Богиня войны

— Итак, Андайн! Я долго и усердно тренировался! Я исполнял все твои рекомендации и был очень дисциплинированным и внимательным учеником! Я соблюдал режим, выполнял физические упражнения, практиковался в магических атаках, строил опасные головоломки и исправно посещал кулинарные занятия! Теперь, когда объявлена всеобщая воинская повинность, я пришёл подавать прошение об официальном принятии меня в Королевскую Стражу! Я прошёл медосмотр согласно закону! У меня отличное здоровье! Я признан годным! У Андайн было достаточно времени, чтобы полностью продумать реформу, в одночасье перевернувшую жизнь всего Подземелья. По новым правилам служить категорически не полагалось лишь детям до двенадцати лет, пенсионерам, инвалидам, монстрам, вынашивающим ребёнка, имеющим хронические заболевания, мешающие воинской службе, да ещё травмированным — правда, только до тех пор, пока травма не заживёт. Бонусом в семьях, где имелись дети до двенадцати лет, от призыва освобождался один из родителей — по договорённости между супругами. Монстрята от двенадцати до семнадцати лет включительно имели право проходить воинскую подготовку по собственному желанию и при письменном согласии родителей или опекунов — только штатными стражниками несовершеннолетним стать не светило. Все остальные категории подданных независимо от пола после обязательного медосмотра должны были пройти распределение по физическим и психологическим особенностям, чтобы затем по графику тренироваться в составе своих групп. Этот график, к слову, являлся плодом долгой и мучительно кропотливой работы: Андайн постаралась позаботиться о том, чтобы призыв не подкосил под корень всю остальную жизнь в Королевстве — промышленность, образование, медицину. По результатам первичного обучения лучшим из лучших предстояло попасть в Королевскую Стражу на постоянной основе. Тех же, кто оставался за бортом, зачисляли в резерв. От таких монстров требовалось периодически проходить переподготовку. На особом положении находились амальгаметы: их судьба решалась при совместном участии самой Андайн, Альфис и всех родственников. Уклонистам полагался штраф в 5000 М. И лишь на двух монстров требования указа не распространялись. Первым счастливчиком оказалась Альфис. Андайн собиралась лично тренировать только самых здоровых, крепких, сильных и выносливых: на них делалась ставка при пополнении войска, а такое лучше контролировать самой. Альфис даже с натяжкой самой здоровой, крепкой, сильной и выносливой считаться не могла. И что-то сгорало в воительнице от беспокойства и протеста, стоило ей представить, как ящерка силится улучшить свои данные в толпе чужих монстров и под руководством другого стража. Конечно, она наверняка как следует постарается, чтобы «не подвести» возлюбленную, но... насколько плохо она при этом будет себя чувствовать! А если она сгорит от смущения под посторонними взглядами и из-за этого станет постоянно чувствовать себя подавленной? А если другой страж окажется недостаточно чутким к ней и перегнёт палку? Андайн отлично понимала, что изменяет принципу беспристрастной справедливости... Но не стала себя сдерживать и написала для Альфис отдельный указ. В нём говорилось, что Королевская Учёная имеет особый статус, поскольку её работа над мудрёными машинами настолько сложна и специфична, что подстроить её под общий график групповых тренировок решительно невозможно. А раз так, то и занятия у неё будут индивидуальные, под руководством самой королевы и по «секретной методике». Нечего и говорить о том, какая гора упала с плеч Альфис, когда она узнала о таком решении Андайн. Вторым исключением из всеобщего правила являлся Папирус. Воительница могла вообще не заглядывать в его справку, где значилось гордое «Годен». Она и без неё знала, что у скелета богатырское здоровье, недюжинная сила и отменная ловкость. К которым, между прочим, прилагались интеллект, целеустрёмленность и почти вечно позитивный настрой. Она взяла бы его в Стражу не глядя... если бы не одно «но». — Привет, Папирус. Давно уже жду, когда же ты объявишься. У меня для тебя есть отличные новости. Ты действительно