Уроки истории

Стараясь по-возможности избегать Барда, Торин вышел из зала советов как можно скорее. Он намеревался вернуться в свою комнату и, возможно, поспать еще немного (эльфийское исцеление было гораздо более раздражающим, чем казалось на первый взгляд), но как только узбад вышел из зала, компания эльдар последовал за ним, и Торин услышал, как Бильбо зовет его по имени. —Торин, я собирался поговорить с Леголасом и Тауриэль об идее, которую мы обсуждали вчера вечером, — объяснил хоббит, когда наконец остановился. —Ты не хотел бы присоединиться к нам? Торин задумался, прежде чем ответить. Не то чтобы он возражал, но просьба казалась странной. Вряд ли узбад мог бы быть полезен хоть какому-нибудь живому существу, когда дело касалось стрельбы из лука. Ну, возможно, звери, на которых шла охота, были бы рады его участию. Он, безусловно, был очень хорош в промахах. —Королевские покои тщательно охраняются, — заметила Тауриэль так, словно говорила о погоде. —Никому, у кого нет приглашения от короля или его сына, не будет позволено войти. Торин тут же решил, что эльфы Лесного королевства будут щедро вознаграждены за помощь в возвращении Эребора. Гномы все это время упускали возможность получить действительно замечательных союзников. —Я был бы рад присоединиться к вам, — сообщил он остальным. —Но думаю, нам стоит поторопиться. —Ты читаешь мои мысли, — заверил его Трандуил, и группа двинулась прочь в темпе, который любой, кто их видел, счел бы недостойным столь знатных особ. К счастью, никто не обратил внимания, пока беглецы не оказались у входа в королевское крыло. К тому времени они снова замедлились. В покоях гости Трандуила расселись возле огня. Единственная проблема жизни под землей, которую Торин должен был признать, даже будучи гномом, заключалась в том, что обогрев пещер был на самом деле довольно сложным. В Эреборе достаточное тепло обеспечивали огромные кузнечные печи, которые почти постоянно использовались мастерами для работы, но в Залах Трандуила, после захода солнца, могло быть по-настоящему холодно. Трандуил снова развалился в кресле самым некоролевским образом. Леголас был отцу под стать, усевшись на ковре перед камином. — Что-то мне подсказывает, — сухо заметил Торин Трандуилу, — что не только у твоего сына врождённая привычка сидеть на столах. —Отец! — воскликнул Леголас, по-видимому, несколько смущенный. —Тебе обязательно было рассказывать ему? Прошло по меньшей мере десять лет с тех пор, как я это делал. —Десять лет прошло с тех пор, как ты делал это публично, — напомнил ему Трандуил тем укоризненным тоном, который Торин часто использовал по отношению к мальчикам, когда они привирали. —Кроме того, если ты хотел выглядеть благопристойно перед нашими гостями, тогда не следовало сажать бедного мастера Бэггинса к себе на колени. Тауриэль издала смешок, который безуспешно попыталась превратить в покашливание, когда Леголас пронзил ее возмущенным взглядом. Бильбо даже не пытался скрыть своего веселья. —Но ты прав, — признался Трандуил Торину. —У моей жены была теория, что это от того, что я слишком долго сидел прямо и чопорно на неудобном троне. Теперь мне всегда хочется сутулиться, когда никто не смотрит. Сказав это, он потянулся вперед, чтобы налить им всем немного вина, которое, казалось, было постоянным элементом на местном столе. Хотя, учитывая, что напиток всегда был приятно охлажден, вероятно слуги хорошо изучили привычки своего короля. Торин резко покачал головой, чтобы избавиться от нелепых мыслей. Капитан Тауриэль, казалось, собиралась отказаться от предложенного ей бокала, но Трандуил поднял руку, заставляя ее замолчать. —Не волнуйся, Тауриэль, — сказал он ей, — ты не на службе. До сих пор я держал дистанцию ​​между нами, чтобы не слышать правду, которую ты неустанно твердила, о зле на наших границах. Если я хочу, чтобы ты продолжала следовать правильным путем, то, полагаю, большую часть этой дистанции придется сократить. Ты здесь как советник короля, а не просто капитан стражи. За пределами