Непогода

Уже десять минут я стою на улице и жду Матвея. А ведь он сказал, что уже выехал. Сегодня мы едем к нему на дачу, а завтра, 8 марта, поедем в гости к его маме. Уже волнуюсь, Матвей из многодетной семьи, у его братьев уже свои семьи, как я буду среди них одна? Судя по рассказам Матвея, у них настоящий клан. Клан Соболевых… Как они меня примут? Матвей не понимает моего волнения, он спокойно познакомился с моими родителями ещё месяц назад. На папу он произвёл хорошее впечатление, а мама все вспоминает мою первую любовь – скрипача Валентина. И чем он её так зацепил? Мне казалось, ей как раз больше понравится Матвей – он обеспеченный бизнесмен, директор в своей фирме, у него несколько квартир. Мама всегда говорила, что для нее главное, чтобы я была хорошо пристроена. Для нее это - чтобы я нашла себе хорошего мужа, который мог бы нести ответственность за меня. И вот, пожалуйста, Матвей кажется идеальным кандидатом с этой токи зрения - брать на себя ответственность он умеет, он заботливый и вообще хороший человек, но моей маме опять что-то не нравится. Теперь ее не устраивает, что ему слишком легко все достается, что здесь что-то нечисто. Она даже сказала это ему в лицо, когда Соболев был у нас в гостях! Матвей в ответ на это рассмеялся и сказал, что ему везет, потому что он родился в рубашке. Затем уже серьезно добавил, что так было не всегда, что в детстве и юности семья его родителей жила очень бедно, и теперь он старается помогать маме и младшим братьям и сестре. Но даже после этого мама продолжает относиться к нему с недоверием. Может, она просто не верит, что так бывает? Что можно не упахиваться двадцать четыре часа в сутки и жить хорошо? Как-то в нашем окружении таких примеров нет, все больше работают, но до уровня доходов Матвея нашим родственникам и знакомым далеко. И ведь насчет того же Валентина у мамы были претензии, что он музыкант и зарабатывать никогда не будет. Так теперь ей почему-то он хороший, а Матвей якобы мне не подходит. Причем с Валентином мы расстались еще года полтора назад, а мама почему-то начала его вспоминать. Дождь со снегом все усиливается, а я не взяла зонт. Погода словно сошла с ума. Все неделю стояли морозы до минус двадцати, хотя на календаре весна, а сегодня с обеда то дождь, то снег, то все вместе. Да еще пронизывающий ветер, я уже промокла и замерзла. Где же Матвей? Скорее бы сесть в теплую машину. А ведь квартира Матвея недалеко, я бы туда уже пешком дошла. Странно, что мы встречаемся уже два месяца, а в квартире Соболева я была всего три раза, остальное время мы встречались в разных местах, включая отели. Мне это совсем не нравится, чувствую себя женщиной не совсем тяжелого поведения. Матвей объясняет это поведением его бывшей, которая до сих пор надеется его вернуть. Говорит, что не хочет трепать нервы мне и себе. Мне сложно поверить, что женщина, с которой Соболев расстался несколько лет назад, моет причинить нам реальные неприятности. Но Матвей уверяет, что печальный опыт уже был. А окончательно вычеркнуть эту женщину из своей жизни он не может, она мать его ребенка. Вроде все понятно, но меня что-то смущает в этой ситуации... Недавно Матвей предложил съездить в деревню Тыковку, в дом, где он вырос. Вся семья давно живет в городе, а дом вроде используют как дачу. -Лера, - окликает меня кто-то. Оборачиваюсь и вижу Валентина Бельского, в которого я когда-то была влюблена. Он старше меня на пять лет. Он брат моей подруги и однокурсницы Жени, мы познакомились два года назад на ее Дне Рождения. Несколько месяцев мы встречались, затем расстались из-за ерунды. Хорошо, хоть нам хватило ума не остаться врагами, чтобы не заставлять