Гранатовый сок

Солнце медленно поднималось над горизонтом по мутному ярко-алому небесному океану. Тёмные силуэты гор становились серыми великанами с приветливо-зелёной растительностью под солнечными лучами. Еле слышно дунул зефир, легонько потрепав сочные травинки и покачав бледные головки полевых цветов. Всю эту красоту Фива ещё не могла видеть, так как она продолжала нежиться на мягких подушках, улыбаясь сквозь сон. Мир вокруг неё постепенно оживал. Ничего в царстве Аполлона не могло испугать юную деву. Шум Стикса, стоны мертвецов, вечные холод и тьма были не страшны Фиве на поверхности. Девушка лениво потянулась, немного приоткрыв глаза. Тёплое касание широкой ладони юного бога к её теперь уже взъерошенным волосам вывело красавицу из дремоты. Аполлон сидел рядом с милой его сердцу подругой, которая сонно улыбалась ему, ещё не полностью понимая, что начался новый день.

***

Мертво. Всё здесь мертво! Аид за сотни, а то и тысячи лет своей бесконечной божественной жизни впервые понял, насколько мрачно и тоскливо его Подземное царство. Чёрные скалы, чёрные воды Стикса, даже собственный чёрный хитон наводили на грозного бога невыносимую тоску. Ему чего-то не хватало. Что-то маленькое и живое, хрупкое и вечно дрожащее исчезло из его мира. Аид понимал, что мрачные мысли вновь и вновь вели его к любимому образу. Без Фивы было одиноко, только сад, её маленький спасительный островок в бесконечном мире тьмы, был единственным светлым местом, которое всё ещё напоминало о некогда обожаемой жене. — Ты стала намного смелее, чем при первой нашей встрече. Я понимаю твоё влечение к моему племяннику… Я понимаю всё… Здесь невозможно жить, однако я готов сделать всё возможное, чтобы ты могла провести здесь вечность… рядом со мной. Не могу! Чёрт! Не могу отпустить тебя к этому бездельнику Аполлону! Ты нужна мне! Слышишь?! — повелитель Подземного царства крикнул в темноту и ударил по стволу яблони так, что на зелёную траву упало небольшое алое яблоко. Фива не слышит Аида. Он знал это, но хотел бы ещё раз заглянуть в её голубые глаза, ещё раз поцеловать её тонкие губы. С другой стороны, грозный бог испытывал ненависть к жене. Ненависть? Нет, это всё же была ревность, жгучая ревность. Никогда повелитель Подземного царства не мог даже ненавистно думать о Фиве! Она принадлежала ему, он — ей, а третьего не дано. Аполлон был лишней фигурой в их отношениях, однако его нельзя было вычеркнуть из их семейной жизни, пока сама девушка не разочаруется в нём. «О, вскоре ты всё поймёшь… Много поймёшь, моя дорогая…» — размышлял Аид и даже невольно улыбнулся.

***

Глаза Фивы так и разбегались от вида пышных букетов, которые в храм Аполлона принесли весёлые сатиры. Юный бог специально попросил своего хорошего друга Пана собрать самых лучших цветов, которые росли в его вечно весёлом царстве. Смертная бегала от букета к букету, вдыхая совершенно разные дурманящие запахи цветов. Её прекрасный друг рассмеялся, когда девушка чихнула из-за ярко-жёлтой пыльцы, которая попала бедняжке прямо в нос. Фива нисколько не сердилась на Аполлона, засмеялась вместе с ним. — На этом мои подарки не заканчиваются, — лукаво улыбнулся юноша, указав на козлоногих сатиров, которые приготовили свои деревянные флейты. Девушка поудобнее уселась на подушках, захлопала в ладоши. Её глаза горели от счастья. Сатиры заиграли весёленькую и простую песенку, на звуки которой сбежались резвые нимфы, слетелись пёстрые птицы. Нимфы принялись плясать под весёлую мелодию, зазывая к себе сатиров, которые не были против их компании. Казалось, что этот суматошный праздник никогда не кончится. К песням и пляскам присоединился Аполлон, не забыв пригласить и Фиву. Смертная ещё никогда так не веселилась. Перед её глазами мелькали горы цветов, в ушках уже звенело от звуков флейты и чириканья птиц, ноги начинали болеть от плясок. — Я устала… — пролепетала девушка и была готова упасть на землю, но юный бог вовремя ловко взял её на руки. Нимфы с сатирами побежали в лес, птицы устремились в чистые небеса и разлетелись по этому бесконечному небесному океану в разные стороны. Наконец-то, всё умолкло. Юноша вернул раскрасневшуюся от танцев Фиву в ложе, целуя её в тёмно-розовые губы, которые растянулись в блаженной улыбке.