Шпионская тактика

Небо по-прежнему отзывалось закатом. Фиолетовое, налитое желтым и красным, оно добавляло романтики этому городу. Закуривая, Джеймс думал о том, что не будь здесь этой игры красок, переплетений ярких цветов высоко над головой, Майами лишился бы всего, что имел: необъяснимого великолепия, природной красоты и огромного потока туристов, которые даже ночью заполняют улицы. Субботняя ночь — эта бессонная ночь для всех жителей и гостей города. Ещё утром Баки обратил внимание на афиши намечающегося праздника, и хоть до Дня Всех Святых оставалось ещё три дня, никто не обращал на это внимания — зачем зацикливаться на мелочах, когда можно хорошо провести время? Облокотившись на перила, Джеймс ухмыльнулся и стряхнул пепел с сигареты. Всё-таки в южных штатах всё не так плохо, как он думал. — Праздник начнется только в два. Джеймс повернулся на незнакомый голос. Перед ним стоял тот самый парень с фотографии с наивной улыбкой и открытым взглядом. Питер улыбался едва заметно, как будто стеснялся своей улыбки, считая её то ли слабостью, то ли недостатком. Он кутался в один лишь махровый халат, который Джеймс ещё утром оставил в ванной комнате, на ногах красовались мягкие тапки. Влажные волосы прилипли к щекам, но даже в таком виде они завивались, и были куда короче тех, к которым он успел привыкнуть. Джеймс знал, что эти кудри на ощупь приятные и мягкие, и вздохнул, предаваясь воспоминаниям. Без косметики лицо Питера было шире, волоски на неровных бровях смотрели четко вверх, но губы оставались такими же притягательно-алыми. С Пенелопой у них оказалось не так много общего, но этот взгляд, полный внутренней силы и огня, ни с чем не перепутать. — Ты хотел там побывать? — спросил Джеймс, рукой указал на пластиковый стул, предложив Питеру сесть. — Нет, — Паркер помотал головой, — но, если бы мне пришлось бежать сегодня, я бы обязательно затерялся в толпе. — Сигарету? — Я не курю. — Я тоже не любитель, но иногда перебиваюсь сигареткой. Помогает думать. Питер хмыкнул. — Голос у тебя, оказывается, совсем другой, — продолжил Джеймс. Он встал спиной к закатному небу и положил локти на перила балкона. Ему нравилось разглядывать Питера и нравилось то, что парень совсем не смущался; может, он просто привык к нему, а может, наконец-то доверился. — Любой оперативник из Гидры вычислит меня по голосу, — стал объяснять Паркер. — Так что я сделал специальный чип, прятал его под шарфом. Он действует на голосовые связки и изменяет голос. Это был мой первый шаг к побегу. — Почему ты решил стать женщиной? — Потому что так проще скрываться. В Гидре нас учили маскироваться. Это ведь важно для работы под прикрытием. Занятия по маскировке проходили отдельными классами. Мальчики переодевались в мальчиков, а девочки в девочек. Так банально. Но нам повезло — у нас была Ванда, которая выдавала все секреты. — Сколько вас было? — Много, — Питер тяжело вздохнул и опустил взгляд. Его пальцы дрожали, сжимая пояс халата, как будто от бессилия. — Сотни агентов, которые после окончания обучения становятся госслужащими, главами корпораций, имеющих большое влияние на экономику и держащих в узде весь мир. Но нас было четверо. Мы были особенными. — Я читал твои файлы. Старк сказал, что ты гений. — Не гений, просто сообразительный. — И в этом твоя особенность? — Поначалу так и было. Я должен был стать штатным ученым, всего-то. Биоинженерия всегда была моей страстью, так что как только Ситвелл сказал, что они готовы спонсировать мои эксперименты, я уже не мог ему отказать. Но лучше бы смог, тогда всего этого не случилось бы. Джеймс услышал, как тяжело вздохнул Питер. Он всё ещё не поднимал взгляд, но торопить его — преступление, на которое Барнс был не готов. Сложно представить, с чем именно Питер столкнулся в Гидре за эти три года. Баки знал их методы, кое-что даже испытал на себе, но не сомневался, что ему достались только цветочки, если сравнивать с тем, что пережил Питер. — Благодаря этим экспериментам ты можешь ползать по стенам? — осторожно спросил Джеймс. Питер кивнул, потёр шею и зажмурился. — Это как-то связано с пауками? — Да. Но Гидра этого не планировала. Моя ошибка. Не единственная, но роковая. — Есть кто-то ещё, кого нужно спасти из лап Гидры? На этих словах Питер поднял взгляд. Его осунувшееся лицо больше не светилось улыбкой, пропал огонь в глазах, сменившись серым отчаянием. Он сильнее закутался в халат, как будто стало холодно. От увиденного поползли мурашки, и Барнс почувствовал напряжение по всему телу. Именно так закипала злость, он знал это чувство, съедающее изнутри. Паркер помотал головой и протянул