Amour et dragons

Солнце уже клонилось к закату, Патриция лежала на постели и лениво перебирала рыжие пряди, разбросанные по подушке рядом. Чарли лежал рядом, расслабленно прикрыв глаза и наслаждаясь прикосновениями возлюбленной. Их жизнь чуть ли не превратилась в кошмар и всё из-за его глупости. Пятью месяцами ранее. - В смысле… Встречались? – Слова с губ Чарли сходят слишком медленно, в отличие от мыслей, которые роились в голове, создавая кашу. Рыжеволосый медленно обвел компанию взглядом. На их лицах застыли виноватые выражения, а Патриция… она вот-вот и расплачется. В ее прекрасных глазах блестят слезы, заставляя сердце Уизли сжаться от боли и отвести взгляд. Слишком больно смотреть на нее плачущую, но еще больнее от осознания своей беспомощности. - Нет, ты скажи… мы встречались? – Его голос дрожит. От чего? От того, что он сейчас услышит. Он боится. Боится, что все его опасения, возникшие за секунды, окажутся правдой. Но откуда они взялись? Откуда взялась эта трусость перед обстоятельствами? Ему всегда казалось, что он не такой, что он смотрит на жизнь легче и проще. Но ниодни слова девушки не достегают его. Злость захлестывает, и он уже почти не слушает оправданий. Он смотрит на француженку, по щекам которой льются слезы, но лишь вновь отводит взгляд, скидывая с плеча руку друга, и спешно покидает комнату. Ему тошно. От вранья Патриции? От вранья друзей? Или от себя самого? Чарли спешит подняться в комнату и запереться в спальне, чтобы никого не видеть и не слышать. Всё это время он жил в обмане. Его обманывали коллеги, друзья, любимая девушка и… осознание наступает слишком поздно. Родная мать? Нет, она бы не стала. Но она врала ему. Почему все его обманывали? Чем он заслужил такое отношение? Наверное, в глазах других он выглядел нелепо, когда ухаживал за собственной девушкой, когда ревновал ее к другим, когда спрашивал у Тома есть ли у Патриции парень. Как же Тому было неловко в тот момент. Наверное, именно поэтому он поспешил переключить тему и не обсуждать любовный интерес француженки. Чарли упал на постель и провел руками по голове, зачесывая волосы назад. Каким же он идиотом выглядел всё это время в глазах окружающих. И всё из-за того, что друзья решили утаить от него такой маленький, но важный факт из его жизни. Размышляя над этим, Чарли не заметил, как уснул. Следующие два дня прошли как в тумане. Они почти не разговаривали в группе. Выполняли механически свою работу, ухаживали за драконами. Чарли держался в стороне ото всех, а особенно от француженки. Она тоже не стремилась к нему приблизиться, даже не смотрела на него. Однако, иногда, Уизли кидал на нее взгляды, каждый раз отмечая заплаканные глаза и дрожащие руки. Его сердце сжималось от этого зрелища, но каждый раз он спешил отвернуться и углубиться в работу, чтобы не поддаваться чувствам. Вечером третьего дня, Патриция всё же подошла к нему после ужина. - Я уезжаю завтра утром. – Глухим голосом произнесла француженка, не поднимая взгляда от пола, словно там было что-то интересное. - Удачной поездки. – Проговорил Чарли, но вышло это безрадостно, с нотками язвительности, которые он вовсе не хотел вкладывать в эти слова. Патриция сжалась, словно бы он ее ударил, и закусила губу так сильно, что могла бы с легкостью прокусить ее, если бы добавила еще немного силы. - Чарли, мне жаль, что всё так вышло. Надеюсь, ты позволишь мне писать тебе, пока я буду во Франции? Чарли опустил взгляд на газету, что держал в руках. Почему-то захотелось ответить резко, гадко, чтобы девушка почувствовала себя так же паршиво, как он чувствовал себя. Но британец насильно подавил в себе эти мысли. - Как хочешь. – Только и сказал Уизли и поднял газету, принявшись ее читать. Патриция пробормотала что-то вроде «спасибо» и быстро покинула общую гостиную. Чарли замер, сверля глазами одну статью, но, вовсе не читая ее, а просто уставившись в текст, без особого смысла. Ему захотелось догнать Патрицию, сказать, чтобы она писала ему каждый день, рассказывала обо всём, что с ней там происходит. Но он не стал этого делать. Как и не стал выходить на утро провожать француженку. Было семь утра, выходной, но Чарли уже не спал. Он сидел, прислонившись спиной к стене и крутя