Воришка!

— Как ты смогла разбудить Лихо?! — Ты откусил мизинец! Они стояли друг напротив друга. Алёна сжимала окровавленную ладонь, Рс — кулаки. Клочок глупой нечисти в них ещё пытался вырваться. — Какого чёрта ты вообще делаешь тут, ещё посреди полнолуния?! — прошипел он, — глупая слабая девчонка, как ты подцепила эту заразу? Ему казалось, что из ушей идёт пар — настолько он был зол. Игры с Лихом — прямой путь на тот свет. Точнее, ухабистый и полный неудач, но итог всё тот же. — Ты откусил мне палец! — Я откусил тебе Лихо, лгунья. Смотри сама! Алёна с раздражением подняла руку, чтоб показать… и в шоке уставилась на живой и невредимый мизинец. Рядом с ним, сбоку, алела грубая рана. Ей и правда откусили палец, но… но там не было, не могло быть пальца. — Лихо… лишний… у меня было шесть пальцев? — глухо спросила она. — Спасибо, хоть что-то мне не пришлось объяснять, — Рс присел рядом и внимательно рассмотрел укус, — я всё же затронул твою плоть. Неприемлемо. Он помог подняться Алёне на ноги и уже полностью осмотрел. Грязная, побитая — Лихо неплохо покатало её по лесу. Фыркнув и раздавив нечисть до конца, Рс попытался стряхнуть её с лап. Шерсть липла, и он потянулся к воде. — Я теперь… стану оборотнем? — сглотнула Алёна. Оборотень недовольно глянул назад. Но тут же отвернулся. «Лихо не просто так взяло девчонку, » — подумал он. — Как только в тебе заговорит жажда силы, — вдруг неестественно мягко сказал Рс. Интонации совершенно не сходились со словами. Алёне даже показалось, что она просто не расслышала. — Идём назад. И да, — он поднялся и свысока посмотрел на неё. Волчья пасть стремительно уступала человеческому лицу, — я знаю, что ты пытаешься сделать. Но и ты знай. Знай, что обрекаешь всякого, пошедшего по пути твоего венка, на верную смерть. Алёна замерла. Стеклянными глазами она уставилась на ручей. Подбородок упал на грудь — она поняла. *** — Заметай следы с доро-оги, Что оста-авил злой ямщик. Он увё-оз в страну далё-оку Призрако-ом мою мечту… Алёна сидела на краю кровати. Вчера почти получилось… или нет? Что, если тот ручей не вёл в деревню? Отсюда не видно и не слышно её. Возможно, ручей мог вести в самую чащу леса, а возможно, и домой… Стоило сначала взобраться повыше на гору, чтоб увидеть хоть что-то. Но как? Холмики, по которым они лазили ребятнёй, и близко не стоят с горой. Алёна была уверена, что сломает себе шею, если попробует на неё залезть. — Подойди, — попросил Рс. Он опять был за столом. На нём были разложены чертежи, больше похожие на рисунки, — знаешь, что это? — Алёна помотала головой. Рс прикрыл глаза. — Ну и ну. Карта: бумага, на которой отмечены места. Мой дом, — он указал на крест с треугольником сверху, — места, куда ты можешь идти не опасаясь, — тонкий пунктир, неровно окружающий крест, — чужие дома и территории, — другой, толстый пунктир и красные точки, — чаща леса, куда я не советую ходить, — заштрихованный неровный овал совсем возле тонкого пунктира и даже заходящий за него, — ручьи и реки, — длинные жирные линии, проходящие практически через всю «карту», — твоя деревня, — десяток «домиков» за чащей. Сердце девушки на секунду замерло, перехватило дыхание, — даже не смей думать. Если я захочу, чтоб ты нашла путь домой, я сам тебя сопровожу. В чаще много бесов, хищников. Там охота, непроходимый бурелом. Эта карта, к тому же, совершенно неточная, но её хватит, чтоб ты поняла, где можно ходить, а где нет. И да… она твоя. — Моя? — всё ещё в изумлении спросила Алёна. Она не отводила взгляд от косых домиков. — Бери любой карандаш и делай на ней пометки: ягод, грибниц, травок, — чего хочешь. Запоминай, что и как обозначаешь, чтоб потом было легче найти. Он сжал в её руке карандаш и уже свёрнутую бумагу. Алёна не верила своему счастью. — Я ещё раз повторяю, поросёнок: это не твой путь домой, а зона выживания. Уже забыла вчерашнее Лихо? Посмотри, ты ранена, ты не оборотень. Как залижешь раны и избежишь других? Алёна поднесла ладонь к лицу. Вчерашний укус застилала кровяная корка. Под ней была грязь и гной. — Я не знаю заговоров, — с грустью ответила она. Рс хмыкнул. — Скоро придут наши соседи с другого леса. Они часто торгуют книгами и лекарствами. Я постараюсь найти что-то для тебя. Однако тебе надо заработать эти вещи, — Алёна непонимающе посмотрела на него. — Хорошо. Корзины ты сейчас не сплетёшь, стул не сколотишь. Что ты вообще