Sense

      Мерная качка, недвусмысленные сальные взгляды кучки матросов, то и дело сопровождавшие гордую незамужнюю девушку, деревянный стук фигур по резной поверхности поля доски для игры в шоги, голоса детей, резавшие слух своей звонкостью, планомерно успели довести вздорную Узумаки до белого каления аккурат к утру второго дня пути.       Страна Водоворотов была самобытна и сильна, специфически развита в первую очередь потому, что оказалась изолирована морским проливом от внешних угроз и иноземных веяний. На ее землях царили собственные философия и упорядоченость. Конечно же, у всего существующего были и будут свои минусы, недостатки. Имелись они и у Удзу но Куни, располагавшейся на острове в насколько опасной, настолько и благоприятной близости от побережья страны Огня.       Немногочисленное население этого осколка материка не шло навстречу урбанизации, предпочитая проживание в деревнях развитию сети дорог и росту городов. И это, право, здорово тормозило развитие техники и медицины.       В отличие от торговых и военных судов, туристические лодки бороздили сине-зеленые воды с завидной медлительностью, то и дело совершая остановки. Для радости созерцания или же для маскировки того, что слабый мотор, установленный для дополнительной дачи хода в безветренную погоду, дышал на ладан, но паузы в равномерном движении корабля случались с завидной регулярностью.       Карин, наконец услышав сигнал, используемый для оповещения пассажиров о скором прибытии, воодушевленной птицей вырвалась на палубу. Свободно разыгравшийся ветер тут же налетел со спины, толкнул в лопатки, счастливо растрепал и без того не слишком послушные волосы, как назло не вовремя распущенные тем утром, игриво потянул за собой вперед яркие пряди, заслоняя обзор. Девушка же, цепко ухватившись пальцами за округлый край перил, впившись в те коротко остриженными ногтями, будто потянулась следом за шаловливым воздушным потоком, жадно взирая на виднеющиеся впереди силуэты элегантных кораблей, рыбацких лодок, занятых и пустых причалов. Навевая нетерпеливое, требовательное предвкушение влажно зашумел прибой, зазвенели, доносясь до ушей куноичи, голодные крики чаек, зарокотал гомон разговоров, непроизвольно отчетливо застучал пульс в висках. Все вокруг оживилось.

***

      Грубые, сделанные на качество, постройки отдаленно знакомо преградили путь взгляду. Как же давно молодая Узумаки здесь не была. Да еще и по собственной воле. Не нуждающаяся в упреках или приказах командира, Карин, проведя ладонью по колюче торчащим прядям, заправила те за ухо, и сделала шаг вперед, с холодной решительностью переступив с размокшего деревянного трапа на холодный камень причала.       То тут, то там сновали грузчики, толкавшие груженые тележки, ведущие вверенный скот, голосили зазывалы, стремясь перекричать друг друга, редко мелькали круглые лица холеных заказчиков в богатых одеждах, чаще — осунувшиеся или же самые обычные рядовых персон, попадали под случайный взгляд в сторонке говорящие о своем капитаны, мылили глаза группы таких же путешественников. Присутствие шиноби девушка также ощущала отчетливо — сильная, мощная чакра, частично скрытая, была прекрасно заметна на фоне слабых огоньков жизней гражданских. Однако факт нахождения на одной площади с ниндзя ее уже не заботил. Нечего было опасаться, ведь в этих дивных, отчасти знакомых местах не найдется тех, кто мог бы действительно уверовать в святую возможность отговорить от обдуманного заранее решения и постараться затащить путницу под крыло клана.       Скрываться под красивыми выходными одеждами больше не было смысла, более того цукесаге диктовало стиль поведения, стесняя движения, и тем самым здорово тормозя девушку, едва ли желавшую вести себя сдержанно.       Оставшись на ночь в предусмотрительно снятом днем номере, Узумаки по утру, уже почти полностью собравшись в путь, последним штрихом надела поверх черной майки потрепанную куртку приятного лавандового оттенка, расходящуюся на талии и тем самым открывавшую вид на живот, но притом надежно прятавшую от любопытных взглядов и руки, и горло, покрытые алыми рубцами.       В забегаловке на самой окраине города, удачно размещенной так, что уходящие из города люди останавливались там перекусить на дорогу, захватить что-нибудь легкое на первый километр пути, а прибывающие — заходили насытиться, под звон фурина, сочетавшего в себе керамику да бамбук, оставив в стороне, за плечами время и бремя голодных скитаний, Карин, с несколько часов наигранно жеманно кокетничая, притворно лукаво и заинтересованно улыбаясь, выуживала нужные сведения из как раз таких проточных гостей забегаловки.       Наконец, посчитав собранную информацию исчерпывающей на данный момент, девушка потерла нервно подрагивающую бровь и, оставив монеты на столе рядом с чашей, поблескивавшей остатками жирного бульона, не обратив также внимания на огорченный взгляд своего последнего собеседника, встала с места, вознамерившись отправиться, наконец, в путь. Никто не стал ей препятствовать.