в руках пуговицу, что оторвалась от пижамы. Он слышал голоса на улице. Их было с десяток. Все они провожали Патрицию и Фридерика из третьей группы. Тихо поднявшись, Чарли подошел к окну и отодвинул немного штору, совсем чуть-чуть, чтобы ему было видно, что происходит на улице, но снизу не было видно его. Люди внизу обнимают двоих, что-то говорят им на прощание. Патриция выглядит печальной, хоть и улыбается другим. Девушка подняла взгляд и посмотрела точно на окна спальни Чарли. У него что-то сжалось внутри. Захотелось сбежать вниз, обнять ее, сказать, чтобы она не уезжала, ведь он сойдёт с ума… Но Чарли лишь отошел от окна и стал стягивать с себя пижаму, переодеваясь к завтраку. В столовую он спустился с большой неохотой, ловя на себе не самые приятные взгляды некоторых коллег, что особенно хорошо общались с Патрицией. Он взял себе порцию и сел за стол своей команды. Ребята, переговаривавшиеся до его прихода, умолкли. - Ты мог бы выйти проводить ее. – Отозвался Томаш, изгибая брови и наблюдая, как Чарли приступает к еде. – Она ждала тебя. - Том, по-моему, тебя это не касается. Вы все и так уже достаточно сделали во всей этой ситуации. – Грубее чем обычно отозвался Уизли, с вызовом поглядев на брюнета. - Но, Чарли, - Начал было бельгиец, однако его остановил взмахом руки Том, щурясь и не отрываясь смотря в глаза Чарли с не меньшим вызовом: - Мы твои друзья, Чарли, уже не первый год. И мы не давали тебе причины так с нами общаться. Мы все, а в особенности Патриция желали тебе только добра. И если после удара дракона ты стал слегка медленнее соображать, то прошу тебя не срывать на нас свою беспричинную злость. – Том резко поднялся и не говоря больше ни слова, унёс посуду к мойке, а затем и вовсе пошел из обеденного зала. Эмиль охнув, побежал за ним. За столом остался только Рав, спокойно продолжавший завтрак за чтением книги. - Если тебя интересует мое мнение… - Не интересует. – Буркнул Уизли. - То ваше расставание – отличный шанс обдумать всё произошедшее. – Спокойно продолжал индус. – Но это не значит, что ты должен отталкивать своих друзей и любимую девушку. Чарли ничего не сказал, лишь отпил морс из стакана и отвернулся к окну, наблюдая за разгорающимся утренним солнцем. Настроение было хуже некуда. Спустя неделю Чарли получил первое письмо от Патриции. Он ожидал, что она ему напишет, но не думал, что так скоро. Парень проснулся рано утром, от мерного постукивания клювом по стеклу. С трудом разлепив глаза, он поднялся и подошел к окну, открывая створки и позволяя коричневой пятнистой сове влететь в комнату. Сова села на стол и подняла лапу, к которой был привязан голубой конверт, запечатанный сургучом с отпечатком фамильного герба Клермон-Тоннер – двух перекрещенных ключей и диадемы над ними. Чарли сонно отвязал письмо и налил сове в кружку воды. Пока птица принялась утолять жажду, Уизли взял палочку и словно ножом провел по конверту, срезая сургуч и распечатывая конверт. Он сел и достал сложенный в несколько раз пергамент мятно-голубого цвета. Лист был полностью исписан ровным каллиграфическим почерком, сапфирово-синими чернилами. Невольно Чарли отметил, что у Паттриции очень красивый почерк, а еще, что от бумаги пахнет пионами и чем-то еще сладковатым. Этот запах был похож на что-то очень знакомое, но на что именно он не мог вспомнить. Дорогой Чарли, Не уверена, что ты хочешь получать от меня письма после произошедшего, но я всё же нашла в себе силы и смелость написать тебе. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Ты выглядел подавленным в последнее время. Возможно, без моего присутствия тебе станет немного легче. И, так же, надеюсь, мое отсутствие не повлияет на работу команды? Я должна вернуться через три месяца, хотя уже и не уверена в этом. Дракон, за которым мы должны присматривать – в ужасном состоянии. Из внешних повреждений: многочисленные раны, перелом крыльев и одной передней лапы. Множество переломов костей, что-то с желудком, я пока не смогла определить что, но он не может есть твёрдую пищу. В общем, это кошмарное зрелище. Я когда описывала всё это в медицинском заключении, пришла в настоящий ужас. Не понимаю, кто и для чего мог так истязать животное. Как мне объяснили в заповеднике, его нашли в лесу, словно бы брошенного, поскольку сам он туда прилететь не мог. Предполагают, что он подвергся нападению какого-то волшебного существа. Но я всё-таки склоняюсь, что это были волшебники-туристы из других стран. Причем, у дракона не пытались взять какой-либо материал для изготовления волшебных предметов (когти, шкуру и т.