руку. Баки без вопросов отдал ему пачку сигарет и зажигалку. Питер неумело крутил её в руках, прежде чем закурить. Пламя зажигалки вспыхнуло, опалив сигарету. Пламя горело всего секунду, но за эту секунду у него перед глазами будто пронеслась вся жизнь. — Прости за то, что случилось на седьмом, — продолжил Питер, проигнорировав вопрос. — Иногда я та ещё сучка. Если бы ты хотел убить меня, ты бы давно это сделал. А ты вёл себя, как святой. — С тобой невозможно иначе. — Ты не первый говоришь мне это. — Значит, есть повод довериться мне. — Значит. Кивнув, Питер закурил. Сигаретный дым метнулся вверх. Джеймс решил дать Паркеру время: подумать, осмыслить всё, что произошло, и почувствовать хоть какой-то эффект от сигарет. Стряхнув пепел со своей сигареты, он ногой пододвинул пепельницу к Питеру, который тут же затянулся. — Как твоё настоящее имя? — хрипло спросил Питер и прикрыл рот, закашлявшись. — Джеймс, — ответил Барнс, и увидел, как уголки губ Паркера дёрнулись. Он почти не обманывал его, во всяком случае по части имени. — И всё равно Джей, — Питер нервно рассмеялся, а потом снова закурил. — Удивительно. Должно быть в Гидре правы, и женское обаяние позволяет получить больше, чем мужское эго. — Они не правы, — Барнс покачал головой, — не стоит делить обаяние на мужское и женское. Всё зависит от ситуации. — Ванда говорила так же, — Питер выдохнул клубок дыма и потушил сигарету о дно пепельницы. — Нас было четверо. Я, Пьетро, Ванда и Джонни. Когда я попал в Гидру, они уже имели способности, и моей задачей было найти гены, отвечающие за их силы, чтобы выяснить закономерность их проявления и возможность вживления этих генов другим солдатам. Смешно, конечно, но я боялся крыс, поэтому работал с пауками. Проверял на них свои теории, пробовал изменить геном. — Эксперимент прошел неудачно? — Ещё как удачно. В тот вечер меня так опьянила эта удача, что я забыл о простой технике безопасности, за что получил в подарок укус радиоактивного паука. — Скольких солдат укусил этот паук? — Только меня. Я позаботился об этом. Когда это случилось, я вдруг понял, что пошёл против природы. Понимаешь, у человека для жизни есть всё, но он каждый раз пытается придумать что-то ещё, чтобы сделать себя лучше. Человек хочет быть сильнее, улучшить своё физическое состояние, изменить его так, чтобы быть сильнее других. Люди хотят стать сильнее самих себя. А для чего нужна сила? Для войны. Сила всегда нужна для войны. — И ты не захотел в этом участвовать? — Я хотел сбежать в первый же день, когда другие ученые Гидры заметили явные изменения в моём поведении. Я выбивался из группы, больше не носил очки, не просил помощи, чтобы передвинуть что-то тяжёлое, не задыхался на обязательной утренней пробежке. Они сделали тесты и, получив результаты, подселили меня в комнату к Джонни. Меня начали тренировать вместе с особенными, с теми людьми, которых раньше я видел только в лаборатории. Жизнь так иронична. — И ты не сбежал. — Нет. Я хотел, но понял, что мне нужна подготовка. Я не умел драться, скрываться и убегать. Я был всего лишь загнанным обстоятельствами ученым, что я смог бы сделать? — Понадобилось три года, чтобы всему научиться? — Нет, конечно, нет. Научился я быстро. Но... от людей уходить сложнее, чем я думал. И ты… Живое тому доказательство. — Что-то произошло? — осторожно спросил Джеймс, понимая, что всё это невероятно сложно — и понять, и объяснить. — Да, — тихо-тихо ответил Питер. — Джонни не стало. Покачивающий головой Джеймс замер. Питер вдруг посмотрел на него в упор, даже не моргнул. Он не собирался больше ничего рассказывать. Во всяком случае, не сейчас и не здесь, а может, и вовсе никогда и нигде. В конце концов всё, что было, то прошло, и уже не имело значения для Джеймса. Он решил, что лучше разрядить обстановку, чтобы не столкнуться с потоком эмоций. — В образе девчонки ты выглядел таким утонченным, что у меня даже мыслей не возникало, а я профессионал, хочу заметить. Это комплимент. — Знал бы ты, чего мне это стоило. — И чего же? Вместо ответа Питер поднялся со стула и скинул халат со своих плеч, демонстрируя худое тело. Те самые тонкие руки, которые Джеймс сжимал не один раз, и изящная шея — всё это не было иллюзией, такой была Пенелопа Питц, таким оказался и Питер Паркер. Только теперь он видел ещё и тело. Питер прикрыл глаза, по-видимому, стесняясь. Джеймс тактично молчал, разглядывая. Конечно, он ожидал увидеть нечто другое, хоть и понятия не имел, что именно. Питер выглядел слаженно, но был до ужаса худым: ребра едва не просвечивали сквозь тонкую кожу, а руки были покрыты синяками из-за сильного напряжения. Так