Богиня войны

— А-андайн, а т-ты уверена, что мне д-действительно это нужно? Нет-нет, я рада, что ты решила з-заниматься со мной лично, п-просто… Я же с-совершенно непригодна для занятий. В с-смысле, я же после одного круга растянусь на полу замертво… В одной из самых просторных комнат королевского дворца по приказу Андайн оборудовали спортзал, и теперь Альфис зябко ёжилась в углу оного, ссутулившись и обняв себя руками за плечи. Вместо привычного лабораторного халата на ней красовались свободно сидящая розовая майка, тёмно-синие обтягивающие тренировочные штаны чуть ниже колен, кроссовки, повязка на голову и напульсники. Андайн шагала куда-то вперёд, к противоположной стене, в похожем наряде. Ничего хоть мало-мальски напоминающего её тренировки с новобранцами на полигоне. — Уверена. Не боись, муштровать не буду. Тебя, как и Папируса, я на поле боя выпускать не собираюсь. Я не сошла с ума! Но тебе по-любому будет полезно. Во-первых, это укрепит твоё здоровье! Вот увидишь, даже если сначала будет трудно, потом ты сама себя не узнаешь! Обещаю огромную разницу по сравнению с полностью сидячим образом жизни! Во-вторых, хей, я, конечно, собираюсь надёжно тебя спрятать от любого проникновения противника, но конкретно тебе в критической ситуации здорово пригодится умение драпать. А бегаешь ты пока что не очень хорошо. В-третьих, даже если, упаси Боже, кому-то удастся тебя ранить… В тебе должно быть достаточно стойкости и минимум страха, чтобы нападение причинило тебе как можно меньше вреда! А отчаянного мерзавца я потом сама лично разыщу и уничтожу. В-четвёртых, тебе по-любому стоит больше пользоваться магией! Наука — это классно, но на крайняк… Пара-тройка козырных атак точно не помешает. И в-пятых… По-моему, это отличный способ проводить время вместе! Возражать было решительно нечего. Альфис робко попыталась улыбнуться. С одной стороны, страшно хотелось сбежать и где-нибудь затаиться. С другой стороны, возможность заниматься вдвоём с Андайн здорово будоражила. Да и облик девушки в спортивной форме, чего скрывать, тоже. Невольно Альфис грустно вздохнула. — Ну ты чего? Боишься, что зашибу, что ли? — Н-нет, просто… Т-ты… Такая горячая, Андайн. А я вся… Толстая какая-то. — Разговорчики! Не толстая, а аппетитная! Вот за то, что гонишь на себя, сейчас будешь гнать по спортзалу кругом! На старт, внимание, марш, лёгкая пробежка!.. Надеюсь, пять кругов — это не слишком мало. Пяти кругов для Альфис, абсолютно не привыкшей к физическим нагрузкам, оказалось более чем достаточно: к концу дистанции она начала хватать ртом воздух и непроизвольно стараться на что-нибудь облокотиться. Впрочем, она бы, вероятно, сдалась и раньше, если бы не весьма привлекательное зрелище в виде бегущей впереди Андайн. — Во-о-от, о чём и речь. Минимальная встряска — и ты уже в ауте! Но ничего. Сейчас переведёшь дух — и возьмёмся за упражнения! Ни на каких упражнениях ящерка не концентрировалась так, как на том, куда ей смотреть. Ей казалось, что она некрасивая, неуклюжая, нелепая, выглядит уродливо и глупо, а Андайн в процессе занятий из-за этого наверняка разонравится на неё смотреть. Ей мерещилось, что она слишком переваливается при беге, да и комплексы из-за слишком коротких прыжков, невозможности согнуться пополам, достав ладонями до пола, и прочих мелочей никак не хотели исчезать из головы. Чтобы отвлечься от себя, Альфис полностью сосредотачивалась на Андайн: вон она какая красивая, грациозная, гибкая, сильная! Вон как перекатываются мускулы под её чешуёй, как эффектно взлетает огненно-красный «хвост» над головой при резких движениях, как соблазнительно выгибается талия, как заманчиво приподнимается грудь, когда она сбивчиво, тяжело дышит после нагрузок!.. Ящерка затаивала томные вздохи, забывала на какое-то время о своих несовершенствах и старалась с удвоенной силой: любование действовало на неё как допинг. — Зазевалась! В бок Альфис прилетел такой резкий тычок, что она не удержалась на ногах и упала. Наверное, небольшой синяк останется… — Ну ты и пялиться! — хохотала Андайн. — Тебя так легко подловить! Учти, я это запомню! Нам ещё защиты тренировать! Что сидишь, спасайся, а то заломаю! Альфис не могла взять в толк, что так развеселило её возлюбленную, но удирать пришлось действительно отчаянно: куда быстрее и беспорядочнее, чем при кроссе вдоль стен спортзала. Где-то совсем по краю сознания пролетела мысль, что Андайн, скорее всего, даёт ей фору — в полную силу она догнала бы за доли секунды. Ящерка успела всласть пометаться между спортивными снарядами, кажется, даже забраться на лесенку и спрыгнуть с неё, с визгами