Женьку становиться на чью-то сторону, она так радовалась, когда у нас все было хорошо. Чрез пару месяцев после расставания Бельский ушёл в армию. Осенью он вернулся, и в декабре мы случайно встретились. Старые обиды забылись, Валентин проявлял ко мне интерес, и возможно, мы могли бы попробовать еще раз, если бы после нового года я не встретила Матвея. Я уже говорила Бельскому, что у меня появился парень, но он словно не воспринимал мои слова всерьёз. Может, если скрипач увидит Матвея, он поймёт, что у нас все серьёзно? Или, наоборот, лучше им не знать друг друга? -Как дела? – радостно спрашивает Бельский, - что ты здесь делаешь в такую погоду? Почему домой не идёшь? -Жду одного человека, - чуть замявшись, отвечаю я. Улыбка на миг пропадает с лица Валентина, но он тут же берет себя в руки и говорит: -С его стороны невежливо заставлять тебя ждать в такую погоду. -У него дела, - оправдываю я Матвея, а скрипач подходит ближе и встаёт рядом, заслоняя меня от ветра. Затем он достаёт зонт и раскрывает его надо мной. -А ты куда шёл? – спрашиваю я, меняя тему, - не торопишься? -Для тебя нет. У меня занятие с учеником. -Я думала, ты уже с работы, - говорю я, любуясь тающими снежинками на его кудрях. -Она у меня бывает в разное время, - начинает Валентин, но не успевает ничего добавить, как к нам подъезжает мерседес, из которого выходит настороженно разглядывающий нас Матвей. Он кивает скрипачу, целует меня и предлагает: -Познакомишь? Смущаясь, я представляю их друг другу. Матвей протягивает руку, Валентин неохотно её пожимает. Пару секунд мы молчим, затем Соболев говорит, открывая передо мной дверь машины -Рад знакомству, но мы уже должны ехать. -Я тоже тороплюсь, - отвечает Бельский. Я прощаюсь с Валентином и сажусь в машину. Матвей закрывает за мной дверцу, улыбаясь, кивает новому знакомому и садится на свое место. -Я было подумал, что стоило мне на пару минут опоздать, как ты уже нашла мне замену, - шутит Матвей. -Что ты, - отвечаю я, - это просто брат моей подруги. -Мне показалось, ты не хотела нас знакомить, - продолжает Матвей, заводя машину. -Верно, - признаюсь я, - Валентин был моей первой любовью. Недавно он вернулся из армии и с тех пор несколько раз пытался возобновить отношения, хотя я ему говорила, что у меня есть ты. Надеюсь, теперь он успокоится. -Я тоже на это надеюсь, - говорит Соболев, - а если нет, скажи об этом мне. -Давай ты не будешь вмешиваться, - прошу я, - меньше всего я хочу ваших разборок. -Каких разборок? Ты знаешь, мне скандалы не нужны. Да и этот Валентин не производит впечатления человека, от которого следует ждать проблем. Но сейчас я предлагаю решить другой вопрос: может, поедем к моей маме уже сегодня? -Нет! -Но почему? Она нас ждёт. Погода портится, стоит ли ехать в деревню? Все равно завтра обратно возвращаться. -Нет. Ты обещал, что я познакомлюсь с твоими завтра. И что покажешь мне дом своего детства. -Было бы что там смотреть, - вздыхая, говорит Соболев. -Не хочешь – не надо. Поехали к тебе. -Я объяснял, почему этого лучше не делать. -Тебе так важно, чтобы она не знала? -Просто пытаюсь отсрочить неизбежное. Хочу ещё немного спокойного счастья. Она ещё устроит нам райскую жизнь, когда узнает, что у нас все серьёзно. Предпочитаю оттянуть этот момент. -Тогда поехали в деревню. -Хорошо, поехали. Пока мы едем, погода ещё больше портится. Дождь льёт все сильнее, ветер раскачивает деревья. Хорошо, что едем недолго. Дом производит странное впечатление. Смесь дорогого ремонта с полностью заброшенным домом. Правда, вещи разбросаны, явно кто-то сюда приходил. -Я говорил, что смотреть не на что, - замечает Соболев. -Здесь никто не живет? - спрашиваю