Богиня войны

Лишь на исходе двух недель дождливая, пасмурная и не по-летнему прохладная погода стала понемногу заканчиваться. Задул тёплый ветер, сквозь медленно отползающие тяжёлые тучи начали пробиваться лучи яркого солнца. Но некому было любоваться этой красотой. Папирус, в очередной раз поднявшийся на вершину горы Эботт, лишь мельком взглянул на небо и тотчас же кинулся к воительнице. — Андайн! Выглядела она не очень хорошо. Волосы растрепались, из пышного красного хвоста выбилось несколько прядей, вокруг тускло поблёскивающих маленькими молниями глаз залегли морщинки усталости, чешуя слегка топорщилась. Вблизи становилось заметно, что её колотит мелкая дрожь. — Я принёс контейнеры, как ты просила! — Папирус со стуком сгрузил свою ношу наземь. — И всё остальное самое важное! Я только кое-чего не понимаю. Если семь человеческих душ даруют невероятную мощь… Почему ты кажешься такой… утомлённой? Тебе как будто чего-то не хватает для полного восстановления! Хотя я постарался создать для тебя все условия! Принёс удобный матрас, который легко почистить, поставил навес, всё надёжно закрепил, приношу достаточно еды и ответственно дежурю во время твоего сна! Что ещё нужно добавить? Может, в душах есть какой-то подвох? — Подвох… Есть, — Андайн тяжело вздохнула, проведя рукой по лицу и поднявшись на ноги. — Поначалу я думала, что смогу справиться с этим, не прибегая к крайним мерам. Но теперь понимаю, что, если я не буду периодически выпускать души наружу и держать их вне себя, моё положение может сильно осложниться, — она посмотрела вдаль, на горизонт, и немного помолчала. — Я вижу флешбеки. — Что?.. Какие флешбеки? — Воспоминания. Военных, которых я убила. Иногда во сне, когда сплю. Иногда это просто картины у меня в разуме, когда я бодрствую. Эпизоды из их жизни. Об их боях. Об их победах. Об их поражениях. — И чем это плохо? — Это не совсем плохо. В некотором роде это даже удобно. Поначалу я была немного обескуражена, но… потом предположила, что это может быть источником полезной информации впридачу к данным разведки. Каждый раз, как меня посещали эти видения, я старалась копнуть немного глубже и увидеть больше. Или… услышать. Временами всё это было похоже на невнятные обрывистые картинки, практически фантазию, а временами я даже могла как будто слышать голоса, звуки взрывов, выстрелов, чуять запахи гари и крови… Было видно, что Андайн нелегко подобрать точные слова. — И как? Ты узнала много полезного? — …Не совсем. Лишь несколько названий военных баз, кое-какие фамилии из руководства, кое-что про оружие, про внешний вид людей и не только… Все крупицы, какие удалось выцепить, я передам в письме Высшему Командному Составу. В остальном… Я натолкнулась на препятствия. Андайн сосредоточенно сжимала собственные пальцы, похрустывая костяшками. — Это напоминало попытку пристально рассмотреть что-то во сне. Представь, что ты спишь и видишь перед глазами… Скажем, текст книги. И вроде все буквы как на ладони, и ты даже знаешь, о чём это! Но попробуешь по-настоящему вчитаться — и понимаешь, что там нет ни текста, ни книги, а есть что-то… мутное. — Я вроде бы даже соображаю, о чём ты! — воскликнул Папирус. — Мне так как-то раз приснился рецепт соуса для спагетти! Но я не смог его записать! Вышла какая-то бредятина! Санс долго смеялся с того, что я нацарапал в блокноте в полудрёме! — Естественно, меня это не удовлетворило. Получить такой намёк на ценные сведения и просто сдаться на полпути! Немыслимо! Я постаралась сделать эти воспоминания для себя более отчётливыми, раз уж они посещают мою голову. — И что пошло не так? — Выяснилось, что приложить усилия для того, чтобы сделать чужие воспоминания для себя более конкретными, — это… Это значит вступить с душой в контакт. Нечто вроде того, чтобы… начать её расспрашивать. Задавать вопросы без слов. Аргх, я не умею внятно объяснять такие вещи! Короче. Мои копания привели к тому, что души начали пробуждаться. А это чрезвычайно опасно. Человеческая душа гораздо сильнее души монстра. А когда их так много, они могут посоперничать даже со мной. Они могли сотворить что-то непоправимое. — И как же ты справилась? — Я ведь не одна. В моменты, когда я подходила к критической точке, всё моё тело вспыхивало фиолетовым сиянием. Райан пообещал мне в самом начале, что будет контролировать этих вояк, и до сих пор держит своё слово. Он храбрый парень, очень мужественный и стойкий. После его вмешательства колебания внутри меня затихали. Однако постепенно я начала ощущать в себе всё больше и больше… «волнения». Не моего волнения. Их. Я их расшевелила, а Райан устаёт. И есть немалая вероятность, что спустя какое-то время у нас перестанет получаться их сдерживать. Эти души надо периодически выпускать наружу. И немного погодя поглощать обратно. И потом опять выпускать. Ради всеобщей безопасности я должна стряхнуть их сознание обратно, — Андайн ещё помолчала и вдруг порывисто взглянула на Папируса. Молнии в её глазах вспыхнули резче и ярче. — Но ты никому не должен рассказывать об этой моей неудаче! Это тайна, ясно?! Ты единственный, кто удостоен по долгу службы знать этот секрет! — она вновь отвернулась. — Любые сообщения о том, что мне нелегко приходится, могут нам дорого обойтись. — Великий Папирус будет нем, как могила! Ни словечка не просочится! Я даже с Сансом не поделюсь! — дождавшись одобрительного кивка от воительницы, скелет поинтересовался: — Только мне вот что любопытно. Как же ты будешь держать