Богиня войны

В любое другое время, вломись кто-то к Андайн вот так бесцеремонно, с ноги выломав двери, она бы немедленно поставила наглеца на место: гаркнула бы что-нибудь в высшей степени возмущённое и как минимум вышвырнула бы из дома за шкирку, а то и вовсе хорошенько отлупила бы. Теперь же она ограничилась тем, что моментально напряглась и сгруппировалась, призвала копьё и загородила собой контейнер с душой, стоявший на рояле. — Не подходи, — предупредила она низким грудным голосом. Побледневшая Альфис, не сводя с Меттатона немигающих глаз, неловко сползла со стула, кое-как подобралась к Андайн и вцепилась пальцами в её майку. Робот мельком окинул воительницу взглядом, полным не то ненависти, не то презрения, посмотрел на ящерку так, что та ощутила себя примороженной к полу, и, поджав губы, двинулся мимо них неестественно отрывистой походкой. — Не волнуйтесь, девоньки, я не за ней. Кто я такой, чтобы отнимать ваш трофей? — в его тоне звучали нотки плохо скрываемой ярости и сильнее обычного слышался металл. Меттатон подошёл к лежащему на полу завёрнутому трупу, присел на корточки и аккуратно отогнул край окровавленной мантии. На свет показалось бледное лицо с остекленевшими светлыми глазами. — Как подло… — почти прошипел он про себя, снова укрывая голову Райана тканью и выпрямляясь. Андайн чуть не взорвалась. — Ты совсем охренел?! Подло?! В каком месте?! Я что, в спину его атаковала? Напала исподтишка без предупреждения?! Чтоб ты знал, он сам ко мне припёрся без грима. Я его об этом не просила. Я дала ему возможность самостоятельно выбрать место и назначить время битвы, и он сделал это, и сразился со мной, как настоящий воин, а не как читер и трус. Он понимал, что бьётся насмерть, и ты мог бы проявить к его героизму должное уважение! Что действительно подло — так это обделывать противозаконные делишки у меня за спиной! Если бы ты не втёрся со своим дурацким планом, ничего бы этого не было! Мы бы просто заполучили душу и всё! Но нет, тебе же нужно было выпендриться, попытаться мне что-то доказать, и в итоге… Копьё исчезло, Андайн развела руками и шумно вздохнула, сжав кулаки. — Слушай, ты. Я в целом понимаю твои чувства. Из-за этого, плюс благодаря последней воле Райана, да ещё ради Альфис я сдержусь и в последний раз — слышишь? в последний раз! — спущу тебе всё на тормозах. По факту ты совершил государственную измену. Укрыл человека, незаконно использовал грим, и я крупно подозреваю, что подбил на это дело сообщников и вёл подрыв политики. В упор не верю, что ты был один, хоть тресни! Я корпела над этими сраными законами хрен знает сколько времени, тщательно продумывала нормы безопасности подданных, и ради чего? Чтобы металлический придурок на свою голову спас взрослого вооружённого парня?! Повезло ещё, что парень оказался не садистом, а героем, который, в отличие от тебя, не прикрывает свою жопу. То есть прикрывает, но только для улучшения боевых навыков. Собрать все статьи, которые ты нарушил, — там наскребётся далеко не один месяц строжайшего ареста! И ты вот сейчас не сядешь только в порядке громадного одолжения! И только в случае, если не продолжишь наглеть. Только попробуй сейчас что-нибудь вякнуть. И я не посмотрю ни на твою фирму, ни на толпы твоих фанатов. На самом деле в душе Андайн теплились сожаление о совершённом убийстве и, что совершенно ей не нравилось, даже отголоски сочувствия к роботу, но всё, что он сделал, и его физиономия откровенно её бесили. Вдобавок она ни за что не пошла бы у него на поводу и не предоставила бы никаких уступок. Не из того теста она сделана! — Не волнуйся, дорогуша, вякать не буду. А то ещё полезешь на меня с кулаками, а у меня в процессе драки похоронный маникюр сломается, — Меттатон приподнял руки и растопырил обтянутые перчатками пальцы. — Весьма рад услышать столь страстный и экспрессивный монолог, но вообще-то, эксцентричная ты моя, я пришёл не препираться с тобой и не душу красть, а всего-навсего попрощаться с красотулей и забрать тело. Или я наказан за свои тяжелейшие преступления еще и отсутствием права на последнее «Прощай»? Андайн снова материализовала копьё и слегка отодвинулась — на сей раз так, чтобы в случае чего оказаться на пути робота к двери. — Вперёд. Меттатон неторопливо прошёл мимо неё. Выражение его лица было поистине странным. Ярость, кажется, утихла (или просто была подавлена?), и кому-то чересчур наивному он мог бы показаться спокойным, но почти незаметно вздёрнутые уголки губ, чуть приподнятая бровь и глубоко запрятанная во взгляде насмешка портили всё впечатление. Андайн не могла в точности описать, что конкретно её беспокоит, но само наличие подвоха и в целом «нечитаемость» робота раздражали её не на шутку. Остро хотелось ему как следует врезать, чтобы был попроще и не дурил ей голову. Меттатон отвёл от неё взгляд и уткнулся лбом в контейнер, приобняв его рукой. Его губы беззвучно зашевелились, он как будто что-то шептал. Прошло чуть больше пяти минут, прежде чем он оторвался и, не глядя на девушек, вернулся к телу и поднял его на руки. — Его нож у тебя? — Да. Я забрала его с поля боя. — Прекрасно. Оставь себе. В предсмертной записке дорогуша Райни пожелал, чтобы ты пользовалась его ножом. Надеюсь, ты исполнишь его желание. А я пошёл заниматься тем, чтобы достойно предать погребению по человеческому обряду бренные останки юного героя. — Не