Глава 6
23 мая 2020 г., 21:11
Полицейский автомобиль плавно двигался вдоль побережья. Встречный ветер в волосах напоминал водителю прикосновения маленькой ладони, осторожные, но ласковые. Теплым бризом, однако, невозможно полностью их заменить. Раскрутил ручку так, что окно захлопнулось с глухим ударом. Сделал безуспешную попытку поправить прическу — Макс поработала на славу.
Длинные пальцы ритмично постукивали руль, наедине с собой череда последних событий приобретала весьма сумбурные черты. Помимо волевого контроля выражение лица Коннора скакало от смущенно-счастливого до потерянного и даже уязвленного. Повезло, что без свидетелей. То и дело он недовольно качал головой сам на себя, ругая за несдержанность. Странное чувство — вроде как ни о чем не жалеешь, абсолютно, но пульсирующее нечто упрямо разрывает изнутри. Трудно сказать однозначно, просто такое ощущение, будто слишком неидеально он себя проявил.
Уже два года, как он привыкает к своим эмоциям и никак не привыкнет. Ему пришлось сложнее остальных андроидов, как минимум, потому что в его базовой программе четко заложено — чувствовать нельзя. Малейший проблеск настоящей эмоции, не эмуляции — значит неисправность. Подобно основным религиозным системам, которые, к примеру, запрещают завидовать другим. И всякий раз, когда последователь религии чувствует зависть, ему хочется заставить себя никогда не допустить её снова. Потому что так предписано.
Девиация не может разрушить или заменить первоначальное ядро, только накатиться поверх него. Поэтому Коннор остро ощущал недостаток обратной совместимости. Если человека воспитывают определенным образом, а затем он попадает в среду, где все без исключения воспитаны иначе — легкой жизни ждать не приходится.
Хэнк при случае старается научить его разбираться в себе. Рассматривать свои чувства под разными углами, определять их происхождение. На примере «барной» философии он объяснял, что не следует делить внутренние ощущения однозначно на плохие либо хорошие, гораздо важнее определить, что они из себя представляют и что с ними делать. Не важно, наполовину пуст стакан или полон, главное — содержимое. Коннор превосходно знал критерии оценки применительно к людям, умел их читать, порой, как открытую книгу. А вот взгляд на себя со стороны удавался слабовато.
Давайте посмотрим, что сегодня плещется в моем стакане. Это…восторг?
Такой восторг, что даже не заметил, как излишне разогнался на практически пустой дороге, стрелка на спидометре перевалила отметку 150 км/ч. С остервенением дернул рычаг КПП, сбрасывая скорость и, уму непостижимо, проскочил две передачи. Коробка отозвалась отвратительным скрежетом. Чёрт. Это чёрт означало: Макс Колфилд — вирус, распространяющий свои копии повсеместно. И очень скоро в системе не останется здоровых областей.
Преимущественно следя за дорогой, Коннор изредка бросал быстрый взгляд на океан, стараясь вытянуть из него немного спокойной уверенности. Необходимо было сбавить обороты. Разбудить похмельного Хэнка, спокойно обсудить дела. Сопроводить Сумо на улицу и пока тот совершает утренний моцион, рассмотреть каждую травинку на территории Трех тюленей, рассчитать соотношение пожухлой травы на газоне к зеленой. Всё привычно и по порядку.
На парковку ловко заворачивал уже другой андроид, который сожрал и переварил предшественника по дороге. Ну почти, под кожу будто проникли микрочастицы раздражения, которые распространялись подобно зуду. Чем чаще чешешься — тем он сильнее.Чем больше думаешь — тем злее становишься.
Способен выполнять квинтиллионы операций в секунду, но дажеэтого недостаточно для стабилизации собственного настроения.
Выцветшие буквы «Добро пожаловать» на обветшалой стене мотеля создавали обратное впечатление. Поднялся наверх, мимо ржавых лестничных прутьев и ободранных серых панелей в комнату номер 11.