я. -Мы все давно в городе. Матвей некоторое время молчит, потом добавляет: -Три года назад здесь умер мой старший брат. После этого я долго не мог заставить себя зайти сюда. -Я не знала! Почему ты сразу не сказал мне об этом? Я бы не стала настаивать на приезде сюда. -Ничего. В конце концов, прошло много времени... надо жить дальше. Миха, мой младший, всю зиму возит сюда девушку, которую не одобряет мама. И мне пора успокоиться. Спокойно приезжать сюда, закончить наконец ремонт. Это дом нашего детства, а мы забросили его. Нехорошо как-то. Я ругаю себя и за то, что заставила Матвея приехать в деревню и за то, что испортила ему настроение такими воспоминаниями. Почему он раньше не говорил, что у него умер брат? Мог бы вообще не предлагать этот дом в качестве потенциального места встречи, я ведь ничего о нем не знала. Как бы теперь тему переменить? -Я взял суши, будешь? - спрашивает Матвей. -А ты? -Ничего не хочу, голова болит. Мы проходим в комнату, и Соболев ложится на кровать и включает телевизор. Все еще переваривая его рассказ о брате, я ложусь рядом. Теперь мне не хочется здесь ночевать. Но не убегать же! Знать бы, отчего он умер, но не спрашивать же об этом Матвея. Зато о живых родственниках, с которыми я должна встретиться завтра, я могу его расспросить. Поворачиваюсь к Матвею и вижу, что он уже уснул. Каждый раз поражаюсь его способности засыпать быстро и крепко. Мне нужно не меньше пятнадцати минут, чтобы уснуть. Лежу и думаю обо всем подряд. А как было бы удобно лечь и сразу заснуть. Но сейчас это неуместно. Ещё нет семи вечера. У меня были другие планы на вечер и ночь. Неужели дождь так усыпил Матвея? Он не в первый раз в непогоду чувствует себя плохо и старается прилечь, а лучше поспать. Но что я буду делать одна в чужом доме? Надо его разбудить. Сажусь рядом и обнимаю любимого, но он не реагирует. Наклоняюсь и целую его в губы, но Матвей продолжает спать. Как не вовремя. Ухожу на кухню, громко хлопнув дверью, но из комнаты также доносится сопение. Наливаю чай, стараясь шуметь погромче, но это не помогает. Возвращаюсь с чаем в комнату и прибавляют звук у телевизора. Некрасиво со стороны Матвея приглашать меня на ночь и так оставлять. Я даже телевизор посмотреть не могу нормально, одни помехи. Неудивительно, в такую-то погоду. Дождь льёт ручьём, ветер завывает. Лучше бы мы в городе сидели. Зря я отказалась ехать на ночь к маме Матвея, там мы ночевали бы в квартире. Свет гаснет и снова включается. Этого ещё не хватало. Пытаюсь сосредоточиться на фильме, но помехи возникают все чаще, в конце концов слившись в одну. В тишине слышу, как Матвей что-то быстро бормочет во сне. Мне смешно, даже злость на него проходит. Дождь так барабанит в окно, что мне кажется, что на улице град. Но откуда он в такое время года? Подхожу к окну и присматривать, но ничего не видно. В доме ненамного лучше – свет мигает уже часто. Матвею все нипочём – он спит, тихо постанывая. Интересно, что ему снится? Как он может спать, стук капель по стеклу способен разбудить и мёртвого. Свет в очередной раз выключается, и я остаюсь в полной темноте, слушая дождь и усилившиеся стоны Матвея. Всё, хватит. Пора серьёзно его будить, я в таких условиях одна сидеть не собираюсь. Да и снится ему явно что-то нехорошее. Светя телефоном, я зову Матвея, пока добираюсь до кровати. Трясу его, но он не просыпается, только стонет тише. Я пугаюсь – в чем дело? Кричу, бью его по щекам и в итоге, хоть и с трудом, но скидываю с кровати, но Матвей по-прежнему спит. Боже мой, что происходит? Он не может проснуться? Он теперь так и будет всегда спать? Но что случилось, десять минут назад все было нормально! Матвей был