Непогода

Около трех часов дня мы с Матвеем стоим возле квартиры его родителей. Я не знаю, как успокоиться. Мало мне вчерашнего, так сейчас предстоит знакомство с его семьей. Жаль, что я не смогла поговорить с Женькой, так хотелось с ней все обсудить. Матвей ведёт себя так, словно произошло недоразумение, и ничего страшного не было. Но я-то все помню. И как он не мог проснуться, и как я пыталась дозвониться хоть до кого-нибудь, но связь странным образом пропала. Надо обсудить это с кем-нибудь, лучше Женьки мне никто не поможет. Мы вчера ничего толком не объяснили моим родителям. Со слов Матвея я выглядела зря поднявшей тревогу. Моя мама померяла ему давление, оно оказалось пониженным. Мама сказала, что не удивительно с такой-то погодой и просто напоила его крепким чаем. Но я-то помню, что до нашего приезда Соболев выглядел намного бледнее. Значит, давление у него могло быть ещё ниже. Мог ли он от этого спать и не просыпаться? А если это действительно опасно? И он на самом деле не проснется в следующий раз? Может, если это повторится, померять ему давление еще спящему? Там явно будут другие цифры, у меня появится основание заставить Матвея обратиться к врачу. Хотя, конечно, лучше бы, если это больше не повторилось. Я с ума сойду, если окажусь в этой ситуации еще раз. Утром Матвей уже был бодр и весел, как будто ничего и не было, подарил мне и моей маме по букету цветов, а мне еще и серьги. Он даже успел на такси съездить в Тыковку и пригнать свою машину, на которой мы сейчас и приехали к его маме. Дверь открывается, мы заходим в квартиру, и Матвей дарит своей маме и сестрам цветы и подарки. Затем он знакомит меня со всеми - его мама Маргарита Львовна, младшая сестра Марина, на вид не больше двадцати, брат Миша, тоже явно младше Матвея. Старшая сестра Маша и ее дочь Дина. Запомнить бы их. Проходим в комнату, но тут звенит звонок, и Маргарита Львовна идет открывать. Кто-то еще должен прийти? Разве это не семейный обед? -Макс приехал, - комментирует девочка, выглянув в окно, и выбегает в прихожую. Я вжимаюсь в кресло. Это тоже родственник? Сколько же их? Оттуда слышится другой детский голос. Я как-то не ожидала, что здесь будет столько детей. Я тут с ума сойду. -Мой брат Максим с семьей, - поясняет Матвей. В комнату заходят мужчина не старше тридцати и такого же возраста брюнетка с большим животом. Тут явно намерены продолжать многодетные традиции. Надеюсь, от меня не потребуют того же? Хорошо, что у Матвея уже есть ребенок. Матвей знакомит нас, и наконец, мы все в сборе, и можем садиться за стол. За столом мне приходится немного рассказать о себе, но в основном я стараюсь слушать и запоминать что-то о родственниках Матвея. К счастью, кроме меня есть кому говорить. Мама Матвея рассказала уже кучу случаев из ее жизни, и мне уж лучше слушать эти воспоминания, чем разговоры Маши и жены Максима Инны о детях и беременностях. Даже реплики Миши о ненужном мне футболе и обсуждения неизвестных мне партнеров и сделок Макса и Матвея лучше этого. Неужели девушкам Инне и Маше интересно еще и говорить об этом? От капризов их детей я устала, наверное, за первые пять минут, а им нормально. Впрочем, и остальным тоже. Только младшая почти не участвует в беседе, все время сидит в телефоне, несмотря на замечания Маргариты Львовны. После очередного требования убрать телефон, Марина бросает взгляд в окно и говорит: -Опять дождь. Я тоже смотрю туда, и у меня тут же портится настроение - небо затянуто серыми тучами, на улице темно, хотя