покатиться кубарем и, наконец, без сил свалиться на мате… Только после этого Андайн настигла её и резко нависла сверху. — Попалась! Слушай, я, наверное, только так тебя теперь и буду гонять. Получается куда естественнее! Твоя скорость выросла раза в три, отвечаю! Хех, если подумать, это немного успокаивает. От реальной опасности драпать будешь не так уж и плохо! Альфис в ответ издала только серию нервных смешков. Экстремальные развлечения, ничего не скажешь. Отдыхать довелось недолго: новую попытку бегства спровоцировала внезапная щекотка от Андайн… Впрочем, мчаться прочь и делать упражнения оказалось наименьшей из проблем: к этому ящерка привыкла быстро, даже мышцы после нескольких занятий перестали ныть. Сложнее было другое. — Будем учиться решительному настрою и стойкости. И я знаю, на чём тебя натаскать. Представляю твоему вниманию грозу всех неуверенных в себе школьников… — Андайн изобразила такой маниакальный оскал вместо улыбки, что любой, кроме Альфис, содрогнулся бы. — МЯЧ!!! Вот с мяча ящерку передёрнуло куда сильнее, чем с выражения лица возлюбленной. Перед глазами сами собой поплыли флешбеки с ученических лет: попытки увернуться, первые разбитые очки… — Вижу, что проняло. Отлично. Держу пари, первый десяток уроков мне придётся выволакивать тебя из-под лавки. Шучу. Выволакивать не буду. Ты не создана для такого обращения. Не парься, по-любому начнём с лёгкого. Чего-чего, а мысли ненароком прибить тебя у меня нет. На практике всё вышло не так уж и плохо: бросала Андайн действительно не сильно, а Альфис выручило стремление держаться в глазах возлюбленной молодцом. Чего стоило одно только одобрение в её глазах, когда ящерке удавалось ловко поймать мяч! Альфис мужественно заставляла себя не отступать и не отпрыгивать от летящего снаряда, концентрировалась, напрягаясь до капель пота на висках, выставляла вперёд дрожащие ладони… и крепко стискивала мяч, едва он оказывался у неё в руках. Бросить его обратно столь же метко, как у Андайн, никак не получалось: то не хватало силы удара, то траектория оказывалась слишком кривой. Воительнице это, однако, не мешало: каждый раз она с удивительными скоростью и грацией ловила его вовремя. Методичное повторение процедуры давало свои плоды: постепенно Альфис смелела, переставала группироваться до дрожи в ногах и даже потихоньку начинала бегать и прыгать навстречу. Андайн, в свою очередь, увеличивала дальность и силу броска, насколько возможно. — А к-когда ты будешь проверять, ну… Насколько стойкой я уже стала? — осторожно поинтересовалась ящерка как-то раз. — Что ты имеешь в виду? — удивилась Андайн. — Я и так вижу! В тебе прибавляется храбрости и решительности, значит, и твоя стойкость растёт! Это же иначе не работает. — Т-то есть… Урон тестировать не будем? — Какой урон? Ты предлагаешь со всей силы тебя отколошматить несчастным мячиком, что ли? Нет уж. Это всё равно что предложить в целях проверки как следует ударить стражника на учениях копьём в грудь. Результат будет примерно один: от таких мер я получу кучки праха. Ну, или пострадавший надолго сляжет в больницу. Если я серьёзно долбану — у пострадавшего все кости наружу повылетают. Так что не парься. Ты делаешь успехи. А уж когда у тебя хватит решимости не просто защищаться, а ещё и самой успешно нападать… До этого, впрочем, было ещё далеко, но Альфис усердно тренировалась. С течением времени ей даже удалось войти во вкус и воспринимать занятия не только как возможность лишний раз полюбоваться на спортивную Андайн, но и как способ действительно весело провести время. Да и показатели на весах стали радовать. — Андайн, я… Д-должна сказать тебе спасибо, — заявила ящерка однажды вечером, когда они вместе устроились на кровати дома у рыбы. — З-за время твоих уроков я уже д-добрых пять килограммов скинула… — Ну вот видишь! — воскликнула та. — Я ж говорила, что это полезно для здоровья! То ли ещё будет. Мускулатура укрепится, сутулость пропадёт, начнёшь и вовсе полной грудью дышать! Вот ещё б чипсов с газировкой поменьше кушать — и… Альфис немного помедлила. — С-слушай… Я п-понимаю, что это глупо, но… Не могу не спросить. Я, эм… Не кажусь тебе слишком толстой? Ты уже говорила, что тебя это не смущает, но… Всё-таки? — Меня полностью устраивает, как ты выглядишь, — ответила Андайн. — И я не из тех идиотов, которые пытаются переделать своих вторых половинок. Я тебе обеспечиваю здоровье и безопасность, только и всего. Хорош париться из-за внешности, для меня ты красотка. И вообще. Ну, а я кто, если подумать? Одноглазая рыбина с торчащими жёлтыми зубищами, шрамами и широкими плечами, как у мужика? Да