в порядке. А потом? Потом он резко уснул, разговаривал во сне и стонал. Ему было плохо?! Наверное, у него инсульт или кома, потому он и не может проснуться! А я, дура, ещё и с кровати его скинула, а вдруг его нельзя трогать! Пытаюсь приподнять любимого, но не могу затащить его на кровать. Что мне делать? Ему нужна помощь! Хватаю телефон и вижу, что нет сети. Совсем забыла, что в этой глуши проблемы со связью. Но я же могу позвонить 112. Матвею как раз нужен врач. Набираю номер, но не слышу ни одного гудка. Набираю еще раз. Опять ничего. Не понимаю, я же могу позвонить на этот номер откуда угодно? Разве для вызова экстренных служб нужна какая-то сеть? На всякий случай подбегаю к окну, но и там связь не лучше. Натыкаясь на мебель в темноте, бегу к двери. Бедный Матвей, что с ним теперь будет? Наверное, он весь вечер чувствовал себя плохо, потому не стал ужинать и старался быстрее лечь. Но почему он мне не сказал об этом? Не думал, что все так серьёзно? Хотел перетерпеть недомогание? И чем все закончилось? Хорошо, что он хотя бы дышит, надо скорее вызвать скорую. Открываю дверь и через пару шагов падаю с лестницы. Телефон отлетает в сторону и гаснет. Черт, совсем про неё забыла. Морщась от боли и потирая ушибленную руку, ползаю по полу в поисках мобильного, но натыкаюсь то на ведра, то на какие-то мешки. Как все не вовремя! Матвею плохо, а я теряю время! Второпях роняю грабли и нахожу телефон! Наконец-то! Увы, моя радость преждевременна он не включается. Ощупываю аппарат – батарея вылетела, как искать её в этой тьме? Пошарив руками по полу, я бросаю это бесполезное занятие и возвращаюсь в комнату за айфоном Матвея. Надеюсь, с него можно позвонить в любую погоду? Мои глаза привыкают к темноте, и я вижу, что Матвей перевернулся и теперь лежит на животе. Уже не стонет, а пытается что-то сказать. Не понимаю, ему лучше или хуже? Сажусь рядом с ним и пытаюсь привести в чувство, но он не открывает глаза и не реагирует на меня. Нет, все-таки надо вызвать скорую. Где же телефон? Вспоминаю, что Матвей оставил его на кухне. Под шум дождя иду туда и хватаю мобильный. Сети нет и на нем! Черт, что же делать? Надо идти на улицу, там должно быть лучше. Осторожно спускаюсь по лестнице и открываю дверь. В лицо мне бьёт поток ледяного дождя. Надо было хоть куртку накинуть. И обуться, а то в тапках ноги тут же промокли. Хожу вокруг избы, но сеть так и не появляется. Как же тут люди живут? Оглядываюсь. Ближайшие дома явно не жилые, но ведь кто-то в деревне остался? Сомневаюсь, что в Тыковке не живет вообще никто. Не может дом Матвея быть единственным жилым? Бегу к соседней избе, там никого нет точно, даже окно разбито. В следующей тоже никого нет, по крайней мере, на мои крики никто не вышел и нет ни света внутри, ни следов снаружи. Замерзнув окончательно, я возвращаюсь в дом, хватаю куртку Матвея и закутываюсь в неё, пытаясь согреться. Машинально смотрю последние контакты в телефоне Соболева и вижу звонок от его мамы. Что я ей скажу, если Матвей умрёт? Она наверняка звала нас к себе сегодня, как чувствовала, что с её сыном что-то случится. А я отказалась туда ехать. Если бы мы сейчас были в городе! Пусть и в маленьком! Но со скорой помощью, связью и людьми за стенкой! И проблему с Матвеем сейчас решала бы не я, а его мама, она о его здоровье точно знает больше меня! Почему я не согласилась к ней поехать? Матвей не зря туда хотел, теперь я буду виновата, если у него что-то серьёзное! Надо скорее что-то делать, а я теряю время. Сейчас оденусь и пойду на улицу искать жилые дома и людей. У кого-нибудь есть связь, как-то ведь здесь живут. Только загляну к Матвею для начала, надо узнать, как он