этих комнат я буду ожидать твоего повиновения, но не молчания. Твои слова будут иметь такой же вес, как и слова любого другого из моего совета. Здесь же ты можешь считать себя другом, а не подданным. Тауриэль на мгновение была ошеломлена этим объявлением, а Леголас, явно едва сдерживал свой восторг. Торин был рад за них обоих. Напряженность между советом Трандуила и капитаном Тауриэль была очевидна, еще когда они впервые встретились, чтобы обсудить поход. По-видимому, Тауриэль рассматривалась как низшая из слуг короля, иначе его советники не осмелились бы так с ней обращаться. Столь же очевидно, что Леголас очень уважал Тауриэль и ценил как ее мнение, так и ее дружбу. Ее невысокое положение, должно быть, усложнило жизнь им обоим. Если бы Трандуил позволил ей войти в свой ближний круг, то для этих двоих многое стало бы проще. —Итак, — сказал Трандуил, когда все бокалы были наполнены, — о чем ты хотел нас спросить, мастер Бэггинс? —Бильбо, пожалуйста, — попросил хоббит. —Как-то странно быть здесь единственным к кому обращаются официально. Торин не думал, что Тауриэль сможет заставить себя называть Трандуила по имени, а не по титулу, пока не пройдет достаточно много времени, но он понял точку зрения Бильбо. —Конечно, — великодушно ответил Трандуил. —Чем мы можем помочь, Бильбо? —Я попрошу у вас скорее совета,— ответил Бильбо эльфам. —Вы все опытные воины, и я знаю, что Леголас и Тауриэль очень искусны в стрельбе из лука. Я задавался вопросом, смогу ли достаточно быстро научиться стрелять, прежде чем отправлюсь на встречу со Смаугом. Думаю, что будет эффективнее выстрелить в него издалека, чем пытаться подобраться вплотную, чтобы нанести удар. Все трое эльдар, казалось, серьезно обдумывали эту идею в течение нескольких минут, за что Торин был благодарен. Возможно, в ней даже было здравое зерно. Чем больше навыков будет у Бильбо, когда он войдет в Эребор, тем счастливее будет Торин. Затем его надежды рухнули. —Мне жаль, Бильбо, — сказал Леголас, и его голос звучал искренне, — но я не думаю, что это возможно. Если бы у нас было в запасе два-три месяца, я не сомневаюсь, что мы могли бы сделать из тебя лучника. Кили в одном из наших разговоров упомянул твою меткость, так что могу предположить, что ты легко смог бы овладеть луком. Но к сожалению месяца будет недостаточно. В стрельбе из лука необходим совершенно иной тип силы, чем в фехтовании, и если мы не успеем натренировать тебя достаточно хорошо, ты нанесешь больше вреда себе, чем Смаугу. Торин был рад видеть, что Бильбо не выглядит расстроенным отказом. Но их хоббит действительно был очень стойким, так что удивляться тут было нечему. В конце концов, Бильбо обычно справлялся с разочарованием гораздо лучше, чем сам Торин. —Ну ладно, — вздохнул Бильбо со слабой, но искренней улыбкой. —У меня было предчувствие, что ответ может быть таким, но думаю, что все равно стоило спросить. Мало ли. —Это не значит, что ты не можешь попытаться научиться, — вмешалась Тауриэль. —Это полезный навык в любом случае, и никто не может знать наверняка, что ты не освоишь его быстрее, чем большинство. —Мне хотелось бы попробовать, — серьезно кивнул ей Бильбо, — но я еще новичок в фехтовании, так что, вероятно, нужно будет попрактиковаться, прежде чем я уйду. Смауг, возможно, и не будет сражаться клинком, но я не хотел бы забыть то, что знаю, когда запаникую. Почти уверен, что запаникую, — закончил он, все еще слегка улыбаясь. —Думаю, на твоем месте мы все запаниковали бы, — с сожалением сказал Трандуил. —На самом деле, я точно знаю, что мы запаниковали бы. Его рука легко коснулась щеки, и Леголас выглядел очень печальным. Торин вспомнил раны, которые Трандуил показал в своем гневе в прошлый раз, и понял эту печаль. Некоторые раны он не пожелал бы даже Барду — хотя и не многие, надо признать. —Если вопрос решен, то нам стоит оставить вас наедине, — с некоторой неохотой сказал Торин. Помимо его желания избегать Барда насколько это возможно, он на самом деле находил Трандуила, Леголаса и