держался молодцом всё это время и делал большие успехи, так что я приняла насчёт тебя важное решение. Ты получаешь Самое Главное Королевское Звание! — Андайн выразительно помахала в воздухе подписанным приказом. — Отныне твоя работа заключается в том, что ты должен стоять рядом с моим троном, нести вахту и выглядеть милым. Так ты будешь справляться одновременно с двумя задачами! С одной стороны, с этих пор ты «лицо» королевского дворца. Твои дружелюбие, оптимизм и открытость подойдут для этого как нельзя лучше. С другой стороны, ты страж и защитник. Но не обычный страж, которому придётся лазить по всему Подземелью в безуспешных поисках человека! Это очень престижная и почётная должность, назначить на которую можно только кого-то одного! — Ваушки! Наконец-то! Я получаю постоянную работу! — Папирус с горящими глазницами принял приказ. — Полагаю, это лучший день в моей жизни! Похоже, до сих пор я представлял себе военную систему не очень хорошо. Я и подумать не мог, что между тобой и обычными стражниками должен находиться кто-то ещё! — Да раньше и не должен был. Я учредила этот пост специально для тебя. Все эти стажёры, которыми вскоре наполнится Королевство, должны обучаться с нуля. А ты фактически требуемое обучение уже прошёл. Драться умеешь, в кулинарии тоже... огонь, — Андайн усмехнулась. — Но брать тебя в качестве простого вояки как-то слишком мелко. Вот я и подумала задрать тебя повыше. Ты, помнится мне, популярным хотел стать. Вот и станешь. Понадобится где-то подтянуть навык — ну так я его тебе лично подтяну, с глазу на глаз, так подтяну, что ещё обратно стягивать задолбаешься. Нарисуется спецзадание — поручу. А так — сам подумай: кому ещё, кроме тебя, я в самом дворце дежурить доверю? В сон тебя на посту не клонит, с внимательностью порядок, а появятся враги — так ты успеешь и меня позвать, и им наподдать как следует. — Я не подведу тебя, Андайн! Я справлюсь! — Не сомневаюсь, Папс. Что касается выходных и графика в принципе... — Великий Папирус не нуждается в выходных! Он готов нести вахту круглосуточно, прерываясь лишь на то, чтобы съесть необходимый минимум еды и сделать несколько упражнений для разминки! — Нет, Папс, так дело не пойдёт. Выходные нужны всем, даже самым крутым парням. Иначе ты свихнёшься, и что я с тобой делать буду со свихнувшимся? Но поскольку сесть и прижать таз к одному месту ты однозначно не сможешь, твой отдых будет сменой деятельности. Будешь курсировать по Подземелью, помогать тем, кому нужна помощь, и докладывать мне обо всём, о чём посчитаешь нужным. Можешь Санса потормошить, потому что он один фиг будет дрыхнуть или шляться неизвестно где в рабочее время, можешь над новыми головоломками покумекать... Не вопрос вообще. — Ты признала, что Королевству нужны головоломки! — восхитился Папирус. — Больше паззлов! Больше путаниц! Больше лабиринтов! — Андайн повысила голос и встала в гордую позу. — Вообще я поручила их разработку Альфис, но ты можешь ей помочь или действовать независимо от неё — в свободное от вахты время. Но только чур соблюдать важное условие! Твои новые головоломки должны быть зубодробительными! Мозголомательными! Невыносимыми! Чтобы у человека весь разум разлетался в клочья от одного их вида! Чтобы шансы решить их правильно без инструкции были почти нулевыми! И их должно быть много! Очень много! Чтобы человек не мог обойти ни одну по обочине! Чтобы их нельзя было переплыть по реке, перелезть по сугробам, обогнуть мостами через лаву! — Есть, капитан Андайн! — Папирус вытянулся в струнку и отдал честь. — Разрешите приступать? — Рановато. Давай с понедельника. Я намерена устроить тебе крутое вступление в должность. Сделаю церемонию во дворце и скажу Меттатону заснять, чтобы дурью не маялся. Ну, и прикид у тебя новый будет. Броня с руной Дельта и плащ, как у каждого уважающего себя героя. — Это звучит потрясающе! — Ну и последнее. Это не всё, что я хотела с тобой обсудить. У меня всё никак руки не доходили до одного важного разговора... Папс. Помнишь, ты мне рассказывал, что дружишь с живым золотым цветком? — Помню, конечно! А что? Ты наконец-то веришь в его существование? — Я