Sense

      Величественные перекаты холмов, небрежная рябь реки, пробившей когда-то себе путь сквозь волнистую равнину, невысокие, но добротно собранные дома, что уверенно теснили друг друга, обрамляя утрамбованные множеством стоп дороги, пара зданий, возвышавшихся над деревней — все это и многое другое путница видела, возможно, в последний раз. Но нельзя было сказать, что, кинув через опущенное плечо прощальный взгляд на гнездом устроившееся на возвышении селение, она горевала, скорее с ностальгическим удовлетворением под тихий шелест желтоватой лохматой травы, выбившейся из-под слизанного ветром снега, оставляла за собой очередной пройденный этап.       Уже по спуску с горки у девушки возникло ощущение разобщенности неба и земли: при постоянном свете ярких лучей царила прохлада, солнце, властно раскинувшееся над залитыми водой землями не грело, даль же была ясна — чистый воздух и отсутствие туманности удлиняли взгляд. Сама Карин, не являясь особенно привередливой, знала по собственному опыту — легкий мороз отлично стимулирует к движению, ведь организм выделяет куда больше тепла при активной работе мышц. Ближе к низине стало зябко, влажный снег приятно захрустел под ногами, разнося отзвук шагов по ограниченному радиусу. Поежившись, девушка незамедлительно ощутила, как мурашки мелкими холодными всполохами пробежали вниз по спине, и, фыркнув, крепче запахнула полы походного плаща. Не привыкать.       Некому было возражать ее незвучному, уверенному уходу, некому было и беспокоиться за длительное отсутствие. Любой взаимовыгодный союз имеет выделенный срок, по истечении которого стороны, заключившие негласное соглашение, мирно или с дозой вызова расходятся в разные стороны — и это не все, вариантов может быть столько, насколько уникален каждый человек в отдельности. У Карин с детства не было друзей, соприкасалась плечами лишь со временными спутниками или с надежными до поры товарищами. Не единожды познав разрывающую на куски боль утраты, полно осознанно обрушившуюся на хрупкие детские плечи при утрате самого важного, приняла для себя решение держаться на расстоянии от излишне тесных связей. Любые узы были настолько спасением, насколько и погибелью.       Узушиогакуре была домом нескольких семей, пусть самым известным из них благодаря способностям как раз и был родной путнице клан Узумаки. Несмотря на звание скрытой деревни, сие поселение тогда еще можно было назвать скорее мирной общиной союзников, чем объединенной боевой единицей. Потому то и не было единой системы учета шиноби, люди приходили и уходили как, когда им вздумается, а задания сообща распределяли главы кланов, в сотрудничестве составляя лучшие, по их мнению, команды из личностей, присутствующих в деревне на тот момент.       Куноичи же, давно не считавшая себя истинно боевой единицей общества однофамильцев, с облегчением покинув давно ставшую чужой, холодной квартиру, шумно захлопнула за собой дверь, с удовольствием оборвав все нити, и сделала первый шаг навстречу новой жизни. Ей предстоял долгий путь.       Путешествовать в единении девушка не страшилась. Так было тише и быстрее, подобно, значилось, и выгоднее. Конечно, в случае шквального нападения молодой Узумаки было бы несдобровать, но и на такой случай у нее имелись свои козыри в рукаве. Действовать по одному лишь мановению дум было бы непродуманно и совершенно глупо.       Ко всему прочему, развитая интуиция у шиноби как страховка — известно, что настойчивому наитию стоит доверять. Однако Карин, выделявшаяся средь прочих удивительными способностями сенсора, была уверена в расписанном плане и предпочитала надежно опираться, в первую очередь, на свои проверенные способности, а не на чаще спонтанные ощущения.       Она не только была нескромно наблюдательна, но и, не нуждаясь в накоплении чакры для использования своей основной техники, спокойно могла считывать окружающее пространство на предмет наличия людей за километры вокруг, тем самым избегать ненужных и нежелательных контактов. Конечно же, всегда имеют шанс на существование неучтенные факторы риска и мельчайшие нюансы, вероятность которых можно просчитать только в плавающем процентном соотношении да свести к минимуму, относясь к происходящему с должным вниманием.       Одиночество куноичи, отказавшейся от хода по крупным дорогам, не претило, наоборот, соблазняло тишиной хмурых лесов и звоном капели на протяжении нескольких дней пути, давало возможность насладиться бурлящим течением освобождавшихся от плена льда ручьев и рек, столь часто встречающихся в этой стране. Оно позволило в очередной раз понять: Карин бы с радостью променяла крупные города и деревни на скрытую от обывательских глаз в чаще или под землей, опутанную ходами лабораторию. Пусть в той насчитывался бы минимум персонала, зато находилось достаточно материалов, подопытных и аппаратуры. Вот, что ей нужно.       Прекрасно осознавая, что до цели еще идти и идти, девушка лишь в очередной раз поджала губы, концентрируя чакру в ногах, сцепляясь подошвами с мокрой, расползавшейся под давлением, корой дерева, что, не выдержав предвесеннего схода грунта, весьма удачно и явно вовремя рухнуло в речушку. Там, где ствол совсем истончился и пропал под шумным течением, куноичи с силой оттолкнулась и ловко прыгнула, затем четко приземлившись на жадно чмокнувшую, смачно облизавшую плотную подошву грязь. Да уж, почистить одежды и обувь — самое малое, что предстоит совершить в ближайшее время. Ведь, по истечению нескольких дней пути, Узумаки, наконец, приблизилась к порту.