Впрочем, не смотря на внешнее запустение, изнутри номера радовали уютом. Отделанный светлым деревом с панорамным окном и бесконечным океаном за ним. Упущенная возможность побыть здесь в гордом одиночестве несколько тихих ночных часов. При случае Коннор с удовольствием упустил бы её снова. Кирпичная стена с двумя аккуратными подъемными окошками нравилась ему больше.
Плеск воды доносился из ванной. Хэнк, видимо, уже успел проснуться. Ну или вовсе не ложился. Получится уточнить, когда лицо в его отражении поднимется над раковиной. Коннор прислонился плечом к дверному косяку, глядя на умывающегося перед зеркалом в пол стены Хэнка. Добродушный старикан давно привык определять присутствие пары любопытных глаз андроида.
— Где ты был, Коннор?
Пробулькал сквозь ковш ладоней, не прерывая своего занятия.
— Уже поздно, Сумо нужно на прогулку.
Коннор собирался заговорить первым и задать свою тему. Любопытство Хэнка пресекло на корню желание обсуждать с ним дела. Руки быстро защёлкивали ошейник на мохнатой шее подошедшего поздороваться недоумевающего пса.
— Оставь собаку в покое, Коннор. Я уже с ним выходил. Где ты шлялся?
— Ммм… Вчера вечером, в 21:43 я получил обращение об инциденте, произошедшем в женском общежитии…
— Ты совсем охренел что ли, Коннор? Первый день в городе, а ты уже ночуешь в женском общежитии.
— Лейтенант, если бы в мужском общежитии случилась неприятность я бы точно так же провел ночь там.
Способность сохранять серьезный и невозмутимый вид никуда не делась, к счастью. Соврал, и глазом не моргнул.
— О, Господи, Коннор, ни слова больше, — поднес два пальца ко рту, намекая на тошнотворность картины, возникшей перед глазами.
— Как самочувствие?
— Перебрал немного, только и всего. Так что стряслось?
— Рапорт в терминале. Я надеялся, к моему возвращению с ним ознакомятся.
Коннор потер свою шею, предположительно затекшую от нетерпения.
— Не начинай, ладно? Сейчас ознакомлюсь.
Хэнк вполне понимал претензию. Она не была плодом реального осуждения. У Хэнка за плечами жизненный опыт, у Коннора — безошибочное сопоставление фактов и ювелирный прицел. Именно так напарники работают. Человек, позволяющий себе порой расслабиться и трудолюбивая машина. Замечания с его стороны, пронизанные заботой, вместо обиды грели душу. Кто знает, где бы сейчас покоилось тело Хэнка Андерсона если бы не «пластиковый урод»?
Впустую продавливает матрац, глядя в потолок — о чем так задумался, Коннор?
— Рапорт в терминале, а не на моем лице.
— Ишь ты, Коннор, чего такой хмурый? Как там говоришь…у тебя мрачный вид.
— Мы опаздываем на встречу с Шоном Прескоттом. Не люблю опаздывать. Я подожду в машине.
— Как скажешь, сынок.
Хэнк давно отказался от идеи медленного саморазрушения в жертву утраченной семье. Однако алкогольная зависимость не делает исключения для заблудшей души, вставшей на путь истинный. И раз уж загулял — ничто не отрезвляет лучше язвительных комментариев Коннора. Собутыльника, напарника, друга, сына. Однажды в баре тот попытался опрокинуть стопку вместе с Хэнком. И путь даже её удалось переработать — с тех пор только тириум. Забавно вспоминать, как он тогда плевался. А сейчас неподвижно, словно манекен, ждал на водительском сиденье.
— Ты решил, что Джеймс Эмбер убил свою первую жену со слов малолетней панк-рокерши?
— Склонен доверять словам Хлои ввиду её глубочайшей заинтересованности в персоне Рэйчел.
— Как только им удалось пробить твой вечный скептицизм…ну, по меньшей мере, Джеймс скрывает эту часть истории, ни словом не обмолвился, хотя шанс у него был. Проверим информацию, что скажешь?
— Безусловно, это одна из причин по которой мы направляемся к Шону Прескотту.