и буферами не особо вышла, как ты можешь видеть. Ну и что теперь? Сейчас вот как поцелую тебя, чтоб вся дурь из головы вылетела… И поцеловала — да так, что всё тело Альфис запылало жаром, очки съехали набекрень, на плечах едва не остались отметины от пальцев, а воздуха стало не хватать уже спустя несколько секунд. Сомнения в оценке со стороны Андайн после этого отпали, но ящерка сделала вывод, что слегка выводить воительницу из себя можно и почаще: ради такого эффекта точно стоит рискнуть… Кроме физической подготовки, оставалась ещё магическая. — Не думаю, если честно, что в моих атаках будет большой смысл, — размышляла Альфис ещё в начале обучения. — Я привыкла решать проблемы за счёт гаджетов. Да, они иногда м-могут подвести, скажем, если батарейки сядут, топливо кончится или ч-что-то вроде того… Но с ними куда интереснее возиться. К тому же их мощность не зависит от того, н-насколько решительно я настроена и как себя чувствую. Я могу быть радостной или грустной, здоровой или больной — гаджет сработает одинаково. — На экстренный случай — всё равно нужно, — настаивала Андайн. — Я отправлюсь на передовую. Тебя я туда взять не могу. И если уж на то пошло… — Д-да я поняла. В целом… Мои атаки, как бы это сказать… П-подстраиваются под мои изобретения. Внешне не так уж и отличаются от них. Да что там, я, ну… п-позаимствовала некоторые у Меттатона. Могу выпустить ботов, как он… Или выстрелить электричеством… Меттатон иногда дразнит меня за это хамелеоном. — Электричество — то, что надо. Я помню, ты рассказывала, что у железяки это одна из самых действенных атак. Если тебе настолько не хочется заморачиваться с полным набором… Ты можешь хотя бы потренироваться испепелять препятствия на своём пути! В пепел! Или парализовать молнией! Делать нечего — пришлось Альфис учиться уродовать многострадальных тренировочных манекенов. Обучение шло не слишком хорошо. Под «препятствиями» Андайн наверняка подразумевала случайно просочившихся к ящерке врагов, а стоило той представить, как она атакует кого-то живого, как у неё непроизвольно опускались руки. Она осознавала, что в критической ситуации скорее до последнего будет стремиться убежать и спрятаться, нежели ударить и тем более серьёзно ранить. Но против Андайн не попрёшь, и Альфис, подбадриваемая её громкими возгласами, пыталась постичь совершенно чуждую ей премудрость насилия. Альфис одновременно восхищалась силой духа Андайн и недоумевала, как той удаётся рваться в бой, закрывая глаза на предстоящие кровь и прах. Саму ящерку после просмотра злосчастных военных фильмов несколько ночей подряд мучили кошмары, и она мельком была наслышана, что на многих монстров это произвело такой эффект. Она подскакивала на кровати, зарывалась в одеяло, дрожала в холодном поту, прокручивала в голове сцену из сна заново, а наяву зачем-то пробовала представить увиденное в реальной жизни… и тогда застывала от ужаса. Лишь какая-то огромная необходимость заставила бы Альфис ползти вперёд наперекор настолько страшному противнику. А Андайн ничего — готовится по всем фронтам, трудится, раззадоривается, сгорая то от ярости, а то и вовсе от азарта… — Как тебе удаётся быть такой сильной? — спросила Альфис наконец. — Вся эта жуткая реальность ведь с-совершенно не парализует твою волю… Ты знаешь, на ч-что придётся идти — и всё равно идёшь, ещё и других ведёшь каким-то образом… Как?.. — В мире есть вещи, которые гораздо важнее личных страхов и собственной шкуры, — мрачно сказала Андайн — почти отрезала. — Если каждый станет заботиться только о себе, все подохнут. Кто-то должен взять на себя труд спасать чужие жизни. Какое значение имеют мои слабости, если у меня есть долг? Долг перед государством. Долг перед народом. Долг перед собственной совестью, наконец. Я с детских лет поняла, что это моё. И я тащу эту ношу, потому что могу её тащить и потому что не вправе взвалить её ни на кого более. Когда чувствуешь, как все сердца бьются в унисон, когда ощущаешь, как к тебе направляются надежды каждого из твоих подданных, ты не даёшь себе права отступать и проигрывать. Кроме того… Я хочу уберечь тебя, Альфис. Я хочу, чтобы ты снова увидела солнце, но при этом не была жестоко убита первым попавшимся человеком. А тем более в результате войны. Чтобы вырвать у судьбы своё с минимальными потерями, я отказываюсь от страха. И паралич воли — не для меня. — О-ох, Андайн… — Альфис прильнула к рыбе. — Ты так трогательно заботишься обо мне. Я обещаю, я тоже сделаю всё от меня зависящее, чтобы облегчить тебе з-задачу и порадовать тебя! Если бы не желание видеть воительницу довольной, Альфис вряд ли стала