до вечера еще далеко, на земле каша из вчерашнего снега и грязи. Конечно, вчера было хуже, но вдруг и от такой погоды у Матвея понизится давление? Хотя сейчас-то мне чего бояться? Здесь полно людей, включая его маму, больница недалеко, телефоны должны работать. Если что и случится - эту проблем решат быстро и без меня. Матвей в любом случае вне опасности. Я успокаиваюсь, чего не скажешь о Соболевых. Они переглядываются, периодически напряженно поглядывая в окно. Маргарита Львовна начинает рассказывать очередной случай из своей молодости, и мы ненадолго отвлекаемся. Затем самый младший брат подходит к Матвею и шепчет почти на ухо: -Я сегодня мог бы... -Нет, - рявкает Матвей так, что я удивленно отшатываюсь. -Миша, - строго говорит мать. -Оно тебе надо, - пожимая плечами, комментирует Марина. Я смотрю на Михаила, он поджимает губы. Интересно, о чем идет речь? Матвей отказал ему в чем-то? Быстро оглядываю остальных - кажется, кроме меня сейчас удивлены только дети. -Мы все уже обсудили, - резко продолжает мой любимый, доставая из-под подушки пульт от телевизора - лучше футбол посмотри, ты же хотел. -Футбол здесь никому не нужен, - недовольно говорит Маргарита Львовна. -Пусть смотрит, - возражает Матвей, включая телевизор. Михаил возвращается на свое место и смотрит в экран. Судя по его лицу, замена его не устраивает. Матвей извиняется передо мной и пытается развлечь меня беседой. Но теперь я не могу не думать о младшем Соболеве. Что ему могло быть нужно от Матвея? Он взрослый парень, ему явно больше двадцати. Что он не может получить сам, без его помощи? Речь должна идти не о какой-нибудь ерунде. А о чем-то чего не одобряет вся семья. Вся их семья. Мне Матвей или кто-то другой не объяснил, о чем идет речь. Они не считают меня своей? Ну, всех, кроме Матвея сложно за это осудить. Но он? Мог бы хоть в двух словах сказать, в чем дело. Или я зря обижаюсь? Может, Матвей расскажет мне потом наедине? Речь может идти о каких-то не очень приятных семейных проблемах, которые не хочется обсуждать при всех во время праздника. Наверное, я зря обижаюсь. Максим подсаживается к Михаилу и что-то говорит ему. Маргарита Львовна уходит на кухню, проверить какое-то блюдо. Сколько же еды она готовит? Как на полк солдат? Мы еще не съели и половину всего, что есть на столе. Марина продолжает сидеть в телефоне. Убедившись, что я опять в хорошем настроении, Матвей встает и уходит к братьям. Теперь они шепчутся втроем. Я опять смотрю в окно. Погода ухудшилась - дождь усилился, ветер гнет деревья. Да уж, началась весна. Скорее бы лето и тепло! Маша и Инна начинают разговор о родах. Стараюсь не слушать, уж лучше смотреть футбол. Правда, он мне тоже не очень интересен, и по мере того, как Инна рассказывает о ее первых родах, мне все больше хочется испариться. Как она могла решиться забеременеть второй раз, если тогда все было настолько больно и длилось восемнадцать часов? Кажется, у меня уже волосы начинают шевелиться от ужаса. Может, она мазохистка? Или я мазохистка, что слушаю это? -Только и надеюсь, что второй раз будет быстрее, - говорит Инна. -Не факт, - отвечает Маша, - все дело в пузыре. Из-за него так долго. Боже, о каких еще пузырях идет речь? Отворачиваюсь, чтобы они не видели моего лица и встречаюсь взглядом с Мариной. Ей тоже неприятен разговор, и она предлагает: -Пойдем, я покажу тебе наше семейное дерево? -У вас есть семейное дерево? - удивляюсь я и встаю. Мы выходим в дальний коридор, и я вижу огромное нарисованное дерево почти во