вздумай устраивать всенародные похороны, — отозвалась Андайн. — Всё, что нужно, я скажу сама. Я упомяну в королевской речи, что он прятался ради тренировок и добровольно вышел на честный бой. Этого достаточно. Культ человеческой личности устраивать нечего. — Разумеется, нечего. Куда лучше устроить культ твоей. Покеда, — хмыкнул Меттатон и выскользнул с телом на руках за дверь. Андайн в очередной раз ощутила желание его побить. — Если в нас при рождении какая-то высшая сила закладывает какие-то качества, то вся наглость поколения была отсыпана одному Меттатону, — процедила она сквозь зубы. — Знаешь, что я ненавижу, Альфис? Идти на сделку с совестью и выступать против правосудия. Меня сейчас жутко коробит от осознания, что после всего содеянного я взяла и просто позволила Меттатону уйти. Утешает только то, что нормы этого правосудия устанавливаю как бы я сама, и кроме того… Аргх!!! Почему, чёрт возьми, всё стало настолько сложным?!?! Но, как бы воительница ни была разгневана, дальше выяснять отношения с роботом желание отсутствовало, да и предстоящий выход на Поверхность будоражил её куда больше, чем преступление шоумена, которое всё равно обернулось для него ничем. Рыба просто приказала некоторым доверенным стражам, не разнося слухов, попристальнее присматривать за Меттатоном и его окружением, чтобы не натворили ещё чего-нибудь серьёзного, а сама с головой погрузилась в подготовку к важному шагу. Следовало объявить Королевству о завоевании человеческой души. Обращаться к телевидению Андайн по понятным причинам не стала. Устраивать по старинке торжественное собрание подданных — тоже. В былые времена король Азгор, чтобы сообщить всем важную информацию, собирал монстров во дворце. Дворец благодаря Флауи давно сгорел, новый не отстраивали, да и отрывать подданных от дел и ломать график военных дежурств ради одного мероприятия было не слишком благоразумно. Оставался Монстронет. Новости в сети расходятся быстро — одного поста будет достаточно, чтобы воодушевить народ. «Человеческая душа захвачена! — написала Андайн в комментарии к фотографии, на которой в прозрачном контейнере сияло нематериальное фиолетовое сердце. — Человек прятался ради подготовки к столкновению, достойно принял вызов и смерть в бою! Осталось совсем немного! Как только я завершу необходимые дела, я поглощу эту душу и отправлюсь с ней на Поверхность, чтобы раздобыть ещё шесть! Падение барьера и полная свобода уже близко!» Как и ожидалось, этот пост вызвал бурную реакцию. Телефон воительницы разрывался от уведомлений о репостах. Уже через несколько часов их число перевалило за пару тысяч. Каждый стремился поделиться радостной новостью с родными и близкими. Это до некоторой степени приподняло настроение Андайн, ощутимо подпорченное ситуацией с Меттатоном, и усилило её волю бороться до победного, которая была совсем немного приглушена неоднозначной гибелью Райана. Она героиня. И всё самое главное для неё ещё впереди. Нужно лишь определиться, с чего начать. …Наверное, с починки дверей в доме. Как-то нехорошо получится, если дом королевы и её учёной превратится в проходной двор — приходи, кто хочешь, и разглядывай на здоровье, что происходит внутри…

***

— Герсон? Маленькая синяя дверца со скрипом отворилась — миновав помещение, обустроенное под лавку с товарами, Андайн вошла в скромный домик наставника. Черепаха, как раз кипятивший чайник на плите, обернулся к ней с улыбкой. — А-а-а, Колючка! Наконец-то, заждался уже. Обещала прийти к трём, сама заявилась почти в четыре… В голосе Герсона не звучало ни тени упрёка или неодобрения, он добродушно посмеивался себе под нос, однако Андайн, шлёпнувшись на табуретку и тотчас проверив, не зашаталась ли та под ней, тут же начала оправдываться: — Да делами завалена, понимаешь? Я собираюсь поглощать человеческую душу и уходить на Поверхность. Сколько это продлится — не знаю, я себе назначила самый максимум месяц, но даже на месяц мне теперь надо как следует распланировать графики дежурств, тренировок, испытаний головоломок и экзаменов для новобранцев, которые всё прибывают… Не то чтобы я прямо всё делала сама, у меня вообще-то высшие посты заняты ответственными ребятами, но всё равно ж надо всё перепроверить, состыковать, сравнить… Аргх. Ненавижу бумажную работу, Герсон, всегда до потрохов ненавидела, но без этого уйти не смогу. Я должна быть уверена, что без меня Стража продолжит работать, как часы, и в любой момент будет готова к борьбе. На случай непредвиденных обстоятельств. Которых я, конечно же, постараюсь не допустить. Герсон подошёл поближе и, покряхтывая, похлопал её по плечу. — Я тебя вообще-то не понукаю и отчёта ни в чём не требую, — мягко улыбнулся он. — Затараторила она мне тут, как школьница у доски… Знаю, что тебе нелегко приходится, в курсе. Правда, кашу ты эту сама заварила, но что сама же её героически и расхлёбываешь — это в целом похвально, — он снял с плиты чайник, заварил чай, поставил кружку перед Андайн и уселся напротив неё. — Так чего хотела-то? Просто старика повидать или поджилки трясущиеся успокоить? Воительница прекрасно понимала, что он шутит, но всё равно не удержалась от того, чтобы поднять на него полувозмущённый взгляд. — Скажешь тоже, поджилки. Никаких поджилок! Я ем камни! — Ага, и железом закусываешь, — засмеялся Герсон. — Ну-ну. — Я пришла по двум причинам. Во-первых — да, навестить. Виновата, очень давно к тебе не забегала, совсем закрутилась, прости. А во-вторых… Просьба у меня к тебе. Ты только сейчас чай проглоти, мало ли чего… Просьба так-то необычная. Короче, не мог бы ты… побыть королём, пока меня не будет? Брови Герсона взлетели чуть ли не к макушке. Пару секунд он молча смотрел на Андайн немигающим взглядом. — Да, это ты определённо кстати посоветовала мне сначала проглотить… Королём? Меня? Это с чего это вдруг такой выбор? — Выбор прекрасный и единственно правильный, — твёрдо заявила воительница. — Альфис не справится, потому что она очень робкая и не сможет отдавать приказы. Плюс у неё огромная куча своих собственных обязанностей. Плюс у нас в последнее время возникли крупные проблемы с Меттатоном, и я не хочу, чтобы в моё отсутствие Меттатон на Альфис начал давить. Папирус не подходит по той же причине, по какой я не сделала его воином регулярной армии. Санс — ленивый таз, и этим всё сказано. Вышеупомянутая гламурная железяка официально превратилась в оппозиционера. Эту феерическую историю я тебе попозже расскажу. А что до членов Стражи, то внезапно возвысить одного над другими до уровня короля — это плохая идея. Однако у нас есть ты. Мудрый, опытный, знающий, авторитетный. В тонкостях работы с армией разбираешься, сам воевал и солдат муштровал. Будешь соображать, чем руководишь. Да и с Азгором ты всю жизнь общался. И со мной. Так что править сможешь однозначно. — Интересная логика. Ну да, не поспоришь, — Герсон почесал затылок. — Главное только в ящик не сыграть, пока ты там ходишь, всё-таки старый я уже, никогда не угадаешь, когда усну в последний раз… Ну да ладно, уж до твоего-то возвращения дотяну как-нибудь. Ты мне лучше вот что скажи… Черепаха отодвинул свою кружку в сторону, оперся локтями на стол и, посерьёзнев, пристально уставился на подопечную. — Ты уверена, что действительно всего этого хочешь? Точнее нет, не так. Ты уверена, что полностью и достаточно отчётливо представляешь себе, чего ты добиваешься, за чем ты идёшь, как ты это намерена делать и как станешь разгребать последствия при любом раскладе? Ты всё продумала? Андайн на мгновение замешкалась. — Что энтузиазма и силёнок-то у тебя хоть отбавляй — это я в курсе. И препятствий кулаками поразбивать на своём пути ты способна немало, это тоже факт. Но на одних кулаках далеко не пробьёшься. Тут не только свои силы — тут силы народа просчитывать нужно. И думать не только сердцем, но и, знаешь, головой, — Герсон сделал паузу. — Я знаю, что такое война и что такое битвы. Поэтому хочу спросить. Ты точно уверена, что путь, которым ты пойдёшь, — это бойня? Рыбе показалось, что он смотрит ей в самое сердце. — …Нет. Не в том плане, что я не уверена. Это не бойня. Только честное и справедливое сражение. Я выйду на Поверхность после разрушения барьера. Выдвину людям требование насчёт наших прав жить на Поверхности, поскольку так справедливо. И только если они не согласятся и опять захотят нас перебить — я дам им отпор. Такой, что они очень пожалеют. Но Фриска я убью в любом случае. Он заслужил. — Замечательно. Такой ответ меня в принципе устраивает. Тогда ещё парочка вопросиков. По каким признакам ты там, снаружи, собралась выбирать людей, чьи души захватишь? Кого конкретно ты будешь убивать? Преступников? А не боишься, что их души тебе навредят? Честных людей? А будет ли хорошо их просто взять и кокнуть на ровном месте? Как ты обеспечишь то, чтобы на тебя не напали раньше времени и не погнались за тобой в Подземелье? Тренировки тренировками, а всё-таки, если можно предотвратить незапланированное нападение на нас — так всяко лучше, не находишь? Как насчёт предварительной разведки на местности? Чёрт его знает, что там рядом с горой Эботт сейчас. А вдруг человеческая военная база? Выйдешь из-за пригорка и получишь пулю в грудь… И хорошо, если только пулю… Ну, то есть не хорошо, конечно, но ты поняла. И так далее, и тому подобное… Андайн сидела перед Герсоном, как школьница, которой учитель указывал на ошибки в контрольной. — Разумеется, я думала обо всех этих проблемах. Поэтому я всё ещё здесь. Поэтому я не поглотила душу человека сразу же и не понеслась наружу, очертя голову. Я не хочу никого подвести. Я хочу быть достойной своего народа. Поэтому… я никуда не пойду, пока не разберусь со всем этим. И ещё многим другим. А ты, Герсон… — воительница вдруг широко улыбнулась. — С такими мудрыми мыслями… Ну разве ты не лучший кандидат в королевские заместители?! — Нашла мудрость. Всего-навсего обычная предусмотрительность и не более того, — отмахнулся Герсон. — Налить ещё кружечку? В тот день Андайн засиделась у Герсона до глубокого вечера. Разговор вскоре сделался поистине живым и непринуждённым. Обсуждение насущных проблем и конкретных новостей перемежалось воспоминаниями, шутками и задушевными подтруниваниями, черепаха ласково трепал рыбу по голове, ероша волосы, как будто ей было пять лет, а не под тридцать, а когда он заключил её в объятия, она даже вздрогнула — неслабо, есть ещё у старика порох в пороховницах, и пусть не прибедняется! Словно гора упала у воительницы с плеч от этих объятий. Она вдруг почувствовала небывалое облегчение и как будто снова ощутила себя живой. Иногда Герсон был для неё одновременно отцом, учителем и лучшим другом. И только он понимал полностью и по-настоящему, чем она живёт и на что ей предстоит пойти.