вот почему Питер так устал, когда они сбегали от Гидры — у него просто не было сил. — Мне жаль, — прошептал Джеймс, сглотнув. Наклонился и потушил сигарету, сделал шаг навстречу. — На самом деле, я в порядке, — ответил Питер, открыв глаза. Баки смотрел на него мягко и без сочувствия, потому как сам знал, как это бесит. — Чувствую себя хорошо, даже с давлением проблем нет. Всё это лишь внешняя оболочка. — Но как, Питер? — Чтобы скрываться, нужно идти на жертвы. Я почти ничего не ем, как ты мог заметить. Стоит мне съесть хотя бы кусок мяса, как из-за мутации все мышцы становятся тверже, растут моментально и никакой наукой это не объяснишь. — Даже живучестью паука? — Ага. — Как только мы выберемся отсюда, свожу тебя на ужин. Я же обещал. — Ты обещал обед, завтра в два, — ехидно напомнил Пит. — Сначала обед, потом ужин, — усмехнулся Барнс нервно и шагнул ближе. — Второй ужин, третий. Столько ужинов, сколько сможешь осилить. Питер рассмеялся и надел халат обратно на плечи, подняв взгляд к Джеймсу. Его ресницы касались век, а на щеке появился румянец, который не скрывала даже ночная темнота. Питер красивый и это факт, но Джеймс не был уверен в том, что имеет права сказать ему такое. Смущать парня сейчас не стоило от слова совсем. Но как же, чёрт возьми, хотелось. Ещё пару шагов, и они столкнутся лбами. Но Джеймс прекрасно понимал, что не стоит торопить события. Не следовало забывать, что этот хрупкий на вид парень может свернуть шею, если вдруг что-то пойдет не так. А пойти не так могло всё что угодно: длинные молнии могли разделить небо на две части, а сильный дождь залить весь балкон; милые дети, что жили в номере на пятом, могли проснуться, чтобы увидеть рассвет; в конце концов агенты Гидры, что рыскали здесь пару дней назад, легко могли вылезти из своих нор и взглянуть, наконец, в лицо своей жертве. Но, похоже, об этом думал только Барнс. Питер стоял и улыбался, теребя в руках один конец пояса махрового халата, второй рукой держась за спинку пластмассового стула. Легкий бриз раздувал полы халата, но Барнсу не требовалось и такой подачки, чтобы всё рассмотреть. Он сглотнул, ощущая, как жар поступает к шее, но совсем не изменился в лице. В своей жизни он видел много членов; одни ему нравились, вторые — вызывали сочувствие, а иногда и жалость, третьи оставляли его абсолютно равнодушными. Но что-то было в этом Питере Паркере, таком юном, неопытном и порой неуклюжем, что вызывало в нем симпатию, и вот, пожалуй, теперь к этому «чему-то» помимо милой мордашки, Джеймс мог добавить и член. Влажная прядь волос упала на лоб, и Джеймс не упустил свой шанс: сделал два шага и убрал её за ухо, улыбнувшись. Питер затаил дыхание, внимательно следя за пальцами Барнса. Его это успокаивало. Это было так странно смотреть в эти глаза и видеть что-то настолько красивое и теплое, что-то, что не противоречило его привычкам; видеть Питера Паркера и понимать, что парни горячее девушек. Питер Паркер горяч даже в таком виде, но у Джеймса не хватит смелости, чтобы сказать ему об этом. — Что ты хочешь? — спросил он, посмотрев Питеру в глаза, и тут же уловил тихий смешок. — Хочу понять, кем ты интересуешься, — Питер облизнулся, а следом на его губах появилась та самая улыбка, которая не давала Барнсу спать по ночам; та улыбка, которая каждый день была разного цвета, соблазняла, а эта — чуть поднятые уголки губ и ямочка на левой щеке — и вовсе сводила с ума. — Девочками? Мальчиками? Или, может быть, резиновыми куклами? Джеймс молчал. Ситуация не по протоколу, и не то чтобы он из тех, кто боится нарушить правило, но спешить не хотел — всё-таки они ещё не всё решили, многие вопросы остались без ответа. Вот закончить бы разговор, чтобы понять, чем всё это кончится… — Или ты ходил за мной только потому что я — твое задание? — нетерпеливо пролепетал Питер. Он не злился, не выглядел расстроенным, а голос звучал ровно — таким можно любой полиграф обмануть. — Нет, — обронил Джеймс, даже не успев подумать; вся его подготовка, как шпиона, в данный момент казалась напрасной — он совершенно не мог совладать с собой. Слишком уж не любил раскрывать свои секреты. — Я ходил за тобой, потому что ты мне приглянулся. — Приглянулся, пока был женщиной? — уточнил Питер, перестав мять несчастный пояс, и прижал руку к себе. — Я сам сначала удивился, — со смешком ответил Барнс. Он так же сильно хотел превратить всё это в шутку, как и хотел, чтобы они с Питером зашли дальше. Ну, хотя бы, на полшишечки. — Обычно меня тянет на парней. Вот так он выложил все карты на стол. Хотя, конечно, глупо считать, что у него только один грязный секрет. На самом