Тауриэль, по большей части, интересными собеседниками. К тому же, если не считать всего остального, наблюдение за Трандуилом и Леголасом напомнило ему, что он не единственная фигура отца, которой нравится мучить своих подопечных или которая иногда бывает крайне разочарована ими. Понимающий взгляд, брошенный на него Трандуилом, заставил Торина поверить, что первая часть его рассуждений была легко распознана. Следующие слова короля подтвердили это. —Не торопитесь, если не хотите, — на лице эльда играла легкая ухмылка. —Мне не хотелось бы думать, что я заставил тебя оказаться в обществе мастера Барда, когда мог помочь избежать этого. Никто из присутствующих даже не попытался скрыть смеха. Торин хотел обидеться, но решил, что это просто по-детски. Слова были правдивы, и он знал это так же хорошо, как и окружающие. Вместо этого узбад ухмыльнулся Трандуилу, снова подняв бокал. —Не хотелось бы причинять тебе неудобства, — сообщил Торин другому королю, — или отдалять от других гостей. Я мог бы вернуться в свою комнату, и уверен, Бильбо будет рад передать мастеру Барду, что он может присоединиться к вам этим вечером. Взгляд Трандуила был отточен годами опыта, и Торин был уверен, что он бы зажег его волосы, если бы Лесной король обладал магическими способностями Гэндальфа. Бильбо с изумлением наблюдая за происходящим, воскликнул со смехом: —Оставьте меня в стороне от ваших разногласий! Я не больше тебя жажду видеть Барда. В конце концов Торин и Трандуил заключили молчаливое перемирие, и вечер прошел в обсуждении маловажных тем. Это было приятное изменение после тяжелых дискуссий, которые, казалось, составляли большую часть дня, а также заставило Торина почувствовать себя на шаг ближе к тому, чтобы считать эльдар добрыми товарищами, а не союзниками из неволе.

***

Несмотря на ярое желание избегать Барда как можно дольше, Торину предстояло провести в обществе человека следующую неделю или около того. Для начала ему пришлось отправиться в Эсгарот, чтобы найти кузницу, которую они с Кили могли бы использовать для перековки черной стрелы, предоставленной Бардом. Не менее важным было и присутствие Торина в качестве доказательства того, что история, которую должен был распространить Бард, была правдивой. Чтобы убедиться, что доказательств для жителей Эсгарота будет достаточно, Леголас также решил сопровождать Торина и Барда. Принц, по-видимому, был известен нескольким уважаемым горожанам, посетив их где-то около полувека назад. Эти лобъяснитподтвердить, что он был наследным принцем Лесного королевства и мог говорить от имени своего отца. В свою очередь Леголас мог подтвердить, что Торин на самом деле был королем Эребора и имел право давать обещания относительно сокровищ под Горой. Они начали свои попытки не с бургомистра, к облегчению Торина, а с тех в городе, кого Бард считал наиболее надежными и чей голос был бы услышан. Первой, сказал им Бард, будет городская повитуха, Хальма. —В Озерном городе нет никого, кого бы не знала Хальма, — объяснил он Леголасу, старательно избегая смотреть на Торина. —Она помогла родиться большинству из них. Люди послушают ее, если она скажет им, что оставаться опасно Чем больше людей мы сможем убедить уйти через нее, тем больше уйдет просто потому, что ушли остальные. По крайней мере, с этим Торин мог согласиться. Любой лидер знал, что люди любят не отставать от соседей, и никто не хотел выглядеть дураком, совершая что-то глупое. Хальма была леди, которая старела изящно. Ее волосы приобрели красивый оттенок белого, а не превратились в седую проволоку, в которую, как подозревал Торин, должны были превратиться его собственные, если бы он смог прожить достаточно долго. Ее лицо было морщинистым, но таким, что казалось, словно она всегда была такой. Женщина точно была создана для этого периода своей жизни. Должно быть она никогда не была красавицей, решил Торин. На самом деле, она была средней почти во всем: среднего роста, среднего телосложения, средней привлекательности. Но каким-то образом излучала