Богиня войны

Первая комната. Большая двуспальная кровать, укрытая коричневым покрывалом, расшитым растительным орнаментом. Высокий комод с парой изящных фарфоровых статуэток на нëм. Книжный шкаф, битком набитый какими-то учебными пособиями и справочниками. Широкий и плоский телевизор на стене напротив кровати. А под телевизором — письменный стол, где скромно притулилась уже слегка запылившаяся записка, старательно выведенная крупным детским почерком: «Если ты всë-таки вернëшься — позвони мне первому! Дэнни». Вторая комната. Весëленькие обои с ракетами и планетами, на которых отчëтливо темнел огромный пустой прямоугольник — сняли картину? плакат? Валяющаяся под подоконником надорванная коробка из-под телескопа. Полки, заполненные стройными рядами машинок всех форм и расцветок. Некоторые явно отсутствовали. Возле постели — здоровенный контейнер с беспорядочно сваленными игрушками. А поверх игрушек — ещё одна записка: «Злая рыба, если ты придëшь сюда, не трогай моих друзей! Они даже не люди! Ты не можешь с ними воевать! Мне просто не разрешают забрать к бабушке сразу всех. Когда я вернусь, все они должны лежать здесь целыми! Брат того, кого ты убила украла». Третья комната. Стационарный компьютер у окна. Одинокий стул на колëсиках. Видавшее виды широкое кресло, почему-то повëрнутое спинкой к углу, так что за ним оставалась укромная «нора». Полуопущенные жалюзи. Ни шкафов, ни комодов — только выдвижной ящик под кроватью да небольшая тумбочка у компьютерного стола. На стене — подписанный постер какой-то метал-группы. На полках — книги и коллекционные диски с черепами, молниями и размалëванными лицами на обложках. А рядом со стопкой дисков — третья записка, придавленная игрушечным гоночным автомобилем: «Не забудь забрать свою машинку, если вернëшься! И обязательно позвони мне первому! Дэнни». — Тошно, — буркнул один из пауков. Его спутники молчаливо с ним согласились. Ради конспирации — и чтобы не слишком злоупотреблять гостеприимством хозяев — разведчики негласно решили вести себя тише воды, ниже травы. Они бесшумно скользили по квартире, никогда не зажигали свет, воду пускали разве что тонкой струйкой, а жалюзи в комнате Райана, ставшей их основным приютом и «штабом», постоянно держали опущенными — чтобы снаружи никому не бросалось в глаза свечение монитора. Отчасти все эти меры предосторожности оказались излишними. Рядом на лестничной клетке, в жилище Фриска, не обнаружилось никого живого, кроме вечно кряхтящей и причитающей бабушки, всецело поглощëнной своими мыслями. Сосед сверху работал суточными сменами и то пропадал вне дома, то отсыпался богатырским сном. Смежная квартира в соседнем подъезде вообще пустовала — как выяснилось позже, еë сдавали и пока не нашли жильцов. Внизу же обитала семья с несколькими детьми и животными, которая своими криками легко перекрывала незначительный шум от пауков и призраков. Но всë же лучше было не рисковать. Расположившись в новом убежище и получив возможность не метаться по городу очертя голову, монстры благоразумно начали с разведывания обстановки дистанционно — через Интернет, благо на компьютере Райана не было пароля, а вай-фай, как ни удивительно, оказался оплаченным. Поисковик равнодушно выдал список последних запросов. «гора эботт как добраться» «легенда о монстрах под горой эботт» «симптомы психопатии» «курсы норвежского» «концерт silverdeath купить билет» «что нужно знать начинающему чтобы завести собаку» «инженерный факультет художественно-промышленного университета приëмная комиссия» «на какие аттракционы 10-летних детей пускают в сопровождении несовершеннолетнего» — Тошно, — эхом прошелестел призрак за клавиатурой и со вздохом ввëл новый запрос. Срыв газовой операции наверняка вызвал в человеческом мире переполох, и стоило осмотреться, прежде чем снова соваться в пекло. Маленькая победа обернулась для пауков невольным заточением. Характерный вид укусов, компоненты яда в крови и следы «неизвестной субстанции» — магии — не оставили у человечества никаких сомнений в том, кто вывел из строя целую толпу подготовленных солдат. Не прошло и нескольких суток, как все военные объекты и госучреждения были обработаны инсектицидами, да и сами служащие обмазались специальными средствами с ног до головы. За ними потянулись простые граждане: из беспокойства об их безопасности информацию о происшествии засекречивать не стали. Бесконтрольного рассыпания отравы здесь и там, разумеется, не случилось, зато резко вырос спрос на ультразвуковые отпугиватели и эфирные масла с непереносимым для пауков запахом. Почти везде за пределами квартиры Райана маленьких подданных Маффет поджидала опасность, и они были вынуждены пересиживать бурю в укрытии, едва ли не полностью поручив остальные хлопоты во внешнем мире пятнадцати призракам. Но ничего особенно полезного им узнать не удалось. Не только планы врагов — но даже личность самого Фриска оставалась для них неразрешимой загадкой. Главный виновник всей истории, несмотря на то что ещё не перешагнул порог совершеннолетия, давно уже вёл более или менее самостоятельную жизнь. Его родители последние два года жили и работали в другом регионе, оставив сына на попечение единственной бабушке — женщине вполне себе доброй, вменяемой и адекватной, но немного рассеянной и, что называется, «отставшей от жизни». Фриском они, судя по всему, интересовались так, как интересуются давние приятели, и вся их забота ограничивалась дружеским узнаванием новостей и регулярными переводами денег. Незадолго до того, как юноша отправился сдаваться в полицию, они улетели в отпуск в другую страну, а узнав, что случилось, отказались возвращаться. Мать ссылалась на внезапную болезнь отца, мешающую прилететь обратно, но доказательств никаких не предоставляла. Поприсутствовать на допросах в качестве законных представителей оба желания не выразили и о том, как идут дела, особо не осведомлялись. Вместо них какие-то показания пыталась давать бабушка, но толку с этого вышло чуть. Пожилая женщина была совершенно не в курсе похождений внука и только раз за разом твердила, что он хороший мальчик, тихий и спокойный, с порядком в комнате и отличными оценками в дневнике. Вскоре вызывать её перестали. Сам Фриск, впрочем, отсутствием родственников ничуть не тяготился и связаться с ними никак не пытался. Он производил впечатление не то апатичного, не то просто глубоко потерянного человека, по максимуму переставшего обращать внимание на внешний мир. Он не выказывал ни торжества, ни агрессии, ни раскаяния, на все вопросы отвечал неохотно и односложно, и ни обыски, ни психологическая работа, ни угрозы не могли заставить его вести себя активнее и держаться откровеннее. Зачем он убил Азгора и Ториэль, зачем после этого сдался, на чьей он, в конце концов, стороне и кому «подсуживает» — всё это оставалось тайной за семью печатями. Допросы об устройстве Подземелья и особенностях поглощения человеческих душ шли несколько успешнее, и мало-помалу, капля за каплей, люди узнавали всё больше критически важной для войны информации. Вот только куда она потом передавалась, отследить не получалось. Все полученные сведения как будто копились без толку и оседали мёртвым грузом на компьютерах и в шкафах. Не было ни секретных совещаний, ни зашифрованных переписок в Сети, ни планов, ни приказов, ни распоряжений. Солдаты бездействовали, словно общение с Фриском было не более чем вялотекущим развлечением. Разведчики нервничали, строили догадки, но ничего конкретного передать Андайн и Высшему Командному Составу не могли. Тишина в Подземелье и пустота в окрестностях горы Эботт сохранялись неизменно до середины октября. А потом разразилась гроза.