деле их тысячи, но для сложившейся ситуации все они не имели никакого значения, и говорить о них — о секретах — так же глупо, как кричать в терпящем крушение самолете о том, что ты подавился горошком. — Так что ты уж прости, — после небольшой паузы продолжил Джеймс, сев на пластиковый стул, убегая от взгляда Питера, — что я пытался полапать твою кочерыжку. Не всем парням нравится, когда другие парни лапают их кочерыжку. — Мне нравится, — звонко усмехнулся Паркер. — И ты тоже. — Что, прости? — До безобразия люблю секретных агентов, — шутливо сказал Питер. — Так что если ты всё ещё хочешь… — Ты со мной флиртуешь? — прищурившись, спросил Джеймс. — Боже, Джей, — Питер закатил глаза, рассмеявшись, — я разделся перед тобой на балконе, это недостаточно хороший намек? Даже чайки уже догадались. — Ну, вдруг, ты хочешь подразнить меня, чтобы потом умыкнуть мою яхту и скрыться за горизонтом. — У тебя нет яхты, — улыбнулся Питер. И как же он был чертовски прав. Интересно, как быстро он догадался. Пока Барнс размышлял об этом, задумался, стоит ли извиниться, Питер наклонился — Господи, как можно быть таким гибким? — и поцеловал Джеймса. Барнс инстинктивно потянулся за губами, за дразнящим языком и плечами, которые были очаровательно узкими. Он резко встал, обнимая парня, и уже Питеру пришлось тянуться, чтобы получить поцелуи. Барнс и сам не заметил, как втянулся в поцелуй, как осторожно сжал Питера в своих объятиях, но голову ему кружило знатно. От Паркера веяло жаром, от его прикосновений горела кожа. Джеймс пальцами провел по его груди, коснулся живота и, почувствовав движение тела навстречу, прижал его к стене. — Боже, — простонал Питер в поцелуй, развязывая пояс халата. — Мы знакомы всего пять дней, а такое чувство, что я ждал этого всю свою жизнь. — То есть всё это время ты не водил меня за нос? — со смешком спросил Джеймс, чувствуя, как Питер, встав на носочки, членом прижался к ничем не прикрытому животу и начал тереться. — Ну, я ведь и в самом деле хотел угнать твою яхту, чтобы сбежать от Гидры. Но как я уже сказал… Движения члена по животу получались отрывистыми, неровными, и доставляли не так много удовольствия, как хотелось бы, но Питер уверял себя, что потом станет лучше. Потом, когда Джеймс втянется, когда захочет трахнуть его, поставит на колени и выебет так, что Питер забудет своё имя. Питер не хотел просить, Питер хотел получать и размеренно двигался навстречу желанному телу. — Уходить от людей сложнее, чем ты думал. Джеймс почти перестал бороться с моральными демонами минуту спустя и, на секунду опустив взгляд вниз, потянулся рукой к члену парня, следом поймав губами тяжелый вдох — Питер вцепился в его плечи и двинулся навстречу руке, опустив голову на плечо. Они так и продолжили, стояли на балконе, омываемые лунным светом. Питер держался за мощные плечи Джеймса, изредка целовал его губы и щёки и всхлипывал от удовольствия, когда Барнс сильно сжимал пальцы. Паркер двигался навстречу руке, приподнимаясь на носках и периодически стукался спиной о стену, спускаясь с небес на землю. Он старался отвечать на каждый поцелуй, старался показать Барнсу, что с ним можно делать всё, что угодно, но Джеймс не торопился, действовал осторожно и аккуратно, как будто нарочно мучая его. — Если ты мне всё ещё не доверяешь, — прошептал Питер, давясь стоном; правой рукой провел от плеча вниз по груди и животу, — можешь держать при себе заряженный пистолет, пока будешь меня трахать. — А если доверяю? — улыбка озарила лицо Джеймса. Рукой он скользнул к груди Паркера, коснулся большим пальцем соска и надавил на него. Питер улыбнулся, хватая воздух губами. — Поцелуй меня. — Я могу делать это всю ночь, — пробормотал Барнс. — Если ты позволишь. Поцелуй получился мягкий, аккуратный, Джеймс целовал его так, как будто хотел успокоить, приласкать, подчинить его непослушное тело себе. Чувствовал ли это Питер? Был просто обязан. Всё его тело ощущалось как огромный, напряженный комок, и жаждало разрядки. Халат почти не мешал, но Джеймс попытался стянуть его и потерпел неудачу. Рассмеявшись, Питер сам скинул мешающую одежду и откинул её на пластиковый стул. Джеймс снова потянулся за поцелуем, хотел пальцами коснуться щеки, но Питер не позволил: схватил его ладонь и переплел их пальцы. Вторую руку Джеймс вернул на член, сначала двигал медленно, затем сжал сильнее и ускорил движения. После нескольких движений Питер уже едва отвечал на поцелуи, всё чаще запрокидывал голову назад, двигая бедрами навстречу руке. И это было прекрасно. Джеймс пользовался моментом, разглядывал напряженное тело, чужой член в своей ладони и