оборону без огромных магических сил? — О, очень просто! — ощерилась Андайн. — Я уже провела все необходимые эксперименты. Полюбуйся! Окрестности Эботт вдруг ярко засияли голубым — словно тысячи нестерпимо блистающих лезвий одномоментно взметнулись в небеса и встали непроницаемым сверкающим заграждением. Все копья, оцепившие гору по периметру у самого подножия, усеявшие её склоны тут и там и преградившие путь к пробоинам от бомб, в пару мгновений стали в несколько раз выше и толще. Должно быть, в ночи они бы выглядели как бесчисленное множество огромных фонарей. — У меня трудности с контролем сознания душ, но не с использованием их мощи! — похвасталась воительница. — Моя сила не уменьшилась ни на каплю. Раньше я равномерно поддерживала магию во всех этих копьях. Однако пришла к выводу, что могу вложить в них сразу столько энергии, чтобы они безотказно продержались как минимум несколько дней и ничуть не потеряли в крепкости. — Звучит впечатляюще! — Но довольно разговоров на эту тему. Пора их выпустить. Шесть разноцветных нематериальных сердец выплыли из груди воительницы и оказались надёжно запечатанными в контейнерах. Сама она вмиг потеряла свой устрашающий облик и приняла почти прежний вид. — Надо же, Андайн… — Папирус озорно улыбнулся. — Я уже отвык видеть тебя такой маленькой! И такой… бескрылой! — Я всё ещё выше тебя, сопляк! — расхохоталась рыба и сгребла скелета в крепкую хватку, но тотчас же, опомнившись, отпустила. Её сила за счёт Райана всё ещё значительно превосходила его. — Давай лучше настоящим делом займёмся наконец, — она плюхнулась наземь рядом с навесом, вскрыла тюбик сверхпитательной еды и, принявшись за обед, требовательно протянула руку за письмом с донесениями. В письме не оказалось ни хороших, ни плохих новостей: Подземелье продолжало заниматься уже начатыми делами. Производство сверхпрочной усовершенствованной брони, как и хотела Андайн, было поставлено на поток, и все монстры — и военнообязанные, и безобидные гражданские — постепенно обзаводились более-менее надёжной защитой. По-прежнему велось отслеживание, не проходят ли с номеров монстров звонки и смс на Поверхность, но с тех пор, как Андайн объявила секретную охоту на предателя, всё было глухо, словно загадочный враг интуитивно почувствовал угрозу. Иногда воительница начинала подозревать, что он способен читать мысли и никакой прослушки (как она полагала, насмотревшись фильмов) ему не надо. Понемногу разворачивалась разведывательная операция. Высший Командный Состав определился с кандидатурами не сразу и наконец вынес решение: в стан врага следует отправить призраков (но обязательно не из Блуков) и пауков. Призраки являлись единственным видом монстров, способным абсолютно незримо прочесать местность, быстро на ней сориентироваться (благодаря возможности взлететь над деревьями и осмотреть окрестности с высоты), в случае осечки — не получить абсолютно никакого физического урона, гарантированно вернуться живыми, скрыться, не оставив следов, а в крайнем положении — вселиться в человеческое оружие, вывести его из строя и обратить против создателей. Прекрасный вариант, как ни посмотри. Пометку «не из Блуков», как объяснял в своём послании Высший Командный Состав, добавили из тех соображений, что Блуки «вроде как, а Напстаблук уж точно» работали на Меттатона. Не то чтобы Меттатона кто-то всерьёз подозревал в предательстве (у него было достаточно очень веских оснований этого не делать), но после его выходки с Райаном доверять ему никто из приближённых Андайн не хотел. Что до пауков, то у них имелись свои преимущества. Среди семейства Маффет водилось очень много мелких пауков, внешне практически не отличавшихся от обычных бессловесных животных. Они не могли добраться до военных баз в короткие сроки, зато уже на месте могли помочь призракам, проникая в самые узкие и мелкие щели и работая там. Кроме того, даже попавшись врагу на глаза, они не должны были вызывать никаких подозрений — главное, не выползать на открытое пространство сразу толпой. Наконец, многие в паучьей братии были ядовитыми. Завяжись сражение — сотни пауков пришли бы на выручку немногочисленным привидениям, доставив людям множество очень неприятных минут. Маффет ничего против такого поворота не имела и даже охотно дала добро. Наслушавшись ужасов про то, как люди любят топтать и травить несчастных восьмилапых созданий, к первым она не испытывала никакой симпатии. — Разведчики выдвинулись в путь совсем недавно, так что неудивительно, что от них пока нет никаких донесений, — Андайн наконец свернула письмо и передала его обратно Папирусу. — Мне тоже рассказывать нечего. За все две недели, что я здесь дежурю, на горизонте не появлялось ни одной единицы военной техники. Они затаились. Возможно, тоже планируют каким-то образом тайно внедриться к нам и разнюхать побольше, поскольку поняли, что идти на меня напролом — верная смерть. Всё это крайне подозрительно. Не могу утверждать наверняка, но, вероятно, мы ведём разведывательную гонку. Кто успеет первым, у того и все козыри на руках. — Это звучит очень загадочно! — воскликнул Папирус. — И ещё, я думаю, опасно… — Посторожи, пока я отдыхаю. Распоряжениями займусь, когда посплю. Андайн забралась под навес, растянулась на матрасе, чувствуя себя непривычно с уменьшившимся ростом и без крыльев, и последним, что она услышала перед тем, как провалиться в сон, был «вопль» в почти опустевшем теле единственной человеческой души. «КАК ЖЕ! Я! ЗА!.. Е!..»

