Я верю...

Он перевёл взгляд вниз и обомлел. На асфальте лежало маленькое тельце, в котором он сразу же узнал... Элину. Ледяной дождь обливал её голые ноги и руки, в свете фонаря была чётко видна её посиневшая кожа. Всё внутри свело от страха, Максим, не думая, подхватил Элину на руки, совсем не понимая, что происходит, и быстро направился в дом. Он положил её на диван, раздел, вытер мокрое тело и завернул в тёплый плед. Сам он переоделся, вытер волосы и мигом вернулся в зал. Только сев и облегчённо выдохнув, он смог переварить всё произошедшее. Элина... Его Элина, за которую он молился и уже не надеялся увидеть, лежит прямо перед ним... Максим специально моргнул несколько раз, убеждаясь, что это не очередные галлюцинации из-за тоски и боли. Он долго молча всматривался в то самое родное лицо и всё ещё не мог поверить своему счастью. Но вскоре Элина начала просыпаться. Её брови нахмурились, она стала тихо поскуливать, крутя головой, будто отворачиваясь от кого-то. Как вдруг из её груди вырвалось громкое «Нет!», она тут же начала ворочаться, из глаз градом потекли слёзы. Максим схватил её за плечи, пытаясь разбудить, но она стала вырываться лишь сильнее, умоляя не трогать её. В какой-то момент это превратилось в истерику, Максим звал её, но она совсем его не слышала. Но наконец она распахнула глаза сквозь крик и упала на его грудь, тут же крепко вжимаясь в неё, цепляясь ногтями за его халат. ⠀ — Всё, всё, тише, моё солнышко, — шептал испуганный Максим, изо всех сил прижимая рыдающее и трясущееся тело к себе. Его сердце то ли радостно, то ли с ужасной болью сжималось, когда он осознавал, что наконец-то обнимает свою единственную. Она очень быстро успокоилась, пригревшись в его объятиях. ⠀ — Зайчик, ты как здесь вообще оказалась? — нежно поднимая её голову за подбородок, тихо говорил Максим. ⠀ — Я... Я сбежала... — отведя взгляд, пробормотала Элина и чуть отстранилась. На её лице еле-еле можно было различить маленькие ссадинки на фоне всё ещё не зажившего синяка от рук Ромы. ⠀ — Ты прям так бежала? — обеспокоено спросил Максим, на что не получил ответа. Она отвернулась, как-то резко помрачнев. Парень положил руку на её оголённое плечо, но Элина так же раздражённо дёрнула им. — Элин, что случилось? — Тебе наверно лучше знать, — её тихий голос снова задрожал. — Что знать-то? — Например, то, что ты мне врёшь на каждом шагу! — она опять начинала плакать. — Я не понимаю, о чём ты, Элин, — Максим искренне не понимал причину претензии. — Скажи мне, ты настолько меня ненавидишь? — Нет конечно, я тебя люблю. — Нет! — вдруг вскрикнула Элина. — Не любишь! Никогда не любил! — она снова разрыдалась. — Ты... Тебе... только секс нужен! И... И завтра... Ты найдёшь... пассию... И с ней... Целыми днями... — пыталась сказать Элина, но слёзы и эмоции предательски мешали. — Ты чего? Родная, ты перенервничала, всё, ложись, — Максим осторожно уложил её в постель. — Маленькая моя, тебе отдохнуть надо, какие пассии? — он бережно вытирал слезинки с её щёк одной рукой, а другой укрывал одеялом. — Сейчас я чай принесу, успокоишься, поспишь, — Максим быстро сбегал на кухню, заварил чай и снова пришёл в зал. Он сел рядом с Элиной и попытался повернуть её к себе, но она опять дёрнулась. — Элин, ну что опять? — Ты так и не признался, — пробубнила Элина в подушку. — Господи, — закатив глаза, выдохнул Максим, — Элина, ты хоть себя слышишь?! — его голос становился всё громче. — Тебе самой не смешно?! Ты думаешь, я четыре дня пропивал и прокуривал деньги, потому что не люблю тебя?! Потому что мне всё равно?! — Потому что не было секса! — сквозь всхлипы так же кричала Элина. — Ты думаешь, я не найду, с кем заняться сексом?! — уже откровенно гневно орал Максим. — Ты думаешь, для меня это смысл жизни?! Гениально, Элин, я