облизывался, потому что из-за частого дыхания высохли губы. Голова шла кругом, но это было приятно — его пленило чужое наслаждение. Питер же получал особое удовольствие от осознания того, что Барнс разглядывал его и наслаждался, не воротил взгляд, а наоборот, не мог его отвести. С каждым движением дыхание становилось всё громче, и через несколько секунд Паркер перестал сдерживаться, застонал громко и, должно быть, разбудил соседей. Джеймс наращивал темп, рукой гладил грудь и сжимал соски, и на каждую такую ласку Питер сжимал губы, исподлобья смотря на Барнса. — Чёрт, чёрт, чёрт, — протараторил Питер. — Чёрт, Джей, я… Ему не нужно было объяснять, он и так всё знал. Понимал, чувствовал, ведь всё тело Питера дрожало от приятных ощущений и от предвкушения разрядки. Джеймс поцеловал покусанные мальчишеские губы, прижался ближе, потерся носом о щеку и облизал ушную раковину. — Джей, я сейчас… Пожалуйста… Положив руки на щеки, Питер заставил Джеймса посмотреть ему в глаза. Было в этом что-то животное, сумасшедшее, что-то, за что хотелось схватиться и никогда не отпускать — и плевать, что, если это лишь иллюзия, свет в конце тоннеля перед первым за долгое время оргазмом. Этот взгляд был прекраснее, чем всё, что Джеймсу доводилось видеть. Питер кончил, сжимая его лицо в своих руках и не сводя взгляда, устало уронил голову на плечо, а затем, прижавшись, крепко поцеловал. Джеймс улыбался, отвечая. Он держал Питера в руках, как что-то невероятно ценное, сжимал аккуратно, не желая причинить боль. Паркер казался таким хрупким, и Барнс совершенно игнорировал то, с какой силой он держал его за плечо. — Прости, — прошептал Питер, привалившись лбом к его лбу. — Мне не стоило. — Стоило, — Джеймс улыбнулся, и хоть Питер стоял с закрытыми глазами, он не сомневался, что тот чувствовал и улыбку, и то, как бешено стучало сердце, а пульс сходил с ума. Может даже чувствовал и то, что ниже пояса норовило порвать штаны. — Не извиняйся. Особенно, если тебе понравилось. — У меня давно никого не было, — усмехнулся Питер. И Джеймс не знал, считать ли это комплиментом или это простые извинения. — Так что я… — Успокойся, Питер. Всё в порядке. — Для тебя может быть, а у меня эмоциональное истощение. — В таком случае, тебе надо поспать. — Мне надо в душ, — нервно хихикнул Паркер, кинул взгляд на живот и руку Джеймса. — И тебе тоже. — Ладно, уговорил. Сначала в душ, потом спать. Обещаешь? Паркер кивнул. Они вернулись в номер, Джеймс потянулся за вторым полотенцем, когда вдруг Питер навалился на него всем телом и снова поцеловал. И то ли это было очередное, неподдающееся объяснению желание, то ли эмоциональное истощение давало о себе знать, но Джеймсу было неважно. Он повалил Паркера на кровать, не разрывая поцелуя. У Питера были ловкие пальцы, и каждое его прикосновение почему-то сводило с ума.

***

Джеймс чувствовал теплые лучи солнца на своём лице. Слышал, как ветер трепал шторы, а ещё до него доносились крики чаек, круживших над океаном. Он улыбнулся сквозь сон, смахнул первую дрему и потянулся рукой влево, чтобы обнять Питера и продолжить спать дальше, но разочарованно выдохнул и раскрыл глаза: кровать рядом с ним была абсолютно пустой и холодной. Как он мог это допустить? Он резко сел на кровати, огляделся по сторонам. На полу всё ещё валялась его одежда и штаны, которые вчера Питер надел после их совместного похода в душ. Первым делом Джеймс подумал, что мог сделать не так. Ночь была замечательной, не стоило и сомневаться. Встав с кровати, Джеймс натянул штаны и вышел на балкон. Закурил, надеясь, что это поможет. Мысли начали проясняться. В том, что Питер пропал, Джеймс винил себя. У парня явные проблемы с доверием, и он был идиотом, раз решил, что после трех лет жизни под крылом Гидры, Паркер захочет оказаться в другой консервной банке. Сколько бы красивых слов о «Щ.И.Т.» ни говорили, для Питера это очередная тюрьма. И как только он не подумал об этом сразу? Злиться на себя было обычным делом. Он часто злился из-за всяких мелочей, вроде неудачно выбранного имени или из-за просроченного йогурта. Теперь он злился из-за того, что потерял Питера Паркера; ему было плевать на то, что эту миссию он провалил и за то, какой нагоняй он получит от Фьюри и Стива. Куда больше его тревожило собственное сердце и Питер Паркер, который засел в нём, как заноза в заднице. В дверь постучали. Джеймс, опомнившись, потушил сигарету и, как джентльмен, поспешил открыть. Но прежде, чем повернуть ручку, он поинтересовался кто там и был несказанно удивлен. — Простите? — он открыл дверь и уставился на тележку, полную еды. Ароматный омлет, жареный