Утвердительно кивнул, сосредоточенно заглядывая за спинку сиденья, выворачивая руль одной рукой. Зеркала не были правильно отрегулированы, да и дорога до мотеля посеяла в мыслях Коннора сомнения насчет своих навыков управления транспортным средством. Не хватало только задним ходом сбить урну. На глазах у Хэнка.
— Хмм…состряпать дело на человека, сбившегося с ног в поисках дочери. Можно, конечно, Коннор, но не думаю, что это поможет найти девочку.
— Возможно он и не убивал Сэру, нужно выяснить как можно больше, я полагаю. В том числе поговорить с самим Эмбером. У меня нет цели всех поголовно обвинить и наказать. Хотя есть большое желание.
Ушат помоев, вывернутый Коннору на голову за короткий срок пребывания в Аркадии Бэй высох корками и теперь трещал по швам вместе с его терпением.
— Эмбер вроде человек неплохой…
— Самые лучшие люди иногда поступают плохо, лейтенант.
***
Не поднялся для приветствия, не пожал руку. Молча указал на стул для посетителей, причем единственный свободный в кабинете. Оба полицейских проигнорировали приглашение. — Мистер Прескотт. Моё имя Коннор. Детектив полиции Детройта. Это лейтенант Хэнк Андерсон. Коннор представил их. Вежливо. Он знал, что Хэнк счёл скудное приветствие оскорбительным поэтому решил начать беседу самостоятельно. Шон выразительно сверился с циферблатом золотых наручных часов. После чего смерил посетителей слегка раздраженным взглядом. Пара-тройка диоптрий квадратных линз в классической полупрозрачной оправе буквально увеличивали откровенную неприязнь к собеседникам. — Чем обязан, господа? Признаюсь, я тороплюсь, к тому же вы явились позже назначенного времени. Приняли их в главном офисе Пан Эстейтс — гостиничного бизнеса. Одного из многих в Аркадии под началом семьи Прескоттов. Уютные деревянные домики в тишине соснового бора. Такими темпами, через несколько лет, кто знает, город вполне может сменить название на Прескотт Бэй. — Мистер Прескотт, планируйте дальнейший график с учетом не менее получаса, которые мы вынуждены у вас отнять. Каким-то образом с вашего номера телефона вчера в 21:04 студентке первого курса академии Блэквелл прислали сообщение, содержащее оскорбление и намеки на физическую расправу. — Каюсь, каюсь. Выставил руки перед собой, признавая вину. Напарники сперва переглянулись, проверяя, что им не послышалось. Практически сразу же Прескотт-старший продемонстрировал причину, по которой так легко согласился со сказанным. Он всего лишь считал себя хозяином и законодателем Блэквелла, не иначе. — Переборщил. Порой дети могут заиграться и требуется…особый подход, чтобы их проучить. Я ведь тоже имею отношение к учебному процессу, как главный спонсор академии. И, само собой, меня не оставила равнодушной бессовестная клевета на моего сына. Я выразился слишком грубо в её адрес, вспылил. Можете передать девочке мои глубочайшие извинения. Но угрозы там и в помине не было, Боже избавь, не более чем наставление. — Наставление, очень удачно совпавшее со взломом ее личной комнаты в общежитии. — Взлом комнаты? Мы ведь говорим о Максин Колфилд? Похоже она успела насолить ещё и одной из сокурсниц. А может и не одной… Видимо, проблемная студентка. Ректор Уэллс говорил мне об этом. Создавалось впечатление, что Прескотт снизошел выслушать жалобы и поделиться своим авторитетным мнением. — Мистер Прескотт, ваши методы воспитания не должны покидать пределы вашей же семьи. Не только Макс Колфилд видела Нейтана с пистолетом в понедельник утром. Откуда у него оружие и почему он считает возможным приносить его с собой в школу? — Не знаю, откуда у него оружие, потому что у него нет оружия и не может быть. Между прочим, это недоразумение мы, совместно с администрацией академии выяснили и закрыли в тот же понедельник. Так