***

      Сколько людей, столько и мнений — каждый имеет собственный взгляд на те или иные вещи, события.       Молва о примирении двух крупнейших кланов разнеслась по континенту будто вирус. Некоторые считали свежезаключенный мир и собственноручно подписанный Дайме Огня пакт о создании настоящей, узаконенной, структурированной в управлении и пересчете граждан деревни шиноби, едва ли не панацеей. Но разве спасет только-только образованный союз умы и сердца населения от яда недоверия и сомнений?       Так, подобно благоприятно настроенным на изменения, свершения лицам, не терялись и те, кто считал, что произошедшее лишь смелый ход, призванный впечатлить и одурачить простофиль. А там уж, после, кто-то один спохватится и до скрежета металла по кости вонзит кунай во вражескую спину, перебив позвоночник, лишив возможности двигаться, раз и навсегда разделавшись с соперником. Ведь как можно столь быстро предать память многочисленных погибших, отвернуться от собственных истин и взглядов?       Было понятно, что уживались Сенджу и Учиха с натяжкой, притирались медленно, в то время как под крыльями их союза собирались не только кланы-союзники, но и ранее державшиеся в стороне. То ли еще будет.       Сама же Карин решилась воздержаться от конечных выводов до тех пор, пока сама не пройдется по улочкам нового селения, вдыхая смесь запахов краски и только распиленной древесины.