п.) его просто истерзали. Такое чувство, что просто ради развлечения. Чувствую, что я тут не буду спать сутками. Нам с Фридериком выдали в помощники еще двух драконоводов французских и шесть обычных магозоологов. Очень приятные ребята, с ними весело. Они выхаживали дракона пока не прибыли мы. Как они сказали, когда дракон к ним прибыл – всё было еще хуже. Не буду описывать всё это в письме, но просто знай, что дракон был практически при смерти. Чарли остановился и заново перечитал описание травм дракона. Ему показалось, что волосы зашевелились у него на затылке от одной только мысли, что такое может произойти. Кто мог так просто взять и поиздеваться над таким волшебным величественным и сильным существом? Бедная Патриция, ей столько всего придется сделать, чтобы выходить дракона. И кроме того учитывая такие раны – неизвестно, сколько она проведет во Франции, ухаживая за драконом. Пока я во Франции, свои выходные провожу в семейном поместье. Так странно вновь вернуться домой. Знаешь, прожив год в общежитии Румнского заповедника, я так сильно повзрослела, научилась самостоятельности и рассудительности намного быстрее и больше, чем за все годы жизни с родителями. Вокруг всегда было много слуг, рядом были родители и брат, всевозможная литература и всё, чтобы жить припеваючи. Но я всё променяла на жизнь в общежитии в маленькой комнатке. На ежедневный риск, на возможность лишиться жизни в любой момент. И знаешь, я не пожалела. Каждый раз, заходя в поместье семьи, я чувствую себя здесь чужой. Вся эта роскошь, весь этот пафос, надменные лица на званых вечерах – это всё не для меня. (Хотя, честно признаться, надеть красивое платье было приятно). Но красиво одеться в заповеднике я тоже могу, например, когда мы ходили на ярмарку. Хотя, ты этого не помнишь. Чарли, мне жаль, что так всё произошло. Прошу тебя, поверь, своим поступком я желала тебе только добра. Я бы никогда тебя не оставила и я даже и не думала как-то насмехаться над тобой. Я думала, что так будет лучше. Когда я пришла к тебе тогда вечером, у меня был выбор остаться в Румынии или уехать во Францию. После ночи я решила остаться в Румынии, с тобой. Хотела всеми способами помочь тебе вспомнить всё, что было между нами. Но вечером… (далее строка была зачеркнута так, что Чарли не смог ничего прочитать). Надеюсь, что ты ответишь на это письмо. Я очень буду ждать. Я люблю тебя. И всегда буду любить, чтобы не произошло. Навеки твоя, Патриция. Чарли еще несколько рад прочитал последние две строчки письма, и невольно нежная улыбка скользнула по его губам. Стоит ли говорить, что он уже простил ее? Да, он не до конца понимал ее мотивов, не до конца понимал и мотивов друзей, но он простил ее. И сейчас больше всего было больно от собственной глупости и заносчивости, гордости, что не позволили проводить девушку, и от чего та сейчас чувствовала себя несчастной. Сова на столе громко щелкнула клювом и издала громкий «у-хук!», привлекая к себе внимание парня. Она и так долго ждала, позволяя ему дочитать письмо. - У меня в комнате нет еды для сов, извини, - Чарли посмотрел на сову и улыбнулся. – Но у нас есть небольшой совятник в рабочем корпусе, можешь слетать туда. Или поохотиться в лесу. Здесь много диких жирных мышей. Отдохни хорошенько, а завтра утром я пошлю тебя обратно, хорошо? Сова вновь щелкнула клювом, словно соглашаясь, и, расправив крылья, выпорхнула в окно и скрылась из виду. Странно, это не была серая сова Патриции. Видимо, одолжила сову местного заповедника? Как бы-то нибыло, стоило написать ответ на письмо. *** - Так значит, ты меня простил уже на первую неделю отъезда? Ах ты! – Француженка ткнула рыжеволосого парня в бок, а тот засмеялся, переворачиваясь и обнимая ее за талию. - Да, пожалуй, стоило написать тебе и раньше. Но у меня правда в голове каша была. И мне нужно было время, чтобы разложить всё на свои