всю стену с портретами всех членов семьи. А я думала, их сегодня присутствует много! Да тут несколько поколений! -Ну как? - спрашивает Марина. -Впечатляюще. Нахожу Матвея, там его детская фотка, какой милый он был в детстве! А вот и его сын. Похож. Присматриваюсь к остальным портретам, оказывается, многие Соболевы старшего поколения уже умерли. В том числе молодыми. Что с ними со всеми случилось? Спрашивать неудобно. Надеюсь, у них нет какого семейного заболевания, а то не дожившие до старости Соболевы в основном мужчины. Интересно, сказали бы они мне, если бы Матвею угрожала какая-то опасность? Сам он не скажет точно, но его мать или сестры? Да, наверное, они сказали бы мне, если бы они мне доверяли. Но они видят меня впервые в жизни. С чего бы им обсуждать со мной здоровье Матвей? Я ему пока никто. Вот бы как-нибудь аккуратно узнать, не было ли у кого-то из умерших членов семьи такого сна, как вчера был у моего любимого? Но как? Матвею наверняка не понравится, если буду обсуждать вчерашнее с его семьей. Хотя кто мог бы прояснить ситуацию лучше них? Но просто спросить о его родственниках я же могу? В конце концов просто стоять и молчать невежливо. -Как вас много, - говорю я, - настоящий клан. -Ага, - улыбаясь, отвечает Марина, - маме нравится семейственность, традиции и прочая чушь. Я хочу возразить, что это не чушь, но моя собеседница уже снова утыкается в телефон, а я чувствую, что мне нужно посетить дамскую комнату. -Где здесь туалет? - спрашиваю я. -Там, за ванной, - отвечает сестра Матвея, махнув рукой в конец коридора. Иду в указанном направлении. Понять бы еще, где ванная. Наугад открываю дверь, но передо мной вовсе не санузел, а спальня. В ней темно, свет не горит, окна плотно занавешены, но в полосе света из коридора я вижу, что на заправленной кровати спит старшая сестра Матвея - Маша. Невероятно! Как это может быть - она только что сидела с нами в большой комнате. Когда она успела прийти сюда и уснуть? И как - она же мимо нас с Мариной не проходила! Я случайно приоткрываю дверь сильнее. Маша морщится от света и, что-то пробормотав, отворачивается к стене. Я тут же закрываю дверь и иду дальше. Ага, вот рядом ванная и туалет. Захожу в нужное помещение, не переставая думать о Маше. Каким путем она прошла? В квартире же не может быть тайного хода? И как она умудрилась уснуть так быстро? Также быстро, как и Матвей. А если с ней будет тоже, что и с ним вчера? Вроде она не стонала, но... Матвей вчера тоже сначала что-то бормотал, а потом... Но ведь не может быть у брата и сестры одного и того же заболевания? Хотя почему не может, одна семья ведь. Проблемы с давлением могут передаваться генетически? Или так не бывает? Может, я все придумала себе? Ага, и вчера тоже придумала? Начиналось все также. Мою руки, выхожу из санузла и проверяю сеть на телефоне. Есть, конечно, погода вовсе не так ужасна. Но Маша же уснула! Ей хватило. Проходя мимо комнаты, задерживаюсь на несколько секунд и, кажется, слышу слабый стон. Холод пробегает у меня по телу, берусь за ручку двери, но тут же останавливаюсь. Что я сделаю? А если я не смогу разбудить ее, как вчера Матвея? Лучше позвать кого-нибудь. Пусть сами разбираются, будить Машу или что делать. Я же не могу в чужом доме ходить по комнатам и будить почти незнакомого человека. Не успеваю отойти на пару шагов, как стон из-за двери повторяется громче. Я ускоряю шаг. Это точно оно. Теперь нет сомнений. Сейчас позову Матвея, пусть увидит, каким он был вчера. Пусть поймет, что я