***

Пока Андайн хлопотала с последними приготовлениями перед выходом на Поверхность, Альфис тоже не теряла времени зря. Безопасность и состояние воительницы за пределами Подземелья здорово волновали её, а потому она отложила в сторону все прочие дела и приступила к разработке вещей, которые могли бы оказаться для любимой особенно полезными. — …А теперь я буду сидеть здесь, а ты отдаляйся от меня на максимальное расстояние. Оптимально будет, если ты дойдёшь до самых Руин. Так результаты эксперимента будут наиболее показательными. Готова? Вперёд! Я слежу за твоим местоположением и состоянием через свой датчик. Меньше всего на свете Альфис желала мириться с неизвестностью и не знать ничего об Андайн на протяжении неопределённого срока. Едва представив себе гипотетические несколько недель бессонных ночей, приёма успокоительных и валящихся из рук инструментов (где Андайн?! жива?! здорова?! не ранили ли её люди?! сколько душ ей ещё осталось собрать?!), ящерка решительно взялась за проектирование специального датчика-маячка. Мобильный телефон в качестве средства связи даже не рассматривался: при самом экономном использовании его батарея разрядится через двое, самый максимум трое суток, а управится ли воительница со своей миссией за такое короткое время — ещё вопрос. И подзаряжать гаджет ей явно будет негде. — Значит, смотри: я изготовила его из особых ударопрочных материалов. Ты можешь удариться им при падении, в него можно попасть атакой, в том числе и физической, но сломать его при этом очень нелегко. Даже тебе. Он будет отслеживать твоё местоположение. Я не м-могу загрузить в него карту местности снаружи… По п-понятным причинам… Но он сможет показывать, в какую сторону ты ушла и на каком расстоянии от меня находишься. К-кроме того, он будет сканировать твоё состояние. Ранена ты или не ранена, спишь или бодрствуешь, ж-жива или… м-мертва, — Альфис сглотнула и продолжила, справившись с волнением. — А также будет отображать уровень решимости. Это в том случае, если ты надумаешь п-поглощать все семь душ сразу, а не собирать их в контейнеры. Но о контейнерах подумаем потом. Что касается заряда… Датчик на микробатарейках, которые работают гораздо дольше, чем телефон без подзарядки. И я дам тебе с собой комплект запасных. Как менять — покажу. А пока пойдём проведём испытания. Альфис расположилась в палатке неподалёку от руин дворца Азгора; при ней находилось несколько помощников, нужных в основном для того, чтобы вовремя приносить ей перекусы и питьё. Андайн, нацепив на себя датчик, бодрым шагом двинулась прочь, в противоположный конец Подземелья. Поначалу всё шло довольно неплохо: воительница шла стабильным быстрым шагом, приостанавливаясь только для еды и иногда для отдыха. Однако на расстоянии, которое, по прикидкам Альфис, соответствовало тому району Вотерфолла, где располагался водопад, с которого ранее падали камни, показатели датчика вдруг перестали меняться. Андайн прекратила идти? Но почему? Датчик перестал подавать верный сигнал? Но ведь Альфис рассчитала всё максимально точно! Выждав несколько часов, ящерка в растерянности схватилась за телефон. Воительница не отвечала на звонки. Разволновавшись, Альфис велела помощникам оставаться на месте, а сама поехала туда, где предположительно находилась рыба. Поиски привели её в одно из любимых мест Андайн — потайную комнатку за водопадом. — А-андайн? Ты здесь? — ящерка приподняла рукой легко съехавший кусок тонкой каменной стенки, проскользнула внутрь и заозиралась по сторонам. Однако в маленькой пещерке не виднелось ни души. Альфис торопливо взглянула на свой датчик, чтобы перепроверить показатели… и в этот момент сверху прямо на неё обрушилась рослая фигура. Кто-то шумно приземлился буквально в сантиметре за спиной ящерки, молниеносно схватил её руками за плечи и покатился вместе с ней по земле. Альфис успела только пронзительно завизжать, не сразу сообразив, что произошло. Ответом ей были громкий хохот и широкая клыкастая улыбка. — А-андайн… Б-боже… Н-напугала, — прерывисто пролепетала ящерка, понемногу переводя дух. — Я п-подумала, что… Я п-подумала… Почему ты прекратила идти? — Решила внести разнообразие и устроить засаду. Ты не звонила и не писала, так что я сделала вывод, что всё пучком. Я отмахала кучу километров, для чистоты эксперимента, по-моему, достаточно. Так что почему бы не завершить его чуть раньше и не устроить свидание? В последнее время мы слишком заняты тревогами и проблемами. Мне скоро уходить, и что — я оставлю тебя здесь вот так, без порядочной разгрузки?! Ха, ни за что! Ты так много трясёшься, что на тебя взглянуть больно. Давай так. Сумеешь меня догнать и повалить — получишь право показать мне, как вставлять батарейки в эту штуковину. Гей-гоп, погнали! Ещё совсем недавно Альфис подобное предложение вогнало бы в лёгкий ступор. Она? Догнать и повалить? Андайн? Но теперь она не раздумывая ринулась в погоню. В конце концов, после занятий с любимой бегать у неё получалось действительно дольше и быстрее. Рыба уносилась от неё на всех парах, громко хохотала, наворачивала круги по пещере, перепрыгивала через её голову, делала в воздухе сальто и… буквально взбегала на