You say we're just friends

      Боруто проснулся на удивление рано и чувствовал он себя весьма хорошо, хотя вчерашний день он помнил смутно. Но в его голове неплохо запечатлелось, как ему было превосходно с Сарадой, будто ему этого не хватало, только вот осознавать, что он сделал с подругой детства, было тяжело. И он понимал, что их отношения теперь не спасти.       Вскоре Боруто встал с кровати, пытаясь не разбудить Учиху; он увидел, что постель была испачкана в крови. От этого зрелища у блондина проснулось самодовольство, ведь он был первым у нее. Быстро сбегав в душ, попутно проверяя, кто остался в доме, Узумаки вернулся к Сараде. Девушка уже не спала, но она просто тупо пялилась в стенку, прижав голени к груди.       — Уйди, — неживым, хриплым голосом проговорила Учиха, наконец, заметив Боруто; из-за его присутствия ее накрыло воспоминаниями, от которых потекли горькие слезы. Она не хотела так, не хотела с другом детства. Учиха мечтала о единственном мужчине, с которым она будет делать это, с которым заведет детей, но никак не с бабником и мразью в виде Узумаки-младшего.       — Сарада… — Боруто не знал, что сказать, но, похоже, ему и не надо было.       Ему было сложно видеть такую подругу. И он впервые подумал, а не сломал ли он дорогому человеку жизнь, который с детства всегда о нём заботился и присматривал. Ему стало тошно, горько, не так он хотел отплатить ей, не так он хотел закончить с ней дружбу… И хотел разве? Нет, конечно! Просто это глупое желание, его озабоченность собственным удовольствием, которое он привык ставить выше всего.       С болью на лице из-за прошлой ночи Сарада развернулась к нему и смотрела злобно, с ненавистью. Узумаки вздрогнул, но выдержал этот взгляд.       — Уходи, — снова сказала девушка, ее глаза опустели, в них будто пропадала сама жизнь. — Доволен?! — внезапно девушка заорала, хватаясь за волосы и позволяя слезам перейти во всхлипы. — Зачем ты это сделал?! Они все хотели с тобой провести ночь, а ты… Я тебя ненавижу! Слышишь?!       Боруто знал, что слова не помогут, поэтому, посмотрев грустно на бывшую подругу, вышел. Ему пришлось выгнать некоторых подростков и отправить их по домам, дожидаясь людей, которые приберут здесь. Через сорок минут небольшой отряд прибыл и начал уборку; тогда Узумаки решил проверить сестру. Нацепив привычную улыбчивую маску, Боруто открыл дверь сестры, но увидев ее, она лопнула, дала трещину: заплаканная Химавари обнимала одеяло и дрожала от всхлипов.       — Что случилось? — не своим голосом спросил Боруто, присев у кровати на корточки. — Хима-чан, что такое? Тебя кто-то обидел?       — Н-ничего…— прошептала хрипло Химавари. — Просто ничего…       — Солнышко, ты можешь мне все рассказать… — Боруто смотрел беспомощно на сестру: как же это утро его уничтожало, показывая таких вот дорогих ему девушек: если в первом случае он виновен беспрекословно, то про второй — он ни сном, ни духом.       — Я… я правда настолько непривлекательна? — выпалила Хима, смотря в глаза брата пытливым взглядом покрасневших от слез глаз.       — Кто тебе такое сказал?! — возмутился Боруто, погладив сестру по волосам. — Ты очень красивая девочка!.. Это все чертов Иноджин?! Черт, ему не хватило?! Нужно было нос ему все же разбить!       — Не надо! — воскликнула Химавари, хватая брата за плечи, будто боясь, что тот пойдет исполнять сказанные слова. — Он не виноват, он ничего плохого мне не сделал!       — Господи… — блондин схватился за голову, только что поняв, что было не так с Химой все это время. — Ты в него влюбилась… То с Сарадой херь какая-то, то теперь ты в этого… Этого… Хима, как ты могла такое от меня утаивать?!       — А что с Сарадой? — спросила девчушка, непонимающе хлопая глазами. — Вы поссорились?       — Не важно, — грустно усмехнулся Боруто. — Если этот козел сказал тебе, что ты неженственная и не в его вкусе, то забей. Стань самой сногсшибательной девушкой в Конохе, но не из-за него, а из-за себя любимой, чтобы показать всем из чего мы, Узумаки, сделаны!       Пока Боруто разговаривал с Химавари, Сарада позвонила матери и сказала, что поссорилась с Боруто и хочет вернуться домой. Сакура сразу почувствовала, что случилось что-то хуже ссоры, но пока она не знала, что именно. Обычно такие мелочи этим трем не были помехой, так что, извинившись перед Гаарой и его невестой, Сакура поехала домой вместе с мужем, который сразу после командировки отправился на свадьбу.       