места. Он подтянул к себе девушку и ненадолго прижался губами к ее губам. Который раз он целует ее за этот вечер? У обоих уже болят губы, но хочется целовать друг друга снова и снова. Он так соскучился по ней, что теперь вряд ли в ближайшие пару дней выпустит из рук. Наконец, отстранившись, Патриция любовно провела рукой по щеке Чарли, разглядывая веснушки на его лице, которых из-за лета стало еще больше и теперь казалось, что парень просто смуглый, а не усыпан россыпью оранжевых пятнышек. - А что насчет того, как ты вспомнил наше первое свидание? – Француженка лукаво улыбнулась, заглядывая в нежные голубые глаза. - Ну, это было довольно странно. - Чарли перевернулся на спину, и девушка тут же устроилась у него на груди, слушая его размеренное сердцебиение. – Кстати, ты мне что-то хотела рассказать, что меня обрадует? - Да. – Протянула Патриция, прижимаясь к Уизли сильнее. – В общем, несколько месяцев назад… Тремя месяцами ранее. Этим вечером в особняке Клермон-Тоннер было особенно шумно. Большой званый вечер, полсотни гостей в парадных мантиях, дорогие закуски, живая музыка, официанты в парадно-белых кителях. Хозяин и хозяйка вечера переходили от компании к компании, общаясь с гостями, следом ходил и старший сын с супругой. Младшей из семейства видно не было, но все собрались именно из-за нее. - Патриция Мэриголд Клермон-Тоннер! – Объявил дворецкий и все взоры обратились к входной двери, где стояла молодая девушка. На ней была нежно голубая мантия, украшенная синей и золотой вышивкой, под цвет узору на талии сверкал золотом пояс и украшения на груди. Волосы молодой Клермон были завиты и украшены небольшой заколкой с голубыми лентами. Девушка медленно прошла через зал и остановилась около своих родителей, поворачиваясь к гостям и одаривая всех яркой улыбкой: - Благодарю всех, кто пришел в этот прекрасный вечер. Давайте насладимся прекрасной музыкой и закусками, а самое главное, прекрасной компанией. Благодарю. Гости разразились аплодисментами, вновь заиграли музыканты и толпа вернулась к разговорам. Патриция повернулась к отцу и матери и счастливо улыбнулась. Молодой Лангле поспешил объявить своей будущей невесте о своем присутствии. Молодой человек возник буквально из неоткуда и приник в поцелуе к ладони Патриции. - Наконец Вы здесь, моя дорогая. Я уже и не надеялся Вас увидеть. - О, здравствуйте, Адам, я так рада нашей встречи. - Патриция одарила его улыбкой и осторожно высвободила руку из страстных заточений. Вечер проходил легко. Гости общались, шутили, веселились и танцевали. Патриция вместе со «своим будущим супругом» переходила от гостя к гостю, обмениваясь с ними приветствиями и несколькими фразами, которые сводились обычно к «как ваши дела» и «как ваше здоровье». Но уже через полчаса Клермон старший, подозвал дочь и будущего зятя к себе. - Пожалуй, пора объявить… - Ах, папа́, - перебила его Патриция, счастливо улыбаясь. – Позволите ли вы сказать мне несколько слов перед таким важным событием? Алан Клермон растерянно посмотрел на дочь, но видя сияющее лицо той смягчился и кивнул. Он махнул музыкантам, призывая их прекратить играть, а затем постучал палочкой по бокалу, привлекая внимание гостей. Наступила тишина. - Прежде чем мой уважаемый папа́ объявит вам главную новость этого вечера, я бы хотела сказать пару слов. – Патриция улыбнулась, обводя взглядом напыщенных гостей, что с большим энтузиазмом слушали ее, практически раскрыв рты. Все уже знали, званый вечер посвящен помолвке мисс Клермон и мистера Лангле младшего. Поэтому гостям было безумно интересно услышать, что скажет молодая избранница. Обычно было принято произносить очень трогательные речи. – Я очень признательна всем, кто пришел в этот вечер. Так приятно видеть всех вас, мои дорогие гости. Приятно было увидеть старых друзей, а также познакомится и с новыми лицами. Сегодняшний день очень важен для меня. Это переломный момент для моей семьи. Тот самый день, когда родители отпускают повзрослевшего птенца из своего гнезда. Хочу выразить свою благодарность Вам, мама́, за то, что воспитали из меня истинную леди, достойную рода Клермон-Тоннер. Я благодарю вас, мой дорогой брат, за то, что были надежным плечом на всех этапах моего взросления, как