You say we're just friends

      Прошло еще какое-то время, так что настала учеба. Если же Сарада готовилась к родам, отвлекаясь на познание нового, то Химавари полностью запуталась в себе. Отношения с Иноджином казались сказкой… По началу, ведь он немного изменился, уже смирился с проигрышем в конкурсе, просто проводя время с любимой девушкой. Но иногда случалось и так, что неприятная сторона блондина выходила наружу. И тогда червячок сомнения пробирался в сердце Узумаки, вырисовывая образ совсем другого человека, будто некие розовые очки рассыпались.       И сегодняшний день был без исключений: Химавари, бегающая за Иноджином и выполняющая его просьбы, при этом получая разные поощрения, и Яманака, получавший удовольствие, видя такую вот преданность, как ему казалось. Иногда можно было подумать, что Хима была какой-то дурочкой, считая это счастьем, но все мы не без греха, так что каждый мог цепляться за надежду, что все еще будет лучше. Но так не бывает.       — Иноджин! — на очередной перемене Химавари подбежала к Яманака, счастливо улыбаясь. — Сегодня опять пойдем на крышу?       Тот посмотрел на нее холодным взглядом, от чего девичье сердце сжалось. Он всегда так делал, чтобы насторожить девушку, ведь тогда она будет цепляться за то, как исправить положение. В его взгляде не было ни капли чувств, которые иногда выходило Химе видеть. Это ее немного ранило, но она продолжала мило улыбаться.       — Нет, сегодня не хочу… — а ведь парень был любителем таких мест, а сейчас отказывался. — Мне надо подготовить доклад.       — А… — Хима немного выдохнула, слабо улыбнувшись. — Тогда в библиотеку? — Иноджин хотел сказать, что там она ему не нужна, только путаться будет. — Я тебе буду помогать!       «Хм… — Яманака задумался, склонив забавно голову вбок и поправив свой хвост. — Как я помню, она учится с отличием… нужно, чтобы она за меня написала… Эх, жаль, что я не Боруто… Хех. Наверное, он бы убил меня, зная, с кем его драгоценная сестрица».       — Ладно, — проговорил тот, будто делая какое-то всемирное одолжение, — идем.       Он заметил, как та немного расстроилась, и решил сгладить этот угол, притянув ее к себе и поцеловав в губы под неодобрительные взгляды зевак. Было видно, как вездесущая ЧоЧо грозилась уже подойти к ним, слыша весь разговор, но ее увлек куда подальше Шикадай, чтобы та не лезла, делая этим хуже, да и просто уединиться с ней он хотел, так как оба не любили афишировать свои отношения.       Перемена была обеденной, поэтому она длинная, так что они засели в библиотеке, где редко можно встретить кого-то, если это не очередной ботаник или каким-то чудом неспящий библиотекарь.       — А какая у тебя тема? — с милым личиком, бледной кожей и родимым пятном на щечках спросила Химавари, осматривая задумчиво пыльные стеллажи. — А то ты так и не сказал…       — Да… История батальона смешанных войск с серверного фронта… — ответил тот, немного решив поиграть, как Боруто играл со старостой. — Только вот эта история… Не понимаю, почему нам ей пудрят мозги…       — История важный предмет, — слабо возмутилась Узумаки, начиная немного говорить о своей точке зрения, — ведь те времена были ужасными, а нам надо знать только для того, чтобы не повторять данных ошибок… Ведь мы уже знаем, как это может начаться, и что после этого последует.       — Все равно скучно… — не разделял ее мнения блондин, надув губки бантиком.       — Но… ведь… — Хима хотела начать небольшой спор, но Иноджин нахмурился, окинув ее немного раздраженным взглядом.       — Ты пришла мне свое ненужное мнение говорить или помогать? — он ее заткнул. И очень грубо. Глаза у Химы потускнели от обиды, но та лишь кивнула, отправляясь на поиски нужной литературы.       Химавари больше не открывала рта, доставая книги с полок и таская их Иноджину, который без интереса листал страницы и почти не вчитывался. Когда же Узумаки села рядом с ним, то стала «помогать» писать, а точнее просто делать за него задание; в какой-то момент она отвлекалась от обиды и увлеклась своей любимой историей. Так что доклад за эти сорок минут был готов, ведь Хима хорошо знала историю и прекрасно понимала, что нужно искать и где это найти.       Но итогом было, что она не пообедала и сильно устала, а вот Иноджин и порисовать успел, и поесть еду своей девушки, не оставив ей ничего. Так они и разошлись, быстро договорившись, что со школы пойдут вместе.       На уроках Химавари немного тупила и от мелкой усталости, и от неприятных ощущений в груди, а ведь это только начало их отношений, но почему-то мысли о том, чтобы их завершить, казались какими-то неправильными и чуждыми, будто их ей навязывали. Но гордость, что пришлось подавить, пыталась образумить младшую Узумаки. И эти сомнения мешали ей сосредоточиться…       «Интересно, он рад, что я ему помогла? А может он меня сегодня до дома проводит? — она правда хотела идти с ним к своему дому, а не расходиться у его, хотя они жили немного далеко друг от друга. — Или же все повторится?»       А ты веришь, что что-то изменится? — сказал какой-то неприятно сладкий голосок, пропитанный насмешкой. Она сама над собой насмехалась. Хима мотнула незаметно головой, чтобы прогнать ту мысль.       Не стоит так рвать жопу ради него… Ты же дочь мэра и героя войны!       «Молчи! — рявкнула на себя девушка в своей голове. — Я его люблю! Люблю давно! И он меня любит! Если бы не любил, то не стал бы со мной встречаться!»       А Боруто разве лучше был? Каждая третья девочка верила, что она ему нравится, а он просто пользовался их наивным мышлением… Не ты ли боялась, что Иноджин такой? Но он же хуже… Намного хуже Боруто!       «Неправда… Иноджин хороший! Он добрый, он меня любит, и мы с ним счастливы!», — продолжала упрямиться девушка, не веря голосу разума и самой себе.       Эта бы борьба внутри девушки могла продолжаться еще дольше, если бы нестрогий голос учителя, который повторял из раза в раз: «Узумаки!». Химавари дернулась, не ожидав такого, ведь голос преподавателя, наконец, ворвался в ее сознание, но понять, что сейчас за предмет, и тем более вспомнить, о чем ее спросили, было нереально.       — А…       — Можешь ничего мне не говорить, — похоже, учитель был не в духе, поэтому он просто окинул ее холодным взглядом. — Неуд. Пересдашь завтра мне весь блок.       Химавари хотела возмутиться, но Лоти ее отдернула, посадив рядом с собой на месте. От такой несправедливости и обиды Хима начала глотать слезы, хотелось оказаться в объятиях любимого, чтобы получить поддержку, так что она с нетерпением ждет, когда они пойдут домой. Говорить с подругой Узумаки не хотела, опустив глаза в тетрадь.       Лоти обреченно вздохнула, покосившись на Химу. Все вроде было сейчас нормально: урок продолжался, учитель размеренно расхаживал по классу, только нервное передергивание кистей показывало, что что-то не то, его голос был хоть и негромким, но заснуть было нереально. Погода же была прекрасной, но никто не думал о личном, ведь здесь было сложно учиться и держать планку, поэтому все трудились, кроме витающей в облаках Химавари…