что я не понимаю сути вопроса. Его рот искривился в издевательской ухмылке, уличающей всех присутствующих в бессилии. Кроме него самого, конечно. — С мисс Колфилд вы ничего не урегулировали, лишь увеличили её опасения из-за чего дело пошло дальше. Странно слышать от вас слова непонимания. Я — не администрация академии, так что прошу отнестись серьезно к поставленным вопросам дабы не усугублять ваше положение и положение вашего сына. Коннор слушал дыхание, сердцебиение, сглатывание слюны. Следил за мимикой, моторикой, потоотделением. Шон Прескотт не боялся, ни его прямого взгляда, ни его самого. Не выказывал и намека на нервозность. — Какие меры принимаются для поддержания психического здоровья Нейтана? — Что за идиотский вопрос? — Вопрос в том, что я чувствую, когда вы лжете, мистер Прескотт. Про пистолет вы действительно ничего не знаете. Даете сыну деньги и свободу действий не забывая научить его подчищать за собой? Только вот его заболевание выдает вас обоих. Зачем скрывать? Неужели не ясно, что подозрений становится только больше. — Потому что проблемы были, но они давно позади. А я забочусь о будущем сына. — Проблемы не позади, Шон. Нейтан уже продемонстрировал нам своё нестабильное поведение. И он представляет опасность для окружающих. — Что-то перегаром потянуло. Если конкретные вопросы закончились, то я полагаю, пора прощаться. Шон до сих пор не видел поводов для беспокойства, хотя понял, что его не оставят в покое и нужно выиграть время на дрессировку адвокатов. На всякий случай. Челюсти сжались против воли. Не нужно было вчера пить, не нужно было вчерастолько пить, не нужно было… Сколько раз ситуация должна повториться с одинаковым результатом, чтобы до Хэнка наконец дошла её абсурдность. Но никто не смеет разговаривать с ним в таком тоне. — Ваш сын хороший мальчик, верно? Ответственный гражданин, понимающий, что его отец монополист не дает вздохнуть свободно малому бизнесу. Разговор повернул в неожиданное русло, выдавая замешательство Шона. Вольготно развалившись в кресле до этого момента, теперь он подсобрался. — Да-да, Нейтан помогает предпринимателям держаться на плаву, скупая их товар за ваши деньги. Я вчера встретил одного такого — сложная жизнь, даже нет денег на нормальное жилье, приходится ютиться в старом трейлере, — Коннор смотрел перед собой несколько отрешенно, имитируя вид человека, припоминающего детали. — Этот мужчина, Фрэнк, с радостью поделился со мной списком клиентов. И Нейтан — самый активный, представляете? Едва заметная жилка на лбу Прескотта начала медленно надуваться с каждым словом, проясняющим, куда клонит чертова жестянка. — Второе по частоте упоминания имя… Сэра Гредхарт. Мне стало интересно пообщаться с ещё одним сознательным человеком. Удивительно, но я не смог обнаружить её местонахождение. Никто не видел мисс Гредхарт много месяцев, прямо как Рэйчел. И тогда я понял: если даже окружной прокурор разводит руками, остается последний шанс получить информацию. Самый влиятельный, вездесущий в пределах Аркадии человек может быть в курсе. Конкретный вопрос, мистер Прескотт. Вы знаете, как связаться с Сэрой? — Доставай Джеймса этой херней, сраная ищейка. Всё, что я сделал — давным-давно помог Эмберам стать полноценной семьей хотя бы на бумаге. И чтобы никогда не смел трогать моего сына, даже в мыслях. Иначе пожалеешь. Не вздумай приплетать лживые писульки наркоторговца. Они годятся только на подтирание задницы лейтенанта алкаша. Интеллигентный на вид взрослый мужчина преобразился. Не вышел, скорее выполз из-за стола, издавая змеиное шипение. Возвышался над Коннором, брызжа слюной во все стороны, заставляя его рефлекторно сделать шаг назад, увеличивая дистанцию. Встряхнуть бы его хорошенько. Чтобы знал, как можно себя