не просто верю. Я знаю. Дело в том, что некоторое время назад Альфис ставила эксперименты с человеческой решимостью и ввела дозу в один из золотых цветов в саду Азгора. Он ожил и сбежал. Так что как минимум один говорящий цветок в Подземелье точно есть. Вопрос только в том, с тем ты дружишь или не с тем. Ты про своего друга рассказывал, что он добрый, весёлый и классный. Альфис про своего подопытного утверждает, что у него нет души, поэтому он бесчувственный и может строить из себя что угодно. Её он в своё время запугивал. Так что держи ухо востро и будь начеку. А лучше всего — покажи своего друга мне в присутствии Альфис. Если он не струсит, конечно. — Не беспокойся, Андайн! Он вообще-то не любит видеться с кем-то кроме меня, но я постараюсь уговорить его встретиться с тобой. Уверен, это какой-то другой цветок! Ну, а даже если вдруг тот же самый... Уверен, он уже перевоспитался! Или я способен помочь ему с этим! Я ручаюсь за него в любом случае! — Спасибо, Папс. Тогда на этом мы с тобой сегодня и распрощаемся.

***

«По правде говоря... Я не хочу силы. Я не хочу причинять кому-либо боль. Я лишь хотел, чтобы каждый имел надежду... Но... Я больше этого не выдержу». Андайн в парадной броне. Королевская Стража, ненадолго оторванная от дел, — тоже в парадной броне. Альфис в новеньком лабораторном халате с кучей карманов и с небольшой сумкой на поясе. Санс, выглядящий как обычно и притулившийся у окна с расслабленной улыбкой. Меттатон с видеокамерой, стоящий чуть поодаль и бодро комментирующий происходящее. И посреди всего этого действа — Папирус, подтянутый, прямой, как стрела, сияющий, как начищенный пятак. По виду его почти не отличить от стражников. Только под руной Дельта аккуратно выгравировано мелкими буквами: «Самый главный королевский служащий». Доброта — лучшее из существующих в мире качеств. Доброта — то, что делает монстров монстрами. Но если она берёт верх надо всем остальным в неподходящий момент, она губительна. — Дамы и господа, я веду репортаж прямо из королевского дворца! Все мы присутствуем при уникальном событии! Наша королева учредила особую должность — Самое Главное Королевское Звание! Отныне у нашей правительницы Андайн есть специальный посредник между ней и народом, верный страж замка, тот, кто будет без устали стоять на страже в тронном зале, а в свободное время с удовольствием окажет посильную помощь по разным вопросам! Посмотрите на этого юношу: его лицо создано для того, чтобы развеивать тучи и ронять в души лучики света и безо всякого солнца! Доброта оборачивается излишней мягкостью. Мягкость порождает червоточины в душе. Червоточины разъедают изнутри. Пламя решимости, и без того не слишком яростное, угаснет. Самое толстое копьё переломится. Самый острый меч затупится. Самый прочный щит разлетится на куски. Сокрушив сто врагов, нанесёшь боль не столько им, сколько себе. И на сто первом опустишь руки. Тебе покажется, что ты шёл неверным путём. Тебе покажется, что твой враг думает так же. Тебе покажется, что всё, что ему нужно, — только немного понимания и милосердия. Ты откроешь грудь и протянешь руку помощи. Ты будешь пару секунд с глупой надеждой смотреть противнику в глаза. Затем ты умрёшь. Андайн никогда не была сторонницей глупых спектаклей, лести и лицемерия, и относительно пышная церемония по большому счёту не являлась для Папируса обманом — как не являлись им и слова, которые она сказала ему, когда вызвала. Она действительно глубоко уважала и его силу, и его храбрость, и его ум, и его личностные качества. Она просто хотела одновременно защитить его и по максимуму воздать ему должное. Папирус видел себя рыцарем, супергероем, стражем — и был им. Проблема заключалась лишь в том, что то был рыцарь, супергерой, страж из комиксов, где злодей в итоге поднимает руки вверх и искренне клянётся, что будет хорошим. Хотя бы на заключительных страницах последнего выпуска в пятидесятитомной серии. Прежде чем Папирус успеет понять, что в реальной жизни всё совершенно не так, его убьют. Азгор знал людям цену. Видел их жестокость. Прекрасно понимал, на что идёт. И добровольно дал себя