You say we're just friends

      — Привет, Гамабунта, — Наруто сидел в своем домашнем кабинете и просматривал какие-то бумаги, зажав между плечом и ухом телефон.       Гамабунта Мьёбоку — директор военной академии, соратник и один из друзей не только Минато, отца старшего Узумаки, но и наставника мэра, приютившего сироту. Если говорить о принципах этого военного, то он был приверженцем старого строя, четких правил, любителем честных методов, не признающий демократии, считая ее немыслимой глупостью, которая испортило общество.       — Давно тебя не слышно, — ответил собеседник, закуривая свою любимую трубку — Наруто показалось, что через динамик проник противный запах горького дыма. — Что случилось? Мои парни ничего не натворили, так что в этот раз не скинешь на них какое-то хулиганство…       — Да нет, не поэтому в этот раз, — ответил Узумаки, подписывая очередной незначительный указ, — по поводу моего сына. Я хочу определить его к тебе.       — А я говорил, что он у тебя избалованный подонок, — хмыкнул Гамабунта, давно увидев в ребенке бесчестие, которое он презирал больше грязных методов.       — Не спорю, — податливо ответил Наруто; все равно спорить с этим мужчиной было всегда дороже себе, — сможешь вправить ему мозги?       — Он вернется новым человеком, — даже через голос была слышна ухмылка директора академии, который со свистом потянул табак, что тлел в трубке. — Когда за ним послать?       — Сегодня вечером, — ответил Узумаки, считая, что тянуть уже некуда, — до встречи.       Наруто был дома, он не пошел сегодня в мэрию. Вскоре должен быть завтрак, который приготовила его жена. Спустившись вниз, он почувствовал напряжение, которое никак не могла понять Химавари, посматривая то на понурого брата, то на сдержанную мать. Вздохнув, Наруто погладил дочку по волосам и сел рядом, поймав на себе взгляд Боруто. Он был удивлен, что отец не потрепал ему волосы, но потом от стали во взгляде отца он опустил глаза, смотря на стол.       — Что случилось? — все же не выдержала Хима, смотря на всех большими голубыми глазами.       Боруто поднял взгляд на сестру и у него кольнуло сердце; он не мог сказать ей правды. Она его возненавидит. Он не хотел, чтобы его отношения рушились и с сестрой. Наруто посмотрел на Хинату, та сразу поняла желание мужа, положив на плечо сына свою руку, от которой пахло оливковым маслом.       — Я…       — Твой брат провинился, — перебила сына Хината, — он будет учиться и жить в новой школе.       Глаза девушки округлились, она посмотрела на брата, который не смел поднимать больше глаза, хотя в душе у него нарастало возмущение. Наруто вздохнул, говоря, что так будет лучше. Они сидели в тишине, Химавари прятала свое лицо за волосами, глотая слезы. Она не хотела расставаться с братом, но родители были настроены серьезно. Она не понимала причины такого решения, ведь устроенная вечеринка не такое уж и преступление, чтобы разлучать ее с братом.       Вскоре они поели и разошлись по своим делам, а точнее Хината отправилась на рынок, взяв машину мужа, Наруто с кем-то опять созванивался, уйдя в свой кабинет, а Химавари и Боруто остались в зале одни. Темноволосая подняла взгляд на брата; тот лишь вздохнул, потрепав ей волосы.       — Почему? — спросила тихо Хима, обнимая брата; ей не верилось, что больше не будет тех верещащих девушек, которые разлучали на полдня с ним, что тот не будет смеяться в компании своих приятелей, а значит, она не сможет более близко наблюдать за тем, кто разбил ей сердце, снял розовые очки и приглушил краски жизни.       «Она считала меня братом, как Хима-чан? — подумал Узумаки, посмотрев на макушку сестры и обнимая ее в ответ. — Но я ей не был братом. В первую очередь я был парнем со своими желаниями… Как же бесит! Эти родители… Нет, я не поменяюсь! Побили отца, и что дальше?! Лезть из шкуры, только бы угодить этой розовой идиотке?! Убьет меня! Да не смешите!»       — Боруто? — Химавари посмотрела на брата, который сжимал ее в тисках, причиняя боль. — Мне больно.       — Прости… — выпустив сестру, он покачнулся. — Знаешь, Хима-чан, наши родители идиоты! Идиоты… Вот бы меня забрал Курама, он бы не был таким жестоким со мной!       «А ты не жестоко поступил с Сарадой?» — какой-то неприятный, едкий голосок проговорил с насмешкой в голове парня. Мотнув головой, Боруто начал убеждать себя в обратном. Но этот голос снова проговорил, как говорит совесть во время преступления: «Она единственная, кто был готов тебя поддержать… Эти шлюхи, друзья? Нет, они не такие совестливые и правильные, им все равно было на твое благо…». Мицуки… Он же понял его, согласился, что ничего плохого не случилось… «Даже он не смог бы принять твоего поступка…».       «Но я же прав, я прав! — в отчаянии схватившись за волосы, он вспомнил переполненное болью лицо отца, как тот молча получал за своего сына все те удары. — Она просто хочет показать себя жертвой! Она обычная мразь…».       «Мразь здесь только ты…».       «Неправда!».       «А ты посмотри на свою подругу детства… Если осмелишься!».       «Молчи!».       «Ты подонок, Боруто… Ведь я знаю тебя!».       «Нет… Все будет хорошо! И что, что военная академия?! Я уверен, что там есть противоположный пол! Я тот же Боруто Узумаки — любимец девушек и родителей».       «Смешной…».       — Боруто?! Что с тобой?! — Химавари смотрела на любимого брата, который побледнел на глазах, и у него потекла слеза.       Химавари не догадывалась, что произошло на вечеринке, но по поведению родителей и брата она понимала, что в их семье поменяется многое. Она была настолько поглощена своим разбитым сердцем, что не стала вмешиваться в отношения Сарады и Боруто. И сейчас жалела. Иноджин оставался в ее душе, голове, но видеть вот таких близких людей было больнее, чем растоптанные чувства.       — Все хорошо, Хима-чан, — вздрогнув, поговорил блондин, потрепав волосы девушки. — Я пойду в комнату…       Боруто пошел наверх, невольно заглядывая в комнату, где он изнасиловал свою подругу. В голову ворвались воспоминания, которые отзывались болью в сердце и истомой в паху. Ему хотелось утех, ведь он давно испортил себя, сделав похотливым зверем, хищником до тех пор, пока не настигнут последствия. Но принимать их с честью он не сможет. Ведь потом только трусость.       «Как мерзко».       Поджав губы, Боруто закрыл дверь и пошел в свою комнату. Он написал, что больше не появится в школе. И на него посыпался шквал вопросов, которые он мастерски игнорировал. В этом количестве уведомлений от приятелей и поклонниц, даже которых не было в их классной беседе, он пропустил уведомление от Исамэ. Небольшое послание, в котором было что-то нужное сердцу парня, что находилось в смятении. Он выключил телефон, закинув его в дальний ящик. Все равно там его отберут.       «А ты трус, Боруто… Неужели ты играл?».       «Молчи!».       «Ты животное, загнанное в угол…».       «Я человек, личность!».       «Но твое поведение говорит об обратном».       «Это не так!».       «Ты похотливое животное… Как кролик, который труслив, но…».       «Заткнись! Это неправда!».       Боруто просто схватил подушку и упал на кровать, закрывая ей лицо в надежде заглушить истошный крик, который вырвался с его груди. Когда вопль перестал вырываться из его глотки, он откинул подушку и смотрел в потолок.