бы так усердно посещать спортзал, усиливать стойкость и тем более практиковаться в атаках. Про себя она, однако, всё равно надеялась, что, когда придёт момент «икс», вместо бегства и сражений ей удастся благополучно отсидеться за пультом управления разными машинами. Эти самые машины, правда, ещё только предстояло изобрести. И Альфис, отчаянно перебарывая лень, ежедневно отправлялась возиться с чертежами и химическими реактивами. Прежде всего предстояло позаботиться о защите выхода из Подземелья: несмотря на то что по какой-то причине люди раньше не пользовались этим путём для входа (и даже дикие звери из леса практически никогда с той стороны не забредали), на всякий случай стоило подстраховаться. Если в Руинах человек ещё мог какое-то время беспомощно лежать без сознания, упав с высоты, то здесь ему ничто не угрожало. Зато сам он легко получал доступ ко дворцу и к Папирусу. Альфис рассудила, что в данном случае лучше соорудить скорее ловушку, нежели головоломку. По периметру двери, ведущей на выход, она разместила датчики, реагирующие на движение. Если они подавали сигнал о том, что в Подземелье кто-то вошёл извне, активировались дула, тщательно замаскированные в стенах. Установленный алгоритм быстро определял траекторию перемещения непрошеного гостя, после чего из нужных дул происходил выстрел концентрированной дозой снотворного. Яд Альфис решила не применять: в этом случае дежурный страж или Андайн могли не успеть добежать до подстреленного человека, чтобы добыть душу. Дозу пришлось рассчитывать условно и действовать почти наверняка: ящерка так и не нашла никаких достоверных данных о том, во сколько раз материальность людей превосходит материальность монстров. Выборочное срабатывание дул позволяло экономить препарат и поражать несколько целей одновременно. Разобравшись с этой задачей, Альфис поразмыслила и решила, кроме того, сэкономить время, деньги и умственные усилия: предложила строить головоломки только на кратчайшем пути через Подземелье, а все дороги, уводящие с него, перекрыть бронированными воротами с блокировкой. Для открытия двери не требовалось возиться ни с какими паззлами: после нажатия кнопки специальная программа сканировала облик позвонившего и, определив, что это не человек, отпирала замок. В случае же, если гость окажется человеком, программа должна была включить сигнализацию, которая извещала мирных жителей о том, что надо разбегаться и прятаться по домам, а стражей — о том, что нужно мобилизоваться и нападать. Конечно, у человека оставался вариант загримироваться, чтобы сойти за монстра, но для этого ему требовалось раздобыть где-то необходимые материалы. Чтобы этого не произошло, Андайн издала закон, обязывающий все торговые точки обзавестись домофонами с видеосвязью. Увидев на экране человека, продавец должен был отказать ему во входе и оставить дверь запертой. Затем Альфис сосредоточилась на Руинах. По её распоряжению отремонтировали все потрескавшиеся полы и убрали все загадки с шипами: их при желании мог бы перепрыгнуть и ребёнок, не выбирая, за какой переключатель дёрнуть. Наконец-то она могла выйти за рамки сухой практики и проявить фантазию. Её влюблённость отлично сочеталась с текущей политической обстановкой: Альфис очень захотелось увековечить в головоломках образ Андайн или вещи, связанные с ней. Заодно это помогало ей отвлечься от истинного — довольно-таки жутковатого — назначения всех этих изобретений. Она разрабатывала хитроумные сети из сверхпрочных красных нитей, напоминавших волосы воительницы, чертила проект головоломки с большими часами, стрелки которых напоминали её сияющие голубые копья… и придумывала массу других вещей. Мечты о том, как Андайн поразится её изобретательности, неплохо дополняли их совместное времяпрепровождение вне работы. Владея телепортацией, Андайн сама доставляла ящерку в Руины и забирала оттуда, навещала в течение рабочего дня и «похищала» после его окончания, причём чем эпичнее удавалось «похищение», чем больше получалось грохота, шума и крика, тем больше Альфис это нравилось. Она любила вот такую Андайн — громкую, подвижную, на эмоциях бесцеремонную, способную в порыве азарта нечаянно расколотить, например, оконное стекло. Ящерка старалась, насколько возможно, растягивать моменты их близости — подольше задерживаться в поцелуе, то превращая его в затянувшийся жест нежности, то пытаясь подражать напору Андайн (не слишком успешно, и та, кажется, старательно сдерживала смех), жаловаться на кошмары, чтобы оставаться у рыбы с ночёвкой или звать её на ночь к себе, а потом осторожно прижиматься к её боку, сгорая от счастья