Warfare

Однажды все обратится в прах. На самом деле, вовсе не однажды: такое происходит примерно каждую осень, чтобы каждую весну ожить вновь. Каждую осень я ступаю на хрупкий лёд. Вот первый шаг — корка трещит, но пока держит. Затем второй — осторожнее, дорогая, лёд почти проломился. Судорожно оглядываешься: не примерещилось ли? Но тщетно — вот они, все порождённые тобою призаки. Они совсем рядом. Судорожный вдох и ещё один шаг — по льду ползут трещины, он почти провалился — ты, боясь пойти ко дну, срываешься на бег. А лёд трещит под напором твоих босых ног, скрипит протестующе: того гляди и провалится. Позади тебя остаются лишь осколки да тёмная вода, но призракам неведом холод и не страшна пучина. Беги, дорогая! Беги быстрее, спасай свои сказки. Пёстрыми шелковыми змеями они развеваются на ветру, то и дело ловко ускользая из рук и падая в беспощадные глубины. Пока идут ко дну лишь они одни, но очень скоро их место можешь занять ты. И ты бежишь наперегонки с ветром сквозь ледяную гладь, прижимаешь пёстрых змиев к груди. Давно уж и не осень вовсе, а ветер стал сильнее и злее. Гонится за тобой, цепляет за щиколотки, отвлекая внимание. Отвлекает и ждёт, выжидает, пока его младшие братья сквозняки свернутся клубами в твоих лёгких, запоют свои хриплые песни, укутают тебя обманчивым теплом. Гонятся тени, как гончие следом, но ты, ты-то быстрее. Всегда была. После каждого шага лёд проваливается все сильнее — будь осторожна! А впрочем, ты всегда будешь слишком близка к падению и слишком далека от него одновременно. Чтобы отдаться ледяным водам нужно мужество, остатки которого тебе не соскрести вовек. И ты припускаешь ещё быстрее, трясёшь хмельной головой; ветер играет с прядями, норовя выкрасить их под цвет снега, но каждый раз отступает, признавая, что не в своём праве. Ты во власти теней. Сегодня, сейчас, всегда — стоит им взять верх в этой гонке и тебя не станет, ни над водой, ни под. Они — кляксы на белом полотне льда; одежды их темны, а зубы остры, словно лезвия. Они умеют ждать и умеют мстить. А вот и берег — тёмный клочок посреди белой стужи. Ноги предательски скользят, но падать нельзя. И ты бежишь, спотыкаешься. Холод ползёт по щиколоткам, обвивает стальной хваткой горло. И за блеском может скрываться коварство. Островок совсем близко — десять... пять... четыре шага. Желанное совсем близко, лишь руку протяни. Ты улыбаешься той шальной улыбкой случайно выжившего в шторм моряка и совсем не уделяешь внимания жестокой стихи. А она этого не любит, тебе ли не знать? Нога предательски подгибается и ты взмахиваешь руками, стараясь удержать равновесие, делаешь первый шаг на твёрдую землю. Взмывают в воздух последние пёстрые ленты; ветер играючи подхватывает их, относя далеко к осколкам льда, без шанса на встречу. Все твои сказки рассказаны. Все песни допеты. Осталась лишь ты сама.