Sense

      К огромному облегчению, но и некоторому сожалению — подобное часто испытывают рыбаки, когда, азартно потянув за удочку, вместо извивающейся рыбы, что было не разглядеть через водную гладь, внезапно обнаруживают пустой крючок, долго ломать комедию перед братьями Учиха не пришлось.       Эх, вот если бы Саске был один, то Узумаки уж точно, найдя точки соприкосновения, взяла его в оборот, непременно бы разговорила, с удовольствием узнавая ближе. Но вместо того потрепанной после свидания с медведем девушке пришлось довольствоваться лишь воспоминанием видения о искристо сверкнувшей на солнце чешуе. Незадача. Ведь как только случайным спасителям стало понятно, что она, Карин, в общем-то цела, невредима и весьма боеспособна — то вскоре стало ясно по ярким словесным баталиям, устроенным собственноручно куноичи, с целью разведать больше о приглянувшемся чернооком парне, они не особенно эффектно, но точно немедленно ретировались, напоследок не особенно учтиво посоветовав не искать на свою задницу приключений, а выйти на крупную дорогу, что вилась промеж молодых буков чуть дальше на север.       Ну и где же это их хваленое клановое воспитание и изысканные манеры? Нет бы девушку проводить, вместо того бросают, оставляя бродить по своему разумению.       Конечно же путнице было на руку добраться до все еще кажущейся эфимерной Конохи под крылом двух чертовски не только сильных, но и привлекательных шиноби, заодно снизить риски еще одной несуразной или более серьезной неудачи. Вот только эффектно заявляться на порог деревни, в которой, по слухам, набирала силу холодная война, в компании сынов клана, нареченного молвой проклятым, явно было не лучшей затеей. В первую очередь девушка хотела не привлечь внимание к своей и без того заметной персоне, а имела желание слиться с наводнившими селение искателями лучшей жизни и личной выгоды, всевозможно разведать секреты, тайны, любую информацию, что пригодится в туманном будущем. И, естественно, обзавестись полезными связями, что при заочной попытке оказалось вовсе не простым.

***

      На поверье Коноха выглядела сказочно.       Деревня, выросшая за короткий срок посреди густого леса, действительно пахла свежераспиленной древесиной, краской, початым лаком, радужными надеждами, сладкой выпечкой и жареным на углях мясом. То было впечатляюще. Настолько, что молодая Узумаки решила отложить на пару часов все свои сомнения и придирки в пользу свободного времяпрепровождения и поверхностного изучения местной инфраструктуры. Та была досконально продумана, что вызывало не восхищение, но искреннее уважение. В укромном месте строилась будущая Академия, нужная для воспитания шиноби, отдельно, в стороне от суеты и шума, вырос временный, на время постройки основных частей, госпиталь, клановые кварталы располагались в умеренном отдалении друг от друга и были разбавлены многоквартирными домами гражданских — прекрасный сдерживающий фактор, развяжешь битву, вызовешь жертвы среди мирного населения и тогда обратишь на себя не только гнев противника. Конохагакуре не представляла собой идеальную картинку утопии, но на максимум из возможного реализовывала разносторонние желания таких разныз людей, соединив в себе функциональность и злободневную актуальность.       Тут и там мелькали забавляющаяся детвора, разрисованные вывески, нестройные подростки, маленькие магазинчики, явно совсем недавно отворившие двери для посетителей, вездесущие парочки, воркующие с друг другом так, что рухни мир — они не обратили бы внимания, шиноби разной клановой принадлежности от мала до велика, что само по себе было удивительно: бывшие враги и правда жили бок о бок, сообща работали ради общего блага, искоренив темные чувства. На посту у ворот мирно стояла пара шиноби из Учиха и Сенджу. Идеальная картинка. Но не стоило забывать главное: первое впечатление всегда обманчиво.       Слышались в толпе ворчание и колючие шепотки критики, были заметны и косые, изредка презрительные взгляды, но в целом "климат" был благоприятен, а настроения умеренно-сдержанными. Не наблюдалось идиотов, готовых открыто подлить масла в огонь.