***

— А-а-андайн? У меня есть д-для тебя несколько новостей. Одна хорошая… И… ц-целая к-куча плохих. Альфис, застывшая до холодного пота и побелевшая как полотно, сжимала телефон едва гнущимися пальцами и нервно колотила в чашке чайной ложкой. Внутри, кстати, был налит лимонад, и размешивать там было явно нечего. За её спиной, грохоча каблуками, размашисто вышагивал туда-сюда Меттатон. Причина беспокойства угрожающе маячила перед учёной на экране: в полумраке на фоне тёмной стены Вотерфолла осторожно продвигались гуськом человеческие фигуры в непривычном чёрно-синем камуфляже. — Н-насколько мне удалось восстановить к-картину произошедшего п-по видеозаписям… — дыхание перехватывало у Альфис в горле. — …Дело было так. Д-давешняя бомбёжка, судя по всему, п-привела к тому, что на окраинах П-подземелья открылись п-проходы… в подземные т-тоннели. К-куда они ведут, мне т-точно не известно, но я п-предполагаю, что очень далеко… д-далеко за пределы опасной зоны… и явно не в тот город, где дежурят наши р-разведчики. Иными словами… Я в-всего лишь с-строю догадки, но… В-вероятно, допросы Фриска проводились с помощью какой-то мудрёной м-микроаппаратуры, к-которую призраки попросту не заметили. К-крошечные камеры или микрофоны… Б-благодаря этой уловке местные военные п-передали информацию д-другим войскам, так сказать, бесконтактно. А те начали наступление издалека и остались незамеченными. Отдельными г-группами они прокрались в разные районы Подземелья… И, п-пользуясь нехваткой освещения и специальным камуфляжем, рассредоточились по нашей территории. Скрывались они здесь очень недолго, но дел натворить успели. Под покровом ночи они вывели из строя охранников п-продовольственных складов… — голос ящерки начал срываться. — …И увели их в те самые тоннели в разных направлениях. Т-то, что их не убили, — это и есть единственная х-хорошая новость. А сами склады, к-как ты знаешь… К-как тебе уже доложили… Их обнесли. Мы остались без з-значительной доли лечебной п-провизии, зато её т-теперь в достатке у врагов. К-которые захватили наших заложников. Я… Мне… Кхем… Я хотела сказать… Опасность этим не исчерпана. Если в-верить видеозаписям… М-множество человеческих солдат ещё остаётся в Королевстве… П-прямо сейчас. М-мне пока не удалось разгадать их цели… Я наблюдаю. Впрочем, кажется… Они намерены… Устроить несколько очагов драки здесь и там??? Андайн… Они… Они п-прямо сейчас выбираются из укрытий и переходят к открытому столкновению. Я… У меня… У меня в распоряжении головоломки. Я обещаю не покидать лабораторию… Я… Андайн… Спаси всех, ладно? А я д-дистанционно помогу всем, чем только смогу. Альфис повесила трубку и несколько минут мутнеющим взглядом бездумно смотрела в экран. Мало-помалу до неё, словно сквозь пелену, доносились топот ног, отдалённые выстрелы и магические залпы — она не различала, из динамиков или с улицы. В попытках собраться с духом она взглянула на Меттатона. Его лицо выглядело непривычно жёстким и ничуть её не ободрило. Ящерка со вздохом обхватила голову руками. — Я всё-таки отвратительно слабая, — горько призналась она. — Сколько Андайн учила меня… Сколько готовила… С-сколько я настраивалась, т-терпела эти дурацкие жестокие фильмы, воодушевляла сама себя… И всё равно… Я трясусь от страха, как последняя неудачница. От тебя это б-бесполезно скрывать, верно?.. Ты отлично всё видишь… — Дорогуша, ни одно нормальное существо с плюс-минус здоровой психикой не будет в такой ситуации скакать от радости и упиваться собственным героизмом. Ни тот восторженный полосатый подросток, ни опытный и прославленный Герсон, ни даже сама Андайн. По крайней мере, ты не падаешь в обморок и готова хоть как-то действовать, превозмогая страх. Для того чтобы считаться храброй, этого предостаточно. — Д-думаешь? — Альфис невольно измученно улыбнулась. — Уверен. Только обстановочка сейчас немного не располагает к личным переживаниям, поэтому я бы сместил фокус внимания. Меня волнует… Зачем они вылезли драться. — Ч-чтобы перебить нас всех подчистую, очевидно??? — Я в этом не уверен. Мне трудно формулировать мысли, я тоже сейчас не в себе… И к тому же я не воин, а звезда, не стоит требовать от меня многого. Но всё-таки. Грабёж складов, взятие заложников, попытки устроить побоище в замкнутом пространстве… Почему бы вместо этого просто не напичкать Подземелье взрывчаткой и не исчезнуть, если они знают, как тут всё устроено, и успешно пользуются камуфляжем? Андайн тут по-любому ничего не сможет сделать. С человеческими душами ей здесь не развернуться, это всё равно что попробовать поджечь сигарету лазерной пушкой вместо зажигалки. — Н-ну и сравнения у тебя… — Я о том, что она одним движением пальца похоронит толпу своих же. И люди наверняка это понимают. А без человеческих душ она всего лишь несколько сильнее остальных и не имеет особого преимущества. Скорее всего, в Подземелье она не вернётся, а заложники нужны для того, чтобы не вернулась гарантированно и действовала на Поверхности. Нам придётся выживать без неё. Альфис хотела ответить, но слова застряли в горле. — К чему я клоню. Дело попахивает отвлекающим манёвром. Вот только отвлекающим… от чего? Альфис попыталась собраться с мыслями, но те разбегались врассыпную. Меттатон выглядел задумчивым. Время как будто превратилось в расплавленную тягучую массу, секунды и минуты потеряли чёткие очертания. Помедлив некоторое время, робот перегнулся через ящерку и взялся переключать видео с камер. Та встревоженно переводила взгляд с экрана на его лицо, не понимая, чего ожидать. Руины, Сноудин, Вотерфолл… Где-то в процессе обзора Хотленда Меттатон вдруг поджал губы, сощурил единственный глаз и выпрямился. Альфис отчего-то ощутила, как сердце по холодному и скользкому жёлобу съезжает куда-то в пятки. — Дорогуша, — голос робота звучал неестественно ровно. — На сколько баллов из десяти ты бы оценила боеспособность работников Ядра? Сердце резко сорвалось и со свистом ухнуло определённо гораздо ниже пяток. — Хочешь сказать?!.. — Я не до конца уверен в своих догадках, но сдаётся мне, как истинный знаток всего, что взрывается, суть я понял верно. Пронзить Королевство в самое сердце… Это куда драматичнее, намного страшнее и намного эффективнее, чем устроить несколько локальных катастроф, разве не так? Альфис несколько раз глубоко вздохнула. Сознание слегка плыло, халат прилипал к мокрой от холодного пота спине. — Я п-п-понятия не имею, что у них с боеспособностью. Н-но, п-п-полагаю… Она… З-з-значительно меньше, чем у солдат регулярной армии. В открытом сражении… В-выстоят они недолго. Т-тем более Ядро — м-максимально неподходящая площадка для драки. Шаг вправо, шаг влево… И н-не найдёшь ни трупа, ни п-праха… Время как будто вовсе остановилось. Воздух едва проникал в лёгкие. — …Что же делать? — Не будь у меня обязанности защищать тебя, я бы немедленно помчался в Ядро и разрулил всё сам. Есть отличный способ вывести врага из строя, не схлёстываясь с ним врукопашную. Пока есть возможность менять расположение комнат и коридоров и организовывать ловушки… — Я п-поняла, к чему ты клонишь. Это ведь то, на что ты когда-то активно намекал в поединке с Андайн?.. Меттатон кивнул. Альфис снова глубоко вздохнула, почти физически ощущая, как к ней по капле возвращается самообладание. — Ядро… Г-гораздо более загадочная вещь, чем мы все представляем. Его создатель заложил в него… пугающий потенциал. Мне бы искренне не хотелось, чтобы туда попадало… хоть что-то. Но если другого выхода нет… Если на д-другой чаше весов смерть всех остальных… Я… с-сейчас позвоню Чарльзу. Пусть все запрутся в центрах управления и не строят из себя героев. Андайн не могла оставить самый главный объект Подземелья без надёжного прикрытия. Я уверена, там есть кому сражаться. А эти — они — пусть… Ящерка не договорила и набрала номер крота. И удивительное дело — переход от паники к хоть каким-то конкретным действиям придал ей уверенности и даже некоторого спокойствия. Взгляд учёной прояснился. Меттатон хмыкнул и турнул её прочь от экрана — деликатным, но заметно дёрганым и нервозным прикосновением. — Полагаю, пришло время стать теми самыми ребятами, которые выручают всю команду, оставаясь в тени. Как и ты, я не стану выходить за пределы лаборатории. Только накрою её электрическим куполом, вот и всё. Моя задача — следить через экран, кому сейчас приходится хуже всего. Твоя — рулить головоломками. Раз уж нынешние головоломки при должном использовании достаточно, э-э-э-э, смертоносны… Тогда покажем нашим незваным гостям, где раки зимуют. Готова? Время для нового шоу: «Атака невидимого робота-убийцы!». Что-то в его голосе заставило Альфис содрогнуться, и она, подавив жутковатое ощущение, поскорее уставилась в монитор.