такую доброту и мудрость, чтр можно было не сомневаться; женщины, которым она помогала, верили, что могут доверять ей во всем, включая ребенка, которого вынашивали. Один или два раза узбад уловил намек на силу в ее взгляде, убеждаясь что воля у Хальмы была из мифрила. Ни один мужчина не спорил с этой женщиной больше одного раза, и не постигнет её участь быть названной ведьмой: изгнанной из города камнями и проклятиями, когда начнется неурожай. Для их целей она была идеальна. Но необходимость соглашаться с Бардом оставляла кислый привкус во рту. —Ну что же, — мягко сказала Хальма, впуская их в свои скромные, но безупречные комнаты, — такое собрание знатных господ мой дом больше никогда не увидит. Ты не нуждался в моей помощи уже несколько лет, мистер Бард, и если у кого-то из родичей этих прекрасных джентльменов появится ребенок, которому нужно помочь родиться, они, без сомнения, обратятся к целителям своего народа. Так зачем я вам понадобилась? —Мне должно быть стыдно, — сказал Бард с мягкостью, которую он раньше демонстрировал только по отношению к своим детям, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. —Я виделся с тобой настолько редко, что мое появление вызывает удивление. —Тише, дорогой, — ласково пожурила она. —Я, как никто другой, знаю, сколько времени уходит на воспитание детей в одиночку. Я не держу на тебя обид и никогда не держала. —Ты вырастила своих детей одна, госпожа Хальма? — спросил Леголас, проявляя искренний интерес. —Да, мой лорд, — ответила она, окидывая его одежду понимающим взглядом. —Всех пятерых после того, как мой муж умер от дизентерии. Это отец Барда боролся с бургомистром, когда тот пытался выгнать нас из дома, потому что мы не могли платить за него. Так что Бард всегда желанный гость здесь, что бы ни говорили другие. —Значит, они снова взялись за свое, — устало вздохнул Бард. —Альфрид и его приспешники. —Они так и сделали, милый, — с сожалением подтвердила Хальма. —Как только стало понятно, что ты ушел, а вместе с тобой и дети. Какой-то любопытный болтун, у которого больше волос, чем ума, проговорился, что видел, как эльф входил в твой дом, и следующее, что я услышала, вместе со всем городом, что ты пошел говорить с королем Трандуилом и продал нас, чтобы поправить свое полодение. Как именно ты нас продал, они не упоминали. Бард раздраженно выругался себе под нос и получил материнский взгляд, полный осуждения. Смущенное выражение и быстрое извинение заставили бы Торина ухмыльнуться, но он был слишком занят раздражением из-за того, что его заставили испытывать сочувствие к тюремщику Фили. —Это усложняет нашу задачу, — объявил Бард, по-прежнему адресуя свои слова скорее к Леголасу, чем к Торину. —Большинство людей игнорируют бургомистра последние двадцать лет или даже больше, как только его тщеславие и жажда власти стали очевидны, но всегда находятся дураки, готовые поверить любым грязным сплетням, что услышат. Если он распространяет слухи о том, что я пытаюсь заключить какую-то сделку с эльфами... ну, появление мастера Дубощита вряд ли поможет делу. —Действительно, — сказал Торин, не в силах устоять перед соблазном. —Есть ли что-то, что мне следует знать? —Скажу только одно, — ответил Бард с еще большей язвительностью в голосе, — когда человек в этом городе совершает что-то глупое или жестокое, о нем говорят, что он «сумасшедший, как гномий король». Торин невольно зашипел от гнева, но в каком-то смысле он не был удивлен. Сколько раз кхазад в Эред Луине использовал фразу «неверный, как эльф»? Это были слова, которые произносили независимо от того, помнил ли кто-то откуда они пошли или нет. Здесь, в тени Горы, можно предположить, что происхождение помнили достаточно хорошо. Леголас выглядел обеспокоенным, услышав эту новость, и Торин не мог его винить. По мнению многих, просить целый город переехать в соседнее королевство было бы безумной затеей. У этих людей были работа, семьи, обязанности, скот. Даже в таком не большом городе должны были родиться дети, должны были