***

      Немного… Ладно, если быть честным, то очень даже сильно расстроенная Химавари стояла и ожидала своего парня, который обнял ее со спины и поцеловал за ушком. Иноджин протянул ей небольшую веточку с несколькими маленькими и симпатичными цветами, которую Узумаки с радостью приняла и улыбнулась, повернувшись лицом к блондину.       На них посмотрели школьники, явно отвыкшие после пропажи Боруто от таких вот откровенных явлений, так как никто не горел желанием хоть как-то светиться, чтобы не стать обсуждаемой персоной. Хотя обсуждаемыми все равно были Боруто и Сарада, так как их видно не было, а теперь и младшая дочка начала чудить: появился весьма небогатый ухажер, так еще ее неуд по предмету разлетелся быстрее молнии. А ведь многие считали, что такой холодный парень стал с ней встречаться только из личной выгоды.       — Привет, — видно, настроение у блондина поднялось, раз он так легко стал с ней себя вести. — Ты чего расстроилась? — он поцеловал ее в носик, немного переживая с ее плохого настроения.       — Все хорошо… — Хима подняла на него сверкающие глаза, но при этом выражение ее лица было жалким. — Просто отвлеклась и… получила неудовлетворительную оценку.       Но ожидаемая ласка и сочувствие с его стороны не последовали, он отстранил ее от себя, немного хмурясь. Весь его вид говорил, что сейчас девушку отчитают хуже, чем это будет дома. От этого опять ее только появившееся настроение упало, а она немного прикрыла глаза, чтобы сдержать слезы.       — Вот и дура! — Химавари немного дернулась от его слов, сжав невольно в руке цветок. — Полезла мне помогать, так еще учиться перестала! А вдруг теперь мне выйдет не самая лучшая оценка?! Да и твои родители мне по голове настучат, решив, что я виноват в твоей тупости! Идем домой!       — Но я… — она хотела вновь себя защитить, но Иноджин этого ей сделать не дал.       — Не хочу ничего слышать! И не перебивай меня! — а ведь тот все еще не закончил, но слава небесам, что многие школьники разошлись и этого почти никто не видел. — Ты просто позоришь себя! — в мыслях он добавил, что и его. — Ты сама знаешь, что ждут от детей мэра!       Если честно, он мечтал, чтобы его, по сути, содержали, а он продолжал реализовывать себя в творчестве. И это он говорил не от мысли, что той будет плохо, а от идеи, что ему может быть туго, ведь он понимал, что художнику сложно прожить только творчеством, но чем-то еще заниматься он не хотел, так как не имел ни к чему интереса.       Химу он так нормально и не проводил, та быстро зашла в дом, крикнув матери, что не голодна, ей много задали, но она не учла, что сегодня Хинаты не будет. Так что она закрылась в своей комнате и стала реветь, уткнувшись в подушку, попутно включив музыку в наушниках, которые быстро оказались в ее ушах. И знаете, плейлист весьма странная штука, так как заиграла не самая приятная песня, которая могла пойти:

Маленькие мальчики загибают пальчики; Маленькие девочки верят им, ага, Надевают платьица и в машинках катятся, От кого-то прятаться, с кем-то до утра, а после…

      От этого ей стало только хуже, ведь сердце стало вспоминать все то дерьмо, что показывал и дарил ей Яманака. И как же ей хотелось забыться. Просто вычеркнуть все это из своей жизни: уезд и агрессия со стороны брата; потеря подруги в виде Сарады, которая просто перестала отвечать ей на СМС и звонки; перестать чувствовать боль и эту тупую привязанность к Иноджину… Да, кажется, что проблемы не такие и серьезные, но для каждого человека его проблема не меньше болезненная, чем для других. Не каждый может это вытерпеть, не все сильны, не все терпеливы и рассудительны.

После нажмём на пульте кнопку и в рай легко и ловко: Ковровая дорожка, кривые зеркала. Ну, а кого мы любим, с тем никогда не будем. Зачем же мы забыли, что мы — люди?

      «Как же все достало… — проговорила Хима, схватившись за заболевшее сердце, явно готовое просто разорваться на части. — Почему я?»       Она стала просто с силой ударять по грудной клетке, сжимая искривленные вниз губы, только бы просто это место не болело. Чтобы оно не приносило этих воспоминаний! А ведь шаблон идеального Иноджина, которого она так сильно любила, не хотел разрушаться, просто тлел, ведь все равно где-то еще оставалось это «но вдруг?». И какой выход может найти несозревший разум подростка, когда некому поддержать?..

Опусти свой крик, к полюсам земли… Лети!