You say we're just friends

      Свадьба Шикадая и ЧоЧо была определена на теплый и светлый день, но погода решила сыграть с ними по-другому — начался дождь, когда все близкие собрались. ЧоЧо немного от этого расстроилась, да и была она весьма нервной, так как ее все же начала пугать перспектива семейной жизни.       — Крамелька… Ты чего?.. — Шикадай редко ее называл так, потому что сам сильно смущался, но вот ЧоЧо это нравилось безумно. — Эй… Это же романтично, ты сама говорила, дождь.       — Все хорошо… — она улыбнулась, приластившись к любимому. — Сейчас начнется церемония… ты чего тут все еще?       Она подтолкнула Нара, чтобы тот шел, а то гости уже ждали этой церемонии.       «Какая я карамелька?.. Разукрашенная кукла…» — подумала ЧоЧо, поправив подол свадебного платья.       Этот день должен был быть идеальным для нее, но все что-то казалось не тем… Будто она не на своем месте. И когда началась церемония, все взгляды были обращены на них, и это ещё больше нервировало ЧоЧо. Она видела, как плакал отец и улыбалась мать, как Темари и Шикамару смотрели на них с какой-то гордостью, и тоже было видно, что они рады. Все взгляды видели в них что-то особенное, а от этого становилось невыносимо душно.       И вот ее спрашивают, согласна ли она стать женой Шикадая, а тот улыбался, готовый после ее согласия поцеловать. Но ЧоЧо мялась, не отвечая. И эта тишина затянулась…       — Что такое?.. — встревоженно спросил сестру Боруто, смотря, как ее за руку держит Мицуки.       — Не знаю… Неужели она передумала… — выдохнула Химавари, явно волнуясь, что что-то между молодыми произошло.       — Да нет, ты чего?.. Это не похоже на ЧоЧо… — проговорил Боруто, явно переживая сейчас не меньше, чем остальные гости, а вот Сарада, сидящая с родителями, прикусила губу… она сейчас вспомнила переживания подруги, но от них она отмахнулась, и, видимо, зря.       ЧоЧо посмотрела на Шикадая, и в ее груди что-то неприятно прозвенело, натянув все до предела.       — Нет… — выдохнула она, опустив глаза, а потом сказала громче. — Нет! — и она быстрой походкой, сняв каблуки, пошла прочь из здания, и все равно, что там шел дождь.       В зале повисла тишина, все были в шоке. Никто не понимал, что сейчас произошло. А вот Шикадай пришел первым в себя, подавшись вперед, пытаясь поймать руку любимой, но не успевает, она ускользает прямо перед ним.       — ЧоЧо! Подожди! — тот хотел за ней побежать, но его опередила Сарада, вылетев с подругой под дождь. ЧоЧо плакала, не понимая почему, просто не понимая, что она делает, как быть дальше, но холодные капли смешивались со слезами, маскируя их.       — Что случилось?.. — Сарада обняла Акимичи со спины, уткнувшись той в шею. — Давай вернемся… Ты же любишь его, так чего уходить?..       — Не хочу… Отпусти меня… — голос невесты дрожал, как и вся она… но Сарада ее не отпускала, просто обнимая и пытаясь пойти на контакт, но ЧоЧо не была способна на разговор.       К ним вышла мама ЧоЧо, смотря на девочек, а потом обняла дочь, нежно гладя дочку по голове, а младшая Акимичи прижалась к родительнице. И Сарада отстранилась, чтобы не мешать. Но пришла в ужас, когда осмотрела ЧоЧо, так как платье было бесповоротно испорчено — ткань пропиталась кровью… И в этот момент ЧоЧо скрутило от боли, она ослабела в руках матери, тихо всхлипнув.       — ЧоЧо?! Что такое?! — вскрикнула ее мать, прижимая и осматривая дочь, встряхнув, но та только застонала от боли. А Сарада побежала обратно, чтобы вызвать скорую.       «Неужели она была беременной… Ну кто так нервничает! — в панике думала Учиха. — Так… Прошу, давайте быстрее берите!»       — Нужна скорая по адресу ХХХ! Кровотечение у беременной! — и как все вылетели, опять затихнув, а вот Шикадай не был глупцом и понял, про кого Сарада.       Нара сорвался с места и увидел любимую в таком состоянии, он подхватил ее на руки и занес в здание, смотря с грустью… Как же он хотел, чтобы все было хорошо, но он понимал, что шанс на благополучный исход невелик… Но теперь он осознавал непонятное поведение любимой, обусловленное скачком гормонов.       ЧоЧо пытались помочь, но она сжималась от боли… Скорая приехала, как только смогла, и ее забрали, никого не пустив с девушкой. Как же Шикадай переживал, ходя по залу в какой-то нервозности. Боруто смотрел на друга, а потом остановил его, прижав к себе.       — Успокойся… — проговорил тот, поглаживая того по спине. — Сейчас уже все хорошо…       — Да не хорошо! — рявкнул на того Нара, вырвавшись и продолжив свои мельтешения. — Хорошо было, если бы мы знали! Тогда бы со свадьбой потянули! Она так переживала… Глупышка моя…       Узумаки выдохнул, а вот к нему подбежала Наруко, ничего не понимающая еще. Она просто вырвалась у Сарады и начала обнимать ноги папы, смотря на того с улыбкой. Тот выдохнул, боясь даже шевельнуться, ведь навредить может.       Он осторожно погладил ее по двум забавным белобрысым хвостикам, а Сарада нахмурилась, но не стала мешать.       — Папа… А что происходит?.. Почему все такие грустные?.. — та продолжала смотреть на того наивно, и у Боруто появлялось все более сильное желание ее защитить.       — Просто тете ЧоЧо стало плохо… — тот слабо улыбнулся, а та взяла его большую ладонь своей маленькой, потащив куда-то, но скорее Боруто просто сам поддался.       — Обними маму! — она привела папу к Сараде, которая от такого заявления сжалась, а к горлу подступил комок. — Мама плакала вчера… маме грустно…       — Наруко… — прошептала Учиха, прикусив губу. — Я же просила не говорить…       — А я не хочу, чтобы ты плакала! — заявила девочка.       — Сарада… Что такое? — немного неловко, но с волнением спросил Боруто, но не приближался к ней, прекрасно понимая, как той может быть противно с него. — Я могу помочь?       Учиха выдохнула, отрицательно мотнув головой, а потом подхватив Наруко на руки.       — Нет… Ничего, просто вспомнила кое-что… — та улыбнулась тому, но все равно вышло натянуто. — Кажется, папа уже приехал за нами… Пока…       — Сарада! — тот выдохнул, остановив ту своим возгласом. — Можно будет на днях погулять втроем? Я свожу вас куда-нибудь…       Та задумалась, но, увидев загоревшиеся глаза любимой дочурки, кивнула и ушла. Она не сильно горела желанием с ним разговаривать, так что просто общалась какими-то жестами. А вот в груди блондина была какая-то радость, ведь она могла послать его, но нет, а значит… вдруг он сможет все исправить?