***

До вторжения людей Подземелье частенько казалось монстрам слишком тесным. Маленькие городишки с домами, что лепились кучками один к одному, низкие пещерные потолки над головами, вроде бы относительно короткие расстояния — настолько, что понятия «путешествия» и «туризм» отчасти казались горько-смешными. Но теперь, когда враги наступали отовсюду, когда требовалось одновременно эвакуировать беззащитных, защищать то, что осталось от складов, биться за подступы к Ядру, лаборатории, отелям и фабрикам, мешать разрушать камеры видеонаблюдения, заманивать в головоломки, водоёмы и пропасти, стараясь не угодить туда самим, Подземелье внезапно сделалось невыносимо огромным. У одних от этого опускались руки, щупальца, крылья — и они вскоре гибли, потому что даже усовершенствованная броня не могла спасти от человеческих пуль тех, у кого не хватало Решимости. Другие, наоборот, ощущали будоражащий душевный подъём, прилив небывалых эмоций — и без памяти рвались вперёд. Белые души отливали лёгким красноватым сиянием — и оставалось только не потерять контроль, чтобы неуязвимость не обернулась риском расплыться. Королевство в одночасье перестало быть безопасным. Первоначальный план отсидеться в спальных районах за тяжёлыми бронированными дверями с треском провалился. В самых отдалённых закоулках, в самых укромных пещерах, просто на улицах и даже в собственных домах — смерть подстерегала везде, вырастая из-под земли тенью в камуфляже и стреляя на поражение. Детей, стариков, инвалидов, молодых родителей и тех, кто до последнего уклонялся от службы, это приводило в глубокое отчаяние. Кто-то предлагал сдаться. Кто-то прятался в ближайшем укрытии и просто надеялся, что его чудом не найдут. Кто-то старался всецело положиться на стражей, разрывавшихся между битвами и спасением мирных жителей. Этому хаосу нужен был новый герой. И он пришёл. — Санс, я знаю, где люди не достанут слабых и беспомощных! Я всё тщательно проанализировал! В Королевстве осталось одно место, куда никому просто так не пробраться! Лаборатория Альфис! Её стены бронированы, её нижние этажи надёжно скрыты под землёй, а ещё там дежурит Меттатон с техномагией! И кроме того! Андайн обо всём позаботилась заранее! Лабораторию и Ядро обороняют самые мощные стражи — те, кого тренировала лично она сама! Под такой охраной никто не сможет подло убить тех, кто не способен драться! — Вариант, — хмыкнул старший скелет. — Это шанс спасти многих монстров и разгрузить наших воинов! Но мне потребуется помощь. Пусть мирные жители сейчас в меньшинстве… Для одного меня их по-прежнему слишком много! И к тому же я не могу разделиться на нескольких Папирусов, чтобы действовать во всех городах сразу. Мы должны собрать всех, кто способен помочь, но не числится в войсках, а затем разделиться! — Это кого, кроме меня и тебя? — Я хотел позвать на выручку Кида и Герсона. Кид очень многому научился, к тому же он почти взрослый! Ему вполне можно доверить важную миссию. А Герсон обладает большим опытом и уже участвовал в войне! — Интересная у нас компания получается. Малой, пенсионер, ленивый таз и Самый Главный Королевский Служащий. — На данный момент это лучший резерв, какой у нас есть! — Спорить не буду. Окей, тогда давай так. Малой пусть работает в Сноудине. Это территория, которую он знает лучше всего. Герсона лучше оставить в Вотерфолле. По той же причине. Хотленд ты не любишь, поэтому туда пойду я. К тому же я неплохо ориентируюсь во всех этих технических примочках. Ну, а тебе самое сложное — Руины. Чапать туда далеко, и Лодочник там не плавает. По пути до пристани заодно малого подстрахуешь и подберёшь за ним тех, кого он пропустил. А на сдачу сгоняешь в Столицу. Чисто логически там должно быть спокойнее всего. — Так и сделаем. Иногда ты отлично рассуждаешь, Санс! — Береги себя, бро. До Руин Папирус нёсся стрелой, старательно пригибаясь и обходя стороной места бушующих схваток. Едва получив возможность покинуть проторенные тропы и углубиться в лес, он тотчас нырнул за деревья. Где нет человеческих следов на снегу — там не подстерегает опасность. Где нет следов монстров — туда люди и не подумают сунуться, поскольку просто незачем. Благополучно выбравшись из Сноудина, скелет пустился лавировать между полуразрушенными домами из серого камня и фиолетового кирпича. Все его чувства были обострены до предела. Всё чаще на пути к началу Руин, едва завидев отделяющийся от стены силуэт, он стремительно бросался в сторону и исчезал в переулках. Несколько раз за его спиной оглушительно гремели выстрелы. Всё мимо. Холодные мурашки ползли по позвоночнику и череп покрывался испариной. Он спускался в подвалы, стучался в двери, на свой страх и риск заглядывал под завалы тех обломков, которые так и не убрали со времён бомбёжки, поднимался на чердаки, шарился по кустам, выводил монстров из школ, детских садов, медпунктов, принимал их «с рук» у стражей, которые не успели занять достойное убежище. С Папирусом не пошли только врачи, уже госпитализированные раненые и… один призрак, дежуривший в филиале отеля МТТ. — Не волнуйся, добрый скелет. Я нематериален… Никто не сможет убить меня, даже если очень захочет. Мы большие друзья с Меттатоном. Кто-то должен попытаться защитить это здание и то, что в нём находится. Иди вперёд. Надеюсь, ты сможешь увести всех в целости и сохранности. С последним возникали проблемы. Чем больше скапливалось монстров, тем труднее становилось незаметно проскочить мимо отрядов солдат. Переулки и подворотни, отдалённые улицы и площади не даровали спасения — как раз там-то и подстерегала основная опасность. Папирус волей-неволей подходил всё ближе к главному пути через Руины… и тут какой-то мальчик в толпе осмелился поднять руку. — Может быть, мы пойдём прямо через головоломки?.. На него уставились десятки пар глаз. Монстрёнок поспешил объясниться: — Папирус, ты же великий мастер решения головоломок! Всё Подземелье знает, как круто ты умеешь проходить через препятствия! Как раз здесь, в Руинах, ты с их помощью победил злой и хитрый цветок! А люди не знают, как решать головоломки! Даже если они за нами полезут, они нас не догонят! — Верно, Папирус! — поддержал кто-то из взрослых. — Нынешние паззлы опасны! Ты проведёшь нас, а они вляпаются! — Давай, Папирус! — раздался третий голос. — Похоже, что сейчас лучший способ спастись — это залезть в самую кашу! Ситуация