Сарада не собиралась как-то подставлять Узумаки, все равно из воды сухим выйдет. Но пока девушка ехала в такси домой, у нее что-то щемило в груди и рассыпалось. Она приехала никакая, сразу же отправляясь в ванную, а потом спать. Проспала брюнетка до самого приезда родителей, а точнее до позднего вечера, в который она чувствовала себя хуже подзаборной шлюхи. Но для родителей Сарада вымученно улыбалась, пытаясь не втягивать их в эту ненужную и бессмысленную проблему.       Общаться с ними у нее не было желания, так что, машинально поздоровавшись с ними и посетовав, что они сорвались со свадьбы, девушка пошла к себе в комнату. Она посмотрела на свой стол, на котором красовалась детская фотография. Сарада не выдержала и схватила ее, отправляя в беспомощной ярости в стену. Рамка разбилась, а само фото упало к ногам Учихи, показывая довольно улыбающегося Боруто, хмурую со сдержанной улыбкой Сараду и обиженную на брата Химавари.       Учиха села на колени перед осколками и попыталась их убрать голыми руками, хотя шепот в голове настаивал сходить за совком и веником. И этот голос был прав. Сарада поранилась, она равнодушно смотрела, как из ее раны на запястье струиться кровь, пачкая паркет, но она встала вместе с осколками и пошла в ванную, где у них хранилась аптечка.       Умирать девушка не хотела, она не могла разочаровать родителей, но с каким-то мазохистическим удовольствием Сарада представляла, каким бы был Боруто, узнав, что с ней стало после его жестокости. Он бы все обдумал, смог бы измениться, но стоит ли его жизнь столько много? Нет, не стоит. Так решила Сарада, ведь она такая же личность, желающая счастья. Хотя сейчас она его не видела. Кто полюбит испорченную девушку? От нее ожидали благоразумия, как от единственной наследницы клана Учиха, но все пошло ужасно. И в этом виноват всего один человек, имя которого Сарада мечтала забыть, вычеркнуть из своей жизни.       — Солнышко, что случилось? — в ванную постучалась Сакура.       — Все хорошо, просто рамка разбилась… — ответила Сарада, заматывая запястье. — Мама… Мам…       — Сарада, что такое?! — взволнованно спросила Сакура, открывая дверь в ванную.       Младшая Учиха кинулась в объятия матери и уткнулась ей в грудь, обнимая сильно-сильно. Сарада просто плакала, она чувствовала себя никчемной, потерянной, а Сакура просто ждала и гладила темные волосы дочери. Ей было больно видеть своего ребенка таким, но женщина была готова ждать, пока Сарада сама не расскажет ей, что приключилось с ней, хотя гадкое чувство в сердце поселилось, так как Сакура уже предположила, что мог вытворить сын ее лучшего друга.       — Тише, тише, солнышко… — причитала Сакура; она так хотела огородить дочь от всех трудностей, но это ей было не по силам, и ей только оставалось сидеть и утешать дочку, которая обо что-то обожглась. — Все будет хорошо…       — Мамочка, — Сарада посторонилась от Сакуры, ее плечи дрожали, а глаза были красными и затуманенными, веки припухшими. — Я… Боруто… Мам, я не знаю, что делать!       — Расскажи, что случилось, — Сарада прикусила губу, ей не хотелось об этом говорить, — не бойся, ты можешь мне довериться. Я же твоя мама!       — Боруто… — младшая Учиха не хотела говорить про Боруто и его идею вечеринки, но всю эту боль, омерзение к самой себе было сложно сдерживать в своем сердце, голова же, в свою очередь, разрушала все, думая о случившемся. — Мама, знаешь… Боруто устроил вечеринку. Он… Мы выпили и он… Он насильно со мной переспал!       — Что?! — Сакура схватила дочь за плечи и заглянула в глаза; было видно, что женщина сдерживалась при дочери в крепких выражениях. — Вот же противный мальчишка! Ему это с рук не сойдет! Ты не волнуйся, милая, все будет хорошо… Не думай о таком, мы с папой сделаем тебе счастья!       — Ма… — Сарада обняла маму. — Спасибо…       — Ты думала, что мы с папой будем злы? — погладила по волосам Сакура дочь, оскаливаясь, грозно смотря перед собой. — Мы очень злы! Говорила же, нельзя вас оставлять с этим Курамой! Этот Боруто получит по заслугам, а ты… С тебя хватит. Хочешь, мы переведем тебя в другую школу?       — Но…       — Это не обговаривается! — Сакура заглянула в глаза Сарады, ее лицо приняло более добрые черты. — Не нужно тебе больше с этим гаденышем видеться!