***

— А-андайн? На сей раз на вершине горы Эботт в лучах закатного солнца вырисовывались целых три силуэта: к Андайн, сгорбившись, прижимая к груди какие-то чертежи и робко семеня, приближалась Альфис, за её спиной высилась фигура Меттатона. — Альфис? Что ты здесь делаешь? — воительница удивлённо вскинула брови, тем не менее ощущая поднимающуюся в душе радость. — Здесь слишком опасно. Это не было прямой просьбой уйти, но ящерка тотчас же затрясла головой и подняла руку в извинительном жесте: — П-прости, п-прости!.. Н-не спеши меня выгонять. А-андайн, я… Я очень соскучилась, а ещё у меня есть д-для тебя очень важная информация, к-которую мне лучше во всех подробностях д-донести до тебя лично, и… — Без тебя она вся извелась от тоски и волнения, едва не обратила себя в прах кофеином, пытаясь в рекордно короткие сроки освободить тебя от дежурства своими экранами, а ещё еле дождалась веской уважительной причины, чтобы подняться наверх, — дежурным тоном сообщил Меттатон. — Если тебя заинтересует, весь кофе я у неё изъял и насильственно организовал внеплановые выходные. Полагаю, я должен беречь её жизнь и здоровье не только от человеческого оружия. — Спасибо, — кивнула Андайн. — Альф, если что, тебе совершенно не обязательно изводиться. Я справляюсь, правда. Ведь я самая сильная и непобедимая во всём Королевстве, я так могуча, что до сих пор никто из людишек не осмелился ко мне приблизиться! — она оскалилась в широкой ободряющей улыбке. — Если понадобится, я продержусь ещё месяц, полгода, год! Нгхаааа!!! Ящерка невольно улыбнулась, Меттатон чуть слышно цокнул языком, но промолчал. — И, если уж начистоту, я тоже очень соскучилась. Так что, полагаю, не повредит, если мы на пару минут отвлечёмся на мини-свидание! Андайн слегка хлопнула Альфис по спине и, присев, сгребла её в крепкие объятия. Та в ответ прижалась так тесно, будто боялась, что воительница растворится в воздухе, и уткнулась лбом в её плечо. — А ещё я здорово истосковалась по горячей ванне, нормальной кровати и нормальной еде. Сожрала бы ведро спагетти с мясными тефтелями и томатным соусом, это теперь моя заветная мечта. Но всё это подождёт. Главное, что ты здесь, а ты куда важнее всяких тефтелей! — она весело засмеялась, и ящерка, как будто при звуке голоса любимой все её проблемы разом исчезли, облегчённо вздохнула и заметно расслабилась. На неопределённое время они почти застыли, обнявшись. Андайн лишь осторожно стискивала Альфис да оставляла на её лице поцелуи, а та в ответ почти невесомо поглаживала воительницу по спине — и обеих охватывало странное тепло, почти жар, от одного осознания, что после долгих недель разлуки они наконец-то вместе, вдвоём, близко-близко, чешуя к чешуе, пусть и очень ненадолго. Тела словно таяли и сплавлялись в нераздельное целое — и этот миг совершенно не хотелось прерывать. Наверное, так и ощущается глубочайшее единство. Лишь когда на девушек упала синеватая вечерняя тень, Альфис вздрогнула и отстранилась. — Т-так, пока не стемнело и не стало ничего не видно… Я всё-таки д-должна рассказать тебе о том, ради чего пришла сюда официально. Дело касается отражающих экранов. Ящерка расстелила уже немного помятые чертежи прямо на земле, выбрав местечко почище, и пустилась в объяснения. — В теории они уже готовы, м-мы общими усилиями провели кучу исследований, множество тестов и перепроверок… Это будет идеальное приспособление, чтобы отражать от нас всё техническое и механическое извне… Или п-притягивать его, если понадобится. На всякий случай мы предусмотрели и такую функцию. К-кто знает, как повернётся ситуация… Принцип тот же, что и у техномагии Меттатона, только сильнее… в сотни раз. Альфис отчего-то заметно тревожилась, переминалась с ноги на ногу, потела и отводила взгляд. Её лапки оставляли на земле влажные следы. — Если всё так круто, почему ты так взволнована? — без обиняков поинтересовалась Андайн. — У такой з-защиты Подземелья очень высокая цена. Совокупная мощь этих экранов настолько велика и требует столь больших энергетических затрат, что… Если мы оставим в Подземелье то же потребление энергии, какое сейчас… Ядро может просто не выдержать. Перегрев, перенапряжение, аварийная ситуация… Д-думаю, ты представляешь. Всё, что я смогла предпринять, — это спроектировать настройки так, чтобы в фоновом режиме они р-работали немного слабее, а при появлении опасности наращивали мощь… Н-но и только. Потребление всё равно ужасное. В к-конце концов… Наша задача ведь — отразить людей издалека, а не подпустить их близко… Больше ничего сделать с этим нельзя. Т-так или иначе… М-можешь ругать меня за самоуправство, но я всё равно велела приступить к изготовлению. А п-потом… пошла к тебе, чтобы вместе с тобой решить, как понизить нагрузку на Ядро. Андайн выслушала её со сложным выражением лица и надолго погрузилась в раздумья. Альфис продолжала топтаться рядом с чертежами, видимо, готовая обосновывать своё решение по ним и сыпать формулами и профессиональными терминами. Андайн этого не требовала. В терминах и формулах она всё равно ничего не понимала. — Вот что, — сказала она наконец. — Убираем и понижаем энергоснабжение везде, где это некритично. Уличное освещение днём убавляем до степени ночного. Вай-фай на улице отключаем. Оставляем только в помещениях, как и полноценное освещение. Производство сокращаем. Изготавливаем только то, что необходимо, и только в том количестве, какое требуется. Не больше. Лучше всего, если все временно перейдут на режим работы на заказ. Народ призываем по возможности пореже пользоваться всякими стиралками и микроволновками и типа того. Головоломки… — Это самое обидное. Г-головоломок сейчас в Подземелье п-пруд пруди, и, н-например, те, что в Хотленде, по пожиранию энергии с некоторыми фабриками посоперничают… А отключать вряд ли вариант, сама знаешь… В-враги… А на перепрограммирование у меня, боюсь, нет уже ни сил, ни времени. — Головоломки пока оставляем как есть. Отопление, кондиционеры и прочие жизненно важные штуки — без изменений. Лифты туда же. Я это всё ещё получше обдумаю и только после этого издам полноценный официальный указ. Надо всё… как следует распланировать и чётко сформулировать. — Н-ну, и Меттатона подзаряжать в прежнем режиме, он же живой, ему нужно, — добавила Альфис. — Сам Меттатон… Принял очень нелёгкое решение. — Жертвенное решение, от сердца оторвал и горестно страдаю, — наконец подал голос робот. — Ради благополучия нашего драгоценного Королевства я совершу варварский поступок и отключу телевещание. Совсем. Но это не значит, что мои горячо любимые поклонники останутся без своей обожаемой истинной звезды. Я просто буду проводить шоу в очном формате. Живая реакция аудитории, новые возможности интерактива и импровизации, взаимный заряд вдохновения от личной встречи сердцем к сердцу… Если так подумать, это может даже обогатить моё творчество. А монстрам — помочь не поехать крышей от постоянного напряжения и мыслей только о войне. Ради этих плюсов я решил временно отказаться от телевидения. Хотя это и кажется мне безумием. — Вот уж спасибо, что снизошёл! — фыркнула Андайн. — Ладно. Примерно сориентировались. Производите и ставьте экраны… А указ я скоро подготовлю.