пройти похороны, должны были состояться свадьбы в следующем месяце. Одной из причин, по которой они приехали к Хальме, была сложность убедить мужей-защитников в том, что стоит подвергать своих жен на последних месяцах беременности испытанию трех-четырехдневного путешествия в Лихолесье в тряской повозке. Некоторые из горожан были убеждены, что Смауг мертв, а мертвый дракон не вызывал особого страха. —Будет ли он действовать против нас? — заставил себя спросить Торин. —Если бургомистр услышит о том, что мы делаем, выступит ли он открыто против нас? —Если он услышит, что я в этом участвую, то обязательно, — пробормотал Бард, проводя рукой по волосам. —Он будет убежден, что это попытка захватить власть. Этот человек в последнее время ни о чем другом не думает. Я предупреждал капитана Тауриэль, что мое отсутствие будет замечено. Ничего хорошего из этого не выйдет. —Что еще ему думать? — сказала Хальма с удивительной долей горечи в человеке, который казался таким добрым. —У него есть прекрасный дом, слуги, обильная еда и вино. У него даже есть его статуя, возвышающаяся над нами. Ему не о чем беспокоиться, кроме как о том, как поддерживать свою комфортную жизнь! Отвлекшись от собственных мыслей, Бард обнял Хальму за плечи и слегка сжал. На мгновение женщина оперлась на него всем весом, на ее лице отразилась старая скорбь. В ее рассказе было больше, чем Торин, вероятно, когда-либо узнает. У бургомистра был враг в лице Хальмы, это было так же верно, как восход солнца. —Ничего не поделаешь, — сказал Леголас, дав Хальме время прийти в себя. —Хотя я сожалею, если Тауриэль слишком настойчиво требовала твоего присутствия. Никто из нас не привык противоречить королю, когда он отдает приказ, и прошло слишком много времени с тех пор, как кто-либо из моего народа посещал Эсгарот дольше, чем на день. Мы и не подозревали, что ситуация здесь настолько отличается от прежней. —Вот в чем проблема смертных жизней, принц Леголас, — заметил Бард с сарказмом, словно бы не замечая легкого удивленного вздоха Хальмы. —Все меняется быстрее, когда у тебя меньше времени, чтобы что-то успеть. —Бард, сын Бранда, — сказала Хальма, и в ее голосе отчетливо прозвучал мифриловый шип. —Сколько именно членов королевской семьи сейчас находится у меня на кухне? —Только двое, госпожа Хальма, — ответил ей Торин, низко поклонившись. Ему понравилась эта свирепая женщина с нежными глазами. Она очень напоминала мать, которую он не видел дольше, чем жила Хальма. —Торин Дубощит, король народа, прежде населяющего Эребор, к вашим услугам. —О валар, — пораженно выдохнула Хальма, широко раскрыв глаза. —О, ты собираешься натравить кота на голубей, не так ли, мой дорогой? Она, казалось, совершенно не осознавала того факта, что Торин был намного старше ее, но он не обиделся. —Это кажется вполне возможным, — с сожалением ответил Торин. —Я не был в этих краях с тех пор, как ты родилась. Леголас не единственный, кто не понимал, насколько все могло измениться. —Хм, — женщина задумчиво и внимательно его разглядывала, а затем подошла к полке с травами, которая стояла у стены главной комнаты её дома. Словно забыв о своих гостях она начала связывать травы в пучки, а затем развешивать их на балке под потолком для просушки. Очевидно, так ей лучше думалось, и мужчины в комнате решили, что вмешиваться не стоит. Хальма обдумывала то немногое, что ей рассказали об их планах, в течение некоторого времени, пока ее гости стояли так тихо, как маленькие мальчики, ожидая суда своей матери. Как только стол освободился от груза, женщина коротко кивнула своим мыслям и обернулась, чтобы еще раз их осмотреть. —Все меняется, — сказала им Хальма, неосознанно повторяя слова Трандуила, сказанные им несколько дней назад. —Для людей это происходит быстрее, чем для эльфов или гномов. Думаю, пришло время, чтобы некоторые из этих перемен дошли и до Озерного города. Возможно, пришло время для нового бургомистра. В первое мгновение Бард выглядел пораженным, но сразу же после этого крайне обеспокоенным. Реакция