стены. — Смотри, что могу! Центробежная сила называется, круто, да?! — Это вот так… уф… ты… уф… забралась на потолок? — Не совсем! Туда — вот так! — Андайн сиганула вниз и тотчас, оттолкнувшись, сделала мощный прыжок вверх. Под самым потолком она зацепилась за какой-то уступ и замерла. — Хоба! — Погоди там! Я тебя сфотографирую! Альфис навела камеру телефона на рыбу, сделала снимок, а затем незаметно включила режим реактивного ранца. Андайн, вероятно, сделала вид, что не успела среагировать — ящерка быстро взлетела вверх и, крепко вцепившись в неё, отключила ранец. Рыба упала вниз, спружинив, но тотчас повалилась наземь. — Всё, ты победила. Показывай, как обращаться с твоей технической премудростью, чтобы не повредить её когтями. Весёлая возня улучшила настроение Альфис, и она, получив таким образом своеобразную опору, нередко сама в свободную минутку провоцировала Андайн на догонялки. Они катались по полу, сжав друг друга в объятиях, в шутку боролись, рыба то почти «заламывала» её, то неуклюже-наигранно «сдавалась»… И неизменно одаривала её крепкими, горячими поцелуями, иногда переходившими в нечто куда большее. Но утишить её тревогу до конца всё это всё-таки не могло. Отвлекайся, не отвлекайся, а проблемы это, как ни крути, не решает. Рано или поздно наступит день, когда девушки окажутся по разные стороны преграды, Андайн останется в опасности, один на один с людьми, и Альфис ничегошеньки не сможет с этим поделать. Почти ничегошеньки. — …Ты на Поверхность в броне собираешься идти? — Честно говоря, в раздумьях на этот счёт. Мне кажется, стоит поискать альтернативу. Броня, безусловно, хороша, но уж слишком сильно громыхает при ходьбе. А я совсем не уверена, что во время первой вылазки стоит привлекать к себе излишнее внимание. — Т-тогда ни слова больше! У меня как раз была идея создания мощной сверхпрочной брони, которая сделана совсем по-другому! Н-ну, то есть, она не будет греметь и з-замедлять движения, но по-прежнему будет надёжно тебя защищать! Я постараюсь, Андайн! — Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулась та. — Т-только вот предварительно мне нужно тебя измерить… И изучить ещё кое-какие параметры. Больше всего на свете Альфис сейчас мучилась от того, что, по её мнению, она не могла обсудить с Андайн свои тревоги и переживания. Она боялась, что её страх потерять любимую, да ещё вот так, на первом же этапе, да ещё когда её самой не будет рядом, будет воспринят как сомнение в силах воительницы, как неверие в её мощь и непобедимость. Ящерка покрывалась холодным потом при одной мысли, что Андайн заподозрит, что она вообще допускает мысль о её вероятной гибели в мире людей. Наверняка она тогда разозлится, разочаруется, а то ещё захочет что-то доказать и специально станет вести себя безрассуднее, чем нужно! …И всё равно, что склонностью злиться на Альфис воительница как-то никогда не отличалась, да и в сдержанности и благоразумии за всё время непростого правления достаточно преуспела. Измеряя тело Андайн для создания новой усовершенствованной брони, ящерка с каким-то невероятным благоговением прикасалась к её чешуе, как бы невзначай сжимала пальцами перекатывающиеся мускулы и перекидывала через плечо воительницы якобы мешающие ярко-красные волосы. Если хоть что-то из этого будет повреждено… Если Андайн кто-то ранит… Немыслимо. «Я такая глупая. Она такая крутая, сильная и непревзойдённая, почему же мне тогда так по-дурацки страшно?» В былые времена Альфис могла поплакаться хотя бы Меттатону. А теперь с Меттатоном и здороваться-то, мягко говоря, неловко… Приходилось самой старательно внушать себе веру в наилучший расклад событий. — …Альф, твоя броня — огонь! Я только что провела полевые испытания в бою! Вещь! Специально просила бойцов атаковать без магии! Очень эффективно! И подкрадываться гораздо проще! Вот благодаря такой, как ты, я и исполню свою миссию на ура! Юху! Сердце ящерки ухнуло куда-то вниз — частью от радости, частью от совершенно непонятного ей чувства. Андайн выглядела настолько искренне восторженной… Она это взаправду или?.. Да какая разница?! Если она сама в себя верит — это главное, и нужно заражаться этой уверенностью! К тому же есть ещё одна вещь, о которой следует позаботиться. Андайн снаружи нужно что-то есть. — Я пораскинула м-мозгами насчёт твоего питания. С-сколько ты провозишься, неизвестно, а обоз провизии ты с собой тащить не м-можешь. Я вспомнила о п-падавших к нам с Поверхности… т-так называемых пайках астронавта. На их основе я разработала сверхпитательную еду в тюбиках. Полужидкая густая консистенция, значительный срок годности, повышенная концентрация витаминов и минералов и максимальное восстановление ОЗ от употребления в малых дозах. Т-то, что нужно, уверяю! И вкус приятный! Я всё же думаю… Н-не стоит рисковать и есть в этом походе немагическую еду. Тем более что здоровье она не восстанавливает… — Да ты просто невероятная умница! — воскликнула Андайн и крепко стиснула ящерку в объятиях. — Ты не представляешь, сколько ты для меня сделала этими тремя изобретениями! Я возьму на пробу? — П-погоди! Не распечатывай походный тюбик. Вот, я сделала маленький пробничек специально для предварительной