и смущения, жарко дискутировать по поводу аниме, соглашаться на все предложения безумных свиданий, задумки которых нередко выглядели травмоопасными… Она даже упражнялась в искусстве флирта и по-ребячески радовалась каждому разу, когда ей удавалось выпалить соблазняющую фразу не дрогнувшим голосом. Андайн, похоже, находила это милым. Альфис очень хотелось оказаться крутой, впечатляющей, а потому она старалась наворотить в головоломках чего-нибудь сногсшибательного (из-за чего периодически заходила в тупик) и продумать какой-нибудь особенно эффектный подкат — такой, чтобы даже у Андайн рот открылся в изумлении. Но её планы сюрпризов пока оставались планами сюрпризов, а вот Папирусу тем временем удалось сделать для воительницы кое-что действительно неожиданное. Всё началось с того, что однажды средь бела дня, умудрившись выловить Андайн во дворце, к ней заявилась Догаресса. За собой она тащила Кида — тот, впрочем, совершенно не упирался. В ответ на вопросительный взгляд королевы стражница начала говорить: — Здравствуй, Андайн. Я пришла посоветоваться с тобой насчёт вот этого маленького стажёра. Вообще-то ребёнок он хороший, ничем не хуже других, старательный, способный… Даже слишком старательный и способный. Дело в том, что он решил, что ему маловато занятий по программе, и… нашёл себе факультативы на стороне. Проблема заключается в том, что его новый педагог не придерживается плана, не очень соблюдает принцип постепенности и, похоже, просто учит его тому, что знает сам. Причём, как бы это сказать, не один. — Йо, я сам могу всё объяснить, — Кид выступил из-за спины собаки. — Я потому и пришёл лично, чтобы самому всё правильно рассказать. Да, мне мало занятий по программе. Догаресса очень хорошая и крутая, но чтобы сделаться сильным по её схеме, мне придётся потратить добрых лет одиннадцать, как в школе. Йо, Андайн, ты говорила, что если я стану круче всех, то ты возьмёшь меня к себе экстерном, но там же сейчас просто нереально стать круче всех! Ну, я и пошёл по другому пути. Взялся дополнительно заниматься с Папирусом. Воительница резко вздёрнула брови. — Я рассчитывал, что он будет крутым чуваком, и йо, так оно и вышло! У нас было множество увлекательных схваток! Правда, он зачем-то пытался предложить мне кулинарные уроки, но я отказался. Он умеет классно сражаться, говорит «Нья-ха-ха», а ещё у него очень толковый напарник. — Какой напарник? — Андайн напряглась. — Цветок по имени Флауи. Он взялся помогать с моим обучением. Они с Папирусом сначала показывали мне, как надо, а потом я занимался с каждым по очереди. Папирус устраивает мне всякий экшн! А Флауи учит, как быть готовым к хитростям врага. Йо, я даже не подозревал раньше, сколькими способами можно меня одурачить! Если бы я не пошёл к этим ребятам, у меня были бы все шансы однажды стать трупом. Но теперь-то точно не стану! — Всё это вылилось в то, — осторожно перебила Догаресса, — что Кид начал своевольничать. Отвлекаться на уроках, вместо ожидания своей очереди возиться где-то в стороне сам с собой… Да и, если честно, уж не знаю, чему его там обучают Папирус и этот неизвестный мне Флауи, но уровень атаки у него действительно увеличился. С прочими детьми ему не очень сподручно заниматься, а до взрослых он не дорос… Да ещё драку устроил с Чиллдрейком… — Не драку, а поединок! Я предложил ему честный спарринг, а потом применил на нём все новые приёмчики! Я думал, что он сильный и прокачанный, ну, и он реально неплох. Мы так и не довели сражение до конца, но мне кажется, я смог хотя бы немного надрать ему задницу. — Так, — Андайн посмотрела на обоих сурово. — Я сейчас пойду поговорю с Папирусом. У него сегодня как раз дежурство. Дело серьёзное, серьёзнее, чем вам кажется. Как вернусь — скажу, что мы с вами будем делать. Вот только подозрительного говорящего цветка ей не хватало в истории с ребёнком, так и ищущим приключений на свой хвостатый зад. Хуже всего было то, что Андайн отлично осознавала, что никакие прямые запреты в такой ситуации не помогут. Она слишком хорошо знала это по себе самой. Если монстрёнок вроде неё вбивает себе в голову, что он должен всех побить и победить — он будет бегать и побеждать, попутно гордясь тем, что это делает его подобным кумиру. В принципе это неплохо. Вот только шансов попасть в беду у такого товарища выше крыши. Папирус отпираться не стал. Выслушав Андайн, он бодро выпалил: — Да, мы действительно помогаем нашему новому другу, и он делает большие успехи! Он очень сообразительный и талантливый, а кроме того, у нас общие мечты — он, как и я, мечтает быть крутым Королевским Стражником! Я бы в любом