там. Вешаю пальто Матвея на вешалку и слышу скрип в углу. Подскакиваю почти до потолка, кто здесь? Только я успеваю немного успокоиться, как дверь в избу чуть приоткрывается. Я отбегаю подальше, но никто не заходит. Со двора доносится грохот, словно что-то упало. Я не знаю, как быть. Убежать не успеваю, да и как оставлю Матвея в таком состоянии? Кто может сюда прийти, я только что металась вокруг дома и не видела вообще никого? Неужели местных ворюг привлёк мерседес Матвея? Наверняка они не решились бы связываться с ним, но если они видели, как я бегала вокруг дома в домашней одежде и не могла позвонить… теперь они думают, что я здесь одна, и им есть чем поживиться. И не ошибаются – Матвей сейчас не может меня защитить, ему самому нужна помощь. Что делать? Время идёт, но никто не заходит, и звуки не повторяются. Я прислоняюсь к стене. Какая же я дура! Это просто ветер! Должно быть, я не плотно закрыла дверь с улицы. Нельзя быть такой трусихой! Бегу в комнату и вижу… что Матвея там нет! Не верю своим глазам, как это произошло! Матвею стало лучше? Он пришёл в себя и смог подняться на ноги? Какое счастье! Я с облегчением сажусь на стул. Всё было не так страшно, как мне казалось. Не нужно никуда бежать и никого звать. Хотя… может, нужно? Если сейчас Матвею лучше, это не значит, что он совсем здоров. А вдруг он опять потеряет сознание? Зачем он вообще куда-то ушёл? После такого ему надо лежать в постели. А что, если он попытался лечь туда, но не смог от слабости? А ведь это я скинула его с кровати. И искать Матвей наверняка пошёл меня. Ведь он очнулся один, в темноте… Нужно срочно его найти! Светя телефоном, перехожу из комнаты в кухню, потом в коридор, но и там любимого нет. Неужели он вышел на улицу? Его пальто и обувь на месте. Как же мы разминулись? Если Матвей упадёт на улице, мне не затащить его в дом! Наспех одеваюсь и как можно быстрее спускаюсь по лестнице, но и на улице Матвея нет! Бегаю вокруг дома и машины, но нет даже никаких следов, кроме моих. Значит, не только Матвей не выходил из дома, но и к нам никто не пытался залезть. Шум был от ветра, или мне показалось из-за нервов. Замечаю, что дождь уже не такой сильный и ледяной. Это хорошо, может, появится сеть. Смотрю на экран телефона – да, появилась! Чуть не прыгая от радости, собираюсь вызывать скорую, но в последнюю секунду останавливаюсь – я не знаю адреса! Куда вызывать? На деревню дедушке? Как раз название деревни я знаю, а дальше? Наше местоположение смогут определить, или так только в кино бывает? Лучше сначала найду Матвея, посмотрю, как он. Он пришел в себя, сможет и сказать адрес. Пусть попробует не сказать или отказаться вызывать врача! Или сюда приезжает врач, или мы уезжаем отсюда! Только где Матвей? Если его нет ни дома, ни на улице? Захожу во двор и задумываюсь – где я ещё не искала? Тут меня осеняет – с чего я вообще решила, что Матвей отправился искать меня? Наверняка ему просто захотелось в туалет, а меня рядом не было, вот он и пошёл один! А вернуться назад, наверное, сил нет. Бегу в санузел, но и там его нет. Я стою, не зная, что и думать. Не испарился же он? Внезапно включается и тут же гаснет свет. Не мог он раньше включиться? Матвею не пришлось бы ходить по дому в темноте. За стенкой слышатся осторожные шаги. Я отпрыгиваю в сторону. Как теперь убедить себя, что это мыши? Бегу в комнату, но останавливаюсь на полпути. Чего я боюсь? Здесь не может быть никого чужого, в такую погоду грабители и маньяки дома сидят. Это Матвей! Несусь обратно и распахиваю дверь. Свет зажигается, на миг ослепляя меня, но все же мне удаётся рассмотреть, что я зашла в баню, и Матвея нет и там. Но кто-то здесь