***

      Между тем, климат страны Огня все же незначительно, да отличался от условий родного для Узумаки острова. По мере удаления — до Конохи оставалось не более полутора дня пути — от портового города, вплотную граничившего с морями, воздух становился суше и влажные ветры уже не влияли так на окружающую среду.       Весна здесь вступала в свои права активнее: топила снега, пополняя лижущие берега быстротечные реки, ласково гладила зеленью полысевшие прогалины, будила зверей заманчивыми запахами, будоражила все сущее, тут и камни не остались равнодушны — поросли приветливо мхом, щедростью на долгожданное тепло и животворящие солнечные лучи.       Читавшая свежие медвежьи следы Карин оказалась застигнута врасплох появлением в зоне досягаемости сразу двух сильных, чрезвычайно схожих огней чакры. Отняв пальцы от еще теплых выемок, девушка выпрямилась, вытерла грязь о видавший более страшное плащ и сконцентрировалась на конкретизации, пытаясь определить силу незнакомцев.       Пару секунд после, распахнув глаза от удивления, она не смогла сдержать судорожного вздоха, сорвавшегося со в меру полных губ: эта пара чрезмерно сильных шиноби в завидно стремительном темпе продвигались сквозь тесную лесную чащу, норовя по касательной пройти совсем рядом с ней. И несмотря на крайне привлекательную, безупречную чакру, куноичи совершенно не желала подобной встречи. Слишком уж велик, до незавидной слабости в коленях, потенциал этих парней.       Не отводя взгляда от изгиба реки, цепляясь одеждой за сучки, спиной слепо продираясь через кусты, на раскидистых ветвях которых редко красовались сморщенные синие ягоды, Узумаки попятилась. Под пяткой гулко хрустнула крупная ветка. Куноичи, потеряв равновесие, завалилась плечами назад. Мгновение — скользкая земля в миг ушла из-под ног, зацепиться оказалось не за что и Карин, умело успев сгруппироваться, кубарем скатилась с невысокого, но крутого пригорка. В последний раз кувыркнувшись, оказавшись, по ощущениям, на ровной поверхности, она вытянула вперед ноги, вонзая пятки в грунт и тормозя себя.       Под подошву попал комок чего-то мягкого. При соприкосновении он внезапно обиженно взвизгнул и исчез из-под зоны давления.       Широко раскрыв глаза, девушка под громоподобное рычание потревоженного зверя в шоке и ужасе отпрянула прочь, забив ногами по размякшей глине. Она вся была в грязи, волосы всклокоченно растрепались, больше напоминая воронье гнездо, очки упали на колени, но то оказалось мелочью в сравнении с нависшей над ней тенью разъяренной медведицы. Вероятно, вероломно скатившись с холма, Карин приземлилась аккурат рядом с местом пикника целой звериной семьи и более того, имела несчастье пнуть не успевшего среагировать детеныша.       Оскорбленная, взбешенная мать мохнатого семейства не собиралась ждать извинений или расходиться с миром. Ее яростный оскал растерянная Узумаки смогла, пусть и смазанно, разглядеть и без очков, треснувшую дужку которых эти доли секунд судорожно сжимала онемевшими пальцами.       Борись или беги.       Весь мир замедлился, но когда медведица опустилась с дыбов, оперлась на широкую, мохнатую, заляпанную жиром потрошенного лосося лапу и резким гневным движением выбросила вперед вторую, расчертила воздух длинными когтями перед самым носом ошалевшей Карин, сердце той застучало втрое сильней, зашлось бешеным ритмом, разгоняя кровь по стылым от завладевшего телом страха венам. Зрачки от прилива адреналина расширились так, что видимость только ухудшилась. Солнце палило как назло.       Внимание девушки заострилось на спрятавшихся за лапами алчно клацнувшей зубами самки медвежат, молнией пронеслось и осознание, что с такой махиной ей не совладать. Не стоит даже пытаться. Мать, в стремлении защитить детей, становится в стократ опаснее.       Ловила Узумаки эти отголоски мыслей уже когда стремглав летела по раскисшей от талого снега почве, а открывшееся дыхание распирало грудь кислородом, кружило голову, дезориентируя. Налево? Направо? Нет, бурелом.       На принятие решения, от которого зависит жизнь, жалкие доли секунд. Все нужно сделать правильно — на открытой местности от зверя, жарко, кровожадно дышавшего в спину уже не оторваться. Десяток метров до ближайших деревьев и она, Карин, будет спасена. Но нога предательски едет по грязи в яму, тут и концентрация чакры в стопах не спасает, беспомощная девушка оказывается наедине со зверем, что уже весом своей грузной, многокилограммовой тушей может переломать ее в бесформенный, окровавленный мешок мешанины кожи, мяса и переломанных костей. В остервенении оскалившись, яростно вскрикнув, увеличивается дернулась, отведя назад руку со сломанными очками. Будто те смогут нанести хоть какой-то вред озлобленной твари. Оставался лишь мельчайшие шанс на уворот и выкалывание глаз врагу. Вопрос выживания. Кого волнует, сколько на прокорме детенышей у медведя, когда на кону собственная жизнь?       Уже приготовившаяся ко всему Карин, второй рукой скользнувшая по расцарапанному бедру с целью извлечения из обуви тонкого, уместно припрятанного лезвия, вдруг оказалась плавным рывком подхвачена.. сильными руками и водворена на приличную дистанцию от развернувшейся на поле баталии.       Только что спасенная девушка не обратила ровно никакого внимания на то, что ее аккуратно опустили на землю, она лишь завороженно, увлеченно наблюдала за короткой стычкой.       Легкие, игривые шаги темноволосого юноши, его шутливые выпады, быстрые, элегантные прыжки и изящные движения не позволяли отвести взгляд. Спаситель не вел бой — искусно водил гневно рычащего зверя за нос, развлекаясь, всего лишь разминая мышцы. Вот он, непринужденно отпрыгнув, сложил печати так быстро, что и не запечатлеть.       Ревущее пламя, клубами очертив пылающий шар закружившегося в танце огня, на первый взгляд несдержанно сорвалось с изогнувшихся в усмешке тонких губ, но Карин видела как точно незнакомец рассчитывает силы.       Медведица, зажмурившись, беспомощно прижалась к земле и, взрыв когтями грунт, резко развернулась, бросившись наутек. Раскрасневшаяся Узумаки шумно выдохнула, в то время как второй, все еще безликий шиноби, с бархатным укором произнес, не выступив из-за ее спины вперед: — Все же, ты мог покончить с этим быстрее, Саске.