***

Лишь в начале осени, когда ветер принёс издалека первый тяжёлый запах грядущей сырости, Андайн наконец смогла вернуться в Подземелье. Гору Эботт и подступы к ней у подножия усеяли огромные чёрные экраны строгого и грозного вида, и воительница могла больше не сверлить глазами горизонт, проклиная про себя всё на свете. Лишь мельком окинув взглядом погружённые в «ночной» полумрак улицы, она направилась прямиком к себе домой — и не могла отделаться от странного ощущения, будто на самом деле ненадолго забежала к кому-то в гости. Пока она отмокала в горячей ванне и пыталась мысленно восстановить связь с реальностью, до неё донёсся знакомый запах вкусной еды, от которого живот тотчас скрутило голодной судорогой. Не успела Андайн решить, проигнорировать ей зов желудка и вволю насладиться купанием или помыться побыстрее и отправиться обедать, как дверь открылась и к ней вошла Альфис, держащая в руках ароматно дымящееся пластиковое ведёрко внушительных размеров. — Ты мечтала съесть ведро спагетти с тефтелями и томатным соусом. Я… исполнила твоё желание, — смущаясь, проговорила ящерка. Секундная пауза — и воительница расхохоталась в голос, едва не уйдя под воду с головой и принявшись колотить кулаком по стене. По плитке пошли трещины, пара осколков плюхнулась в ванну. — А-ха-ха-ха-ха-ха! Ну ты даёшь, Альфис! Я даже подумать не могла, что… А-ха-ха-ха-ха!!! Клянусь, это лучший сюрприз, какой ты могла мне устроить! А-ха-ха! А действительно, чего метаться? Я грязная, как болотное чучело, и голодная, как бездомный волк, так что не вижу смысла выбирать между одним и другим! Обедать сидя в ванне Андайн ещё не пробовала, но сейчас подумала, что это лучшее занятие на свете. — Я очень рада, что тебе понравилось. Я успела немного потренироваться сама… и вот. Это с помощью огненной магии. Я… не тратила электроэнергию на работу плиты. — Да будет тебе оправдываться, — отмахнулась Андайн. — Уж с тебя я точно ничего спрашивать не стану. Забей. И можешь тоже брать себе куски. Если ты тоже хочешь есть, я не стану всё жрать в одну физиономию. Всего лишь парочка простых бытовых ритуалов — но воительница почувствовала себя от них заметно отдохнувшей и посвежевшей. Счистить с себя «вековые» пыль и грязь, набить как следует живот и растянуться в чистой постели в объятиях любимой девушки — эти нехитрые действия заставили её почувствовать себя счастливой. С огромным удивлением Андайн поймала себя на мысли, что ей хочется ненадолго сделать вид для самой себя, что никакой войны кругом нет, что она может беззаботно отдыхать и веселиться с Альфис, а на следующее утро — отправиться патрулировать Вотерфолл в должности главы Королевской Стражи, как в старые добрые времена. Поймала — и сама не поняла, что охватило её сердце сильнее: соблазн или жгучая досада. Скрипнув зубами, Андайн мысленно назначила себе срок до завтрашнего дня. Только до завтра она как ни в чём не бывало будет валяться с Альфис, обнимать её, целовать и болтать обо всякой ерунде, закинув ноги на стену. Только до завтра. И никто не узнает об этой её маленькой слабости. На утренний обход Подземелья Альфис попросилась с ней, и воительница, пожав плечами, согласилась. Никаких государственных секретов от ящерки у неё не было, а если устанет ходить… Что ж, Андайн просто с удовольствием понесёт её на плечах или на спине. В Королевстве по большей части отчего-то царила подозрительная тишина. Монстры притихли не то чисто по привычке, из-за круглосуточного «ночного» освещения, поскольку «ночью шуметь нельзя», не то из-за военного положения, инстинктивно боясь привлечь ненужное внимание. Впрочем, при приближении Андайн они моментально веселели, расправляли плечи, у кого они имелись, улыбались, громко её приветствовали и сердечно благодарили за защиту Подземелья. Это грело душу. — З-за те пару месяцев, ч-что ты пробыла наверху, здесь не случилось ничего ни опасного, ни п-просто тревожного. Они считают, что это всё твоя заслуга, и уважают тебя, — объяснила Альфис. Андайн усмехнулась и бодро ответила что-то вроде «А как же иначе?!». На душе у неё меж тем было вовсе не так спокойно. Она-то знала, что благополучие Подземелья было результатом не её героической обороны, а непонятного бездействия врага. И разведка всё ещё молчала. Но поделиться этими мыслями вслух она толком ни с кем не могла. Для монстров важен боевой дух. Львиная доля боевого духа — вера в силу и несокрушимость правительницы. Андайн не имела права быть слабой. И в то же время испытывала недовольство тем, что приходится кривить душой. Погружённая в свои мысли об этом, воительница вздрогнула, когда где-то в Хотленде до неё издалека донеслись знакомые завывания Меттатона и громкая (хотя и плавная и лиричная) музыка. — Меттатон начал свои очные гастроли, — пояснила Альфис. — Очень обрадовался тому, что ты вернулась и я могу быть с тобой. Мы оба обрадовались. Я соскучилась, а он… наконец-то может сосредоточиться на работе. Б-больно было смотреть, как он разрывается между мной и карьерой. Честно говоря, я чувствую себя перед ним немного виноватой. Ему было очень неудобно писать сценарии б-буквально на коленке, п-пока он был вынужден меня сторожить… И всё остальное. Сейчас, насколько я знаю, у него премьера романтической постановки. П-причём, что неожиданно, в этот раз он играет не принцессу, а королеву-мать. — Велика разница! — Н-на самом деле очень, поскольку я присутствовала на репетициях, и, п-по-моему, эта королева очень сильно перетягивает всё внимание на себя… Роль принцессы исполняет Шайрен. Роль её жениха — Напстаблук. А роль короля-отца, эм… Бургерпэнтс. У них с Меттатоном там д-довольно, как бы это сказать… В общем, дуэт века. Если бы ты была свободна и не н-находилась в контрах с Меттатоном, я бы даже рекомендовала взглянуть… — Чёрт с ним, не до этого сейчас. Главное, что Шайрен и Напстаблук нашли рядом с ним своё место и счастливы. Поодиночке этим ребятам несладко приходилось. Сейчас они занимаются любимым делом и не бедствуют. Об остальном я могу не беспокоиться. Андайн не стала подходить близко к импровизированной сцене и лишь окинула её взглядом издалека. В глаза почему-то бросились сияющий голубоватым отсветом фонарик на голове Шайрен и бордовое в золотой отделке платье Меттатона. Чёрт подери, на нём всё ещё роскошно смотрелись женские тряпки. Удивительно. Сцену окутывало свечение магических огней, поддерживаемых ассистентами робота. Софиты отсутствовали — видимо, всё та же экономия электроэнергии. Но так, с точки зрения Андайн, получалось даже красивее — ничто не резало глаза… Воительница успела пройти от силы квартал, отдалившись от места выступления, когда ей на телефон пришло сообщение от КС 02: «Есть разговор. Приходи в столичный штаб, как закончишь с обходом». Вряд ли это сулило что-то хорошее, и Андайн с трудом заставила себя не торопиться. Лишь через пару часов, всё