… Взгляд такой взрослый — аж страшно, — едва уловимая осторожная ирония. — Я просто не в игрушки играю, — серьёзно ответила Андайн. — С людьми нужно бороться, но я обещала спасти свой народ, а не загубить. — До тебя дошло, я надеюсь, что объявлять войну всему человечеству неразумно? — Всему — да. Я видела цифры в учебниках, мне чуть дурно не сделалось. Расплодились, падлы. Но с теми, кто будет против нас, мы непременно будем воевать. Герсон, люди мочат без зазрения совести себе подобных тысячами, миллионами, неужели ты думаешь, что они станут щадить тех, кого не знают и боятся? Пока суд да дело, у нас уже останется два с половиной монстра. Если вообще останется. Если у них резко включатся мозги — ну, пожалуйста, сдадутся без боя — хрен с ними. Отступят — так отступят. Но это маловероятно. Я вот думаю, когда, как и кому показывать те киношки, чтобы монстры знали, что им грозит, если они не станут достаточно решительными. Сражаться за кубок в состязаниях по бегу или вольной борьбе — это одно. Идти с оружием наперевес за своих детей, оставшихся за спиной, — абсолютно другое. В итоге Андайн приняла решение открыть второй телеканал — специально для трансляции фильмов. С подачи Герсона и из соображений здравого смысла военным картинам присвоила рейтинг «18+» и постановила запретить смотреть такие вещи в присутствии детей. Оставалось лишь запустить показ… Но воительница вовремя сообразила, что нужно учесть ещё кое-какую очень досадную, но, к сожалению, важную деталь. — Итак, что мы имеем, — Андайн притащила откуда-то весы и поставила перед Альфис. На чаши весов стала класть карандаши. — С одной стороны, у нас есть война многолетней давности, убитые король и королева, ребёнок-предатель и факты того, что люди могут быть зверски жестокими и невероятно сильными. С другой стороны, у нас есть ты и Меттатон. — И что? — не поняла Альфис. — Благодаря тебе в Подземелье завелось немало анимешников, а это часть человеческой культуры. Да я сама анимешник, чёрт подери. Это раз. Меттатон уже несколько лет парит всем мозги, какое у людей всё классное-гламурное-очешуенное. И фанатов у него, которые ему искренне верят, дофига. Это два. Если я возьмусь всё это резко и прям сразу перечёркивать, будет море недовольных, а зная Меттатона, он это недовольство ещё и подогреет. И я сожру свою мантию, если не найдётся пара тысяч фанатов, которые пошлют меня нафиг и пойдут за ним даже после всего, что было. Потому что это Меттато-о-о-ончик, — Андайн передразнила восхищённые интонации фанаток. — И вся политика полетит к чертям. Это три. Есть ещё четыре. Если неосторожно действовать, монстров можно запугать. А моя задача — не запугать, а поднять на борьбу и воодушевить проломить преграду грудью. Мне надо всю эту херню как-то так по-умному сформулировать, чтобы меня правильно поняли. Иначе у меня все сольются и соскочат под разными предлогами. У нас такой народ, что вдолбить необходимость воевать надо ещё умудриться. — Н-но ведь Азгор тоже п-планировал воевать… И все были согласны… — Да понимаешь… Азгор-то планировал. Но если оценивать его действия здраво вот сейчас — он ничего не делал. Он просто сидел и ждал, пока наберётся семь душ. Да. При нём была классная стабильность, всё пучком, но складывается впечатление, что он бы с семью душами один вышел и один победил всех людей. И, по ходу, все подданные как-то так это себе и представляли. Потому что «уничтожения человечества» все вроде как хотели, но сами себя в этой роли увидеть даже не пытались. А проблема в том, что без усилий каждого, а не только короля, победы не добиться. — И что делать? — Да вот думаю. Ааааргх!!! Можно я уже проскочу этап всего этого дерьма и буду нормальным делом заниматься?!?! Поразмыслив, Андайн решила запустить для показа не только «устрашающие» фильмы про войну (тем более что их было мало), но и совсем другие картины — семейные, комедийные, детективные… Для этого ей пришлось временно отобрать у Меттатона его хвалёную «видеотеку» и сесть её пересматривать — в компании Альфис, которая честно сидела рядом, делилась комментариями