***

      Химавари хотела разобраться в этом деле, так что, накинув куртку, она пошла по направлению дома Учих. Она хотела помирить брата и Сараду, ей не хотелось никакого разлада. Да и вся эта неизвестность пугала ее. Она дошла быстро, чуть прозябнув, и в очередной раз пообещала надевать под свою юбку колготы. Она посмотрела на знакомый дом и позвонила в звонок.       Дверь открыла Сакура, которая протирала тарелку. Химавари улыбнулась невинной и яркой улыбкой, приветствуя ее. Посмотрев в голубые глаза девочки, женщина спросила весьма холодно и спокойно:       — Что случилось?       — Сакура-сан, а можно поговорить с Сарадой… — это не понравилось Химе, так что ее улыбка моментально слетела, оставаясь на лице тревогой.       — Думаю, сейчас не время, — отрезала розововолосая, прикусывая губу. — Зачем тебе?       — А… — девушка смутилась, ведь непривычный холодный взгляд прожигал ее. — Просто…       Сакура поняла, что девочке ничего не говорили, но напряжение в семье она заметила, да и слышала, что ее брат и Сарада поссорились. Быть грубой с не виновной ни в чем Химавари Сакура не желала, но вмешивать ее ей не хотелось, так что она посмотрела на девочку и, отправив ту домой, закрыла дверь.       Хима потупила взор, но рваться не стала, как бы сделал ее брат. Идти домой желания не было, так что она пошла в противоположную сторону. Узумаки не заметила, как из окна на нее был направлен тоскливый взгляд темных глаз, которые скрылись за шторой.