можешь делать? — Рыбу ловить, — девчушка уселась назад на кровать. — Косы плести, за садом следить. — Неприемлемо, — выдохнул Рс. Он наклонился над столом. — Шить, вышивать? — Нет. Алёна была непоседой без нянечек и всякого старшего надзора. Ей был предоставлен большой луг, холмы и речка у деревни, что вполне соответствовало детским интересам. Сколько бы ей ни было лет. — Прекрасно, — угрюмо заключил он. — Неудивительно, что даже воды не могла поднести… — Глина! — Рс повернул к ней голову, — я знаю, как делать сосуды из глины, ложечки и… другое. Всякое, — она потупила взгляд. — Прекрасно. Тогда собирайся. И не забудь карту. *** Ветер сдувал комаров и радостно гулял по коже, оставляя мурашки. Брызги воды сопутствовали ему. Мягкая глиняная масса проникала под ногти. Она податливо велась из стороны в сторону, изгибаясь, скручиваясь. Шарик, к нему ещё один и… что?! — Что это? — лицо Рса вытянулось. — Колобок, — Алёна опустила палец, закончив выдавливать «рот» колобка. Потом, подумав, решила немного подправить ему «нос». Но, чем больше она правила, тем сильнее он сползал вбок. — Глина похожа на тесто, — «нос» упал на землю, и Алёна грустно посмотрела на него. — Лгунья, ты обещала ложки и прочее, а не колобка. Руки в боки и прищуренный взгляд. Алёна поспешно отвернулась назад к глине. Надувшись, она начала ковырять и толкать вниз верхушку безносого колобка, обильно подливая туда воды, чтобы комок ещё сильнее размяк. Скоро действительно получился сосуд с плотными, неровными стенками и длинной царапиной посередине. Пальцы пытались замять её, не повредив стенку. Мало-помалу, но что-то выходило. — Да-а, — выдохнул Рс, — дай подумать. Гончарное искусство тебе неизвестно? — Мы просто лепили кукол, а потом сушили их на солнце, — призналась девушка. — Но разве я не смогла сделать кружку? — Которая ничего не стоит? — Рс взял кружку в руки, помусолил, повернул к солнцу. — В глине есть комки, она просто… разная. — Разная? — она недоумённо посмотрела на него. — Конечно. Видимо, глину надо отстаивать или просеивать… понятия не имею, но предполагаю, что, оставь мы всё так, как есть, твоя недокружка просто растрескается. Алёна понурила голову. Их куклы почти всегда были с трещинами, особенно если в них были вклеены старые тряпки или травы. Но Алёна даже не задумывалась, что их надо избегать. — Замечательно. — Рс отдал кружку, — доделай её и сохрани, чтоб потом было, с чем сравнивать. Наша стая не занимается этим ремеслом, я вообще не уверен, что глиной занимается хоть кто-то из оборотней. Знаю, что у главы в доме есть такая посуда как украшение, но куплена она на базаре в большую цену. — Почему большую? — Потому, что декор нас не интересует, — раздражённо ответил Рс. — Потому, что мы в первую очередь крадём мебель и вещи для таких, как ты: лекарства, одежду, другую чепуху… — Но ты же одет, — недоумённо и тихо отметила девушка. «Таких, как ты», — продолжало звучать у неё в голове. — Я, — выделил Рс, — одет. Не все так скромны. Не у всех есть деньги, — он присел рядом с ней, — если хочешь получить то, что хочешь — работай. Я тебе помогу, мне это выгодно. Но я не нянька, бегать за тобой мне неохота, — Рс посмотрел ей в глаза, — думаю, ты это уже поняла. Будь моя воля, я бы превратил тебя в оборотня уже после покупки, только вот не уверен, что ты не сойдёшь с ума. А если не сойдёшь, тебя всё равно не примут в стаю, а потому любой сможет тебя растерзать безнаказанно, лгунья. Эта карта, — он ткнул пальцем на лужайку рядом, где был оставлен лист с карандашом, — твоя защита. Не думаю, что ты совсем глупая, скорее, просто не нужна была отцу… — Отец любит меня! — выдавила Алёна. — Поэтому он тебя ничему не научил? Тогда он чрезвычайно глуп, чего я точно сказать о нём не могу! — заключил Рс. Алёна сжала пальцы в кулаки, со всей дури надавив ногтями на ладони. Отец — прекрасный человек. Он подарил столько любви. Одна его улыбка снимала всю душевную боль. Он целовал её на ночь, рассказывал истории и сказки. Он передал дедов ножик, научил плести венки. Он заплетал ей в детстве косы, играл в подковы и догонялки. Отец с ней откровенен и честен, он по-настоящему любит её. Гнев и слёзы душили, но Алёна сдерживалась. В конце концов, она просто отвернулась к реке. Вода охлаждала горящие щёки. Умываясь, девушка понемногу успокаивалась. — Идём в дом, Варвара, — позвал Рс, — у нас есть дело.