и полагается наследнику семейства Клермон-Тоннер. И конечно же. Я не могу не благодарить Вас, папа́́, за то, что были строги со мной и благодаря Вашему воспитанию во мне появился тот стержень, что так не свойственен девушкам… Гости улыбались и кивали, одобрительно перешептывались. Мадам Клермон всхлипнула, от переизбытка чувств, а Альфред, старший брат, благородно выпятил грудь, словно он сражался за Патрицию, по меньшей мере. Отец тоже улыбался и благодарно кивал на каждое слово дочери. Но стоило ей только сказать про стержень, как и отец, и брат, и матушка замерли, уставившись на Патрицию, говорящую всё с той же непринужденной улыбкой, но в глазах ее была сталь. Холодная сталь. - Да, папа́, я благодарна Вам, за то, что я выросла не такой, как моя драгоценная мама́. Я сильнее духом и телом. И я могу найти в себе силы сказать всё Вам в лицо. Я никогда не поддерживала политику Вашей семьи. Я никогда не поддерживала Ваши взгляды на жизнь. Я никогда не поддерживала Вас. Именно Вы сделали всё, чтобы я выросла такой. Именно Вы направили меня по этой дороге, где я увидела другой мир и другое отношение. - Патриция, замолчи сейчас же! – практически зашипел отец через стиснутые зубы. Гости взбудораженные происходящим притихли, а младшая из семейства Клермон продолжала. - Вы считаете, что вольны распоряжаться моей судьбой. Вы решили, что можете так просто выбрать мне супруга и выдать меня замуж? Вы ошибаетесь. За этот год, проведенный вдали от этой фальшивой роскоши, от этих фальшивых улыбок и сплетен, я увидела настоящую жизнь, и я увидела настоящие отношения людей друг другу. Я увидела другое отношение родителей к детям в семье. Причем, эта семья не была богатой. Для них самым дорогим сокровищем - были дети. Их дети! А Вы, папа́, так легко готовы продать своего ребенка лишь потому, что я девушка! Я больше не потерплю ущемление моих прав как женщины, я больше не потерплю ущемления моих прав как Вашей дочери и как члена семьи Клермон-Тоннер. А знаете почему? Потому что я… отказываюсь от нашего рода, от всех титулов и от нашей фамилии Клермон-Тоннер. По залу прошел удивленный гул голосов. Несколько дам захихикали, склонившись к друг другу и перешептываясь. Кто-то не скрывая в слух восклицал «Какая наглость!», «Что за воспитание!». Но среди некоторых молодых девушек были видны одобрительные кивки и улыбки. Патриция подняла бокал, по-прежнему с улыбкой и легко одним глотком допила его содержимое. Поставив опустошённый бокал на каминную полку, девушка вновь повернулась к гостям и, всё с той же непринужденной улыбкой. - Ну что ж, monsieur Лангле, поскольку я больше не принадлежу роду Клермон, то вы освобождены от женитьбы на мне. – Патриция весело подмигнула удивленному парню, стоящему неподалеку, он, казалось, вот-вот и расплачется от происходящей ситуации. Еще пять минут назад он принимал поздравления насчет помолвки, а теперь... а что теперь? Но Патриция не стала удостаивать его еще какими-либо словами и продолжила. – И, в принципе, дорогие гости, поскольку я больше не имею никакого отношения к этой семье, то, позвольте мне покинуть вечер. Однако, знайте, я всегда готова продолжить общаться с кем бы-то нибыло. Прощайте, мои дорогие. Сделав реверанс, Патриция покинула зал в полной тишине, если не считать стука каблуков по плиткам пола. *** - Погоди, ты, ЧТО сделала?! – Чарли резко сел и уставился на девушку, лежащую рядом. - Отказалась от всего. – Тихо проговорила Патриция улыбаясь, хотя на ее глазах блестели слезы, и голос предательски дрожал. - Моя девочка, но зачем? Мы бы что-нибудь придумали. Зачем же такие кардинальные меры? – Чарли притянул к себе девушку и крепко обнял ее, чувствуя, как хрупкое тело подрагивает и содрогается в его руках от слез. - Нет, Чарли, другого выбора не было. – Патриция покачала головой, обвивая парня за талию руками и прижимаясь крепче. – Если бы я этого не сделала, меня бы выдали замуж и всё… это был бы конец моей жизни. Это был бы конец нас. Девушка подняла лицо, и Чарли принялся бережно стирать слезы с нежных девичьих щек, попутно целуя каждый влажный след от слезы. Его бедная девочка столько пережила за эти месяцы, а он еще и мучал ее всеми этими глупостями с обидами. - Р..