***

      Прошло уже несколько недель с момента прибытия Карин в Коноху. Она успела не только разведать горькую поднаготную, разузнав то, о чем многие предпочитали молчать, но и обзавестись полезными связями, устроиться на работу в госпиталь. Работа не была пыльной — что шиноби, что гражданские обладали фантастической предрасположенностью к различного рода увечьям: от легких порезов до паршиво выглядевших рваных ран и открытых переломов. И если первые не только терпели, стиснув зубы, сразу заявляясь на порог больницы и сдаваясь в руки медикам, то вторые часто не сдерживали эмоций, голосили, дергались, усугубляя ситуацию домашним самолечением. Уже вскоре девушка научилась занимать свободное время, не так давно бывшее непозволительной роскошью.       Вечер после красочного заката, ставшего прекрасным завершением дня, насыщенного красочными образами и разнокалиберными ситуациями, полного впечатлениями, принес с собой не приевшееся онемение улиц, а, наоборот, предвкушающее весенний фестиваль оживление. Становилось теплее, на иссиня-черном небе зажигались путеводно звезды, а в воздухе парила сладкая дымка. Тогда же один за другим загорались дорожные фонари, заливая теплым желтоватым, домашним светом свежевыкрашенные стены, широкую мостовую, разветвлявшуюся сразу на три дочерних пути поменьше. Стихли такие типичные для дневного времени суток гомон толпы, деловое жужжание и отчетливый стук стройки, однако ночью деревня тоже не дремала — громче зазвучали музыка и смех.       Все то все еще казалось Карин настолько нереальным, что она долго переходила с места на место, придирчиво рассматривая товар только-только доустановленных лавочек-однодневок, лишь для того, чтобы вернуться на твердую грешную землю. Лавируя между перевозными телегами, ломящихся от всевозможных товаров, обходя многочисленных пешеходов, искусно лавируя между тех, она наконец выбралась в тихий переулок, который вывел к небольшому деревянному мосту, заботливо перекинутому через мелководную речушку, да и то скорее ту можно было обозвать ручьем. Не расстроилась бы.       Луна светила ярко, так что образ перед глазами нельзя было списать на галлюцинацию или спонтанное видение из сна, внезапно проявившееся на пленке настоящего.       Мир не остановился. Не треснула земля. Только ветер словно ободряюще закружил, растрепав алые, как назло вновь не уложенные волосы.       Очнувшись от оцепенения, девушка прошла вперед, внезапно подумав, что дерево под ногами скрипит неприлично громко. — А я уж было начала полагать, что не увижу тебя больше, Саске. — она, облокотившись на перила, скользнула взглядом по юноше, ничуть не изменившемуся за время их естественной разлуки. Тот лишь тихо хмыкнул, так и продолжив любоваться ребрящейся поверхностью, в свете месяца кажущейся серебрянной, воды. — Так и какими судьбами? — Ты загораживаешь свет. — на этой реплике Карин недовольно нахмурилась, но, сообразив, заняла место по левую руку от не желавшего идти на контакт Учиха. — Любишь созерцать? — она, слегка покраснев, сменила позицию, теперь тоже глядя вниз, на скромный бег ручья. — Структурирует мысли. — после некой паузы все же ответил брюнет. — И успокаивает нервы. На фоне хода природы и целого мира любые наши проблемы кажутся незначительными. Пусть такой подход, сама форма отвлечения эгоистична, она имеет место быть.       Он не знал, что вдруг сподвигло на большую допустимой с незнакомцами откровенность. То ли некоторая осознанность того, что девушка обязана им с братом жизнью, а значит больше, чем прохожая, то ли ее искренние интерес и сосредоточенность, реакция на его близость — Учиха сторонились и боялись, проклинали и предпочитали игнорировать. Карин же будто было все равно, она была вне этого и это, несомненно, располагало к себе. Сдержанность в поведении с соклановцами порой здорово давила. — После гибели матери я часто сидела у главного моста Узушиогакуре, вслушиваясь в мелодии течения. — откровенно поведала куноичи, уже не глядя на Саске. — Здесь вид будто там, в миниатюре. Не удивлюсь, если на самом деле его воспроизвели в надежде произвести впечатление. Глупцы.       И, заметив легкий поворот головы собеседника, она пояснила, усмехнувшись: — Знали бы, сколько раз та река выходила из берегов, сметая близлежащие постройки.       Незаметно для каждого из них разговор свернул в тему политики, в которой оба, прощупав почву, смогли открыто обсудить то, что их волновало. От притеснения клана Учиха до несовершенства системы. И в обратную сторону. Может даже не раз.

***

      Учиха и Узумаки, найдя в друг друге достойных собеседников, все меньше рассиживались по темным, не людным углам, все чаще проводя время свободных вечеров вместе.       Влюбленная Карин таяла, мягко говоря с Саске и терпеливо выслушивая того, подгадывая момент для нужных слов, в другие моменты редко вставляла едкие замечания, сварливо отыгрываясь днями на работе, порой ругая, в основном за дело, непутевую новенькую на смене, смешно, в свое удовольствие препираясь, со слишком уж бесячим уборщиком.       Саске же, все также часто покидавший Коноху ради миссий, не думал сокращать их длительный срок, но по возвращению, проведя время с семьей, всегда находил Узумаки, терпеливо ожидая ту, если нужно. Не стеснялся заходить в ее квартиру через окно, пусть все также соблюдал дистанцию.       Ей нужно было знать, что он в порядке и цел, ему же — иметь возможность выговориться и лицезреть блеск чужих глаз.