***

      Мощные, обширные леса, шустрые ручьи и тонкие тропы, проложенные голодным зверьем остались позади, перед самым носом вырос весьма живучий городок. Был он тесно сбитым, нехитро устроенным, и манил смешанными запахами рынка, которые шальной ветерок размывал по окрестностям, не давая уловить отдельные ароматы. То и к лучшему.       На самой границе чащи, скрывшись за широким стволом векового бука, куноичи ловко сменила образ, предусмотрительно собрав ало-рыжие волосы в низкий хвост, распечатав незапачканное одеяние из заранее приготовленного свитка. Свежие нижние одежды похолодили обнаженное тело, надежно скрыли под светлой, тонкой материей не пропавшие с годами шрамы, оставшиеся напоминаниями о множественных укусах и мучительных месяцах лишений. Плотная, нежно персикового оттенка ткань видавшего свет цукесаге, в классической форме расписанного по подолу, рукавам, груди, спине цветами лаванды, должно впору легла на изящные плечи, сохраняя тепло. Традиционная же накидка, которую так любили использовать крестьяне и прочие мирные жители, дополнила образ воспитанной селянки, решившей повидать родственников на материке. На прощание и удачу коснувшись жесткой, испещренной морщинами коры рослого дерева, девушка перехватила удобнее сумку и вышла на свет.       Снег за обочиной проторенной дороги был чувственно свеж и редко игриво сверкал при случайно брошенном на него взгляде. Под ногами же то и дело хлюпала слякоть размякшей земли, разбитой колесами повозок, и оставалось неясным, каким чудом путешественница, добравшись до главных, парадных ворот, не запачкала новые одежды.       Движение на улицах оказалось непривычно активным, но зная его суть, ориентироваться было проще простого. Самое важное правило — ближе к краю люди идут медленнее, приостанавливаются ради разговора или же просмотра витрин, посещений мелких лавочек, магазинов. Карин же не волновали ни жареные кальмары, ни редкие исторические гравюры, ни красочно расписанные маски, так энергично рекламируемые крикливыми торговцами, говорящими за себя вывесками. Она, уверенно пробиваясь сквозь толпу, стремилась сперва купить билеты на отходящий в полдень паром.       Замерев на пару мгновений, девушка вытянула шею и прищурилась, вглядываясь в указатель, покосившийся то ли от возраста, то ли от проделки пьяного возницы, при неудачном повороте задевшего столб боком повозки. Вот, от случайного толчка в плечо рыжая пошатнулась, гневно вскинула голову, шумно пригрозив кулаком в спину удирающему со всех ног прочь мальчишке, и, сверившись с часами, сама поторопилась вперед, лавируя между безликих для нее фигур. В конце концов, до порта было уже рукой подать: о том свидетельствовал стойкий аромат водорослей и запахи соленой воды, мокрой древесины, возможно — немытых матросов и помета чаек, и задерживаться сейчас было бы попросту глупо. Незачем разменивать драгоценное время на излишнее созерцание.       Бережно-хозяйски упрятав в последний момент выкупленный талон, один из последних, куноичи решила прогуляться по рынку, возможно и перекусить. Завтрак в виде пойманного зайца и заготовленных трав был достаточно питательным — голод еще не успел сковать ее нутро требовательными спазмами, но уже понемногу начал давать о себе знать, вызывая повышенный интерес к мешанине запахов моря, зеленой тины, тухлой рыбы, жареного мяса, свежих овощей, еще теплого хлеба и печеных яблок.       Прогуливаясь по торговым рядам, примеряясь к тем или иным товарам, девушка пару раз хмурилась, морщила нос, проходя мимо прилавков с уцененной, подпорченной рыбой. Заплывшие глаза, серые жабры, за которые и были подцеплены тушки, склизкая, потерявшая блеск чешуя.. И кого только заинтересует сырье подобного качества, если им и трущобного кота то стыдно покормить? Но вот мелькнула сбоку от прилавка тонкая от худобы, маленькая рука, сдернула за хвост крайнюю рыбину и исчезла с добычей незаметно для зазевавшегося толстяка-владельца.       Детское воровство процветало не только в крупных городах, Карин, за свои двадцать лет побывавшая в рядах потерянных сирот, нищих подростков, прекрасно знала, что приводит к нужде и каково это — выживать в тесной, забитой такими же несчастными нише, а также — к чему подобное ведет: разбой, проституция, смерть от истощения или же гниение в тюрьме за мелкие, но такие жизненно необходимые кражи. Самой Узумаки посчастливилось — ее фамилия и способности, сделали свое дело, не дав погрязнуть в пошлом мраке. Однако далеко не многим так повезло быть одаренными улыбкой судьбы.       Подобные воспоминания уже давно не выбивали из колеи, не возвращали в прошлое, к челюстям, смыкавшимся на чувствительной коже груди и плечей, не пробуждали застарелые страх и отчаяние, но ощутимо толкали в грудь, морозя воздух в легких. Едва ли рыжая могла сделать что-то для несчастных, кроме, разве что, скромного подаяния, состоящего из хлеба, яблок и простых овощей. Дети же, найденные за одной из палаток делившими ту самую исчезнувшую рыбину или любую другую, разом подобрались и недоверчиво уставились на незнакомку, протянувшую им сетчатую сумку. Уставились, а затем, когда одна девчушка в поношенном платье выступила вперед и перехватила приношение, зашевелились, зашептались, сверкая глазами. Зверьки.       Уже оказавшись на борту плавно покачивающегося судна, гулявшего по водным просторам под алыми, будто закаты в Узушиогакуре, парусами, Карин, надежно оперевшись на деревянный лакированный борт, вгляделась в туманную даль за спиной мелкого портового городишки. Где-то там она оставила свое прошлое. Скользнув взглядом по пристани, она тихо, довольно хмыкнула себе под нос — недокормыши провожали ее, размахивая чумазыми ладошками.