бекон, чашка кофе и французские тосты — желудок предательски сжался. — Вы заказали завтрак в номер, — повторил портье. — Разрешите. Портье с важным видом вкатил тележку в номер и ушел только после того, как получил чаевые. Ничего не понимающий Джеймс сел на кровать. Вторая головоломка за пятнадцать минут это слишком. С минуту он тупо смотрел на тарелки, озадаченно глядел на идущий от кофе пар. За те пять дней, которые он провел в этом отеле, он ни разу не заказывал завтрак в номер, но если это не его рук дело, то тогда чьих? Вместе с озарением до него донесся шум из ванной — кто-то включил воду. Сердце бешено забилось, и Джеймс, рывком поднявшись, ринулся в ванную комнату. От пара запотело зеркало, маленькие капли осели на раковине. Кто-то, намываясь под душем, пел себе под нос песню про «Пина Коладу». — Питер? — позвал Джеймс. Парень моментально выглянул из-за душевой шторки. На шее осталось немного пены. От жара покраснело все лицо. Барнс не смог сдержать улыбку. — Джей? — переспросил он. — Всё в порядке? Ты какой-то странный. — В порядке. Там, этот, завтрак привезли. Ты его заказывал или у меня здесь завелся голодный гремлин? — Прости, — Питер улыбнулся. Он выключил воду, вылез из ванной и, обмотав бедра полотенцем, легко коснулся его губ своими. — Ты спал, а я проголодался. Но в свою защиту скажу, что я взял двойную порцию омлета, а кофе вообще не люблю. — Значит, ты позаботился и обо мне? — Джеймс усмехнулся, глядя на Паркера сверху вниз. — А я почему-то решил, что ты сбежал. — Это вполне логичное предположение. Только не понимаю, почему ты решил, что в этот раз у меня получится? — Просто усомнился в себе. — Я же согласился поехать с тобой в «Щ.И.Т.», помнишь? Так что, если ты не передумал, я… — Я не передумал, Питер. Позавтракаем? Они сели прямо на пол и использовали тележку, как стол. Питер быстро заграбастал себе бекон и наслаждался приятным копчено-соленым вкусом. По его глазам было видно, как сильно ему нравился этот вкус. Видать, он отказывал себе во многом, чтобы без труда влезать во все эти платья, блузки и юбки. Большую часть омлета Джеймс тоже скормил ему, а вот кофе выпил с большим удовольствием. Приятный аромат ванильного сиропа манил его с той самой минуты, как он открыл портье дверь. После они лежали на кровати. Питер закутался в халат и, положив голову на руку Джеймсу, хлопал глазами. Пальцами водил по ладони, изучая линии, и улыбался, когда ветер трепал шторы и лучи солнца касались его лица. В очередной такой раз, он зажмурился и рассмеялся, перевернулся со спины на живот и уставился на Барнса своим оленьим взглядом. — Когда придут секретные агенты? — с усмешкой поинтересовался Питер, пальцами поглаживая предплечье. — Я же здесь, — выдохнул Барнс. — Или тебе мало? — Нет, — воскликнул Паркер, сведя брови к носу. — Я просто хочу на свободу. — На свободу? — Ну знаешь, гулять по пляжам, покупать хот-доги на углу шестьдесят восьмой и ходить в Центральную библиотеку. — В Центральной библиотеке нельзя есть хот-доги. Рискуешь испачкать страницы книг, — Барнс покачал головой. — Мне казалось, ты гулял, где хотел, пока был Пенелопой Питц. — Пенелопа Питц была моей тюрьмой, и я рад избавиться от этих прядей, румян и узких платьев. — И наконец нормально поесть, — подхватил Джеймс. — Ты всё ещё должен мне обед. — Обед, ужин, всё, что хочешь. Питер грустно ухмыльнулся, отвел взгляд и облизал губы. Как уже понял Джеймс, именно так он себя вел, когда обдумывал что-то для него важное. Может, он принимал какое-то решение или размышлял о своём списке желаний и подарков на Рождество. Или сожалел, что вчера они так и не сходили на парад ко Дню Всех Святых. Неожиданно, Питер улегся на спину, прижался к Джеймсу, уложив его руку на свою грудь. Вздохнул, готовясь что-то сказать. Его мысли не заставили себя долго ждать. — Что будет, когда твои агенты заберут нас отсюда? — спросил Питер, звучал серьезно и обеспокоенно. — Ты всё-таки решил пойти в «Щ.И.Т.»