убить. Больно. Горько. Обидно. Досадно. Но с этим можно смириться, запрятав боль внутри. Потому что это был осознанный выбор. Папирус не выберет умирать. Он просто захлебнётся в собственной пламенной вере в окружающих. Он будет обманут, предан, незаслуженно растоптан — и лучше не рисковать его жизнью и даже его психикой, наивно надеясь, что он сможет перевоспитать врага, как в комиксах. Тем более что враг — не злодей из мультфильма. Впереди — битвы с бездушной и безликой массой соперника. Совершенно не та участь, которая нужна Папирусу. Скелет вытягивается перед рыбой в струнку, и та, призывая два голубых магических копья, звонко бьёт его ими по бронированным плечам. Затем он преклоняет одно колено, и большое красное копьё, аналог трезубца Азгора, куда более бережно касается его спины. Андайн почти может слышать, как радостно колотится душа Папируса там, под бронёй, за рёбрами. Сейчас он на равных со стражниками, его чествует пусть давно знакомая подруга, но всё-таки сама королева, а его имя публично славит по телевидению его кумир. Андайн уже потеряла того, кем глубоко дорожила. Она не позволит этому случиться снова. — Я приветствую вас, монстры! Я, великий Папирус, сегодня стал по-настоящему великим! Я буду бдительно и внимательно охранять покой и, разумеется, буду выглядеть мило, как от меня и требуется! Я стану милее всех, если это поднимет вам настроение! Великому Папирусу просто нужно быть великим. Папирусу нужна не армия. Папирус отчаянно жаждет быть нужным, ценным, важным, признанным не только друзьями, но и народом, обществом. Андайн даст ему это. Перевоспитать Папируса, научив его быть жёстким и морально лишив его невинности, — значит погасить в нём внутреннее пламя, отнять у него то, что делает его собой. Пустить Папируса в бой, не перевоспитывая, — значит подписать ему смертный приговор. Вряд ли он такой один в Подземелье. Но других таких чудаков выявит воинская подготовка. С ними придётся разбираться по ходу дела. С Папсом же уже всё понятно. И нечего тянуть. Справедливая Андайн поступит справедливо. Даже если в данном случае это значит быть дружески пристрастной. Папирусу аплодируют. Папируса поздравляют. Он восхищённо рассыпается в обещаниях не подвести — и, развернувшись на пятках, направляется в тронный зал. В помещении, где проходила церемония, воцаряется немая сцена. Андайн ловит на себе вопросительные взгляды и, поманив всех присутствующих пальцем, выводит их на улицу. Она собрала их не только для того, чтобы обеспечить Папирусу минимальное количество именитых зрителей. И не столько для того. — Анди, можно ма-а-аленький вопросик? — Меттатон не выдерживает первым. — Я глубоко уважаю твоё решение и слышал на своём веку обрывки хороших отзывов о Папирусе, но... Самое Главное Королевское Звание? Этот парень, конечно, обаяшечка, милым он будет без проблем, его с первого взгляда хочется обнять, но... не маловато ли... серьёзных обязанностей для того, кого ты стараешься окружить таким почётом? Судя по глазам, всех остальных, кроме Альфис, которая давно в курсе всего, заботит то же самое. — Как вы думаете... — Андайн смотрит на Стражу тяжёлым взглядом. — Почему Папирус при его очевидно сногсшибательных характеристиках по физической подготовке и дисциплине всё это время проходил стажёром, а в воины так и не попал? Повисает молчание. Наконец на лицах начинает отображаться понимание. — То-то и оно. Не для него это ремесло. По большому счёту он не нуждается в лишних указаниях, что бы такого сделать, чтобы принести огромную кучу пользы. Ему просто нужно быть востребованным и при этом находиться в безопасности. То и другое я ему обеспечила. И упаси вас Боже придраться к нему по этому поводу или как-либо обидеть. Надеру задницы так, что воспоминания на всю жизнь останутся. Вас нужно было предупредить об этом отдельно. В основном поэтому я вас всех и пригласила поприсутствовать. А теперь марш на работу все до единого. Андайн многозначительно и сурово зыркает на всех и удаляется. Она не видит, как Санс за её спиной неопределённо качает головой, медлит, но, ничего не сказав и не предприняв, исчезает за ближайшим углом.