румыния предоставила мне политическое убежище на год. Правда, прости, в этом году я не смогу с тобой никуда выехать из заповедника в отпуск. Мне можно посещать только магловскую деревню и заповедник. И всё. Но ты можешь съездить куда-нибудь с ребятами и привезти мне подарков и фотографий… - Ну что за глупости, Пат. Как же я тебя оставлю одну? – обладатель рыжих волос улыбнулся и оставил на розовых губах очередной легкий поцелуй. Он получился соленый, но не менее нежный, чем обычно. Патриция улыбнулась сквозь поцелуй и вновь упала на постель, утянув за собой и Чарли. – Тем более, нам с тобой предстоит обустроить эту спальню. А также подготовить тебя к экзамену на главного драконолога. - Ох?! – Девушка удивленно посмотрела на рыжеволосого, а тот лишь счастливо улыбнулся. Патриция нежно улыбнулась в ответ и прижалась к Чарли, прикрывая глаза и слушая его размеренное дыхание. Этот год был тяжелым. Слишком тяжелым. Их отношения только начались, а уже встретились со столькими препятствиями. Что будет дальше? Станет ли хуже? А может наоборот, фортуна наконец улыбнется им? Пока что Патриция решила не думать об этом. Она просто будет наслаждаться мгновениями счастья рядом с любимым. --- Часть 1. Конец.--- От автора. Уважаемые читатели! Спасибо, что читаете мою работу! Очень приятно получать ваше внимание и интерес к моему фанфику. Окончилась первая большая часть, содержащая в себе 10 небольших кусочков, с которыми вы вероятно уже ознакомились, раз читаете это. Не беспокойтесь! Фанфик не заканчивается. Он только начинается. Просто закончился его важный этап, этап знакомства персонажей, основной завязки. Этим обращением хочу разъяснить небольшие недоразумения и вопросы, которые могли возникнуть у вас. - Отношения Патриции и Чарли быстро развиваются. И да, и нет. Если посмотреть по времени, то на самом деле они начали встречаться только через полгода со дня знакомства. В августе они познакомились, затем в октябре первое неофициальное свидание и первое проявление чувств друг к другу, и только в декабре первый поцелуй, начало отношений и первый секс. Другое дело, что всего этого конфетно-букетного периода ( между октябрем и декабрём) я не описывала, поскольку я не ставила задачу перед собой описывать романтику на этой стадии отношений. Я хочу описать именно обычные бытовые трудности и непонимания, с которыми столкнуться персонажи, как они дойдут до момента формирования семьи, что к этому приведет или же не приведет. - Зацикленность на феминизме и сексуальных меньшинствах. Давайте будем честны, это было всегда. Всегда существовали геи, всегда были женщины, что боролись за свои права. К слову, в одной из первых глав была упомянута Третья волна феминизма. Она действительно прокатилась по всему миру в начале 1990-х годов. Патриция, которая присутствовала на митингах и забастовках настолько прониклась этой идеей, что стала активно поддерживать ее и продвигать. Не забывайте, что на тот момент ей всего 17 лет и она, как и любой подросток, очень рьяно относится к своим идеалам и убеждениям. Что касается геев, то пусть их отношения во многих странах еще и не были легализованы, но всё же общество как в это время становилось более толерантно к сексуальным меньшинствам. Поэтому да, они присутствуют в рассказе. - Присутствие французских слов\фраз в повествовании. Мне так захотелось. - Почему скачет повествование. Мне нравится так излагать историю. Через ретроспективу, письма, просто через описание событий какого-то временного периода. Поймите, нет смысла прописывать чуть ли не каждый день, поскольку, и Чарли, и Патриция взрослые люди и большую часть дня они работают. Я описываю лишь самые интересные моменты их жизни, которые влияют на сюжет, отношения и ход повествования. Это всё, что я хотела сказать. Если есть еще какие-то вопросы, не стесняйтесь задавать их! Тем более, каждый ваш комментарий помогает мне совершенствоваться. Еще раз спасибо, что читаете! Впереди Патрицию и Чарли ждут испытания их отношений на прочность. Они теперь живут в одной комнате, но будут работать в разных командах. Времени друг на друга становится меньше, а поводов для ревности больше. Ждите новые главы в ближайшем времени! Люблю-целую! Ваша Erelin!