случае не мог это проигнорировать. К тому же я обещал помогать всем, кому сумею, а в этом деле я, думаю, специалист! Тебе стоит посетить нашу тренировку. Ты убедишься, что я обучаю Кида полезным вещам, а кроме того, что это абсолютно безопасно! Великий Папирус — ответственный Папирус! Что до Флауи… Ну, он как раз и предполагал, что ты заинтересуешься им в результате наших уроков. Он попросил подождать, пока это случится само, и тем временем рассказал мне о себе много… необычного. Но я готов поспорить, что сумел всё правильно уяснить! И надеюсь, ты тоже правильно поймёшь. Поговорить вам, полагаю, придётся уже после занятий. Флауи упоминал, что беседа у него в планах не предназначена для детских ушей. У Андайн почти не оставалось сомнений, что Флауи — и есть цветок, о котором нелестно отзывалась Альфис. Иначе к чему обещание приватной недетской беседы? Да и «необычное», рассказанное Папирусу, наверняка было информацией о его происхождении, чтобы заранее подготовить скелета к грядущей «очной ставке» с королевой. Странно, кстати говоря. Цветок ведь мог с концами засесть на дно и не высовываться, как и прежде. — Хорошо. Но я возьму с собой Альфис. — Никаких проблем! Её, пожалуй, это тоже касается. Сомнений не осталось вовсе. Андайн горячо пообещала прийти и удалилась. Киду и Догарессе она сообщила о своих ближайших планах и принялась ждать. Флауи оставался для обеих девушек неразгаданной загадкой, этаким знаком вопроса. Непонятно было, кого они увидят — бездушное чудовище или обаятельное добродушное создание, преданного друга или расчётливого хладнокровного хитреца. Обе изначально готовились к худшему, но отношение Папируса к Флауи и тот факт, что Кид, познакомившийся с ним, совершенно ни на что не жаловался, заставили поколебаться даже Альфис. А вдруг исправился? А вдруг те кошмарные случаи с запугиванием были всего лишь… недоразумением? А вдруг она что-то запомнила не так? Андайн и Альфис немного припозднились на занятие и наблюдали за ним не сначала, но им хватило оставшегося времени, чтобы впечатлиться. Папирус, Кид и Флауи ненадолго отвлеклись, чтобы поздороваться, Флауи отвесил что-то похожее на галантный поклон и широко улыбнулся, после чего начатое тренировочное сражение продолжилось. По всей площадке, покрытой плотно утоптанным снегом, взад и вперёд разъезжали белые и голубые кости, а Кид ловко лавировал между ними, останавливаясь, как вкопанный, в нужный момент. Едва прекращалось время атаки Папируса, как мальчишка отчаянно бросался вперёд, осыпая скелета золотистыми стрелами. Тот легко уклонялся с победоносным «Нья-ха-ха!». Много раз Кид проскакивал в опасной близости от очередной кости, казалось, что ещё чуть-чуть — и он поранится, но нет: то ли ребёнок был проворнее, чем казалось, то ли Папирус очень незаметно отодвигал косточку в сторону на пару сантиметров. Ободрённый успехом, Кид мчался вперёд с весёлым криком… и так продолжалось до тех пор, пока не вмешался Флауи. Добрых полчаса Андайн и Альфис дружно гадали, какова роль цветка во всём этом действе, — тот оставался себе в сторонке, подперев «голову» листом. Однако в какой-то момент, когда монстрёнок приблизился к Папирусу на ничтожные пару метров, из-под земли вдруг высунулась длинная крепкая лоза, которая обвила ноги мальчишки, подняла его в воздух и раскрутила над площадкой. — Дезориентация в пространстве! — громко пояснил Флауи. Андайн призвала копьё, но Папирус сделал предупреждающий жест. Воительница пару секунд смеривала его подозрительным взглядом, но затем, не убирая оружие, согласилась повременить. Флауи так и не сделал ничего плохого. Повращав Кида в воздухе как следует, он просто лёгким толчком запустил его в ближайший сугроб. Ребёнок мягко приземлился на пятую точку, но вместо того чтобы просто сидеть, бестолково пытаясь прийти в себя, сначала окружил себя стеной из чешуйчатых шариков, а затем вдруг засветился золотистым светом. На площадку просыпался целый дождь из стрел. Папирусу и Флауи пришлось спешно закрываться щитами: одному — из костей, второму — из семян. Разрушительной силы атаки Кида, правда, имели маловато, но сам факт такого выпада впечатлял. Андайн наконец-то убрала копьё. Во что бы тут Папирус и Флауи ни играли с монстрёнком, это явно сделало его сообразительнее, решительнее и ещё смелее, чем он был раньше. — Вот, это уже намного лучше, чем в прошлый раз, — заметил цветок. — Собранности не потерял, сразу сообразил: уязвим — значит, надо защищаться и оглушать других, всё равно как, лишь бы закрыться и потянуть время. А там голова кружиться перестанет, вскочишь — и снова в бой… Хотя это, конечно, тоже