была совершенно не подходящая для комплиментов, но скелет ощутил себя очень польщённым. Его скулы слегка порозовели, плечи расправились. — Значит, решено! Великий Папирус незамедлительно оправдает ваши чаяния! За мной! Мы все выберемся отсюда, обещаю! Грудную клетку скелета распирало от какого-то трудновыразимого чувства — беспокойство, страх, решительность и прилив уверенности в себе смешались воедино. Воздух вокруг него как будто звенел. Он быстрыми шагами продвигался вперёд, громко и чётко командуя остальным, что делать. Люди здесь действительно почти не преследовали беглецов. Лишь иногда вооружённые солдаты бросались за ними, нацеливая дула автоматов, но тогда то на помощь приходили стражи, то головоломки срабатывали сами собой, и враги проваливались в пол, запутывались в сетях, оказывались замурованными в стенах. До самого Сноудина ни один монстр не пострадал. Папирус планировал довести своих подопечных до пристани той же дорогой, какой пришёл в Руины сам, — через лес. Однако в чаще подстерегала новая неожиданность. Пятеро солдат всё-таки заинтересовались свежими следами, которые оставил скелет на снегу, и двинулись по ним! Всего пятеро. Но чтобы беспрепятственно перебить всю группу мирных жителей за пару минут, честно говоря, хватило бы и одного. Папирус на почти негнущихся ногах вышел вперёд, спиной ощущая, как монстры за ним безмолвно паникуют и не знают, то ли сгрудиться в кучу, то ли попадать наземь ничком. Люди замерли неподвижно и молча сверлили скелета пристальными взглядами. — Полагаю, кто-то должен начать говорить! Для начала представлюсь: я великий Папирус, Самый Главный Королевский Служащий! Прямо сейчас я занят тем, что эвакуирую слабых и беззащитных! Народ за моей спиной — это дети, старики и прочие беспомощные лица! Посмотрите внимательно — у них нет ни брони, ни оружия! Они не смогут дать вам отпор! Вам нельзя на них нападать! Настоящих воинов отличают честь и доблесть! А честные и доблестные не сходятся в неравном бою! Недопустимо преследовать тех, кто ничего вам не сделал! Пропустите нас вперёд — и тогда, если представится возможность, великий Папирус не забудет о вашем благородстве! Но если вы решите сражаться… Тогда мне придётся встать грудью за всех и показать, чего я стою на самом деле! Нья-ха-ха! Его голос звучал непривычно высоко и слегка срывался. Повисла томительная пауза. Какая-то молодая мамочка позади от нервного напряжения начала оседать в обморок. Наконец тот человек, что стоял к Папирусу ближе всех, посторонился, освобождая путь. — Марш. Остальные тоже неохотно расступились, не говоря ни слова. Папирус мягко подтолкнул своих подопечных и направился за ними последним, замыкая шествие. Кости охватывал странный жар. Даже не оборачиваясь, скелет чувствовал, что за ним внимательно наблюдают. Наконец это ощущение исчезло. Папирус оглянулся. Люди в лесной чаще просто развернулись и теперь брели в сторону Руин. — Вот так просто?.. — послышался сдавленный шёпот. — Они… пропустили нас? Они… правда не стали нас убивать? — чей-то тихий голос звучал на грани истерики. — Так я же им всё доходчиво растолковал! Это непревзойдённый дар красноречия великого Папируса! К тому же они успели разглядеть, что мы действительно не опасны! Но не расслабляйтесь. Смотрите в оба! У других людей может не быть времени оценить обстановку! Совсем как у тех, кто гнался за нами раньше! Слова скелета подтвердились, едва монстры покинули лес и вышли на улицы Сноудина. Снег повсюду был изрыт и истоптан, кое-где под стенами домов белели кучки праха, но что ещё страшнее — местами попадались залитые кровью человеческие трупы с окаменевшими лицами, источавшие тошнотворный запах. Папирус старался к ним не приближаться, но его спутникам (да и ему самому) сделалось дурно. — А вот здесь на пощаду нам нечего и рассчитывать… — пискнула девушка в толстых очках. — Может, надо было всё-таки тренироваться день и ночь, а не заплатить штраф и плевать в потолок… — едва слышно проговорил кто-то из фроггитов. — Сейчас были бы хоть какие-то шансы… — Шансы нарваться на драку врукопашную, потому что отсидеться в стороне командование не даст? Пхах! — фыркнул кто-то из луксов. — Вот твой шанс, его зовут Папирус! Других не будет! — Д-друзья! Сохраняйте спокойствие! — скелет отёр испарину с черепа. — Сейчас самое важное — добраться до пристани, а потом Лодочник отвезёт вас к лаборатории! Может, не всех сразу… Но спасение уже близко! А если что-то пойдёт не так, я сумею вас защитить, ведь я усердно тренировался! Похоже, беженцы прибыли в основную часть города как раз тогда, когда образовалась пауза между кровопролитными схватками. Папирусу удалось довести монстров до реки без особых приключений. На берегу уже толпился местный народ, собранный Кидом. Вид самого Кида оставлял желать лучшего. Броня на его плече оказалась пробитой, но рана подзатянулась и покрылась магической корочкой. Он стоял в стороне от всех и, казалось, напряжённо всматривался в окрестности. При виде скелета его поза сделалась чуть более расслабленной. — Йо, ты вовремя, — послышался из-под шлема дрожащий хрипловатый юношеский басок. — Мы тут всего минут десять в полном составе тусуемся. Честно говоря, я думал, что справлюсь быстрее и к твоему приходу мы уже освободим пристань. Но йо, это какой-то кошмар. Собирать разбегающихся в стороны гражданских прямо под выстрелами, да так, чтобы не попасть в чужую драку, — такой отстой, честно говоря. Ноль из десяти. Оказывается, на напуганных монстров мой авторитет личного ученика Андайн, тебя и Герсона сразу вообще не действует. Когда они от страха не могут думать, они держат меня за молокососа. Насилу повытаскивал народ из подвалов, подсобок и всяких кустов. Сколько раз мы не умерли чисто из-за Королевской Стражи — йо, я даже не считал. Один раз вот не увернулся, — Кид кивнул на раненое плечо и тотчас передёрнулся. — Оборачиваюсь, а прямо на меня наведён прицел. Я сразу атаковал стрелами — и сверху, и снизу, сотней горстей. Он и промахнулся. Пуля вскользь прошла. Но йо, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Мог бы я ходить в туалет — так уже тысячу раз за последние пару часов обмочился бы себе под ноги… Папирус не знал, радоваться ему или плакать. Почему-то от нарочито бодрого рассказа подстреленного, но живого Кида его трясло. — Главное, что ты справился! — наконец воскликнул