явно был. Пролито немного воды, пахнет очень странно, а на каменном полу валяется таз. Не отравиться бы, хотя пахнет вроде не газом. Зачем Матвей приходил сюда? Что он здесь делал? Надо скорее его найти. Хорошо, хоть свет загорелся, я уже устала бегать в темноте. Выхожу из бани, и меня хватают чьи-то руки. Ору, но тут же понимаю, что это Матвей. -Что ты кричишь, это я, - пытается меня успокоить Соболев. Я бросаюсь к нему на шею и кричу: -Как ты? С тобой все в порядке? -В полном порядке, не волнуйся, где ты была? -Я? Я тебя искала! Тебе было плохо, я не могла тебя разбудить! - рыдая, кричу я. -Лера, успокойся, все в порядке. Мне не было плохо, я спал. -Ты не мог проснуться! Я будила тебя, а ты только стонал! -Да, у меня бывает, я очень крепко сплю, а во сне могу стонать и разговаривать. Ты же об этом знала? -Нет! Раньше ты всегда просыпался! А сейчас! Лил ужасный дождь, погас свет, телевизор не работал. Я хотела тебя разбудить, ты ни на что не реагировал, только стонал! Я испугалась! -Прости, мне очень жаль, что так произошло. Я не хотел тебя напугать. Всхлипывая у него на груди, я продолжаю: -Я хотела вызвать скорую, но никому не могла позвонить. Даже с улицы. Вернулась, а тебя нет. -Боже мой, Лера… Успокойся, пожалуйста. Я предположить не мог, что все так выйдет. -Где ты был? Почему не лёг в постель? Не дождался меня? -Я не знал, что ты так испугалась. Я просто проснулся, увидел, что ты не дома, я на полу, и света нет. Не понял, что происходит, решил найти тебя и проверить пробки. -Как мы могли разминуться? Я искала тебя везде! Я слышала какие-то звуки и шаги, боялась, что кто-то залез в дом. -Наверное, ты слышала меня или ветер. -Не знаю, кого, давай скорее уедем отсюда! -Куда? Зачем, теперь все хорошо. -Что хорошо? Мы должны уехать! --Лерик, ну зачем нам уезжать? Ты испугалась, когда не могла меня разбудить? Так теперь я проснулся. Хочешь, я не буду спать, пока ты не заснешь? -Нет! - кричу я, - я с тобой здесь не останусь, вдруг тебе опять будет плохо! Мы уезжаем немедленно, куда угодно - к тебе, ко мне, к твоей маме, в отель! Мне все равно куда! -Да не будет мне плохо. И не было. Я так сплю. Тебе просто нужно было подождать, пока я сам проснусь. -Ты не мог проснуться, это ненормально! -Может быть, но я часто так сплю, особенно в плохую погоду. Видишь, я проснулся, я в порядке, все хорошо. Пойдем в комнату. -Нет! - кричу я, отталкивая его, - мы немедленно уезжаем! Если нет - я уезжаю одна! Я здесь не останусь! Почему ты заранее не сказал мне, что здесь умер твой брат? -Тебя это напугало? Прости, я не должен был тебе говорить. -Ты должен был сказать еще неделю назад, когда вспомнил об этом чертовом доме! Мы бы сюда не поехали! Я так боялась, что и ты тут умрешь! -Лера, что за глупости лезут тебе в голову? С чего мне умирать? Но если ты так хочешь - хорошо, мы уедем. Оденемся и идем в машину. -Нет, - всхлипываю я. -Что? -Ты не поведешь машину! -Лера... -Нет, ты не сядешь за руль в таком состоянии, я тебе не позволю! - опять начинаю я рыдать. -В каком состоянии? Я в порядке, - возражает Матвей, обнимая меня, и поспешно добавляет, - ладно, хорошо, я сейчас вызову такси. -Вот твой телефон. -Хорошо, уже звоню, только не плачь больше. Минут двадцать мы ждем машину на улице, я согласилась только быстро взять вещи и одежду. Особенно страшно было, когда Соболев заходил в комнату, мне казалось, он ляжет и тут же опять уснет. Наконец к нам подъезжает старенькая “Лада". -Куда? - спрашивает меня Матвей, открывая передо мной дверь и со вздохом бросая взгляд на оставшийся в Тыковке мерседес. -Ко мне домой, - отвечаю я. Соболев садится рядом со мной и называет адрес моих родителей.