? — Ответь на мой вопрос. — Для начала мы поедем в «Штаб», там ты пройдешь стандартный медосмотр, потом Старк наверняка захочет поговорить с тобой и предложит работу в своей лаборатории, но с учетом твоих особенностей, Кэп тоже будет бороться за тебя, что создаст Фьюри массу проблем и, возможно, он убьет меня за то, что это я тебя нашёл. — А что будет с нами? — Питер поднял взгляд. Его отросшие волосы сползли на лоб. — С нами? — переспросил Джеймс. Слишком много непонимания и удивления в голосе было в его голосе. — А что должно быть? — Ну, пока я был мисс Пенелопой Питц, у меня сложилось ощущение будто мы… будто мы встречаемся. — И ты переживаешь, будем ли мы встречаться, когда окажемся за пределами Майами с его палящим солнцем и прекрасными, цветными закатами? — Сам не знаю, почему. Вдруг ты спишь со всеми своими целями, и, может, я просто хочу расставить все точки на «и», чтобы не попасть в неловкую ситуацию по возвращению. — А может, ты просто хочешь, чтобы мы встречались? — с иронией поинтересовался Барнс, наблюдая за реакцией Питера: его губы дернулись, пальцы сжались в кулак, но быстро расслабились. Он выждал секунд тридцать, прежде чем продолжить; Питер вздрогнул, когда он снова заговорил. — Я думаю, я хочу. — Думаешь? — Чувствую, что хочу. Стив, конечно, против служебных романов, но кто его спрашивает, а. Впервые меня так сильно очаровала дама, так что я не собираюсь терять этот шанс. Питер усмехнулся и полез целоваться. Он скучал по ласке и по нежности, и Джеймс прекрасно его понимал, сам был жадным до его губ и рук, до прикосновений, которые так расслабляли, что он забывал, что мир существует. — Давай сбежим прямо сейчас, — прошептал Паркер, рукой касаясь небритого подбородка. — Ситвелл и так знает, что я здесь. — Думаешь, он знает, чем мы здесь занимаемся? — Вряд ли. Он, как камень, не видит дальше, чем его кидают. — Некий «сэр» обещал бросить на тебя все свои силы. — Тогда нам точно будет не сбежать. Давай сейчас, пока есть шанс, прошу, Джей. — И что будем делать? — Не знаю. У тебя есть тачка. Уедем куда-нибудь. — Надо только убрать всё здесь, — Джеймс указал на сумку. — Нельзя оставлять улики. Им понадобилось ещё пятнадцать минут, чтобы вылезти из кровати.

***

У них оставалось не так много времени. Большая часть постояльцев отеля завтракали, и это был реальный шанс выбраться отсюда незамеченными. Пути было два: через дверь или через окно, и вот тут-то они и столкнулись с проблемой выбора. В общем-то, всё было просто, вот только выбор одного не совпадал с выбором другого. — Ты не пойдёшь туда один, — в десятый раз повторил Джеймс, крепко держа Питера за запястье. Паркер хотел улизнуть через окно, и это было очень глупое решение. — Ты когда-нибудь слышал об отвлекающем манёвре? — возмутился Питер. — Я могу за себя постоять. Или думаешь, ты пуленепробиваемый? — Может, я и не создан для командной работы, но я точно знаю, что цель из виду выпускать нельзя. — Значит, я снова цель? Одна из многих? И со всеми ты трахаешься? — Я такого не говорил. — Разве? — Питер насупился. Джеймс замолк, нахмурился и тяжело вздохнул. Ещё час назад он отсасывал Паркеру, а теперь они ругались. Что пошло не так? Он никак не мог дать с этим толку. Питер ведь умный и сообразительный, так почему он хочет совершить такой глупый поступок? С Пенелопой было куда проще, подумал Джеймс, и тут его осенило. — Это нервы, — сказал он, взглянув на Питера. Тот ещё злился, но был готов слушать. — Нам нужно успокоиться. Перевести дух и обсудить всё, как взрослым. — Мне казалось, мы неплохо так сняли всё напряжение. — Ещё как, — согласился Джеймс. — Но в критической ситуации мы не слышим друг друга. Так же было вчера. — И мой способ сработал, — самодовольно напомнил Питер. — Это не значит, что ты всегда прав. — Я не всегда прав, Джей. Но что, если мы выйдем в коридор и сразу же наткнемся на Гидру? Пойти разными путями самое лучшее решение. Разделимся сами — разделим Гидру, и это их ослабит. — Но это ослабит и нас. К тому же последнее, о чём я хочу волноваться, так это как ты там выпал из окна. — Тогда пошли со мной. — Ты слишком слаб, чтобы спустить с четвертого этажа ещё и меня. Я видел твои синяки вчера и, поверь мне, это того не стоит. Джеймс увидел, как расцвело лицо Питера из-за его заботы. Было приятно видеть, как злость сменилась улыбкой и глаза загорелись. Подойдя, Барнс легко чмокнул его в губы, улыбнувшись в ответ. Казалось, что вот в этот самый момент Питер сдастся, натянет свой парик и кепку, чтобы никто не узнал его, и вместе они выйдут из номера, спокойно дойдут до машины и уедут отсюда куда подальше. Но вдруг раздался стук в дверь. Джеймс услышал, как кто-то перезаряжал пистолет и лениво шаркает ногами, и с испугом взглянул на Питера. — Вот, — шепотом сказал он и протянул Питеру пистолет, который прятал под джинсовой курткой. — Беги через окно. Я задержу их здесь. Встретимся внизу, на парковке, возле пальмы в горшке. Стрелять умеешь? Питер молча кивнул, поцеловал его на прощанье и поспешил к балкону. Как только худая фигура пропала из виду, Джеймс открыл дверь. Он встретился со стволом М4, который был нацелен прямо на него. В считанные секунды он выбил автомат из рук агента и, крепко держа сумку, пробежал мимо остальных, стреляя по ногам. Несколько