Sense

      Мир с самого своего рассвета пребывает в движении, ведь в его основе лежит витееватая связь цепочек случайных, и не совсем, событий, что без нареканий неумолимо приводят то к совершенно обыденным, то к до удивительного немыслимым исходам.       Мало кто мог подумать, что страшный в своей нестройности, стихийности пожар войны стихнет будто по мановению длани Ками.       Также едва ли кто-нибудь мог вообразить, что встанут на один берег реки два самых известных, прославившихся своими мощью и политикой клана, слывших полными противоположностями в народной молве, попутно противостоящих друг другу столь долго, что стерлись уже грани причин, поводов и следствий, оказались зарытыми в землю корни конфликта, стало однозначным, бескомпромиссным соперничество — "или они, или мы".       Ведь правда, редкий ветхий старик помнил, и то, со сторонних речей, насколько давно и с чего разрослась кровавая вражда. Но зато каждый знал как именно ей был положен конец.       Великая самоотверженность Хаширамы, готового не пощадить самого себя. Жертвенный агнец. Как же.       Саске, рожденный в дыму, принесенном с развороченной при тренировке равнины, появившийся на свет под отдаленный плач и приглушенный лязг железа, был истинным сыном своей эпохи и верным ее последователем.       Юноша, доблестно выросший, возмужавший на полях сражений, убивал, как и все другие, калечил, как и все остальные, непроизвольно наблюдал за гибелью соклановцев, разъяренно сверкал алыми глазами и лишь с большим остервенением бросался в бой за имя и будущее клана. Привыкший ненавидеть недругов и не замечать в тех ростков хорошего, теперь он искренне не понимал, как можно отбросить в сторону все, что происходило ранее. Ладно эти Сенджу — коварные лицемеры, наверняка решили воспользоваться усталостью и моментом короткой нерешительности главы Учиха, но сам Мадара.. что же было у него на уме?       Сперва казалось, что их лидер затеял свою хитроумную игру, сплел сеть интриг, желая подсидеть "друга детства", мерещилось, что только прикинулся будто проникся действиями Сенджу. В конце концов, Мадара столько раз бил про протянутой навстрече руке. Неужели его вдруг столь встрепетнула якобы самоотверженность знакомого с детства мужчины?       Но после длительного затишья, негромких призывов работать бок о бок вместе со старыми врагами и обращений к истончившемуся терпению — в деревне их не любили, презирали, сторонились — не только Саске, но и многие потомки их великого клана обзавелись сомнениями насчет возможных решительных действий. Уставшие от длительной войны люди, прочувствовав вкус свободы, с радостью воспользовались передышкой, умерив пыл, усмирив буйный нрав, но не отказавшись от своих мнений.       Для значительной смены настроений прошло еще слишком мало времени.       Брюнет, несмотря на уверения и разъяснения старшего брата, в отличие от него весьма положительно настроенного в отношении сложившегося порядка, не мог не видеть в самой системе деревни, отношении жителей и других кланов лицемерие в сторону "проклятых" и приторное потворство всеобщим любимчикам. Хаширама купался в народной любви, в то время как Мадары же, как и их всех, сторонились. Юный Учиха считал абсолютной несправедливостью подобное. Разве они хуже других? Нет. Слабее? Точно нет, иначе бы не вздрагивали так случайные прохожие, не снижали бы голос при случайном пересечении.       Потеряли не меньше, но пошли навстречу, а что же в итоге? Оказались заперты в деревеньке, разрешение на создание коей выбивали совместно с чертовыми Сенджу, ради развития и отстройки которой трудились, не покладая рук и не смыкая глаз.       В чрезмерной загруженности, впрочем, были и свои плюсы. Безделье в ненавистной Конохе было сровни медленной, безумной смерти, когда каждые сутки безжалостно рвали на куски, а каждый десяток часов давил сверху, растягивая и без того натянутые нервы до состояние тонкой струны — еще касание и лопнут. Редкие часы в кругу семьи не спасали положение — каждый из четырех человек был слишком занят. Дом часто оставался темен и холоден.       Потому то Саске и предпочитал брать как можно больше затяжных миссий, неизменным спутником на протяжении которых оставался никто иной как Итачи. Тот, в свою очередь, верил, что его младший глупый братец прозреет, осознает всю исключительность их нынешнего положения: детей больше не отправляли беспощадно погибать на поле бурлящего боя, не лилась реками кровь, удобряя развергшуюся почву, не плелись заговоры, не приходилось кочевать и жить от заказа к заказу. Нынче каждый был волен выбирать свой путь.       Но молодой Учиха не видел смысла в словах старшего, постепенно начав избегать того ввиду не угасающих разногласий по части политики, исправно выражал недовольство сложившейся системой, нынешним хокаге и миром шиноби в целом. Лжецы.