***

      Когда все разошлись, Шикадай подошел к отцу, проговорив тихо, кусая и так уже искусанные губы.       — Пап… Отвези меня в больницу… — тот поднял на родителей глаза, на что Темари улыбнулась, проговорив за мужа.       — Папе надо уже в мэрию… Так что отвезу тебя я, — та поцеловала Шикамару в губы, тихо пожелав удачи. — Пошли, горе-жених ты мой.       Они пошли к машине, и Темари повезла его, молчание длилось долго, но оно надоело женщине, и она проговорила:       — Такое бывает… Просто, помоги ЧоЧо, — та выдохнула, а вот Шикадай будто ее не слышал. — И думаю, врачи могут помочь… Сегодня дежурство Сакуры, а она сделает все в лучшем виде, ты ее и сам знаешь.       — Да, мам… — как-то бесцветно ответил Шикадай, продолжая смотреть в одну точку.       — О чем задумался, милый? — Темари хотела вытащить сына из его же мыслей, ведь тот, как отец, загонялся. Она помнила, как была беременна, и тот просто возился с ней так, что хотелось уже придушить или шандарахнуть с силой декоративным веером, что висел на стене.       — Если бы я был внимателен, то все было по-другому… — выдохнул тот, сжав свое колено. — Она ведь и правда была последнее время нервной, а тут… Просто дурак.       Они сейчас застряли в небольшой пробке, так что Темари свободно посмотрела на сына.       — Эх… Не надо предполагать, как и что могло быть… Этого уже не будет, — та потрепала того по волосам, а тот недовольно фыркнул, что она испортила его уложенный хвост, от чего Темари прыснула. — Сейчас никого не волнует, что ты или мы все не сделали, просто надо смотреть не назад. Ты подумал, как будешь ее утешать, если случится выкидыш? Или же как будешь радоваться, если его не будет? Тебе надо подумать, как после такого помочь ЧоЧо прийти в себя, а не думать, какой я плохой, пожалейте меня и переубедите. В кого ты этим пошел? Хех… Хотя в отца. Он тоже вел себя так, когда не выполнил первое свое задание в виде главного в отряде и его товарищи пострадали…       — Мам… Почему вы не говорите о войне почти? — тот посмотрел на нее с интересом, но понял, что мама была права.       — Потому что это было ужасно… — выдохнула та, поехав дальше, так как движение опять возобновилось. — Она многое унесла и была бессмысленной… Мы хотим, чтобы эта война осталась там, а вы жили только в мире.       — Ясно… Но мы даже не знаем ваших имен в истории… А мне всегда было интересно… — Темари отрицательно мотнула головой, говоря так, что отвечать на это не будет.