Воришка!

Вышли они на следующий день. Рс попросил взять карту, чтобы отмечать особые места и запоминать уже зарисованные. Ещё в мешке лежали сменные вещи, кошелёк и несколько пергаментов. Солнце только вставало, а потому Алёна куталась во вчерашнюю шкуру. Она с неохотой ступала по сырой земле. Её острый нос то и дело утопал в меху, чтоб согреться. Но из-за этого постоянно хотелось чихать, отчего Алёна была особенно смурная. — Мы пойдём на восток. Для этого придётся пересечь чужие границы, так что будь готова спрятаться за меня. Рс вышел вперёд и сильно зевнул. Он раздвинул руки, вдоволь потянулся… Его широкая спина выгнулась, на мгновение могло показаться, что она обросла шерстью. Но ещё миг — и Рс спокойно закинул назад мешок, двинувшись в заросли папоротника. Вокруг крутилась утренняя мошкара. Голодная, она не желала щадить путников. Особенно она любила заползти или залететь в глаз или нос, совершенно не реагируя на махания руками. Казалось, это её только раззадоривает. А высокая трава не заканчивалась. Скоро папоротник сменили аконит и осока. Всё чаще земля скользила под ногами, заставляя иногда передвигаться маленькими переступами. Солнце ещё не выглянуло из-за горы, а потому большая тень застилала эту часть леса. И лишь самые высокие деревья, далеко отсюда, верхушками купались в солнечных ваннах. — Ну что, поросёнок, понимаешь примерно, где мы? — Алёна качнула головой, когда Рс оглянулся, — эта часть болота прямо противоположна тому месту, где я раздавил Лихо день назад. Зайти за гору и не убиться можно только по этой тропе. С другой стороны нас бы ждал овраг, ещё большая трясина и… очень вкусная колба, — он усмехнулся. — Вы едите не только мясо? — удивилась Алёна. — Далеко не все, — Рс продолжил прокладывать тропу, — скажу больше: некоторые из нас даже что-то сажают. Но это скорее исключение, чем правило. Солнце всё больше согревало воздух. И пусть ногам по-прежнему было холодно, Алёна могла спокойно вытащить мордочку из шкуры… почти спокойно. Мошкара пока даже не думала ослабевать. Наоборот, к ней подтягивались комары. Зато сверху начали трезвонить птицы, извещая о новом дне. Где-то неподалёку клевал дятел, в траве прятались мелкие певчие. Выбираться из осоки было нелегко, но довольно весело. На пути стояли каменные выступы почти в человеческий рост. Рс с лёгкостью запрыгнул наверх и готов был поднять Алёну. Но та, с какой-то детской решимостью, вскарабкалась сама, цепляясь за выступы. — И зачем? — спросил Рс, пока они вместе разглядывали поцарапанную коленку. Алёна пожала плечами. «Затем», — подумала она, слюнявив ранку. Подумаешь! За выступами следовал осиновый лес, перемежаясь с еловым. Паучки особо любили это место, а потому плели паутину везде, где только можно. Особенно они оплетали холмики над мелкими оврагами. — Знаешь, — проговорил Рс. Он поднял палку и протянул девушке. — Тебе так будет удобнее. И ещё, — он внимательно посмотрел ей в глаза, — держись ближе ко мне. И если почувствуешь неладное — говори сразу. Хорошо? — Хорошо. Я… — она замялась, — есть хочу. — Я не про это. Привал будет позднее. Алёна улыбнулась. Они шли дальше. Рс уже почти не отходил вперёд, ровняясь плечом с Алёной. Иногда они останавливались, прислушиваясь к лесу, но скоро продолжали ход. Приближался полдень. День был тёплым, и Алёна сложила шкуру в мешок. Без неё идти было гораздо удобнее! — Привал. Они вышли на каменистую поляну. Кое-где она поросла земляникой, но ягода почти отошла. Из кустов к камням пробиралась дикая облепиха. Она только набирала сок. Алёна побежала собирать её прямо в рот, пока Рс разбирал мешок. — Ки-и-ислая, — словив оскомину, поёжилась девушка. Но душистая ягодка всё равно манила. По крайней мере, пока Рс не подозвал Алёну. На камне под ним расстелилась шкура, которой девушка накрывалась, а в центре неё лежал раскрытый свёрток. Заглянув в тряпки, Алёна присвистнула. — Вяленое мясо, садись, — Рс уже лежал, греясь на солнце. — Откуда? — Я повторю ещё раз, — недовольно буркнул Рс, — что у меня не всегда был сосуд энергии. А жрать надо всем и желательно постоянно. Он отвернулся на бок и взял в рот травинку. Алёна взяла мясо и откусила. — Ох-х, — оскомина никуда не делась, плюс ко всему, еда была очень, очень солёной. — Это невозможно есть! Рс хотел что-то сказать, но просто махнул рукой. Он пожёвывал травинку, неспеша размышляя. А Алёна тем временем силой пыталась впихнуть в себя кусок мяса. Скоро на поляне воцарилась тишина. Правда, совсем