не зря волновалась. Заставлю его померять сестре давление, посмотрим, какие будут цифры. Вся в мыслях я не смотрю, куда иду, и перед дверью в большую комнату сталкиваюсь с Диной. Она тоже не смотрит перед собой и почти бежит куда-то. Надо же, мы бодрые даже и в такую погоду, а некоторых Соболевых сразу клонит в сон. Перед тем как зайти в зал, я останавливаюсь. А вдруг уснула не только Маша, но и Матвей? А что, если они вообще все там уснули? И девочка убежала, испугавшись именно этого? Что я буду делать с целой уснувшей семьей, да еще парочкой напуганных детей в придачу? Стараясь отогнать эти мысли, я захожу в комнату. Там все, как обычно - мать семейства раскладывает что-то по тарелкам из большой кастрюли, Михаил кормит дочку, разговаривая о чем-то с женой, Марина поглощена телефоном, а мой Матвей по-прежнему беседует с младшим братом. Вздохнув с облегчением, я возвращаюсь на свое место. Что за глупости лезут мне в голову! Как они могли все сразу заснуть? Дурь какая. Благодарю Маргариту Львовну за тарелку с мясным рагу и вспоминаю о Маше. Она-то точно спит. Именно как вчера Матвей. Я пришла сюда, чтобы позвать на помощь. Только что и как им сказать? Лучше подойти к Матвею. А если он не поверит мне? Опять скажет, что ерунда, это просто такой глубокий сон, и будить не нужно? Обратиться к Маргарите Львовне? Как мать, ее уж точно должно волновать здоровье ее детей, но как заговорить об этом? Начать с ее спящей сейчас дочери или со вчерашнего случая с Матвеем? Или она сразу поймет, в чем дело, ка только я скажу ей, что ее дочь странно спит и стонет? Она не может не знать, что у ее детей есть какая-то проблема, сомневаюсь, что это в первый раз. И лучше мне набраться смелости скорее, вдруг у Маши совсем давление упадет? А я тут сижу и теряю время, пытаясь собраться с мыслями. Матвею не понравится, если я скрою, что его сестре плохо. Вдруг это действительно серьезная болезнь? Отодвигаю тарелку, собираясь встать из-за стола, и вдруг все члены семьи резко замирают и напрягаются, словно прислушиваясь к чему-то. Я тоже замираю, разглядывая их всех и не понимая, что случилось. Соболевы переглядываются. -Я же говорил, - торжествующе заявляет Миша. Из коридора слышатся шаги. Матвей вскакивает с места. Маргарита Львовна бросает кастрюлю и выходит в коридор. -Дина! - кричит она, - где ты была? -У мамы, - отвечает ее внучка. Рядом со мной вздыхает Инна, ее муж качает головой. -Она меня разбудила, - говорит Маша и входит в комнату вместе с дочерью и возмущенной матерью. Неожиданно Маргарита Львовна отвешивает девочке затрещину. Инна ахает. -Мама, прекрати, - говорит Матвей. -Я тебе говорила, что нельзя маму будить, когда она спит! - кричит она, - я тебе говорила! Заплакав, Дина выбегает из комнаты. -Мама! Это вы должны были за ней следить! - кричит в ответ Маша, - все вместе за ребенком присмотреть не можете? Она выбегает из комнаты. Маргарита Львовна демонстративно хватает со стола кастрюлю и тоже уходит. Инна забирает у мужа тарелку и ложку и продолжает сама кормить ребенка. Максим встает, глядя на старшего брата. Матвей кивает и подходит ко мне. -Извини, Лерик. Я тебе позже все объясню. Мы отойдем ненадолго, у нас срочные дела. Я киваю, пытаясь улыбнуться, он целует меня, и братья тоже выходят из комнаты. Михаил продолжает смотреть футбол, Марина не отрывает глаз от телефона. Я придвигаю к себе тарелку и старательно жую рагу. Вроде всем не до меня, но пусть лучше ко мне сейчас не лезут с разговорами. Понять не могу, что