не предел. — Андайн! — Кид, похоже, пропустил комментарий мимо ушей. — Йо, ты же видела, видела, да?! Я вот так могу! У меня получается быть крутым и сильным! Меня многому научили! Тебе понравилось?! Андайн улыбнулась и кивнула с самым убедительным видом. — Очень. Ты молодец, малой. Очень старательный и талантливый, это бесспорно. Пожалуй, я пересмотрю в отношении тебя пару вещей… Ты реально что-то особенное. Кид явно готов был лопнуть на месте от радости. — Я расскажу твоим родителям, что ты делаешь большие успехи. — Спасибо, спасибо, спасибо!!! — Полагаю, мне стоит найти время, чтобы устроить полный смотр твоим новым способностям. Тогда я сделаю полноценные выводы и приму насчёт тебя окончательное решение. А пока что беги отдохни. Крутой воин заслуживает крутого отдыха! Дай мне пять напоследок! Ну, хвостом, скажем. Кид хлопнул хвостом по ладони Андайн и унёсся совершенно счастливый, постоянно оборачиваясь по дороге, пока не скрылся из вида. В другой ситуации воительница отреагировала бы на его успех куда более восторженно, «болела» бы куда активнее и похвал бы отсыпала куда больше… Но её по-прежнему слишком напрягала обстановка. Флауи не совершил ничего дурного, но оставался тёмной лошадкой. Да и об их затее с Папирусом пока мало что было известно. — А теперь я жду объяснений, что это было. И почему я обо всём узнала только сейчас. Папирус, разве ты не должен был мне рассказать как другу? Или хотя бы отчитаться как королеве? — Я хотел. Но Флауи попросил об отсрочке. Во-первых, он уговорил меня устроить тебе сюрприз! Во-вторых, ему нужно было время, чтобы рассказать мне свою историю! Поэтому сегодня ему не придётся тратить время на то, чтобы повторять её заново тем, кто и так уже всё знает! Что касается Кида… Ну, он сам пришёл ко мне и попросил стать его тренером! Я был невероятно польщён! Ты только подумай, кто-то оценил мои боевые навыки так высоко, что захотел стать моим учеником! Это был один из лучших дней в моей жизни! Ну, а Флауи… Он вызвался помочь. Мы договорились разделить обязанности. Я отвечаю за открытый бой, а он — за возможные хитрости врага. В твоих фильмах показывалось, что люди могут совершать нехорошие поступки и нападать из-за угла, а поскольку Флауи может это изобразить, он это делает, чтобы Кид умел хорошо защищаться! Видишь ли, Кид — твой фанат, он очень хочет к тебе, сильно мечтает тебя впечатлить, и мы решили, что вдвоём сумеем его подготовить и заодно обезопасить! Его мечты заслуживают того, чтобы сбыться в наилучшем варианте! В таком формате, как сегодня, мы начали заниматься не так давно. Мы с Флауи потратили немало времени на то, чтобы Кид научился справляться с каждой из наших атак по отдельности. Флауи сказал, что это не совсем то, что нужно для реального боя, но для ребёнка, мол, как раз. — Хм… Ну, судя по тому, что я сегодня видела, ваши уроки действительно работают. Ты молодец, Папс, серьёзно. Можешь считать, что я оценила твой сюрприз по достоинству. Думаю, я попрошу вас с Кидом подготовить для меня показательный урок со всеми штуками, которые вы уже успели пройти. После такой учёбы возвращать его в группу к Догарессе, наверное, бессмысленно, так что, если я возьмусь за вами приглядывать одним глазом и контролировать, можно сделать тебя тренером Кида на какое-то время — пока его не заберу я. Из тебя толковый наставник для мелочи, как я погляжу! — Спасибо! — А теперь разберёмся с тобой, мистер с неоднозначным прошлым, — Андайн сурово зыркнула на Флауи. — Ты, кажется, о чём-то хотел поговорить. — Хотел, — цветок выражение лица рыбы вообще не смутило. — Точнее, не то чтобы поговорить, а предложить свои услуги в королевском масштабе. — В смысле? — В прямом. Вся моя жизнь — это наблюдение. Ничего другого мне практически не остаётся. У меня, как ты уже в курсе, проблемы с тем, чтобы ладить с монстрами. Я же ничего не чувствую. Следовательно, и чувства окружающих могу понимать только теоретически. Но да сейчас не об этом. Я долго наблюдал за Подземельем… И пришёл к выводу, что тебе требуется помощь с подготовкой воинов. — Я не нуждаюсь в помощи, — недовольно рыкнула Андайн. — Никто не сможет вырастить армию лучше, чем я. — С точки зрения техники — да. С точки зрения реальной опасности… Чему тут может научить рыба, которая сама реальной опасности почти не нюхала? На этом месте Флауи пришлось спешно спрятаться под землю — Андайн, не сдержавшись, бросила в него копьём. — А ты типа нюхал?! — возмутилась она. — Ну, если учесть, что обычно с цветами делают именно это… Короче, я намекаю на то, что настоящим врагом могу поработать я. Альфис передёрнуло. — Погоди. Ты