так же с Альфис рука об руку, она переступила порог штаба — и так и присвистнула. И без того просторный зал теперь выглядел почти совершенно пустым: вся мебель, за исключением совсем небольшого стола, за которым только и хватало места, чтобы кое-как поместиться Высшему Командному Составу, была вынесена прочь, а пол, стены и потолок были тщательно обиты звукоизолирующим материалом. КС 02, вежливо поприветствовав главнокомандующую, столь же вежливо порекомендовал девушкам оставить телефоны в сейфе снаружи, а дождавшись исполнения просьбы, плотно запер дверь и обследовал всё помещение металлоискателем. Никаких посторонних предметов не обнаружилось — и лишь тогда лица стражей просветлели. — И вот такой геморрой теперь всякий раз, как мы хотим посовещаться, — сообщила КС 04. — Впрочем, мы тебе об этом писали. Вести совещания в формате переписки на бумаге, мягко говоря, неудобно, да и бумагу потом надо уничтожать, а это лишний расход драгоценных ресурсов. И это не считая того, что не все умеют письменно излагать свои мысли как следует. Некоторые нуждаются в том, чтобы кто-то писал за них под диктовку, — она мотнула головой в сторону Догго, — а некоторые в состоянии вывести только огромное «ГАВ» на пол-листа, — она зыркнула в сторону Псов Побольше и Поменьше. — А вести важные переговоры в чате в Монстронете… Это как-то безумно странно. И потом: если мы боимся прослушки, почему бы нам не бояться заодно и какого-нибудь перехвата сообщений? Так что мы сделали тут ремонт… И теперь относительно спокойно общаемся вслух. — Хорошее дело, — одобрила Андайн. — Вы молодцы, ребята. Отлично продержались без меня. Я в курсе ваших заслуг и в ближайшее время представлю всех к награде. Но пока сантименты в сторону. Вы вызвали меня сюда первыми. Что-то случилось? — Мы наконец-то дождались вестей от разведки, — кивнул КС 02. В то же мгновение в полуметре над полом материализовался призрак — почти белый, лишь слегка отливавший желтизной. Андайн одобрительно хмыкнула, подумав о том, что послать в стан врага привидений было чертовски удачной идеей. Ещё более удачно было то, что предатель не принадлежал к числу этих скрытных и неуловимых созданий — перед отправкой к людям Высший Командный Состав тщательно проверил всю подноготную и пауков, и призраков. Воительница могла не ждать подвоха и рассчитывать на правдивые исчерпывающие сведения. Настораживало лишь одно: вид у разведчика был нервный и встревоженный. Андайн заподозрила, что худшие её опасения оправдались: люди действительно замышляли против монстров нечто опасное и глобальное. А при учёте того, как именно предполагалось доставить информацию под гору Эботт, вероятнее всего, на то, чтобы принять встречные меры, оставалось очень мало времени. Телефоны без возможности их зарядить оказывались бесполезными. Телепортацию на столь большом расстоянии применить не получалось. Датчики Альфис, подобные тому, который воительница носила при себе, не имели функции отправки сообщений. Разузнав всё необходимое, кто-то из разведчиков — или все они, как пойдёт, — должен был вернуться «пешком». Путь неблизкий, добираться долго, пока посланник достигнет Подземелья — ситуация может успеть перемениться не в пользу монстров. Поэтому Андайн, поздоровавшись, сразу распорядилась: — Давай как можно короче. Излагай только самое важное. Подробные описания скитаний не нужны. Сейчас такое положение, что каждая минута в цене. — Это точно, — прошелестело привидение. — Я постараюсь… постараюсь не лить воды. Несколько вдохов-выдохов. Андайн напряглась сильнее. Руки почти до треска стиснули подлокотники стула — и тотчас слегка расслабились, едва ладони рыбы коснулись мягкие, чуть влажные пальчики ящерки. Призрак в последний раз вздохнул — и наконец-то начал: — Первое. В лесу в тех направлениях, на которые нам было указано, ничего нет. В одной стороне только пепелище на месте деревьев, в другой — остатки… чего-то похожего на… предположительно... военный аэродром? Мы подумали так. В любом случае, люди явно успели зачистить территорию до нашего появления. Мы не обнаружили никого живого и никаких важных предметов и улик. Андайн молча кивнула. — Второе. Когда наши поиски привели нас в город, мы сначала долго ошибочно совались в полицейские участки, военкоматы и даже местную тюрьму… Ох, как сложно не рассказывать о путешествии… Но в итоге мы нашли… Фриска. Воительница резко выпрямилась, сверкнув глазом и оскалившись. Стул под ней жалобно скрипнул. Несчастный разведчик непроизвольно отшатнулся, но кое-как сохранил самообладание и продолжил: — Его держат под стражей. Сколько можно судить, люди к нему относятся не лучше, чем монстры… Он признался, что война началась из-за него. Теперь он сидит в камере и его водят на допросы. «Жаль, что не сразу на расстрел», — вдруг промелькнула чужая мысль в голове. Андайн невольно тепло улыбнулась. Райан. Наконец-то впервые за столько дней он «подал голос». Призрак, немного обескураженный переменой выражения лица воительницы, всё же не умолкал: — Понадобилось много времени, чтобы выяснить насчёт него, что к чему. Мои родственники незримо слушали допросы, а пауки копошились в бумагах… Картина сложилась следующая. Уже после смерти Райана, но до реального выхода на Поверхность Фриск обратился в полицию с заявлением, что монстры готовят против людей войну. Сначала его приняли за психически нездорового и даже вызвали скорую помощь… «И лучше бы упекли в психушку навечно», — снова отозвался Райан. — …Но после тщательного исследования люди пришли к выводу, что он не врёт. У него отобрали телефон, тщательно изучили фото, видео, переписку с предателем и вложения из неё… Провели какие-то экспертизы, ему пришлось долго беседовать то с психиатрами, то со следователями… Ситуация сложилась двоякая. Психиатры действительно утверждали, что он нездоров, но конкретный диагноз, кажется, всё ещё уточняется. И вряд ли для нас он имеет значение. А криминалисты заявили, что все предоставленные им материалы подлинные. Полицейские связались с военными, со властями, люди подняли исторические архивы и легенды, и после всего… было решено направить к горе Эботт небольшой отряд солдат, чтобы окончательно установить истину. И, если они и правда найдут монстров, напугать и оттеснить нас. История гласила, что монстры очень слабые, и люди решили, что если и наткнутся на парочку, победить будет несложно. Чем это кончилось, вы все здесь знаете. — Они просто не ожидали, что встретят МЕНЯ, — нехорошо ощерилась Андайн. — Точнее, нас с Райаном. — Насчёт Райана всё одновременно очень удачно и очень странно. Никто, кроме, наверное, самого Фриска, вообще не знает о том, что он отправился в Подземелье. Фриск ничего о нём не рассказал. В переписке, сколько мы поняли, о нём тоже ничего не было. Если они с предателем и обсуждали судьбу Райана… то только вслух по телефону. А поскольку прослушка