он. — Ты выжил и не сдался! Это поступок героя! — Йо, а какой у меня выбор-то был? Я в своё время всему Подземелью уши прожужжал, что стану крутым стражником. Не могу же я теперь спрятаться. За свои слова отвечать надо. И Андайн за дезертирство по головке не погладит. Но йо, если быть откровенным — в переносном смысле я как следует обделался. К берегу наконец пристало судно Лодочника. Монстры заторопились на борт. — Друзья, пропустите вперёд детей и их родителей! Им нужно как можно скорее эвакуироваться! — Папирус замахал руками, привлекая внимание. — Йо, знаешь, что я думаю? — Кид тяжело вздохнул. — Честно говоря, подозреваю, что в Хотленде ещё больший отстой, чем здесь. Лаба — важный объект. Что, если там каша ещё похуже, чем тут? Я знаю, что там должны быть отряды самой Андайн снаружи и Меттатон внутри, но… Какова гарантия, что гражданские проскочат от реки до лаборатории без приключений? Там, конечно, близко, но… — Тра-ла-ла! — трель Лодочника прозвучала неуместно беззаботно. — Пустую площадь хранят доблесть многих и опыт одного. Тра-ла-ла, мудрость — подспорье силе. — Я так понимаю, дедушка Герсон уже добрался туда с чуваками из Вотерфолла и присоединился к обороне. Путь чист. Но думаю, ему нужна подмога. — Поезжай вперёд с остальными, — посоветовал Папирус. — Ты подстрахуешь монстров и поможешь им разместиться. А я останусь здесь проконтролировать обстановку. Если люди снова нападут, Самый Главный Королевский Служащий должен защитить невинных и во всём разобраться! — Замётано, — хрипло отозвался Кид и направился к лодке, но, уже шагнув на борт, приостановился. — Папирус, это… Когда всех сплавишь… Возвращайся живым, пожалуйста, лады? Что-то в его голосе заставило скелета содрогнуться, но он с усилием приосанился. — У великого Папируса нет иного выбора, как и у тебя! Подросток едва слышно усмехнулся — и Лодочник отчалил с первой группой беженцев.

***

В первые минуты после того, как стало известно о вторжении людей в Подземелье, Андайн почувствовала, что у неё вскипает мозг. Где-то под кожей головы — а может, и внутри черепа — ощутимо пекло, в глазу что-то неприятно пульсировало, воздух словно загустевал в лёгких, а стук сердца слышался в ушах. Андайн как будто утратила способность переживать хоть что-нибудь, кроме обжигающе ледяной ярости, как будто сама полностью стала её воплощением. Каждая частичка её души излучала такое бешенство, что другие эмоции никак не могли через него пробиться. Но то было бешенство не хаотичное, а целеустремлённое, целенаправленное. Найти. Догнать. Схватить. Уничтожить. Андайн превратилась в летящую стрелу, в машину, жаждущую хладнокровного убийства. Было ли это искажение её разума после потрясений пока ещё непродолжительной войны? Была ли это утрата сострадания после множества отнятых человеческих жизней? Было ли это влияние человеческих душ?.. Неизвестно. Где-то на периферии лёгким, но противным холодком скользил ужас от самой себя. Но и ему никак не удавалось одержать верх. «Богиня Войны» стала истинной Богиней Войны — или, лучше сказать, Богиней Гипермести?.. Люди могли гордиться своей мудростью. Изолировать воительницу от подданных, лишить её возможности на что-то повлиять, оставить её за пределами поля боя изнемогать от собственного бессилия!.. Они как будто знали, что это для Андайн мучительнее всего на свете. Жаль, они не учли одной маленькой детали. У королевы монстров, не поглощённой драками и оставшейся наедине с собой, было время умерить пыл и подумать. А значит, все её страшные фантазии обретали форму вполне конкретных планов. Она выделила контакты Высшего Командного Состава и нажала на кнопку группового звонка. — Буду кратка, чтобы вас там за трепотнёй случайно не грохнули. Постарайтесь поглотить человеческие души. Это даст вам огромное преимущество и сильно повысит шансы одолеть врага. Без перегибов. Каждый только по одной. Не более. Если почувствуете проблемы с контролем — выпускайте их немедленно и не играйте в супергероев. На своё усмотрение можете разрешать ровно то же самое сильным стражам. В массовую акцию это не превращать!!! С такой нагрузкой справятся не все. Следите, чтобы никто не хапал души без приказа. Собаки пусть отправляются в тоннели спасать заложников. Все прочие — остаются оборонять Подземелье!!! Отключаюсь. Буду на контроле снаружи и постараюсь подстраховать собак. Королевской особе — королевский размах. Пусть Андайн с её мощью опасно возвращаться в Подземелье и лезть в злополучные тоннели, зато она может сосредоточиться на гораздо более глобальных вещах. Взмах крыльев — и воздух засвистел у неё в ушах. Какие бы сюрпризы люди ни приготовили снаружи — она разберётся с ними в мгновение ока. Заложники не попадут в засаду. Те, кто уже пробрался в Королевство, не получат подкрепления. По ту сторону электрического барьера Меттатона воительницу не встретило ничего, кроме мокрого мглистого леса с наполовину облетевшей листвой. У границ опасной зоны не дежурила никакая военная техника, да и следов пехоты было не видно. Андайн ускорилась и принялась кружить быстрее, с каждым разом всё больше увеличивая радиус. Некоторое время назад Высший Командный Состав обзавёлся такими же датчиками, как у их главнокомандующей, и Альфис связала их в единую сеть. Андайн могла наблюдать за своими ближайшими соратниками дистанционно. Судя по количеству выдвинувшихся в путь собак, подземных путей насчитывалось четыре. Возможно, монстров кто-то поджидал на выходе из них. Где расположены эти выходы, воительница не имела ни малейшего понятия, а достичь цели требовалось раньше, чем Догамий, Догаресса, Пёс Побольше и Пёс Поменьше встретятся с чем-то, что сильнее их. Скорость. Скорость. Скорость. И вместе с ней — фантастическое, прицельное, орлиное зрение. Она мчалась стрелой — и успевала различать всё на своём пути далеко внизу. Раньше Андайн даже не подозревала, что она так может. Но теперь в ней как будто пробудились новые скрытые силы. Скорость. Скорость. Скорость. И вместе с ней — как будто раздвигающиеся границы времени и пространства. Очень странно. Разум от этого слегка плыл. Андайн не знала, как истолковывать нахлынувшее ощущение, поэтому решила ещё больше не разгоняться. Тем более что сквозь усиливающееся чувство могущества и… власти над скоростью, временем и пространством?.. отчётливо пробивалось кое-что другое. Смертная тоска. Грудь