***

Снег в Сноудине хрустел под торопливой поступью детских ножек. Кид нёсся через весь город, а затем через лес так, как будто он сильно опаздывал. На самом деле времени у него имелось ещё достаточно, а быстрый бег был лишь следствием радостного предвкушения, распиравшего грудь. Сегодня Кид начнёт учиться быть Королевским Стражем! Указ Андайн вызвал у него ни много ни мало приступ ликования. Какое удивительное и удачное совпадение! Ведь ему ещё до злополучного падения человека успело стукнуть двенадцать! Значит, у него есть все шансы стать ближе к своему кумиру, сделаться по-настоящему сильным, боевым, бесстрашным героем! Родители написали своё согласие без лишних разговоров, медосмотр не выявил проблем со здоровьем, и Кид сгорал от нетерпения. Слегка омрачало торжество лишь одно: детские группы набирала Догаресса, а никакая не Андайн, о чём монстрёнку не без ехидства напомнила старшая сестра. Однако Кида это не остановило. За пару дней до начала занятий он отправился в Столицу — прямиком в королевский дворец. Что, если ему удастся уговорить воительницу и сделаться её личным учеником?! Он поймал её едва ли не в дверях: она собиралась уходить проверять, готовы ли все полигоны и тренировочные площадки. Собрался с духом, встал на цыпочки и затараторил: — Здравствуй, Андайн! Йо, я пришёл к тебе с важной просьбой! — внутри всё обмирало от того, что он наконец-то нашёл повод и решился с ней заговорить. — Я хотел бы стать твоим учеником и тренироваться лично с тобой! Это моя самая-самая заветная мечта! Йо, я помню, что должен учиться у Догарессы, но... Я бы тренировался, как зверь! Я бы выкладывался на все сто! Если бы я знал, что именно ты мой учитель, я бы ни за что не позволил себе быть слабаком! Ты не смотри, что я маленький! Я очень, очень старательный! Я много наблюдал за тобой и всё запоминал, а ещё, йо, у меня пятёрки по физкультуре! А ещё... Я думаю, я вроде как провинился, да? Ты говорила мне не дружить с человеком... Предупреждала об опасности... А я пытался его защитить — прямо от тебя! Кто знает, чем бы это могло закончиться. Возможно, я рисковал вовсе не спасти от человека свою шкуру. Йо, Андайн, я бы хотел попросить за это прощения! Воительница добродушно усмехнулась и легонько похлопала монстрёнка по плечу. — Расслабься, малой, не тараторь. Твой возраст не проблема. В конце концов, когда старик Герсон оттаскивал меня от невинных почтальонов, я была куда мельче тебя, а когда я впервые по-настоящему сразила самого Азгора, мне ещё и пятнадцати не было! Да и твоя оплошность с тем придурком по большому счёту ничего не значит. Никто же не учил тебя стойкости перед лицом врага. Вот Догаресса и научит. С ней не так просто, как ты думаешь, это я тебе обещаю. Вообще я б тебя взяла, но времени не найдётся на индивидуальные тренировки. Если б ты ещё обратился, будь я простым капитаном Стражи, а то ведь я королева, обязанностей выше крыши... А брать тебя в одну из моих групп немыслимо. Я ж насобирала самых сильных и здоровых дядек и тёток, тебя на тренировке нечаянно зашибут и не заметят. Давай так поступим. Если сильно горишь желанием и не передумаешь быть стражем — старайся, рви задницу... э-э-э, трудись в поте лица. Станешь невероятно крутым, обгонишь свои параметры по возрасту — через пару лет возьму тебя к себе экстерном. То есть раньше времени. Без очереди. Лады? — Лады! — подпрыгнул на месте Кид. На самом деле души коснулась тень разочарования, но раз уж Андайн действительно не может, а не просто не хочет... Можно ведь и потерпеть немного, проявить к ней уважение, не так ли? Да и доказать другим детям, что он круче всех, страшно