***

      Очередная скучная миссия затянулась.       Дочь владельца крупных рисовых полей, в целости и сохранности доставленная ко двору своего нового, подаренного отцом дома, жеманно прикрывал сэнсу нижнюю часть лица, попросила "уважаемых шиноби" задержаться до прибытия главы семейства. Видите ли, ей было слишком неспокойно находиться в таком большом здании с одной лишь прислугой. Будто бы Учиха в их нынешнем положении многим от той отличались.       Уже позже, провожаемый цепким взглядом девчонки, Саске расслышал тихий смешок брата. — Уверен, после ужина наследница сообщит, что ей слишком одиноко в покоях.       Подмечено было точно.       "Мне не хватает тепла, а, насколько известно, ваш народ умеет разжечь пламя. Думаю, что здесь только Вы в силах согреть меня, Саске-сан".       В ответ на это молодой человек вручную разжег кокетке камин и молча удалился. Подобное — девушки-пустышки, однодневные связи — юношу не интересовало. Им не понять чужой мир, а ему самому на данный момент голову заполонили мысли о до противного живой Конохе и притеснении клана.       Если и создавать семью, то с достойной девушкой, которая не только сможет продолжить род, к тому же держать дом не хуже Микото, но, в первую очередь, будет в силах понять и принять его, Саске, целиком.

***

      День был ясным, небо озарилось чистотой, резавшей глаза невинностью голубизны. Беззаботность сквозила в легкости попутного ветра, заразительной энергии солнечного света, блеску редкой наледи, стремилась развеять хмурость, подначивая на шалость. В конце концов, они здесь и сейчас, так почему же не насладиться моментом?       Саске, коварно усмехнувшись и сосредоточенно прищурившись, ускорил темп, сконцентрировав в ступнях больше чакры, увеличив тем самым силу толчка. — Догоняй, нии-сан. — с вызовом бросил он, вырвавшись вперед.       В бешенном ритме сменялись декорации: мелькали фоном пушистые еловые лапы, редкие заваленные стволы иссохшихся деревьев-долгожителей, в меру яркое оперение крыльев потревоженных птиц, пушистые беличьи хвосты. А ветви все то трещали, то гнулись под ногами разошедшихся братьев, в свое искреннее удовольствие решивших помериться силами. Вот один из них, старший, успевший только-только вырваться вперед активировал шаринган и резко сменил курс, метнувшись вбок и вглядываясь в нечто, скрытое за кустами, разросшимися по краю лесной опушки.       Подав негласный сигнал замеревшему брату, Итачи спрыгнул на землю, в несколько прыжков преодолел порожистую речку, скользя легкими скачками от одного мокрого валуна к другому. Но Саске, не собиравшийся уступать брату хоть в чем-либо, и не думал выжидать, ломанулся вперед, на ходу анализируя ситуацию.       Отлично, спутник сделал свой выбор и подхватил на руки девушку, готовую врукопашную сразиться с разъяренным зверем. Настолько же глупо, насколько и заслуживает восхищения.       Младший из братьев же, ловко увернувшись от смертоносного замаха лапы, удовлетворенно хмыкнул, закружив вокруг медведя, легкими, невесомыми шагами переступая, водя за нос противника своими перемещениями. Игривый выпад, прыжок, грациозное уклонение — опасный танец, вызвавший на лице черноокого мальчишки увлеченную, еле заметную улыбку азарта. Сверкнув глазами, юноша отпрыгнул назад, умело скоро сложил серию нужных печатей, поднес к устам руку и, вобрав достаточно воздуха в легкие, резко выдохнул через кольцо указательного и большого пальцев, примешав чакру к потоку смеси газов. Воссияло пламя, свернувшись в контролируемого размера шар, обдуло жаром лицо и опалило морду оторопевшему зверю. Запахло паленой шерстью.       Мгновение — взвывшего медведя как не бывало.       Саске, любивший животных, не желал причинять сильного вреда своего противнику, потому, сыграв на элементе неожиданности, лишь немного задел техникой мать выводка, прятавшегося в кустах неподалеку. Проводив взглядом медведицу и тайно понадеявшись, что этот случай научит ту держаться подальше от людей, брюнет развернулся к Итачи и уже успевшей оклематься девчонке. И вряд ли та была старше него самого. — В этом не было необходимости. — после намеренной паузы ответил Саске, мысленно услышав фразу про глупость младших братьев. Но старший молчал, отойдя в сторону, а сам молодой Учиха скользнул взглядом по фигуре незнакомки, задержался на расцарапанном бедре и.. — Что это? — прямолинейно задал вопрос он, намекая на шрамы от укусов, которые "вышли" на свет в результате порванности рукава. — Не твое дело. — бойко ответила куноичи, нагло, в упор рассматривая собеседника. Чуть заалев, она произнесла. — Был прекрасен, Учиха. Как твое имя?       По удаче спасенная, плавно поднявшись, словно незаметно отряхнувшись и улыбнувшись Саске, недовольно перевела взгляд на его брата, выслушав от того четкий ответ и назвав свое имя. Не выдуманное. Баш на баш.       Фамилию, к хмурому недовольству девушки, предсказали по волосам. Цыкнув, она вскинула бровь. Перекраситься что ли? И все же. . Узумаки — прямой пропуск у знающих свое дело шиноби. Медиков в военное время не трогали, щадя и норовя использовать в своих целях, после — заслуженно уважали. — Саске, значит. . — завлекающе начала Карин, приподняв голову и уперев правую руку в бок. — Как мне повезло, что ваш путь мимо пролегал, не совпадение, а будто судьба!       Саске, быстро переглянувшись с братом, лишь повел плечом.