Андайн давило от низкого, стелющегося по дну её души, мерзко дрожащего страха, смешанного с неизбывной болью и беспросветной безнадёжностью. И это были не её эмоции. Неприятные, яркие, инородные, они принадлежали людям, чью сущность она поглотила. Воительница мысленно дала пощёчину самой себе. Потом в ярости приказала человеческим душам заткнуться. Потом её тело охватило слабое фиолетовое сияние — и тоска притупилась. Но не исчезла совсем. На расстоянии, с которого гора Эботт казалась крошечным синеющим холмиком на горизонте, почти сливающейся с небом точкой, Андайн наконец различила замаскированную бронетехнику и дежурящих подле неё военных. С противоположной стороны, в некотором отдалении, виднелась заасфальтированная дорога, а ещё дальше — очертания человеческого города. Другого города. Не того, куда отправились разведчики. Альфис оказалась права. Всё было наготове к отступлению. Четыре пункта. Четыре группы. Для них — на немалом расстоянии друг от друга. Для Андайн это больше не было препятствием. Она занесла руку для удара… рука дрогнула. Тоска нахлынула с новой силой, но теперь к давящему чувству примешалось горящее. Воительницу ожгло изнутри вспышкой гнева. Её собственная ледяная ярость столкнулась с кипящей злостью. И эта злость бурлила и струилась, подпитываясь множеством ручейков. Любовью к Родине. Любовью к близким. Братством с рискующими и гибнущими товарищами. И Решимостью биться, даже если ноги норовят предательски подогнуться. Решимостью биться с ней, которая исходила изнутри её же тела. Вот чёрт. Фиолетовое сияние снова озарило Андайн — и снова помогло совсем немного. Она схватилась за голову, стараясь сосредоточиться. Некстати вспомнила о своих принципах, которые были для неё естественной повседневностью совсем недавно. Она же была справедливой воительницей?.. «Справедливая Андайн» — ведь именно под этим титулом славили её монстры?.. Она всегда была сторонницей честного и равного боя. Даже самой первой группе убитых военных она всё ещё предлагала героически сражаться, а не атаковала без предупреждения, не давая шансов. Почему же сейчас?.. Потому что люди плевали на понятия чести и доблести. Потому что они не разменивались на пощаду и не давали шансов. Потому что снова и снова, раз за разом, они пытались одним махом уничтожить всех монстров, чтобы потом забыть о них навсегда, и никто не задавался вопросом, благородно это или нет. Так разве не было бы большей справедливостью ответить им тем же? Разве не бессмысленно играть в героиню, если ценой за это будут тысячи жизней подданных? Почему, чёрт возьми, эти мысли посетили её голову именно сейчас?! Андайн издала глухое рычание. Люди внизу замерли, и никто из них не торопился её атаковать. Казалось, они все пытались слиться с местностью, стоя на месте. Это трусость? Это исполнение приказа командования? Как бы там ни было, это слегка остудило пыл воительницы. Она постаралась сконцентрироваться, сделав несколько вдохов и выдохов. Спустилась ниже. И ещё. И ещё. Вот уже стали различимыми отдельные лица человеческих солдат. Атаки всё ещё нет. К чёрту. Пожалуйста, вот компромисс — с самой собой, подданными, пульсирующими душами внутри, врагами в целом и этими бедолагами в частности! Красное королевское копьё прошило воздух стремительной молнией несколько раз. Дула орудий оказались оторваны, колёса и гусеницы машин — безнадёжно пробиты и сломаны. Вспышка фиолетового сияния. Вдох. Выдох. Концентрация. Поток магической энергии вырвал у людей из рук оружие и выбросил его куда-то далеко в лесную чащу. Ещё один поток магической энергии не смертоубийственной, но весьма ощутимой силы смёл и технику, и солдат — всё улетело в сторону дороги, даже не повредив деревья. И так — четыре раза. «Ювелирно». Андайн не могла понять, услышала она единственный за всё время комментарий Райана у себя в голове или случайно сама похвалила себя от его имени. Встряхнула головой. Взмах крыльев — и она понеслась в сторону тоннеля, в котором преследовал врагов Пёс Поменьше. Она не будет биться. Не воспользуется даже чистой магической энергией. Просто проломит крышу за спинами собак и наложит на души врагов зелёный режим. А потом… — Когда они остановятся, выбивайте оружие из их рук и освобождайте заложников, — приказала Андайн по телефону в групповом звонке. — Осторожно, чтобы не повредить монстрам. Если люди не станут после этого выделываться — выгоняйте их безоружных восвояси. Я обезвредила засаду с другой стороны, они не смогут привести подкрепление. Если же они решат продолжить биться — бейтесь в ответ и побеждайте безо всякого сожаления! Дальнейшие события развивались даже быстрее, чем хотелось бы Андайн. Оглушительный грохот и появление под землёй ужасающего чудовища в виде огромной крылатой рыбы с зубастой пастью и молниями из глаз одновременно лишали солдат присутствия духа и здорово прибавляли этого самого духа заложникам. Почувствовав изменения в душе и неспособность бежать, люди отказывались от всякого сопротивления и отдавали пленных добровольно, после чего, как только им позволяли уйти, немедленно уходили, не поворачиваясь спиной. В первые три раза с каждым таким исходом Андайн ощущала внутри исподволь нарастающее чужое раздражение, от которого мышцы почти сводило судорогами. На четвёртый раз… Раздражение сменилось чувством, которое воительница не смогла бы описать. Рядом с Догарессой обнаружились Эндогини. Если бы воительница имела намерение специально стать для людей самым устрашающим существом в мире, она бы сейчас здорово негодовала, поскольку Эндогини явно производили больше впечатления. Дыра на месте морды, сочащаяся непонятной слизью, утробный вой, доносящийся из этой дыры, дрожащее, хлюпающее, колышущееся шестилапое тело, обтекающее белой субстанцией… Что-то свинцово-тяжёлое придавило Андайн к земле изнутри, так что у неё едва получилось сконцентрироваться для зелёного режима. Последняя группа людей исчезла ещё проворнее, чем предыдущие три, а потом… Все звуки и запахи вокруг как будто перестали существовать. «Андайн!» Кто-то звал её?.. Почуяв неладное, воительница выбралась наружу и тотчас осела наземь: ноги подкосились. «Андайн!» Кажется, это был Райан. Рыбу слегка подбросило на месте. И снова. И снова. Если бы Райан по-прежнему был живым человеком, вероятнее всего, он сейчас тряс бы её за плечи и наотмашь бил по лицу. «Андайн, не