и записи разговоров всех подряд и просто так не ведутся, то… — Не очень понимаю, с чего бы вдруг этому гадёнышу так поступать, — фыркнула Андайн. — Вряд ли его мотивом было не доставлять трудности семье Райана. Уж скорее я поверю, что так он старался побыстрее спровоцировать войну. Сидел бы себе тихо — никто бы к нам не попёрся! А если бы рассказал о Райане — думаю, даже вояки трижды подумали бы, прежде чем соваться к монстру, поглотившему человеческую душу. Всем известно, что монстр с человеческой душой — создание с огромной силой! Так гласят и история, и легенды! — По официальной версии, ты сумела выбраться на Поверхность, потому что магический барьер износился, в нём появились бреши. Не нашлось никаких источников, которые могли бы это подтвердить или опровергнуть… Какие шаги последовали дальше, вы все в курсе… Крушение бомбардировщиков стало для людей страшной катастрофой. Прошли недели, но отголоски траура звучат до сих пор… Так или иначе… Люди всё ещё намерены разгромить монстров быстро и молниеносно. Никто не собирается вести с нами переговоры или вступать в честные битвы без техники. — Ближе к делу, — нахмурилась Андайн. — Теперь никто не сомневается в том, что ты поглотила души тех солдат. Их объявили национальными героями, а на попытки прорваться в Подземелье лобовой атакой наложен запрет. Одного раза хватило, чтобы убедиться, насколько это опасно и бессмысленно… Теперь противник хочет действовать хитростью. Помнишь, когда-то к нам старались проникнуть маленькие шпионские беспилотники? Тогда они так и не сумели изучить обстановку внутри, зато помогли исследовать подступы к горе Эботт и щели, через которые можно просочиться, минуя главные входы. Люди решили тайно направить к этим щелям специальные отряды, которые подберутся под маскировкой и… — призрак бледнел и мигал в воздухе. Каждое слово давалось бедному разведчику с трудом. — …И пустят сюда, внутрь, отравляющий газ. Много отравляющего газа. Чтобы все задохнулись насмерть. А кто успеет выскочить наружу и попробует сбежать… За определённой чертой этих монстров встретит оцепление пехоты и расправится с ними вблизи. Андайн резко вскочила, с грохотом опрокидывая злополучный стул. Альфис рядом сидела ни жива ни мертва. — Когда они должны явиться?! — рявкнула она. — Что за газ?! На каком расстоянии должно стоять оцепление?! Привидение зажмурилось и сделало глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Насчёт сроков появления всё сложно. Честно говоря, впервые они собирались выдвинуться почти сразу, как мы об этом узнали… И, чтобы выиграть хоть немного времени, нам пришлось принять очень тяжёлое решение. Мы… Точнее, не мы, а пауки… Или это тоже мы… В общем, мы перехватили отряд с газом на краю леса и… Пауки перетравили людей первыми. Это вряд ли будет для них смертельно, скорее всего, они выживут, но всех пострадавших массово забрали в больницу, и теперь придётся подбирать новых военных для этой операции. Я сразу помчался сюда, чтобы успеть доложить… С самим газом мы ничего не делали. У нас нет возможности его как-то утилизировать… И мы уверены, что где-то далеко у людей ещё много запасов. — Н-не так важно, что это за газ, — сипло выдавила Альфис. — П-п-простите, что п-п-перебиваю, но либо мы не п-подпустим людей к горе даже на пушечный выстрел, либо все умрём. У нас нет б-большого количества огромных вентиляторов, п-построить не успеем, а если бы даже успели, то Ядро ещё и т-т-такую нагрузку точно не потянет. Эвакуироваться некуда, да и на случай эвакуации нужны респираторы, а это… Все монстры разных размеров, все п-п-по-разному д-дышат, на учёт всех этих нюансов п-п-просто нет времени… Андайн скрежетнула зубами и скользнула взглядом по Альфис. Вид побелевшей, как полотно, трясущейся и потеющей ящерки слегка её отрезвил. Мрачно скривившись, она развернула стул Альфис спинкой к себе и положила руки ящерке на плечи, слегка сжав. Пусть хоть так чувствует, что её возлюбленная рядом и в любом случае будет защищать её до последнего. — Оцепление должно образовать круг радиусом двадцать километров, — тихо вставил призрак. — Это много. Им придётся собрать огромную толпу народа, — хмыкнула Андайн. — Это как раз п-п-приблизительно то расстояние, на которое работают техномагические экраны… Неизвестно, совпадение это или как-то п-пронюхали… — пролепетала Альфис. — Предполагается, что на таком расстоянии даже тебе будет сложно заниматься обороной, да ещё против замаскированных людей, да ещё спасая монстров сразу от двух бед… Если сюда подберутся с газом, — вздохнуло привидение. — И если ты выберешь разбираться с газом, то можно будет и технику к границам опасной зоны подтянуть, ты же не сможешь на неё отвлечься, — вставила КС 03. Андайн треснула кулаком по столу. Воцарилась тишина. — Мне нужен способ остановить не только технику, но и вообще любых незваных гостей на границах опасной зоны, — почти прорычала она сквозь зубы. — И желательно такой, на подготовку которого не уйдут недели и месяцы. У нас их в запасе нет. — К-копья? — Альфис попыталась посмотреть наверх через плечо, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я сейчас, возможно, выскажу непопулярное мнение, но, типа, кто сказал, что копья — универсальное решение проблемы? — вдруг подал голос КС 01. — Типа, никаких сомнений в мощи мисс Андайн и всё такое, но было бы здорово, если бы копья окружали только гору по периметру и вот эти вот всякие щели, пробоины и прочие входы. Типа, сосредоточиться на защите конкретно нашей территории. А там, где кончается этот самый радиус, проложить бы что-нибудь такое, чтобы вжух — и противника нету, если сунется. Типа, чтобы облегчить работу мисс Андайн и сократить количество желающих с нами пободаться. А то правда, никакого внимания не хватит. — «Вжух — и нету»… «Вжух — и нету»… — забормотала Альфис. — Вообще-то… Такой способ есть. Мы можем… На границе можно разместить электрический барьер. — Электрический барьер? А разве для этого не долго тянуть туда всякие провода и коммуникации? — почесал затылок КС 01. — Железка, — осенило Андайн. — Именно, — голос Альфис дрожал и срывался, она то и дело то снимала очки, чтобы протереть их полой халата, то снова водружала обратно на нос. Стёкла от этого чище не становились — и даже наоборот. — Меттатон. В нынешнем состоянии ему никак не хватит сил поставить и удержать т-такую п-преграду, но… Но… К-когда-то очень давно… Я разрабатывала для него т-третью форму. Ещё более боевую, чем те, к-которые есть. Меттатону она не понравилась, и он заявлял мне, что в ней нет нужды… В-всё, что я в него встроила от этого модуля, — в-возможность трансформации правой руки в пушку. Если всё-таки встроить в него третью форму… Или х-хотя бы поставить более мощный аккумулятор и п-перенастроить средства магической связи его души с телом… И ещё пара мелочей… То т-тогда… Он сможет установить и