проверки. Зацени. Андайн со щелчком свернула крышку и выдавила немного пасты себе в рот. — Круто! Мне определённо нравится. И по вкусу, и по эффекту. Возьму с собой. Компактно и полезно. Когда-нибудь я отплачу тебе за заботу какими-нибудь классными штуками со своей стороны. Извини, что пока не имею понятия, что потрясающего я могу сделать для тебя взамен, помимо того, что делаю обычно. — Повседневной заботы вполне хватает, — заверила Альфис. — Это же не я иду на П-поверхность. Это не п-просто подарки, а предметы первой необходимости… Т-ты лучше знаешь что? Лучше проведи со мной этот вечер с огнём, понимаешь? С любовью и… всё такое, ну, ты понимаешь… Ящерка попыталась соблазнительно поиграть бровями, отчего Андайн взорвалась оглушительным хохотом, стуча кулаком по пещерной стене до появления трещин. — А-ха-ха-ха-ха! О, ну это — всегда пожалуйста, хоть целый марафон! Ещё пощады запросишь! — напоследок она наигранно нахмурилась и сверкнула глазом. — П-посмотрим! — отозвалась Альфис, ощущая, как по спине уже бегут мурашки от предвкушения. Пощады просить не пришлось. Вместо этого душа потонула во всплеске невиданных ощущений. Такая любовь у монстров, предельная, наивысшая степень близости, всегда помимо наслаждения отличалась особенно бурным и открытым обменом эмоциями. И на сей раз Альфис почувствовала пожар. То, что ей довелось перенести, было больше всего похоже на вспышку очищающего огня. Словно горячее, колющее, жгучее, почти невыносимо приятное пламя ворвалось в её душу и вылечило её, выжгло всё мучившее её смятение. Едва ли она смогла бы вспомнить, когда в последний раз ощущала такой заряд радости, уверенности, полёта и боевого настроя. Если бы не остатки сознания и благоразумия, тогда — ей-Богу — она бы прямо в постели, раздетая и разгорячённая, решила, что она воин и ей самое место где-нибудь на передовой, где она всех победит и разгромит во имя справедливости. Куда тут ещё после этого терзаться сомнениями?! А Андайн лежала рядом, крепко стискивала её в объятиях и посмеивалась… Как же Альфис была ей благодарна, что на следующее утро встала, почти шатаясь, но зато с трезвым разумом и почти успокоенным сердцем. — …Осталось решить пару вопросов. Первый: ты будешь поглощать души в себя или запечатывать их в контейнерах? Второй: ты всё-таки определилась, каких людей намерена убивать? — Долго думала над этими вопросами, если честно… И по обоим пришла к выводу, что нужно обратиться за помощью к Райану. — В смысле??? — Для начала я поглощу душу Райана и посмотрю, что со мной произойдёт. Соблазнительна идея поглотить и сразу выбежать, но что-то во мне против этого варианта. Если всё будет нормально, тогда буду помещать души в себя, а если нет… Хотя знаешь, на всякий случай изготовь шесть маленьких контейнеров. Не помешает. А что до людей… Как по мне, церемониться с ними не имеет никакого смысла. Не после всего, что они с нами сделали и как к нам относились. Но, возможно, если после поглощения души я смогу каким-то образом прошарить воспоминания Райана… сделать выбор будет проще. Возиться с душой Райана решили уже после изготовления контейнеров — к счастью, технология была разработана уже давно и времени на это ушло немного. Испытания взялись проводить дома у Андайн — чтобы не привлекать зевак и на всякий случай иметь под рукой постель и аптечку. Контейнер хранился в подвале у воительницы, надёжно запертый и для верности окружённый со всех сторон сияющими голубыми копьями. Это должно было служить защитой на тот случай, если Меттатон всё-таки надумает украсть фиолетовое сердце или подошлёт для этого кого-то из своих сообщников. Но ничего подобного не произошло. Тайник оставался нетронутым. Как только Андайн сняла барьер из копий и взяла сосуд в руки, в дверь её дома постучали. В кухню-гостиную гордым шагом прошествовал Папирус, за ним лениво прошаркал Санс. — Самый Главный Королевский Служащий готов к Самому Главному Наблюдению Самого Главного Королевского Служащего! — бодро отрапортовал Папс, вытянувшись в струнку. — Андайн! Тебе предстоит пережить невероятный опыт! И я, как твой друг и как твой вернейший подданный, считаю своим долгом присутствовать при этом историческом событии! Я, Великий Папирус, прослежу, чтобы никто тебя не побеспокоил, и приду на помощь, если понадобится! А Санс… — А я просто хочу на это поглазеть, — пожал плечами старший скелет. — Будем считать, что у меня уважительная причина для перерыва на дежурстве. Андайн на пару секунд замешкалась, но в итоге широко улыбнулась. Отлынивания Санса уже много лет как не новость, а видеть Папируса и ощущать его поддержку ей было, пожалуй, очень даже нужно. На самом деле она искренне радовалась его появлению. — Тогда начнём! — пряча за улыбкой нешуточное волнение, воительница вскрыла контейнер и схватила фиолетовое сердце. — Три… Два… Один! Миг — и человеческая душа скрылась в груди Андайн. А вслед за тем… начались изменения. Тело вдруг наполнилось такой невероятной силой, что у неё почти потемнело в глазах. Невиданная, небывалая мощь наполнила её с ног до головы, магия как будто начала с утроенной скоростью циркулировать по телу; воительницу почти распирало от энергии. Она расставила ноги