грыз, убивал себя изнутри из-за простого секса! Так почему же ты до сих пор не лежишь подо мной, раз мне он так нужен?! Об этом ты не подумала, да?! — со злости он буквально швырнул кружку с чаем на стол и громко выдохнул, закрыв лицо руками и оперевшись на колени. Кромешная тишина наступила в комнате на пару минут. Как вдруг Элина тихо повернулась к нему, подкралась поближе и коснулась плеча. — Мась... — прошептала она, но он даже не дёрнулся. — Максюш... — повторила она, но также не получила ответа. — Ну прости меня, пожалуйста, — заливаясь слезами, почти неслышно говорила она. Поняв, что это бесполезно, она снова отвернулась, переместившись на самый край кровати, выбравшись из-под одеяла. Она плакала, уткнувшись в подушку, от холода её тело дрожало, разряды молний почти оглушали, вселяли ужасную панику и страх, словно давили на грудную клетку. Но всё это моментально пропало, когда она почувствовала огромную, тёплую руку на своём животе. — Дурочка моя, — ухо обжёг его шёпот и беззвучный поцелуй. Она тут же повернулась к нему, изо всех сил прижалась к его такой же горячей груди, вдохнула родной запах сигарет и парфюма и снова разрыдалась. — Максюша, прости меня, прости, умоляю, я очень тебя люблю и просто испугалась, что это правда. — Тихо, котик, не плачь, прошу, — прижимая её обнажённое, худое тело к себе, шептал Максим. — Если бы ты только знала, как я люблю и боюсь потерять тебя... Никогда бы не поверила в такую ерунду. Роv: Максим Я лежал, вдыхал запах её всё ещё сырых волос, а желание раствориться в ней становилось всё сильнее. Как же мне не хватало этого... Её присутствие рядом было для меня долгожданным глотком свежего воздуха, казалось, что этого полностью достаточно, чтобы быть абсолютно счастливым, но... Я чувствовал каждое её рёбрышко, видел тот огромный синяк на её лице, ту невыносимую боль в глазах, и отнюдь не чувствовал себя спокойно. Она бежала несколько километров, по холоду и сырости... Только ради меня..? А теперь я знал, как её тело напрягается, когда я прижимаю её слишком сильно, но она сама же не отстранялась, сквозь боль льнула ко мне... Ещё и тот бред, что наговорил ей ублюдок по имени Рома... Я сразу догадался, что это именно его «рук» дело. Правда, понятия не имею, для чего ему это... В любом случае сердце моё металось между облегчением и тревогой, даже несмотря на то, что ещё час назад меня волновало не столько её здоровье, сколько в целом её жизнь. Снова хотелось забрать себе всю её боль - и физическую, и душевную - только бы с ней всё было хорошо. А дальше? Что будет дальше? Рома явно не оставит всё это просто так... Сколько же тревожных мыслей крутилось в голове. Но они все сами собой как-то растворились, когда я услышал, как маленький и худенький комочек спокойно засопел, уткнувшись в мою шею. Я поцеловал её в висок, закрыл глаза и сам провалился в сон. Проснулся я очень поздно, и то от того, что холодные руки легли на мою грудь и разбудили меня. Я тут же взял их в свои, быстро согрев, и укрыл Элину одеялом. Я поднялся с кровати и направился на кухню, в надежде найти в холодильнике хоть что-то более-менее съедобное и не просроченное. Но ничего кроме овсянки я не обнаружил. Сварив кашу и порезав туда фрукты, которые нашёл, я снова вернулся в зал. Элина всё ещё спала, свернувшись клубочком и обняв мою подушку. Моё солнышко... Я осторожно сел на край кровати, наклоняясь к ней и целуя её в губы. Мурашки пробежались по коже, волна дикого наслаждения и счастья накрыла с головой. Как я жил без них те четыре дня? Элина тут же открыла глаза, я почувствовал её улыбку сквозь поцелуй. — Доброе утро, — прошептал я, отрываясь от неё. — На, покушай, — протягивая ей тарелку, сказал я. — Я не хочу, — буркнула она, отодвигая еду от себя. — Котёночек, тебе покушать