произошло. Семейная ссора на ровном месте. Не ожидала от мамы Матвея такой несдержанности, она показалась мне такой дамой. И куда пошел Матвей? К Маше и племяннице? Но зачем? Она не успокоит сама свою дочь? Или ляжет покойно спать дальше, а они останутся с девочкой? Нет, это совсем маловероятно. Но куда тогда пошел Матвей с братом? Не могу ответить себе на этот вопрос, и в голову тут же лезет другая мысль - как хорошо, что я не подняла тревогу! Маша встала живая и здоровая, если у нее и упало давление, по ней этого не скажешь. А если бы я сейчас начала убеждать Матвея и его мать в том, что ей плохо? Любимый опять сказал бы, что я зря все придумываю и паникую? И ведь правда зря... Маша проснулась не сама, ее разбудила дочь. А Матвея я вчера не могла разбудить. В чем же разница? Мне показалось, она спала также... Тут я давлюсь рагу, а по спине у меня течет холодный пот. А что, если бы я разбудила Машу, когда по ошибке зашла в спальню? Они бы все сейчас ополчились на меня? Надеюсь, хотя бы ударить меня Матвей бы не позволил? Кстати, где он? Найти бы его, зачем он оставил меня одну в такой ситуации? Нет, искать его лучше не пойду, а то опять не в ту спальню зайду. Подожду здесь. К счастью, Матвей возвращается быстро, впрочем, как и все остальные члены семьи, и дальше вечер проходит без проблем. * * * Я не могла дождаться понедельника, чтобы поговорить в универе с Женей. В перерывах мы толком не успеваем поговорить, подруга только присвистнула, увидев мои серьги. Мама тоже говорила, что они дорогие, но мне было не этого. Как и сейчас, слишком много надо рассказать, поэтому в обед идем в кафе. -Ты знаешь, что я встретила твоего брата? - спрашиваю я. -Да. Он мне рассказывал. -Что еще он рассказывал? Про Соболева? -Валя больше расспрашивал меня. И про твоего Матвея, и про тебя, и про ваши отношения. Твой парень и его машина явно впечатлили моего брата. -Я не хотела его расстраивать. -Я понимаю. Да ты и не можешь прятаться от него. Вы давно расстались. Ага, хватит мне того, что мы от Аллы прячемся. А ведь она и Матвей никогда не были женаты. С чего она считает, что имеет какие-то права на него? И ведь расстались они намного раньше, чем мы с Бельским. -Расскажи, как прошло знакомств с его семьей, - требует Женя. -Не с этого придется начинать, - грустно отвечаю я, - сначала случилось другое. Подруга отрывается от кофе и удивленно смотрит на меня. А я начинаю рассказывать про умерших в этом доме брата и отца Матвея. -Понимаю, очень неприятно находиться в таком доме, - отвечает подруга, - но если люди там жили и проводили в нем много времени, неудивительно, что смерть настигла их именно там. -Так ведь они не старые! С его бы им умирать? -А ты не спросила? -Нет. -Почему? -Постеснялась. -Лер, ну ты даешь! Спроси! Будет меньше тайны и меньше страхов. -Насчет страхов не уверена, - отвечаю я и рассказываю про мои приключения с уснувшим Матвеем. Женя слушает меня, вытаращив глаза. -Невероятно! - восклицает она, - как получилось, что ты не могла позвонить в экстренные службы? Туда можно звонить и без симки, и без сети! -Хотела бы я знать. Казалось, я не могу никого позвать, словно мы остались одни во всем мире. На улице тоже никого не было. А потом я вернулась в дом, и пропал Матвей. -Что? -Да, пропал. Я вернулась, а его нет. Я искала его на улице и по всему дому, но нигде не было и следа. Затем он неожиданно появился. Когда я уже и не знала, что делать и где еще его искать. -Как ты вообще это выдержала? Я бы убежала. -Куда? Пешком в