когда-то запугивал Альфис, а теперь тебе хватает наглости появиться перед ней и передо мной и предложить делать то же самое, но в государственных масштабах?! — Да что ж с тобой так сложно-то? Объясняю. Тебе что нужно, чтобы монстры в первом же бою против людей не попередохли? Решимость. Желание рваться в бой. Полное отвращение к тому, чтобы пожалеть и сдаться. Добьёшься ты этого? Нет. Знаешь, почему? Потому что каждый твой солдат в курсе, что ни ты, ни кто-либо из твоих тренеров, ни тем более кто-то из новобранцев всерьёз его ранить не захочет. Станет кто-нибудь по-настоящему отчаянно защищать свою шкуру, зная, что ничего страшного всё равно не случится? Неа. Навык не наработается. А на Поверхности вникать будет уже поздно. Понимаешь, да? Андайн заскрипела зубами. — Иными словами, — невозмутимо продолжил Флауи, — я стану официальным злом. Тем, с кем надо будет драться в полную силу и на пределе возможностей. Мирных жителей травить не буду, к детишкам обещаю не лезть, до нервного тика никого не доведу, но вот тренировки военнообязанных сделаю намно-о-ого интереснее. Ты просто не представляешь, какие у меня широкие возможности. Даже самые опытные из твоих ребят поймут, что им ещё есть над чем поработать. В Стражу наниматься не буду, денег за свой труд не попрошу, они мне не нужны, единственная моя мотивация — ради собственного удовольствия. Неуправляемым страшилищем тоже не представлюсь, потому что это подмочит твою репутацию — дескать, чего это такая сильная королева вдруг убить меня не может. Пусть все думают, что я просто бездушное создание, тем более что это правда, сдерживает меня Папирус, перед чьей добротой я не могу устоять, а ты меня не убиваешь, потому что я полезный. Как тебе такое предложение? На твоём месте я бы не спешил отказываться! — Мне кажется, — вмешался Папирус, — что он по-своему прав. Ну, возможно, стоило бы подобрать другие формулировки, но у Флауи просто такая своеобразная манера общаться! Он любит делать вид, что он очень жуткий. Мы пару раз устраивали дружеские поединки. А ещё он забавы ради показывал мне всякие пугающие рожи! Это должно сработать! Просто Андайн… Когда я посмотрел те фильмы… Они показались мне очень страшными! В каком-то смысле это, конечно, был экшн, но какой-то уж очень… смертоубийственный. И тогда я подумал: нужно позаботиться, чтобы у наших монстров всё было не так! Чтобы наша война, если ты хочешь её устроить, оказалась совсем другой! Если мы выйдем бесстрашными и несокрушимыми героями, мы точно победим! И люди не смогут поступить с нами так, как там, на экране! И никто не будет плакать! И возможно, враги даже захотят взять с нас пример! В хороших киношках показано, что людям нравятся герои! — Ага. Вот, даже Папс со мной согласен. Да и ещё бы он думал как-то иначе. Полночи рыдал в подушку от жалости, — усмехнулся Флауи. Андайн тяжело вздохнула и взялась рукой за лоб. Отодвинула Папса от государственных дел, ничего не скажешь. Стоило ей отстранить его от всеобщей воинской повинности, как он умудрился наворотить дел ещё похлеще. Можно изолировать Папируса от опасности, но вот опасность от его неискоренимого оптимизма и столь же неискоренимой веры в рыцарей без страха и упрёка — видимо, нет. Теперь ей надо приглядывать за Кидом, которому всё-таки придётся уделять время персонально, да ещё и что-то делать с Флауи. Цветок чем-то глубоко бесил её. Она и сама толком не могла сказать, чем. Вероятно, неприкрытой наглостью. Но если вдуматься, он был чертовски прав. На одних соревнованиях далеко не уедешь. Кроме того, рыба подозревала, что Флауи из той породы, которая после слова «нет» всё равно сделает по-своему. Такого товарища лучше держать под прицелом. — Поступим так. Я вызываю тебя на поединок. Проверю, чего ты стоишь и каковы твои методы. Понравишься — попробую с тобой согласиться. Не понравишься — я не стану рисковать своими подданными. — Без проблем. Кстати, ма-а-аленькое уточнение. Я не зло. Я только собираюсь разыграть зло. Типа того. Я делаю не «гадости», а «то, что мне интересно». Поэтому не надо на меня так крыситься. А что с твоей любовью неурядицы вышли, так я имею полное право обижаться. Попробовала бы ты пожить с пустотой в душе вместо сердца! Я бы посмотрел, как бы ты тогда поступила с тем, кто в этом виноват! Попугал одну ящерицу — и уже в бандиты попал. Хорошенькое дело! Снова бесит. И снова прав. Андайн заскрипела зубами яростнее. — П-п-прости, — наконец робко пискнула Альфис, молчавшая на протяжении всей встречи. — Да проехали уже. Так когда пробная битва-то? — Завтра же. В десять утра на Королевской арене. Не опаздывай.