поддерживать электрический барьер смертельной мощи. Т-только это опять же нагрузка на Ядро для его подзарядки. И на время его выхода отражающие экраны придётся выключить. Иначе они выбросят его за границы опасной зоны, как и любую другую технику… и обратно не пустят. Если вы готовы на такой риск… — Боюсь, других вариантов у нас нет, — нахмурилась Андайн. — В любом случае, его ещё надо на это уговорить, — обречённо вздохнула Альфис. — Меттатон всегда ненавидел войну и старался держаться как можно дальше от боевых действий. К-к тому же изменения третьей формы сделают его более массивным и менее изящным. «Более некрасивым», к-короче. А зная Меттатона — он скорее согласится погибнуть, чем «изуродовать» себя. — Его красота — это вот сейчас последнее, о чём надо думать, — возмутилась воительница. — Сейчас не те времена, чтобы скакать вокруг его смазливой физиономии и девчачьей талии. Если он тебя пошлёт — говори мне сразу, я его немедленно сама пошлю. Ударом кулака на передовую. — Н-не надо, — передёрнулась Альфис. — Я его уговорю. Объясню… Почему это важно и для него тоже. Т-тебя позову в крайнем случае. — Значит, решено, — Андайн притопнула ногой и расправила плечи. — Тогда сразу по окончании совещания я отправляюсь наверх, а ты — к Меттатону. «Погоди, — вдруг заговорил Райан. — От Меттатона потребуется кое-что ещё». Андайн вскинула руку, на всякий случай призывая монстров вокруг подождать и помолчать, и с задумчивым видом отвела взгляд в сторону, вслушиваясь. В неё вопросительно вперились одиннадцать пар глаз. «Адрес Фриска — Садовая улица, дом восемнадцать, квартира сто восемьдесят три. Мой адрес — почти то же самое, но квартира сто восемьдесят два». — Вы так близко жили?! — вырвалось у Андайн вслух. Лица Высшего Командного Состава и Альфис сделались ещё более заинтересованными. «Да. К чему я это всё. Мотаться туда-сюда разведчикам не вариант. Потратят время впустую. Вернутся в Подземелье — потеряют возможность наблюдения за противником. Останутся шататься по улице — рано или поздно пострадают. Люди быстро сложат два и два. Если спецотряд вывели из строя как раз в начале вроде бы секретной операции, значит, монстры где-то поблизости. Велик риск, что первую порцию какой-нибудь отравы, пусть даже не газовой, получим не мы, а те, кто отправился на разведку. Пауки в первую очередь. Призракам всё-таки вряд ли хоть что-то по-настоящему угрожает. В моей квартире они все могут найти безопасный приют и там же подзаряжать телефоны. Всё-таки без телефонов беда. Места хватит, комнат целых три. Моя семья давно уже должна была в полном составе уехать в Австралию. По крайней мере, я очень надеюсь на это! В общем, так мы максимально повысим скорость обмена сведениями, плюс разведчики смогут нормально отдыхать, быстро добираться до точек для шпионства и заодно наблюдать за квартирой Фриска». — Это всё очень здорово… — немного озадаченно протянула воительница. — Но Меттатон-то тут при чём?! «Меттатон тут при том, что я оставил ему перед смертью свой мобильный телефон с контактами моих родных. По идее он должен поддерживать с ними связь. Нужно попросить его предупредить родителей, кто будет тусоваться у нас дома и зачем. Иначе, когда начнут приходить даже минимальные счета за коммуналку, мои здорово озадачатся. Не ровен час, свяжутся с полицией или, ещё хуже, сами обратно прилетят и попадут в кашу. И да. Не вздумай отбирать у него мой телефон или требовать отчёта насчёт моей семьи». Последняя фраза прозвучала отчего-то угрожающе. Андайн закатила глаз, но возражать не стала. — Альфис, отбой. К Меттатону пойдём вдвоём. У меня теперь тоже есть к нему дело. Ты на всякий случай тоже идёшь с нами, это напрямую касается тебя, — рыба зыркнула на призрака. — Но перед этим… Позволь спросить ещё кое-что. Раз уж вы получили доступ ко всему, что есть у Фриска… Вероятно, вы догадались выяснить личность предателя? — Да, — выдохнуло привидение. — Этим занимался один из моих родственников… Он вселился в телефон Фриска и изучил всё, до чего дотянулся. Никаких коварных планов мы в переписке не нашли, да и сама переписка… Как и созвоны… Они прекратились почти сразу после смерти Райана. По каким-то причинам они резко оборвали связи… — Кто это? — почти прорычала Андайн в нетерпении. — Флауи, — как-то совсем обречённо прошелестел разведчик. — По крайней мере, так предатель подписан в контактах. Остальные контакты вполне типичные — члены семьи, какие-то человеческие имена… И Райан. Но с Райаном они никак не связывались ещё со времён… Если посчитать… Он тогда сюда ещё даже не упал. «Чтоб я ещё снисходил до разговоров с этим подонком. А Меттатону я сказал от греха подальше даже не пытаться никак общаться с Фриском. Хорошо, что он послушал», — отчётливо прозвучало в разуме. Воительница скрежетала зубами так, будто хотела стереть их в крошево. — Чтоб меня разодрало… — её голос звучал низко, утробно и как-то потусторонне, со странными хриплыми нотками. — Чёртов… Флауи… — Андайн, родная… С-с-спокойно… — Альфис подскочила со стула и взялась взволнованно поглаживать её по плечам. Изо рта воительницы вылетела серия непечатных слов. — Какая же тварь, а… Я должна была догадаться. Ну конечно! Кому ещё из жителей Королевства понадобилось бы заниматься подобной хернёй?! Никто не пошёл бы на такое. У нас нет таких подлых и беспринципных личностей, как у людей. Кроме… Кроме этого бездушного сорняка! — Только кое-что не клеится, — вдруг заметила КС 04. — Во время бомбёжки Флауи под руководством Папируса спасал Подземелье, как и все. Да и, кроме той заварушки с дворцовым пожаром и якобы сломанным Ядром, он, по сути, больше ничего не делал. И… не хотелось бы это признавать, но из того бедлама вышла реально хорошая тренировка на будущее. Теперь уже настоящее. — За пределами Подземелья Флауи никто не видел, — сказал призрак. — Рядом с Фриском постоянно кто-то дежурил, но цветок не появлялся. Либо Флауи затаился, либо… как только всё стало по-настоящему плохо, бросил сообщника одного. И, как я уже сказал… Никаких планов они не строили. Фриск не давал Флауи указаний, что делать… И Флауи тоже ничего в ответ не советовал. Просто писал, как идут дела в Подземелье… Периодически с фото и видео. Может, конечно, в разговорах вслух было что-то посерьёзнее… Андайн помассировала виски, словно у неё сильно болела голова. — Я пытаюсь вспомнить, что он мне втирал… И кажется… Он нёс что-то про то, что он творит не «зло», а «то, что ему интересно». И Санс ещё говорил… Аргх. Короче, я начинаю подозревать, что Флауи ни с нами, ни против нас. Он ведёт какую-то свою игру, начхав и на монстров, и на людей. Но с ним я ещё успею разобраться. Сейчас главное — обезопасить Подземелье и не подпустить врага близко. Совещание окончено. Мы с Альфис и разведчиком отправляемся по делам. Остальные — возвращайтесь на свои посты, будьте настороже и оставайтесь на связи.