надо, — но Элина всё так же отворачивалась. — Хочешь, я тебя покормлю? — как вдруг она закивала, радостно смотря на меня. Я не смог не улыбнуться этой мордашке, взял в ложку немного овсянки, как-то по-отцовски подул и поднёс к её губам. Она нерешительно взяла кашу в рот, но видимо распробовала и во второй раз буквально накинулась на ложку. Через пару минут я уже держал в руках пустую тарелку. — Спасибо, — робко произнесла она, то смотря в мои глаза, то отводя свои в сторону. — В душ хочу. Я достал для неё полотенце, своё худи и тёплые носки. Она еле поднялась с кровати и, прихрамывая, направилась в сторону ванны. Только тогда я заметил огромное количество синяков и ссадин на её теле. Сердце с ужасной болью сжалось, я тут же отвернулся, сглатывая ком в горле. Пока я мыл посуду и, наконец-то, убирал весь мусор в виде бутылок и пачек сигарет, Элина уже приняла душ. Я отложил тряпку, закончив уборку, и перевёл взгляд в коридор. Маленький гномик в огромном худи по колено и таких же огромных носках стоял в дверном проёме и смотрел на меня. Лицо моё расплылось в широкой улыбке умиления, я подошёл к ней и крепко обнял, зарываясь носом в её волосы. — Я что, виновата, что ты такой большой? — обиженно пробурчала она в моё плечо, на что я только усмехнулся и обнял её ещё сильнее. — Я наверно в магазин съезжу, — после минутной паузы начал я. — В какой магазин? Зачем? — она тут же отстранилась, положив голову мне на грудь. — За продуктами. Кушать совсем нечего. — Мась, ну не уезжай, — она замотала головой и прижалась ко мне, как маленький ребёнок. — Элинчик, я туда и обратно, честно. — Обещаешь, что быстро? — она подняла на меня свои огромные глаза. — Обещаю, — я чмокнул её в губы и стал собираться. Уже скоро я ехал в сторону ближайшего магазина. Впервые на улице светило солнце. А может и не впервые, но заметил я его лишь тогда. Я закрыл глаза, наслаждаясь тёплыми лучиками, а когда открыл уже летел по встречной в какой-то грузовик. К счастью, я резко вырулил на нужную мне дорогу, перепугавшись. Несмотря на благополучно обошедшуюся ситуацию, тревожное чувство осталось со мной вплоть до витрин магазина. Стоя возле прилавка и нахмурено рассматривая полки, я не понимал, что мне нужно. Где были все мои мысли в тот момент — не знаю, но в душе было как-то неспокойно. Как вдруг в кармане зажужжал телефон. Посмотрев на экран, я увидел «Фазлетдинова». Так она была записана у меня с её старого телефона. Что заставило её найти его? Я, не думая, ответил на звонок. — Да? — Максим! — раздался её отчаянный крик с той стороны. — Максим, спаси меня, Максим! — Элина, что случилось?! — я моментально направился к выходу, внутри всё замерло от страха. — Максим... Рома... Они ломают дверь... Максим, мне страшно! — она истерично рыдала в трубку, пока я заводил двигатель. — Элин, я еду, всё, еду! — не помня себя от ужаса, я со всей дури давил на газ. — Я прошу тебя... — она вдруг вскрикнула и снова зарыдала. — Беги в самую дальнюю комнату, закройся там! Тяни время, умоляю! — как вдруг я услышал какой-то шум с той стороны провода. — Элина! — пытался докричаться я до неё, но слышал лишь её отдаляющиеся крики, а затем короткие гудки. Всё внутри зашлось, я продолжал гнать по дороге, еле объезжая машины, чтобы не врезаться. В мыслях я просто тихо молился о том, чтобы успеть. Через минуту я въезжал во двор. Вылетев из машины, я вбежал в дом. Дверь была выломана, всё в коридоре - перевёрнуто, разбросано. Сердце колотилось, как бешеное, я побежал вверх по лестнице, в мой кабинет, так как именно он был самой крайней комнатой. — Элина! — крикнул я, ворвавшись в помещение, в надежде увидеть там Элину. Но ничего, кроме таких же разбросанных вещей и капель крови на паркете я не нашёл. Я упал на колени и буквально взвыл от гнева и боли...