удивила Торина, который ожидал немного больше радости от возможного падения своего врага. Однако Бард, казалось, очень редко чувствовал то, чего от него ожидали. Узбад начал задаваться вопросом, была ли у этого человека вообще предсказуемая реакция. —Хальма, это опасные разговоры, — предупредил мужчина с видимым беспокойством. —У бургомистра есть свои уши в каждом закоулке этого города, и он никогда не уйдет без борьбы. Более того, он не так уж плохо служил городу все эти годы. Да, он жаден и любит себя больше, чем большинство мужчин любят своих жен, но он поощрял торговлю и не давал нам полностью исчезнуть с карты мира. Он показывает свое лучшее лицо тем, у кого есть власть удержать его здесь. Мы можем потерять все, пытаясь противостоять ему. —Ты можешь, милый, — сказала она материнским тоном, которым обычно с ним разговаривала. —Мне же не о чем беспокоиться. Дети всегда будут рождаться, и пока я не закончу учить Фрею, в городе больше некому помогать малышам появиться на свет. Все мои птенцы давно вылетели из гнезда. Что он может мне сделать? —Есть другие лекари, Хальма, — нехотя заметил Бард, и Торин вскоре понял почему. —Ха! — почти выплюнула женщина. —Лекари! Что они знают о том, как рождаются дети? Все они мужчины. Никто из них никогда не стоял в родильной комнате, поворачивая ребенка, который собирался появиться на свет задом наперед. Никто из них никогда не замечал признаков родовой болезни у женщины, прежде чем это стало очевидно свиньям в их хлевах. Ни одна женщина в этом городе не захочет, чтобы рядом с ней был лекарь, когда она начинает рожать. Бард, очевидно, ожидал эту тираду, и Торин подозревал, что она, или ее версия, уже давно была на устах у Хальмы. Речь была впечатляющей по своей злобности, если не сказать больше. Хальма не сказала ничего, что нельзя было бы повторить где угодно, но сказано это было с глубокой убежденностью. —Хальма, он не тот человек, который оставит попытки любого сопротивления безнаказанными, — почти отчаянно вздохнул Бард. —И я не та женщина, которая будет съеживаться перед мужчиной, когда для моих пациентов будет лучше, если я встречусь с ним лицом к лицу. Я очень долгое время неплохо притворялась, но теперь весь этот город- мой пациент. То, что вам нужно, важно для их здоровья, иначе вы бы не пришли ко мне. Если этот мужчина хочет сразиться со мной по этому поводу, то он может попробовать. Он проиграет. Торин был достаточно взрослым, чтобы признать, что он был более чем слегка напуган. Это, подумал он в ужасе, было бы путем, по которому могла пойти Дис, если он когда-нибудь поддастся золотой болезни и будет тащить Эребор к катастрофе. Праведный гнев, который был действительно зрелищем. К счастью, Хальма, похоже, не из тех, кто долго остается на пике ярости. Выплеснув эмоции она снова успокоилась и тихонько рассмеялась, увидев выражение лица Барда. —Не смотри так обеспокоенно, дорогой, — поддразнила она его. —Я не собираюсь штурмовать его особняк и тащить его к озеру, чтобы бросить туда! Я имела в виду только то, что не позволю ему запугивать меня, заставляя игнорировать любую проблему, которую ты считаешь требующей решения. И было бы намного проще, если бы вы сказали мне, в чем проблема. Последнее было явной командой, и Леголас, как самый спокойный из троих, решил начать. —Нам нужна твоя помощь, госпожа, чтобы убедить ваш народ укрыться на некоторое время в моем королевстве, — открыто сообщил он. —Торин пришел с некоторыми из своих гномов, чтобы попытаться убить дракона, который обитает в Горе. К сожалению, это…. —Поставит мой народ прямо на линию огня Смауга, — закончила за него Хальма. —Что ж, я помогу вам, мастер Дубощит, — твердо сказала она прямо глядя на Торина, — когда ты возвращаешься в какую-нибудь местность, убедись, что твое возвращение будет незабываемым, верно? Торин громко рассмеялся, Бард смотрел с несчастным видом, а Леголас боролся со своим собственным смехом. О да, подумал он, эта женщина мне нравится. Она и Балин были бы действительно опасны!