захотелось, как ни крути. Кид примчался на первое занятие к Догарессе добрых минут за сорок до начала и, пока собирались другие дети, успел подумать, что слишком погорячился. Как ни хочется продемонстрировать особую дисциплинированность, но это, пожалуй, всё-таки перебор. К счастью, часть времени удалось скоротать за беседой со Сноуи — оказалось, тот тоже решил походить на занятия. «Честно говоря, не очень уверен, что мне это реально нужно, но мне хочется защищать маму. Да и папу тоже, — сказал птенец. — Ну и плюс, если у монстров с людьми начнётся война, полезнее будет уже уметь хоть что-нибудь. Я так решил. И эй! У нас же будут перерывы? Если с нами будут заниматься дети и подростки из других городов, прикинь, сколько новых слушателей будет у моих классных каламбуров?» Кида немного потряхивало от волнения. Он не знал, чего ждать. С одной стороны, чем бы ему ни довелось здесь заниматься, это сделает его крутым и мощным воином. С другой стороны, он смутно подозревал, что даже обучение в Страже — как и любое обучение вообще — штука на первых порах невероятно скучная. Первый урок оказался чем-то средним — Кид не мог назвать его ни сногсшибательным, ни занудным. — Итак, дети, начнём с того, что познакомимся поближе с вашими магическими особенностями, — вещала Догаресса, встав перед строем школьников. — Для того чтобы стать воином, мало быть физически сильным и уметь фехтовать. Нужно точно знать, что ты из себя представляешь. Никакая атака невозможна без применения магии. От одного грубого оружия толку мало. А ваша магия — это отражение вас самих. Но меньше слов, больше дела, — она выставила в центре площадки тренировочный манекен. — Сейчас вы по очереди атакуете вот этот манекен. Это проверка того, чем вы можете воспользоваться на начальном этапе в спокойном состоянии. И главное правило! Каждый из вас уникален, а самый слабый способен однажды как следует поднажать и обогнать самых сильных. Поэтому насмехаться друг над другом и обижать друг друга категорически запрещается! Вопросов насчёт того, чем и как атаковать, ни у кого не возникло: пользоваться магией дети приучаются буквально с пелёнок — частью сами собой, частью под руководством родителей. Поэтому Кид, быстро занявший первое место в очереди, не раздумывал ни минуты. Мгновение — и манекена усеяли маленькие золотистые стрелы. Когда-то его снаряды были гораздо проще — небольшие чешуйчатые шарики, вроде мячиков — но со временем, как следует зафанатев от Андайн, Кид изменил их, сделав более похожими на оружие. Стрелы не нанесли никакого серьёзного урона, да и растаяли быстро, но выглядели эффектно, и монстрёнок остался доволен. Дальше ему оставалось только наблюдать, пританцовывая от нетерпения. Ему было интересно, что покажут другие. На его глазах одни монстрята запускали крепкие магические снежки и острые льдинки, другие бросались длинными липкими водорослями, словно лассо, третьи устраивали дождь из сгустков лавы, которые почему-то взрывались, четвёртые заставляли появиться из-под земли небольшие шипы... Большое разнообразие — и каждый явно старался показать самое опасное, что только было в его репертуаре. Догаресса это поняла. — Отлично. Повторим это упражнение ещё несколько раз. Я хочу видеть все варианты, на которые вы способны. Помните, что в руках настоящего воина опасной может стать даже атака энергетическими сердечками или пирожками с повидлом — было бы желание. Не стесняйтесь. Стесняющихся не нашлось: все робкие дети, похоже, предпочли отсидеться дома и не записываться на тренировки. Про себя Кид отметил среди одногруппников конкурента — подростка Чиллдрейка. Вёл он