спать!!!» Тщетно. Картинка перед глазами поплыла… но не пропала, а сменилась отчётливым видением. Кажется, это была какая-то воинская часть. Учения? Построение? Не разобрать. Но среди ближайших соратников Андайн различила человеческие лица, которые сегодня уже видела. Только более молодые. Лет на десять. На мгновение в ней промелькнуло что-то вроде чувства братского единения… прежде чем голову пронзило острой болью. «Андайн!» Тело само собой содрогнулось в судороге. Воительница ощутила, что все души в ней начали неистово пульсировать. И шесть из них были настроены непримиримо. В сердце вскипела ярость. Андайн тяжело поднялась на ноги и, сгорая от злости и досады, попробовала исторгнуть души из себя. Тщетно. Похоже, она тянула слишком долго, и теперь, в критической точке, было поздно что-то предпринимать. Гнев от этого разросся ещё сильнее. Отсутствие звуков в ушах сменилось стучащим ритмичным шумом. В грудную клетку что-то толкнулось изнутри серией тупых, глухих ударов, всё ощутимее и резче. Раз, другой, третий… На четвёртый или пятый раз возникло ощущение, будто сердце пытается проломиться наружу, попутно выворачивая рёбра. Но нет. На секунду Андайн охватило ослепительно яркое фиолетовое сияние — и первая душа оказалась вытолкнута из её тела. — Райан… «Андайн, не спать!!!» Воительница собрала все силы. Тело охватил жар. Стучащий шум сменился обрывками чужих голосов. Разум почему-то отчётливо выхватил всего пару фраз: «Просто проверьте и всё. У них нет человеческих душ, так что это не должно быть слишком опасно. Если что-то пойдёт не так, вы сразу вернётесь». А вслед за этим всё её существо затопило неисчерпаемой чужой обидой. Обидой, которая грозила сжечь её дотла. И сожгла бы, если бы Андайн не удалось кое-как вытолкнуть из себя и вторую душу. Осталось четыре. В нынешних обстоятельствах казалось, что это слишком много. На короткое время рыба даже успела осознать, что валяется на мокрой преющей листве под медленно темнеющим мглистым небом. Жабры уловили противно пробирающую свежесть. А затем вместо леса перед глазами появился облик женщины. Андайн не разобрала много — почему-то запомнила сияющие голубые глаза, золотые локоны и нежные объятия пары рук. Образ вскоре отступил в темноту, оставив после себя опустошающее чувство одиночества, разлуки и невыразимой тревоги. Живот скрутило так, словно внутренности просились наружу. В непонятном порыве Андайн помимо воли подняла руку… Но её ослепила новая вспышка фиолетового сияния, и третья душа наконец покинула тело. Ещё три. Воительница извергла мощный поток магической энергии, стремясь выпустить на волю сразу всё, что осталось, но разноцветные сердца словно застряли внутри. Разум заполнило мелькание разнообразных обрывистых картинок: какие-то красивые пейзажи, чьи-то счастливые семьи, откуда-то взялась белая парусная яхта на фоне синего-синего моря… И всё это постепенно слилось в одну конкретную мысль — первую отчётливо «звучащую» мысль, не принадлежащую Райану: «Я не позволю тебе ступать по землям моей страны и трогать мой народ!». Новое чувство оказалось горячим чувством патриотизма — и совсем немного тоски по белой яхте в синем море. Кажется, этот человек безумно хотел когда-нибудь покататься… — Не судьба! — проскрипела зубами Андайн. — Вы сами виноваты, что заявились ко мне! Я давала вам шанс убраться к чертям, и что вы сделали?! Вы выбрали сдохнуть тогда — так сдохните и во второй раз! Я не сдамся! Я не сдамся! НГХАААА!!! Несколько минут внутренней борьбы растянулись в целую вечность. Сердце стучало, как бешеное, грозя остановиться, магическая энергия хлестала через край, сталкиваясь с потоком силы человеческих душ. «Андайн, перестань, они же изводят тебя! Андайн, я сам!.. Дай я!..» Воительница едва осознавала, что ей говорят. Ещё одна фиолетовая вспышка. Осталось две. Их стало меньше — но ей не сделалось легче. Тусклый сумеречный свет померк. Из глубин души поднимались два самых тяжёлых, густых, обволакивающих чувства: глубокий ужас и чёрная ненависть. И чем яростнее Андайн бросалась в этот ментальный бой, чем больше кипела от Решимости, тем становилось хуже. Чужая боль смешивалась с её болью и давила двойным весом, дыхание спирало в горле, а чешуя начала понемногу… плыть? Плохо. Очень плохо. Воительница старалась сокрушить противников напрямую, «в лобовую», но этот привычный метод не особо помогал, а придумать что-нибудь другое ей уже не хватало рассудка. Как это всё вообще могло случиться?.. Толчок. Толчок. Толчок. Пульсация в груди становилась всё сильнее. Что-то электрическое словно пробежало от пяток до головы. «ПОШЛИ НА&^%!!!» Ещё одно цветное сердце вылетело наружу. И хотя это была нематериальная субстанция, Андайн ощущала себя так, будто в ней вполне физически пробили дыру. «ПОШЛИ!!! НА&^%!!!» Последняя вражеская душа оказалась исторгнута. Но облегчение не пришло. На его место явилось истощение. Истощение их обоих — воительница едва держалась на ногах, а о присутствии Райана можно было только догадываться по тёплому трепету внутри. «Андайн, не спи… Не спи, слышишь меня?» У Андайн больше не было ни громадного роста, ни мощных крыльев, а силы почти покинули её. Гора Эботт осталась безнадёжно далеко, путь до неё сделался непреодолимым. Но разве это могло остановить решительную рыбу и её настойчивого напарника? «Нам нужно вернуться в тоннель и идти обратно. Пройдём сколько сможем. Нельзя оставаться на месте. Если что — в тоннеле нас быстрее найдут». «Люди тоже там быстрее найдут», — хотела сказать Андайн, но промолчала. Признаваться в собственной уязвимости она не желала даже сейчас. Сквозь пролом в крыше подземного хода она спрыгнула вниз… и пошла. Ноги подгибались, а сознание норовило отключиться. Но рыба всё равно упорно продолжала тащиться вперёд. «Андайн, не спи». С каждым шагом выполнять эту просьбу становилось всё труднее. «Андайн, я сам за тебя пойду. Ты, главное, не спи». Тело рыбы двинулось дальше без участия её самой, периодически запинаясь о собственные ноги. Она всецело сконцентрировалась на том, чтобы бодрствовать. Но однообразные виды земли и камня, подсвечиваемые фонариком на телефоне, явно не делали лучше. Сознание стремительно уплывало. Последнее, что запомнила Андайн, — как Райан вместо неё вдруг заозирался по сторонам, опустился на четвереньки, заполз куда-то, отключил телефон… и свет окончательно погас.