пошире, стремясь принять более устойчивую позу; Папирус, заметив это, подошёл поближе — скорее всего, чтобы подстраховать. Андайн только и успела заметить его широко распахнутые глазницы и заворожённый взгляд. Ей чудилось, что она увеличивается в размерах, что её чешуя, когти, ушные плавники как-то меняются… и когда первое напряжение схлынуло, оказалось, что не чудилось. При тех же пропорциях фигуры она стала несколько выше ростом и плотнее телом, ушные плавники подросли, когти и зубы заострились, шевелюра на голове стала пышнее, а чешуя на теле — более грубой и более насыщенной по цвету. — О… Ого. К-кажется, твоё тело старательно приспосабливается… к увеличению количества решимости, — пробормотала Альфис, поправляя очки. — З-знаешь что, не уходи! Не уходи прямо сейчас никуда! Т-тебе нужно привыкнуть! А м-мне… проконтролировать твоё состояние. Понаблюдать несколько дней… Мало ли что. Так безопаснее. — Да прямо сейчас я никуда и не пойду, ясен хрен, — фыркнула Андайн, немного обескураженная ощущениями. — Мне ещё пытаться его воспоминания каким-то образом выудить… Или хотя бы какие-то соображения… — Андайн, это было невероятно круто!!! Ты потрясающая!!! — воскликнул Папирус. — Судя по твоему виду, ты перенесла колоссальную нагрузку! И выдержала! Поздравляю! Ты настоящая королева и настоящий воин! Я горжусь тобой! Он похлопал её по плечу и тотчас стиснул в объятиях. Андайн энергично обняла в ответ — сразу его и Альфис. — Да, зрелище зачёт, — отозвался Санс. — Я бы сейчас пошутил, но даже у меня малехо слова в кучу не собираются. — И хвала звёздам! — проворчал Папирус. — Андайн, тебе что-нибудь нужно прямо сейчас? Ты только скажи! Я готов сделать всё что угодно! — Да нет, Папс, прямо сейчас… Прямо сейчас ничего не нужно. Иди пока к себе. Я дам тебе знать, если что-то изменится или если у меня будет к тебе какое-нибудь поручение. Довольно скоро оказалось, что задержаться в Подземелье Андайн нужно не только ради перестраховки. Первая же попытка надеть усовершенствованную броню окончилась провалом: теперь она на воительницу попросту не налезала. Альфис требовалось время на то, чтобы заново снять мерки и изготовить новую. Счастье ещё, что Андайн не так уж критично увеличилась в размерах. Возможно, сказывалось то, что её организм был в общем-то привыкшим к постоянному наращиванию решимости. Её не мутило, не тошнило, она не страдала головными болями, не падала в обмороки и не имела проблем с координацией движений. Единственной неувязкой оказалось действительно резкое возрастание магических сил, довольно внушительное, так что теперь воительнице приходилось ограничивать себя, чтобы не ударить кого-нибудь чрезмерно сильно, ничего не взорвать или хотя бы не спалить собственную кухню. О ночах любви тоже речи не шло — не при Райане же всё-таки. Несмотря на то что тот вообще-то не подавал ровно никаких признаков жизни. Всё верно. Как Андайн ни силилась разжиться его мыслями и воспоминаниями, ей это почему-то не удалось. И даже прямые попытки воззвать к человеческой душе не имели успеха. Как будто всё сознательное и живое в Райане угасло, исчезло бесследно, оставив только «голую» силу и энергию. Это было печально и разочаровывающе. И не только потому, что рыба лишалась дополнительного источника информации. Осознание того, что она загубила, кроме тела парня, ещё и его разум, отозвалось в ней неприятным чувством вины. — …Меттатон тут написал. Спросил, как ты себя чувствуешь. Не вполне уверена, с какой целью он интересуется… Я ему ответила, что ты в порядке. Описала твоё состояние — вроде это информация не секретная… Он сначала долго молчал, а потом попросил предупредить, когда ты пойдёшь на Поверхность. Хочет снять репортаж для телевидения. Ты не против? — Не против. Пусть валяет. Репортаж не повредит. Может, остыл, одумался, а вообще хрен его знает… Но вреда от его камеры, полагаю, не будет. За те несколько дней, что Альфис мастерила новый экземпляр брони, Райан так и не отозвался. Андайн тщательно прислушивалась к мыслям, ощущениям и воспоминаниям, но не замечала ничего нового и странного. В итоге приняла решение идти с тем, что есть, и ориентироваться с убийством шестерых людей уже на Поверхности, по ходу дела. В день «икс» у барьера, кроме неё, собрались Альфис, Герсон, Папирус, Санс, Высший Командный Состав и Меттатон с видеокамерой. Всего несколько минут отделяло Андайн от перехода почти в другой мир. Она окинула взглядом присутствующих. Альфис выглядела не на шутку взволнованной, Герсон смотрел на неё с мягким отеческим сочувствием, Стража и скелеты светились восторгом и радостным ожиданием, Меттатон же был мрачнее тучи. Впрочем, последний быстро стёр хмурое выражение с лица и неожиданно засиял ослепительной улыбкой. — Можете держаться свободно, это не прямое включение, это для монтажа. Итак, поехали. Дамы и господа, на ваших глазах вот-вот произойдёт историческое событие! Наша королева, доблестная и непобедимая Андайн, героически раздобывшая человеческую душу, сейчас отправится на Поверхность, чтобы наконец-то принести монстрам свободу и солнечный свет! Всего пара шагов отделяют всех нас от победы тысячелетия! Давайте посмотрим, как изменилась наша