себя, на вкус монстрёнка, как самоуверенный болван, чересчур развязно и самодовольно — даже чёрных очков никогда не снимал. Однако следовало отдать ему должное — он был старше других и, судя по урону, который он наносил, заметно сильнее. Кид подумал, что пока что Чиллдрейк послужит ему контрольным ориентиром: он станет первым, кого непременно нужно превзойти. После демонстрации всех атак Догаресса немного изменила суть упражнения: — Попробуем изменять силу. Это нужно для того, чтобы вы на первую пору почувствовали, насколько успешность ваших атак зависит от вашего желания сражаться. Сильно напрягаться пока не будем: просто сравним. Возвращаемся к тренировочному манекену. Приём первый: обычная атака. Приём второй: максимально сосредоточиться и как следует себя раззадорить. Можно вспомнить что-нибудь обидное, можно представить себе какую-нибудь важную героическую миссию — смотря что вас больше мотивирует. Результат будет отличаться, вот увидите. Приём третий и последний — подавить своё желание сражаться. Можно начать лениться, можно вообразить что-нибудь страшное, чтобы поджилки затряслись — только сильно тогда не увлекайтесь... Пока кто-то из монстрят зачем-то пытался выяснить у Догарессы, что такое «поджилки», Кид рванул к манекену. Первую порцию стрел бросил небрежно и как-то даже второпях, затем, наоборот, долго концентрировался, чтобы уж наверняка так атаковать, чтобы все вокруг попадали. Представил себе, что Андайн смотрит на него, зажмурился, вообразил во всех подробностях, как она уже готовится восторженно орать ему: «Молодец, мелкий!», практически поверил в то, что она стоит вот тут, рядом... и выстрелил так, что основательно пропорол манекену шею. Голова чучела заметно скособочилась. Кид удивлённо заозирался: теперь ему показалось странным, что одобрительного вопля Андайн не послышалось. — А можно плохую атаку не показывать? — Нельзя. Это будет полезно и поучительно. Вперёд. Раззадоренному Киду потребовалось немало времени, чтобы заставить себя успокоиться и напустить на себя какое-то подобие апатии. Позади послышались вопросы других детей, нельзя ли им попробовать, пока Кид «тормозит». — Ни в коем случае, — строго возразила Догаресса. — Он начнёт торопиться, и тогда у него точно ничего не получится. Имейте терпение. Используйте свободное время, чтобы получше сосредоточиться. «Слабый» выстрел Кида мало отличался от «нормального». — Ты не очень хорошо расслабился, — заметила Догаресса. — Но ничего. Более-менее разница видна... Следующий! Да, процесс далеко не из быстрых. То ли так и должно было быть, то ли учительница не очень хорошо строила занятия, но только за несколько минут чего-то интересного (хотя и, на взгляд Кида, довольно очевидного) приходилось расплачиваться долгим ожиданием и так называемой «концентрацией». Может быть, потом, после серии вводных уроков, начнутся вещи поинтереснее? В первом классе школы ведь тоже приходится писать палочки вместо букв и примеры на уровне «ноль плюс один»... Вводных уроков между тем оказалось многовато. Догаресса учила монстрят азам атак, защит, физических упражнений (к слову, всех участников военного обучения освободили в школе от физкультуры), заставляла сдавать базовые нормативы, контролировать силу и настрой при помощи манекенов (к счастью, их со временем хотя бы стало побольше), а к оружию монстрята едва примерялись: о том, кому каким лучше владеть и нужно ли владеть вообще, речь заходила, а вот настоящих тренировок с колюще-режущими предметами пока не предвиделось. В любом случае, до схваток, в которых можно было бы продемонстрировать всю свою удаль и всех победить, ещё