***

Возвращение к реальности происходило поистине странно. Даже придя в себя, Андайн ещё долго не могла ни пошевелиться, ни даже открыть глаз. Она слышала, как рядом с ней хлопотала Альфис, как она плакала и жаловалась кому-то заплетающимся языком, но у воительницы не хватало сил не то что приподняться и утешить любимую, но даже толком осмыслить чужую речь. Неизвестно, сколько времени это продолжалось. Когда Андайн наконец удалось разлепить веки, сначала её встретила тьма, постепенно расползающаяся рваными клочьями, и лишь затем из-за этой тьмы проступило лицо Альфис. Воительница почти не узнала её. Некогда сияюще-жёлтенькая и полная жизни ящерка теперь выглядела осунувшейся и заметно посеревшей. Взгляд невольно сфокусировался на сухой, мелко отслаивающейся чешуе и огромных синяках под глазами. Проклятье. Разум Андайн захватило чувство вины, но в душе ворочалась лишь всепоглощающая пустота. — Аль… фис… Натужные, хриплые звуки голоса с трудом выталкивались из грудной клетки отдельными обрывками. Щёк воительницы коснулись мягкие тёплые ручки. Андайн хотела сказать что-то ещё, но снова провалилась куда-то в небытие. Похоже, бунт душ обошёлся ей слишком дорого. Минуло несколько дней, прежде чем она накопила немного сил и почувствовала себя более-менее сносно. Альфис смотрела на неё с горькой улыбкой и, едва попытавшись что-то сказать, разразилась слезами. Андайн с трудом собралась с мыслями и улыбнулась как можно шире. — Не реви, Альф, я живая. Ящерка порывисто ткнулась лбом ей в шею и мёртвой хваткой вцепилась в плечи. Несколько раз она будто пыталась что-то вымолвить, но не находила слов. Андайн, полусидя откинувшись на подушку спиной, обнимала её как можно нежнее, медленно поглаживала по спине и тоже молчала. Они были безумно рады видеть друг друга живыми, но разговоры почему-то никак не клеились. Альфис вся обратилась в безграничные заботу и нежность. Она сама готовила еду, заваривала чай, интересовалась состоянием возлюбленной, прибегала по малейшему зову, но было ясно, что для успокоения ей этого недостаточно. Счастливее ящерка не становилась. В глубине её глаз застряла какая-то невысказанная боль, и самая тёплая из улыбок выглядела невыразимо печальной. Снова, как в былые времена, Альфис носила в себе какие-то «запретные» переживания, о которых смертельно боялась даже заикнуться. Что до самой Андайн, то она опять разрывалась между любовью и королевским долгом. Хотелось хотя бы на некоторое время забыть обо всём, прижать Альфис к сердцу и заниматься только ею. Целовать, шутить, беззаботно делить быт, смотреть аниме, играть в игры и наедине прогуливаться по Подземелью. Но всё зашло слишком далеко. Война продолжалась, люди нипочём не стали бы предоставлять ей романтический отпуск, и в любой момент стоило ждать нового удара. Андайн не имела права расслабиться — а даже если бы имела, то не могла себя заставить. В груди повисло странное чувство — отдалённо похожее на тревогу, но всё же не она. С тех пор, как руки снова начали слушаться, воительница регулярно хваталась за телефон. Но ответы Высшего Командного Состава были кратки и сухи — всё под контролем, нападений нет, вмешательства не требуется, разведка молчит, восстанавливайся, потом всё расскажем. Здравый смысл подсказывал — они правы. Истощённая королева не принесёт пользы. Неукротимая натура требовала встать и, даже едва справляясь с собственным телом, снова браться за руль. И если бы дело было только в этом! Вместе с назойливыми мыслями о судьбах Королевства Андайн переживала глубочайшее опустошение. Противостояние с врагом шло не так долго. Первая разведка. Вторая разведка. Третья разведка. Бомбёжка. Попытка устроить газовую атаку. Вторжение в Подземелье. Если подумать, серьёзных столкновений было всего-навсего два, но монстры чуть не пали, а сама она жестоко повержена — едва не сведена с ума, едва не разорвана на части уже мёртвыми людьми, выпотрошена до основания чужой яростью и собственной Решимостью. Завоевание Поверхности? Уничтожение человечества? Монстры не смогли даже перейти в наступление, только бесконечно оборонялись, застряв на горе Эботт, и уже понесли болезненные потери. Поражение и бессилие до сих пор были для Андайн главной катастрофой, ответственность за всё и за всех жгла хуже калёного железа, а из глубин души поднималось смутное тошнотворное ощущение, что что-то она сделала не так, причём, возможно, уже давно. Андайн не хватало информации, не хватало контроля, не хватало сил, она лишилась своего безграничного могущества и чувствовала себя хищником с вырванными когтями. Невыносимо. В довершение ко всему она беспокоилась за Райана. Тот, похоже, пострадал не меньше её. Его душа лишь слабо теплилась внутри и ни на что не реагировала. Но делиться всем этим с Альфис Андайн не пыталась. Прежде всего — воительница не могла толком сформулировать свои мысли даже для самой себя. Кроме того, не стоило отнимать у измождённой Альфис последнюю надежду на лучшее. Беззащитная ящерка пережила немало ужасных минут, и ей следовало оставаться в полной уверенности, что возлюбленная всегда спасёт её и защитит. Если она узнает, что рыба не во всём непобедимее и сильнее всех, если поймёт, что даже могучую воительницу можно сломить, это окончательно выбьет почву у неё из-под ног и повергнет её в отчаяние. Наконец, Альфис сейчас нуждалась в исключительных любви и внимании. Если вместо того, чтобы всецело отдаться ей и поставить её на первое место, начать рассказывать ей о насущных проблемах, она будет глубоко расстроена и разочарована. Поэтому Андайн молчала, усилием воли отмахивалась от сжиравших её невесёлых дум и дарила всю ласку, какую могла. Выцеловывала узоры на чешуе, обнимала без повода, поддразнивала, помогала с готовкой по мере сил и даже устраивала совместные ванны. Ящерка всегда охотно принимала эти знаки внимания и с жаром отвечала, невзирая на грусть. Со слов Альфис выходило, что воительницу нашли в тоннеле стражи. Не дождавшись возвращения королевы, Догаресса и Эндогини припустили обратно туда, где видели её в последний раз, прихватив с собой для верности КС 01 и КС 02. Лишь умение находить цель по запаху помогло собакам обнаружить Андайн, которая исхитрилась на удивление хорошо замаскироваться среди камней на голой земле. Доставить её обратно оказалось ещё труднее, чем отыскать. Парни по очереди тащили военачальницу на руках несколько десятков километров и к концу пути были совершенно измотаны. К счастью, люди их не преследовали. Едва они вернулись, КС 03 и КС 04 собрали добровольцев и с их помощью завалили проходы во все тоннели, а после поставили там караул. Никто не знал, что именно случилось с Андайн и как она оказалась валяющейся на земле без сознания и без человеческих душ. Поразмыслив немного, все члены Высшего Командного Состава решили выпустить поглощённые души и на всякий случай носить их при себе в контейнерах. То же распоряжение коснулось и обычных стражей. Что происходило дальше, Альфис не знала. Воины ждали выздоровления правительницы, чтобы обмениваться новостями и вести обсуждения лично с ней. Как Подземелье справлялось с опасностью в отсутствие королевы, ей тоже пока никто не рассказывал. Ящерка то ли не могла связать двух слов от пережитого стресса, то ли зачем-то нарочно что-то скрывала, а Папирус, исправно написывавший в сети, чтобы развлечь и подбодрить, обмолвился: «Пока тебя не было, я сделал кое-что очень важное! Но ребята настойчиво порекомендовали мне пока тебя не волновать. Так что я нем, как могила. Поправляйся скорее, тогда ты сможешь оценить мою задумку!» Честно говоря, это скорее настораживало, чем успокаивало. Папирус как никто другой умел абсолютно нечаянно отколоть такой номер, до какого ни один монстр нарочно не додумается. Отлёживаться до бесконечности Андайн не стала. Более-менее оправившись, она решила особо себя не жалеть и сразу же взяться за выяснение обстановки и планирование дальнейших действий. Приказ о совещании был отдан решительно и безапелляционно. Пора. — Альфис, ты подождёшь меня дома или пойдёшь со мной? Ящерка грустно покачала головой. — А-андайн, я… Т-ты знаешь… Я вообще-то… большая трусиха. Всегда была трусихой. Я много раз надеялась стать храброй… Н-но, похоже, х-храбрость — совсем не моя история. И всё же… Мой самый большой страх — п-потерять тебя. И он едва не воплотился в жизнь. Отпускать тебя куда-то одну, когда м-можно этого не делать… Я, наверное, этого не вынесу. Андайн, к-куда бы и з-зачем бы ты ни пошла… Я отправлюсь с тобой. — С такими заявлениями тебя нельзя считать трусихой, — улыбнулась рыба. — Ну, тогда готовься продолжать вершить великие дела вместе со мной. Погнали! И, крепко сжав дрожащую маленькую ручку любимой, Андайн двинулась на место встречи — уверенными шагами, несмотря на то что на самом деле сейчас не была уверена ни в чём.