и мотала на ус что-то своё. Не сказать, чтобы это доставляло рыбе особенное удовольствие. Её не покидало ощущение, что она безнадёжно тратит время. Она любила драться, строить планы боевых операций, тренировать других, увлекать личным примером — но никак не сидеть в роли новоиспечённого киноцензора. Однако другого выхода не было. «Люди могут делать хорошие и интересные вещи, — гласило её новое официальное заявление, чтобы на первое время успокоить анимешников и нейтрализовать Меттатона с его армией фанатов. — И вы можете увидеть это своими глазами. Они вполне способны создать стоящее произведение искусства! Но мы всё равно должны быть бдительными и настроенными на борьбу. Участь Азгора и Ториэль — пример того, как человек, который кажется хорошим, может совершить вопиющее преступление. Люди не просто так запечатали нас под землёй, и они сделают всё, чтобы так оставалось вечно. Враг, настроенный на победу, не остановится ни перед чем, и мы обязаны научиться сражаться, чтобы противостоять ему! Люди в совершенстве овладели искусством войны, и только в наших силах одолеть их так, как это умеем только мы — сильнее, благороднее, лучше!» Поначалу по телевидению крутили только рекламу — чтобы не слишком шокировать публику с первого же раза. Нужные фрагменты Андайн отбирала сама — Меттатону, на которого повесили обязанность это транслировать, она такую работу не доверила. Она хорошо помнила, как сама была подавлена при первом просмотре, и знала, что у большинства подданных психика куда менее крепкая. Только убедившись, что монстры готовы, она распорядилась выпускать в эфир видео целиком. Пусть видят. Пусть понимают. Пусть настраиваются на то, что вырывать государство из плена нужно только сообща и только максимально решительно. Воительница искренне не хотела, чтобы монстры оказались беспомощными и беззащитными перед лицом вероятных «реальных событий». Пока Подземелье переживало культурный шок и пыталось делать выводы на основе увиденного, Андайн с удвоенными силами взялась дрессировать тех стражей, что у неё уже были. Она нещадно гоняла их на полигонах в разных условиях: большинству из них предстояло обучать группы новобранцев. Поскольку для этого требовалось снимать воинов с дежурств, все головоломки были активированы на постоянной основе, населению были разосланы инструкции-напоминания, как их проходить, а в самом начале Руин, у могилы Ториэль, установили ловушку, которая должна была заточить упавшего человека в чём-то вроде клетки. Каждому, абсолютно каждому стражнику пришлось выдержать личный бой с Андайн, но не каждому удалось завершить его достойно. Андайн не жалела никого — ни более выносливых стражей вроде КС 02, ни менее выносливых вроде Пса Поменьше. — Вы должны стать примером и достойными наставниками! — её голос эхом отражался от пещерных сводов. — Понятно, что самых сильных тренировать буду лично я, но вам тоже запрещено садиться в лужу! Андайн стала военачальником, заставившим дракона плавать, а мохнатую собаку — сражаться в сорокаградусную жару. Крупным она приказывала учиться прятаться, мелким — сражаться на передовой. Её задачей было всесторонне развить их навыки, хотя заниматься впоследствии они должны были, безусловно, тем, к чему были лучше всего приспособлены. Снова и снова она опрокидывала своих подчинённых — как в битве один на один, так и тогда, когда они атаковали её группой. И с каждым ударом решимость идти вперёд в ней только крепла. Между тем народ начал волноваться. Заразившиеся идеологией королевы монстры начали понемногу пытаться попасть в Стражу. Угроза будущего столкновения с врагом волей-неволей ощущалась как что-то реальное и касающееся всех — чего не было при Азгоре. Желающих пасть жертвой в первые же дни не находилось. Однако и того же боевого запала, как у самой Андайн или хотя бы её ближайших приспешников, у подданных пока отнюдь не наблюдалось. Мягкие сердца «эволюционировали» медленно. Решить эту проблему должна была постоянная воинская подготовка. Андайн объявила в Королевстве всеобщую воинскую повинность. Начиналась новая эра.