агентов упали на пол. Спускаясь по лестнице, он слышал, как лифт ехал вниз, прекрасно понимал, что за ним гонятся как минимум четыре человека, но никак не мог придумать план отхода, потому что не представлял, как найти Питера, если вдруг он попал в лапы Гидры. На втором этаже появились ещё агенты, и Баки стрелял, даже не смотря на них. До парковки оставалось всего ничего, и он не собирался останавливаться из-за таких пустяков. Он думал только о Питере и о том, в каком направлении лучше ехать, чтобы гидровцы не смогли их догнать. Пришлось остановиться возле двери, ведущей на лестницу первого этажа — Джеймс заметил тень. Он прислушался, пытаясь понять, кто же там спрятался, но стрелять не рискнул: жертвы среди гражданских ему не нужны, еще статистику испортят. За дверью, среди агентов Гидры и правда оказались гражданские, но агенты, видя свою цель, не обращали на них никакого внимания. Они стреляли на поражение, но Джеймсу удалось увернуться. Он сумел подойти к ним так близко, что в рукопашную уделал обоих: одному выбил глаз тупым концом М4, а об голову второго разбил какую-то вазу. Путь к парковке был свободен. Когда он добрался до машины, Питер уже был там. Он обрадовался, увидев Джеймса, и тот ускорил шаг. — У тебя кровь, — взволнованно пробормотал Питер. — Она не моя, — с улыбкой ответил Джеймс. — Проблем не возникло? — Я встретил пару агентов, справился с ними на раз-два. Тебе больше досталось. — Кажется, они не подумали, что ты решишь прыгнуть с балкона. — Или хотели поймать только тебя. — Уже не важно. Поехали отсюда скорее. Джеймс хотел ключами открыть машину, как вдруг его руку обвил какой-то красный свет — он её уже не контролировал. Питер огляделся по сторонам и поменялся в лице, сглотнул громко, а потом встал прямо перед Джеймсом, как будто хотел закрыть его собой. Вот только отчего его пришлось прятать? — Не надо, — заговорил он, — Ванда, отпусти его. — Не могу, Питер, — послышался женский голос. Приятный, но с какой-то злобой. — У меня задание. — Они тебя используют. Ты выше них, ты лучше них. — С чего ты взял? — Они пытаются превратить тебя в оружие, но ты не такая. — Откуда тебе знать, какая я. Если я выполню это задание, больше не буду сидеть в лаборатории. — Ты боишься участи Джонни, — Питер понимающе кивнул головой. — Я тоже боялся. Поэтому бежал. И ты можешь. Тебе не обязательно подчиняться. Ты можешь жить иначе. Помнишь, как ты хотела? Джеймс почувствовал, как хватка из «красного света» стала сильнее. Должно быть, своими словами Питер только злил девчонку. — Перестань, — буркнул Джеймс, и Питер повернулся к нему. — Так только хуже. Такое чувство, что рука сейчас отвалится. Беги без меня. — Ещё чего! — Питер разнервничался. — Ванда, отпусти его, прошу. Повернувшись, Питер широко раскрыл глаза. Во взгляде Ванды плясали бесы, вокруг порхал красный свет её магии, которого становилось все больше. На секунду Джеймсу показалось, что всё вокруг затянулось красной мглой. Он закашлялся, услышал, как хрустнуло собственное запястье, и сжал зубы. Наверное, ему следовало сразу поинтересоваться, какие «особенности» у друзей Питера из Гидры. Хотя, даже при таком раскладе, вряд ли он смог бы справиться с ведьмой. — Кинься в неё чем-нибудь, — буркнул Джеймс. — Как ты себе это представляешь? — Ну ты же как-то спустил меня с седьмого этажа на четвертый. — Она увидит, что я пытаюсь сделать. — И отвлечется, возможно, мне это поможет. Мне нужно всего несколько секунд форы. — А если нет? — Тогда сломанное запястье не самое страшное. Питер ничего не ответил, но решил действовать. Он вытянул правую руку в сторону, из-под рукава потянулась та самая белая нить, не похожая на обычный трос, но невероятно прочная. Левую руку Питер вытянул вперед, но не успел ничего сделать. Послышался глухой удар, и Ванда упала на землю. Освободившись от магии, Джеймс выглянул из-за Питера и увидел знакомый красно-синий щит со звездой. — Мы спасены, — кивнул он Питеру, который растерянно смотрел по сторонам. — Знакомься, это Кэп. — Некогда рассусоливать, — из-за Стива появилась Наташа в своем черном костюме и с пушками на поясе. Вместе они подошли к ним, Стив забрал у Барнса ключи. — Надо ехать. Романофф с озадаченным видом осмотрела Паркера и скривила губы. — А где твоя подружка? — спросила она, взглянув на Барнса. Джеймс и Питер переглянулись. — Я здесь, — отозвался Питер и взял Джеймса за здоровую руку. — Мы с ним на заднее сидение. Джеймс слышал, как тяжело вздохнул Стив. Но это было уже неважно — он чувствовал, что они наконец в безопасности. А ещё недавно думал, что сломанным запястьем он не отделается.