такую погоду? Да и Матвея же я не могла бросить. -А ты не подумала, что уйти оттуда и позвать помощь было бы лучше? -Подумала. И уже собралась уходить, но решила проверить, как Матвей. А его в комнате не оказалось. Я и пошла его искать. И еще меня удивило... -Что? -Мне казалось, что в доме кто-то был. Кроме нас с Матвеем. -Кто? -Не знаю. Но когда я зашла в баню, там словно кто-то только что побывал. Вода была пролита, тазик валялся, пахло странно. А Матвей пришел позже. -Но кто там мог быть? Может, сам Матвей раньше заходил зачем-то? -Он так и утверждает. Что мы просто разминулись в темноте. Но я уверена, что слышала в доме звуки там, где его не было. -А как сам Соболев объяснил эту ситуацию? Поколебавшись немного, я отвечаю: -Выставил меня идиоткой. -Что? -Тем вечером я потребовала, чтобы мы немедленно уехали с дачи, я боялась, что он опять так уснет. Даже не дала Матвею самому вести машину, он был бледен, старался держаться за стены, иногда его шатало. -Ты правильно сделала, что не пустила его за руль в таком состоянии! -А мои родители так не считают! Мы приехали к ним на такси, я заставила маму померять ему давление, оно оказалось пониженным, но не сильно. Соболев при моих родителях старался держаться, улыбался и шутил. А когда мы оставались одни, сразу пытался прислониться к стене или сесть в кресло. Он подал ситуацию как случайную глупость, словно я не могу отличить обычный сон от чего-то ненормального. Я выглядела идиоткой, поднявшей тревогу на пустом месте. Я бы сама в это поверила, если бы не помнила, как все было. -Ситуация странная и неприятная...А что Матвей сказал об этом своей семье? -Ничего. -Совсем? -При мне точно. Да и у них это не первый случай такого сна. -Что? Рассказываю Жене про сон Маши, ее пробуждение и последующую сцену. Выслушав все, подруга немного молчит, а затем заявляет: -Странная семейка! Чудные они! Но не переживай, свекрови все с прибабахом. -Она мне не свекровь. -Но будет. Не расстраивайся из-за его родственников. Я тебе сейчас настроение подниму. Держи, это тебе от Валентина, -роясь в сумочке, говорит Женя и протягивает мне коробку конфет. -Ты с ума сошла! -Я-то здесь причем? -Ты не должна была соглашаться передавать их мне! -Почему? -Не понимаешь? Твой брат решит, что у меня все еще есть к нему чувства! -Лер, ты чего? Мне и конфет, и шоколадок надарили те, с кем у меня и в мыслях ничего не было. -Может, у них про тебя разные мысли были. -Глупости! Это ничего не значащий жест внимания. Валя очень обидится, если ты их не возьмешь. -Если возьму, будет еще хуже. -Не говори ерунды! Бери, и закрыли тему. Женя кладет конфеты на стол и допивает кофе. Я тоже беру свой стаканчик. Зачем Валентин это сделал? Он не тот человек, для которого подарок девушке - это “ничего не значащий жест внимания”. Он явно сегодня расспросит сестру обо мне и моей реакции на его конфеты. И будет теперь надеяться на возобновление отношений. Он слишком хочет на это надеяться. Но что я сделаю? Как еще ему объяснить. -Я возьму конфеты, но обещай, что объяснишь Валентину, что между нами ничего не может быть, и я люблю другого. -Я именно этим и занималась, когда он спрашивал о тебе. Идем, нам пора. А по поводу странного сна Соболевых... не трепи себе нервы. Может, это правда безобидная семейная особенность. Будем надеяться, что не повторится, но, если что - не переживай так в следующий раз. Я убираю конфеты в сумку и выкидываю стаканчик. Кажется, даже Женька не верит, что с Матвеем действительно что-то происходило.