***

— Ты ненавидишь Фриска так же сильно, как и я? Андайн вполне освоила мысленное общение с Райаном, но отвечать ему вслух было куда как удобнее. Не требовалось напрягаться и гадать, ответила она ему или просто что-то подумала про себя. «Наверное, да. Только у меня не эмоциональная ненависть. Меня не плющит от желания свернуть ему шею или раздробить кости. Я не планирую ночами, как бы до него добраться и за всё отомстить. Просто ненавижу и всё. Сдохнет — жалеть не стану не минуты. Не сдохнет — просто сделаю вид, что его не существует». — Райан… Ты ведь так и не рассказал мне, как ты свалился сюда. А копаться в твоих воспоминаниях силой я не стала. Мы ведь, наверное… как бы дерьмово это ни звучало в контексте того, что я тебя убила… друзья? «Друзья. И я совсем забыл, что рассказывал о своём прошлом только Меттатону. Что ж… То, что я описывал ему на словах, тебе будет гораздо проще показать. Расслабь разум. Это долгая история». Андайн прислонилась спиной к скале и позволила себе ненадолго прикрыть веки, чтобы мысленные образы не мешались с видами, окружавшими её в реальности. Перед внутренним взором неудержимым вихрем, но довольно отчётливо закружились картины долгих лет полубеспризорного существования, тёплого семейного воссоединения, напряжённых разговоров с Фриском и в конце — решительного похода на гору Эботт с твёрдым намерением добиться своего, даже если придётся умереть… Воительница тяжело вздохнула. — Ты ненавидишь его, потому что из-за него тебе пришлось отправиться в Подземелье и принять смерть? «Нет. Я его ненавижу, потому что он больной ублюдок, который не умеет ценить то, что имеет, и не желает самостоятельно разгребать созданное им дерьмо. Моя жизнь недорого стоит. Это не то, из-за чего нужно разочаровываться или желать расплаты. Если бы меня так волновала моя шкура, я бы к вам не сунулся». — Что ж… По крайней мере, если верить разведчикам и Меттатону, твоя семья действительно давно эвакуировалась. Значит, я не смогу случайно им навредить. Это хорошо. «Хорошо. Они умные люди. Скорее даже… Благоразумные. Хоть кто-то способен послушать меня с первого раза и не нарываться на неприятности. Хоть кто-то». Райан не бросался упрёками, но Андайн смутно почувствовала невнятный укол вины. И тотчас отмахнулась от этого ощущения. — Не знаю, когда во всём этом хаосе я смогу до него добраться. Я обязана расквитаться с ним за Азгора и Ториэль. За всё. Но месть не может быть важнее безопасности моих подданных. Пока я не могу отлучиться отсюда, этот поганец будет цел и невредим. «Куда он денется из-под стражи… Дождётся. Разведка тебе уже слила все адреса и карты, я тебя по ним сориентирую, когда будет время. Пусть пока сидит и боится». — Спасибо за помощь, Райан. Пусть у нас разные мотивы… но цель теперь одна. Иметь такого союзника, как ты, определённо радует. И… Если захочешь, дай мне знать. В битве с Фриском я позволю тебе сражаться не просто внутри меня, но наравне со мной. Ты это заслужил. Андайн расправила крылья, поднялась в воздух и принялась неторопливо выписывать круги над горой Эботт, пристально вглядываясь в каждый куст, каждое дерево, каждый уступ скалы. С какой бы тоской во взгляде Альфис ни провожала её наверх в очередной раз, поступить иначе воительница не могла. Пусть над защитой они с Меттатоном поработали на славу, терять бдительность было никак нельзя. Хоть один человек попадёт в поле её зрения — его ждёт расправа. Гора сияла голубым от вершины до подножия от усеявших её копий. Вдали, потрескивая, сверкал электрический барьер. Выслушав Андайн и Альфис от начала и до конца, Меттатон всё же согласился на пару изменений в своём теле… Но разговор с ним получился в высшей степени неприятным. Корпус робота после всех модификаций заметно убавил в изяществе, и выглядел тот по этому поводу мрачнее тучи. Вероятно, он просто драматизировал на волне эмоций, но самая безобидная из его претензий звучала как «Да даже моя первоначальная прямоугольная форма выглядит гармоничнее, чем это». Лишь масштабы надвигающейся опасности и возможность в будущем вернуть всё как было заставили его уступить. Удивительно, как упорно Меттатон рассчитывал на то, что в будущем между людьми и монстрами воцарится мир, а сам он станет признанной звездой одновременно и для тех, и для других. Андайн приметила, что на протяжении всей установки барьера робот то и дело приостанавливался и озирался по сторонам. Вряд ли для того, чтобы вовремя заметить опасность. Зная его — скорее уж надеялся, что никто не увидит, как он во всём этом участвует… Но нравилось это Меттатону или нет, а до мира было ещё далеко. И совсем скоро Подземелье столкнулось с новой бедой.