правительница после поглощения души! Андайн приосанилась и придала своему лицу серьёзное выражение; на больший «спектакль» её бы не хватило. Она была максимально сосредоточена и готова к борьбе, желание размениваться на дешёвый пафос напрочь отсутствовало. «Доблестная и непобедимая»… «Героически раздобывшая»… В этот момент Андайн окончательно поняла, что все громкие и лестные слова, которые Меттатон бросает в монстров с телеэкранов, — всего лишь слова, а вовсе не обязательно то, что он думает на самом деле. — Береги себя, хорошо?.. — Альфис явно тушевалась под объективом, но всё равно подошла поближе и вцепилась в руку воительницы. — Пожалуйста… Береги. Вернись с победой, обещаешь? — Обещаю. И даже клянусь, — твёрдо заявила Андайн в ответ и опустилась на одно колено, крепко стискивая любимую в объятиях. Промелькнула мысль, что так бы и осталась в такой позиции, не отпуская ящерку ни на шаг. Но ведь в конечном счёте всё, что она делает, — это ведь и для Альфис тоже? Большой, ничем не заменимый подарок. Это куда важнее объятий и прочих сентиментальных вещей. Разве что можно напоследок оставить ящерке очень приятное воспоминание. Позабыв о камере, Андайн прильнула к Альфис губами — прильнула и долго не отрывалась, не обращая внимания ни на кого вокруг. Пусть Альфис помнит, что её любят, и знает, что всё не просто так. Только отстранившись наконец, рыба встретилась взглядом с Меттатоном. — Ты это крупным планом снимал, нахал? — Девоньки, где вы видели хорошие драматичные новости без поцелуев и любовных интриг? — непринуждённо-кокетливо отозвался тот, настолько естественно, что Андайн поневоле засомневалась: а может, он правда теперь не так уж и злится?.. — Удачи, Колючка, — на сей раз подошёл Герсон. Подождал, пока она наклонится, легонько приобнял, покровительственно похлопал рукой по плечу. — Смотри, дров там не наломай. В Подземелье проблем с отоплением, хвала звёздам, нет. Андайн невольно рассмеялась. — Трезвого тебе ума, твёрдой руки и холодной головушки. Уж прости, что я нынче без атрибутов, твои корона и мантия мне маленько не по размеру, а новые мастерить — только время зря тратить. Всё равно ты и так уже официально объявила, что почём. Временное «воцарение» Герсона было ранее объявлено постом в Монстронете и официальным актом на королевском сайте. Никаких торжественных церемоний не проходило: черепаха отказался от них наотрез. — Андайн! — с объятиями налетел Папирус. — Верь, что у тебя получится!!! Я всегда буду в тебя верить! Буду считать это своим долгом! И просто зовом сердца! И ты тоже верь! И тогда не будет никаких проблем! Ты справишься! — Ага, у Папируса такой мощный зов сердца, что достанет тебя даже в космосе, не то что на Поверхности, — усмехнулся Санс. Стражи загремели и загрохотали оружием, послышались нестройные хоровые возгласы и пожелания успеха. В эту минуту Андайн ощутила кое-что странное. Что-то непонятное и словно живое шевельнулось внутри неё. Что-то смутное, неопределённое, но явно от неё не зависящее. Тень сомнения? Сопротивления? Не разобрать. По кончикам пальцев в полсекунды промелькнуло бледное фиолетовое свечение. Неужели наконец?.. — Анди, — рыба вздрогнула от знакомого фамильярного тона. — Ты нож взяла? — Взяла, — пробурчала она недовольно. — С собой в числе припасов. — В таком случае… — Меттатон как-то загадочно улыбнулся. — Удачи, дорогуша. Счастливого пути. Почему-то воительница была не уверена, что он обращается именно к ней. Снова объятия, поздравления, пожелания, суета, съёмки и ещё один — теперь уже точно прощальный — поцелуй с Альфис… Когда Андайн делала шаг через барьер, она ощущала себя немного уставшей, и ей казалось, что прошла целая вечность. Но стоило ей выбраться наружу, и усталость как рукой сняло. Ей по глазам резануло солнце, а к жабрам прилил поток свежего воздуха. Оставшееся позади Подземелье вмиг показалось и слишком тёмным, и слишком душным, и слишком тесным, а здесь… Здесь всё было иначе. Она стояла на плоском горном уступе, отчаянно протирала заслезившийся глаз и не могла определиться, что чувствует. Перед ней раскинулся зелёный лес, шелестевший на ветру и почему-то выглядевший прямо-таки огромным, вдали, за лесом, поднимались ввысь многоэтажки большого человеческого города, а над всем этим простирался бескрайний небосвод — чистый, ясный, голубой, сияющий лучами солнечного света. Тепло согрело чешую Андайн, до слуха донёсся беззаботный щебет птиц, и воительнице невольно подумалось, что она в раю. Тем более за этот рай следовало бороться. Андайн круто развернулась на каблуках и принялась спускаться в лес по горной тропе — быстрыми, решительными, но осторожными и максимально бесшумными шагами, попутно озираясь по сторонам и с удовольствием дыша воздухом. Но вот странное дело: чем дальше она шла, тем сильнее в ней росло какое-то чуждое внутреннее сопротивление. С каждым мгновением возрастало желание остановиться и повернуть назад. Когда она прошла по чаще метров двести, ей начало чудиться, будто само её тело пытается выйти из-под контроля. Когда она преодолела с полкилометра или чуть больше, выяснилось, что не почудилось: она действительно замерла, как вкопанная, и не могла пошевелиться.