***

      Сакура пока не говорила ничего Саске; она знала, что тот будет очень зол на Сараду, потому что та согласилась пойти на эту вечеринку, но при этом ее дорогой муж не постесняется убить Боруто, так что Узумаки-старшему, прежде чем наказать свое непутевое чадо, придется спасать сначала. И про убить Сакура не преувеличивала в своих мыслях, они все прошли войну, все убивали… И эта жестокость, которую они скрывают для блага детей, никуда не пропала.       Сакура позвонила Наруто; она не хотела мешать ему праздновать такое событие, ведь Гаара был сложным человеком, и казалось, что счастья он не сможет заполучить. Но Боруто был проблемой, и это не скрывали его родители. А то, что этот мальчуган натворил — уму непостижимо. Хотя Сакура всегда боялась, что светлая и маленькая копия Наруто испортится из-за всех привилегий и внимания, так еще пример он начал брать с одного пройдохи, которого Сакура никогда бы не смогла простить, как сделал Узумаки-старший.       — Наруто! — прогремел в телефоне голос розововолосой, которая сжимала его с такой силой, что можно было слышать хруст. — Твой сын устроил вечеринку, Курама свалил к чертям, оставив детей, так еще твой моральный мелкий урод изнасиловал мою дочь! Возвращай свою задницу в Коноху, или я не постесняюсь придать это огласке!       — Сакура-чан, ты сейчас на полном серьезе? — в голосе старшего Узумаки слышалась сталь, он был зол, в недоумении, но при этом он сожалел… Сожалел, что у него ребенок стал таким. — Хорошо, вскоре прибуду… Ты не против устроить мне встречу со Сарадой?       — Опять ты со своими замашками… — устало произнесла Сакура. — Знаешь, я хочу тебя возненавидеть за то, что твой отпрыск сделал, но не могу… Чертов ты Наруто!       — Боруто получит сполна, так что не волнуйся об этом, — Узумаки вздохнул, он чувствовал ужасную вину перед семейством Учиха. — Саске знает?       — Пока ты не прибудешь, говорить не буду, — сказала Сакура; она чувствовала, как дурацкое спокойствие, как во время войны, когда рядом на поле боя был Наруто, разливается груди — даже в этой ситуации, когда женщине надо метать молнии и проклинать всех Узумаки.       Сакура обессилено села на диван в гостиной и сгорбилась, поддерживая голову рукой, в которой она держала телефон. Вся злость ушла, только ее остатки с пустотой и отчаяньем заполняли ее сердце. Как же Сакуре хотелось поделиться с мужем о случившемся, но надеяться на его холодный ум было рискованно, она его слишком хорошо знала. С виду спокойная ледышка, а на деле еще та бомба.       Вскоре Сакура пошла наверх и заглянула в комнату дочери, которая уже спала. Женщина зашла к ней и села на пол у ее лица, поглаживая темные волосы. Она не знала, как отреагирует Саске, но тот слишком любил дочь. Но все равно Сакуре было страшно… Страшно за все. Она не понимала, не могла предположить, как все обернется, что будет их ждать дальше…       Сакура уснула, но Саске, который возвращался из своего кабинета, забрал жену к ним в комнату, хотя это было сложно для него — человека без руки, но смекалки, как это провернуть, у него хватило. Он улыбнулся, не замечая в этом подвоха.