ненадолго. — У меня язык отвял, — пожаловалась девушка. — Тебя предупреждали, что надо готовить самой, — не выдержал на сей раз Рс и снова перевернулся. Он внимательно изучал свой «сосуд». — Я, конечно, могу достать воду из земли, но тебе это будет дорого стоить. Так что потерпи до ближайшего родника, — он не отводил взгляд. Размышлял. — Ты ведь уже поняла, что мы идём не в твою деревню, верно? Конечно, не настолько же ты глупа… — Для нас солнце встаёт из-за гор, — в конце фразы Алёна вытащила язык и попыталась счистить с него соль зубами. Не сильно помогло. — Ну да, — он отвернулся от этого странного действа и вытащил травинку, — так почему же столько радости? Алёна закрыла рот и замерла. Глаза её быстро бегали от одной вещи к другой. Вот и мешок, и прогретая земля, и трещина в камне. Казалось, что это успокаивает… — Я смогу отправить весточку отцу. — Весточку? — Рс расхохотался и присел. — Дай угадаю: рисунками? Или заставишь переправного запомнить «весточку» слово в слово? — Я попрошу… — она замялась и уставилась вниз, — кого-нибудь. Написать. — Да-а? А как ты проверишь, верно ли написали твою весточку? И кого ты попросишь в незнакомой деревне? И главное. Как ты заставишь бесплатно донести её? — Д… т… — она резко отвернулась, накрыв уши руками. «Люди не бросают просто так в беде, кто-то да поможет!», — подумала она. Слёзы скатились по щекам, и Алёна задышала через рот, чтобы Рс не услышал хлюпаний в носу. — Кроме того, если твой отец жив, — «а он скорее жив», — подумал Рс, — то что ему делать с весточкой? Лес наш. И непрошенного гостя мы не жалуем, — Алёна не ответила. — Думаешь, его успокоит, что ты в лапах врага? — Что жива, — выдавила Алёна. Рс замолчал. Он поджал губы и даже немного задумался. — Я не хочу тебя разочаровывать, но подумай, что для него более неприемлемо: знать, что родной человек жив и в плену или что он мёртв и больше не чувствует боли? — Н… не… неизвестность. «Даже если меня не спасут… даже если отец просто будет знать, что я жива, ему явно будет легче!», — думала Алёна. Она обхватила колени и притянула их к груди. — Мой вопрос о другом, — заметил Рс. Он сверлил её затылок взглядом. — Что бы ты передала ему? Что сказала? — Что угодно! — закричала Алёна в слезах. Птицы вблизи взметнулись в воздух. — Ну и ну. Он замолчал, прислушиваясь. Шелест травы… не от ветра. Справа! Чутьё не подвело: там правда кто-то бежал. Маленький… не видно… чуть ближе… мышь! Но только он её заметил, как мышь стала расти. Шерсть слезала с неё клочками, открывая солнцу серую, старую древесину. — Хозяин леса! — Рс встал на колени. Трава на камне вилась, пытаясь достать до него, так предусмотрительно оставшегося на шкуре. — Нынче так редко встречаются путники, — проскрипело бревно, — особенно люди. Я уже почти забыл их… — Мы не принесли беду твоей чаще, — Рс кивнул, выразив почтение, и встал. — Я поверю, но эта чаща не только моя, — его стеклянные глаза вращались в древесине, — я проведу вас кое-куда. — Не стоит, — отрезал Рс. — Да что ты? — глазницы расширились, глаза выпали на землю и покатились в сторону Рса. Древесина заскрипела, двинувшись вперёд. Мужчина попятился. Рукой он нащупал плечо шокированной Алёны. — Что-о… Алёне тут же неимоверно захотелось спать, она не смогла удержаться и зевнула. — Зря стараешься, — засмеялся хозяин леса, — ты только подпитываешь мою власть! Глаза прокатились по шкуре, сплющились, разрослись в длину, превращаясь в выпрямленные, поросячьи хвосты. — Стой! — Рс упал, прислонив голову к земле. — Мы пойдём по своей воле. — Да что ты? — древесина остановилась, как и поросячьи хвосты. Рс выставил к нему запястье. — Ты же знаешь мои законы, я принимаю в дар только целое. Но от вас, — он заскрежетал, перевоплощаясь. Хвосты соединились в одно целое, поднялись вверх и устремились к глазнице. Перед ними сидела одноглазая лиса. — От вас мне ничего не надобно. Я просто проведу вас к другу. Алёну вырвало. Рс обернулся, но ненадолго; он быстро начал собирать пожитки в мешок. Потом, подхватив девушку за плечи, он кивнул лисе. Та неспешно направилась прочь с поляны. — Это?.. — Вы зовёте его лешим, но не смей использовать это имя, — прошептал Рс, — хозяева лесов легко обижаются, когда к ним относятся неуважительно… прости, — он подтолкнул её вперёд, — я не хотел выпивать тебя, но это был единственный шанс быть с ним наравне. Но шанс провальный, — Рс напряг челюсть и отвернулся. «Проклятый демон», — подумал он про себя.