было, как до Поверхности, а формат занятий как-то не очень позволял отличиться и кого-то превзойти. Тогда Кид задумался: а успеет ли он стать настолько крутым, чтобы сражаться плечом к плечу с Андайн, за обещанные пару лет? А если скоро война?! А если он не успеет подготовиться и всё пропустит? Как ему тогда стать подобным воительнице, если все враги закончатся раньше времени? Не то чтобы Кид имел хоть какое-то представление о настоящих битвах и настоящих врагах, но это ничуть не мешало ему бояться, что все события мира пройдут мимо него. Он нисколько не сомневался в том, что обучение Догарессы нужно, важно и обязательно должно проходить именно так, а не иначе, но... в шальной головёнке зародилась мысль попутно заняться чем-нибудь ещё. Дополнительно. Чем-то впечатляющим и непременно требующим самых активных действий. Вот только чем? К кому обратиться? Наконец Кид додумался. Папирус. Монстрёнок частенько видел этого парня, наблюдая за Андайн. Воительница весело болтала с ним, гуляла, играла в подвижные игры, сильно смахивавшие на потасовки, он ходил к ней в гости (правда, чем они там занимались, Кид не знал), строил для неё головоломки и даже делал отчёты о службе, хотя официально в Страже вроде бы никогда не состоял. И вот некоторое время назад по телевизору показали, что Папирусу дали Самое Главное Королевское Звание. Не сражаться поручили, правда, но сама Андайн ведь кого попало самым главным не назначит, правильно? А разве «не кто попало для Андайн» может быть плохим воякой? Если Папирус научит его чему-нибудь крутому помимо уроков, шансы приблизиться к Андайн здорово повысятся! Родителям о своей идее решил не сообщать. Да и Догарессе тоже. Мало ли. Вдруг будут против. Улучив удобное свободное время, когда Папирус стоял на посту у трона Андайн и старательно выглядел мило, Кид отправился во дворец. Добравшись до скелета, он уже по привычке вытянулся в струнку и бодро воскликнул: — Здравствуйте, самый главный королевский служащий! Разрешите обратиться? — Привет! Разрешаю! И ты можешь называть меня просто Папирус! Такое начало Киду понравилось. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он затараторил: — Папирус, я пришёл к тебе по очень важному делу! Я учусь на Королевского Стража в детской группе. Но, йо, уроки идут слишком медленно! Поэтому я подумал... Сама Андайн ведь считает тебя крутым, да? Ты можешь позаниматься со мной помимо школы и военной подготовки? Я хочу уметь делать классные вещи, которые Андайн оценит, чтобы поскорее стать сильным и получить право сражаться с нею вместе! Папирус выглядел польщённым, но почему-то задумчиво почесал в затылке. — Сражаться вместе с Андайн, говоришь... Это хорошая идея. И очень мне близкая, нье-хе-хе. Я сам потратил не один год своей жизни, чтобы заполучить это право! Правда, неожиданно перестарался и в итоге получил Самое Главное Королевское Звание. Но ничего! Великий Папирус тебе поможет и научит всем важным навыкам, какими владеет сам! Возможно, к Андайн ты сразу не попадёшь, потому что там действительно надо много изучать, да и она любит подолгу проверять достойных воинов... Но тем лучше! Чем больше испытаний ты пройдёшь, тем более замечательным станешь! Но, прости, только в свободное от работы время. Я очень занят! Мне нельзя покидать мой пост в дни вахты! Категорически. Зато вне дежурств — пожалуйста! Уверен, тебе будет очень интересно! — Я тоже в этом уверен, — вдруг послышался откуда-то от самой земли тонкий голосок, и над золотыми цветами приподнялся ещё один золотой цветок: заметно крупнее других и почему-то с лицом. — Уже жажду на это посмотреть. Приветик! Будем знакомы?