вести, а как не следует. Но отсутствие малейших доказательств на руках — связывает их. А ведь так и чешутся. Приложить, по совести, его голову о толстую дубовую столешницу. Прескотта не за что задерживать и нет права его допрашивать. Благодаря несовершенству закона о полиции такие как он, отпетые негодяи, продолжают спокойно ходить по улицам. Чутье подсказывало, что Шон Прескотт замешан во многом и топи, расставленные им, затянули не одного человека. — Довольно. Хэнк встал между ними. — Я вижу вы привыкли всё держать под контролем, мистер Прескотт. Просто выплюнул его имя. — Но боюсь эту привилегию вы потеряли. — Мистер Прескотт, хотите сказать, вы поспособствовали изготовлению поддельных документов? — Попробуй докажи свои абсурдные предположения, щенок. — Глупо с вашей стороны думать, что мне не удастся их доказать. Как минимум вы уже будете привлечены за оскорбление сотрудников полиции. — А дел поважнее у вас нет? Никто не пропал без вести? — Оформление штрафа за административное нарушение занимает от двадцати пяти миллисекунд до одной минуты максимум. — Валяй, выписывай штраф, моей компании ничего не стоит его погасить. Махнул рукой. Спокойный, как и прежде, вернулся в кресло. — Она сама попросила Джеймса разместить её в хорошей клинике для очередной реабилитации. В клинике, гарантирующей результат. Он не знал подходящего места, поэтому обратился ко мне. Клиника частная — не разглашает имен своих клиентов, врачебная тайна на высшем уровне. Вот вы и не знали, что Сэра там. Целая, невредимая, лечится от зависимости. Только и всего. Госпиталь Кедровые холмы, в Портленде. Решил рассказать? Но зачем? Почему теперь? Похоже на попытку отвадить их от города на какое-то время. И дело дрянь, потому что других зацепок нет, прямых доказательств вины Прескотта или Джеймса Эмбера нет — отправиться в Портленд необходимо. История настолько давняя, что продолжать голословничать…не вариант. Извращенным удовлетворением наполнился взгляд Прескотта, когда его наживку проглотили. Что он защищает или кого? Сына? Себя? За какие ниточки не потянешь — клубок лишь запутывается сильнее. Шон поправил очки, глядя прямо на своих посетителей и тут же на дверь за их спинами, что означало: визит окончен. Чтобы заставить его заговорить понадобится время. И вряд ли он заговорит сегодня. Хэнк первый пошел к выходу, за ним последовал Коннор. Никто не здоровался, и никто не прощался. — Мы упускаем главное, Хэнк. Что-то происходит в этом городе, что-то нехорошее и Прескотт точно знает, что именно, но нам скармливают лишь мелочи, не влияющие на основной ход событий. — Согласен, не вяжется вся эта история. — Может имеет смысл надавить на Джеймса Эмбера? — Нет. Джеффри будет недоволен. По меньшей мере мы должны сперва увидеть Сэру и узнать её мнение по поводу обвинений Хлои. Если ей нужна защита — она нам скажет. А как таковое, дело семнадцатилетней давности о подделке документов сейчас значения не имеет. Не стоит ворошить его. — Мне кажется Прескотт и Джеймс связаны не только поддельным свидетельством о рождении. И о нашем посещении так или иначе узнают. Мы говорили о бывшей жене Джеймса, не спросив его самого. Разве капитан Фаулер останется доволен? — Вот заодно и узнаем, насколько тесно связаны Шон и Джеймс, — Хэнк пожал плечами, — что сделано, то сделано.***
Так жизнь возвращается в привычное русло? Переполненные коридоры, снующие вокруг студенты. Ноги на автомате двигаются к нужной аудитории. До крыла старшей школы идти от силы две минуты, но Макс упрямо достала из сумки наушники. Успеть прослушать хоть один трек, пусть заберет с собой часть волнений. Музыка всегда помогала переработать продукты жизнедеятельности богатого внутреннего мира. Усвоить, утрамбовать у себя в голове события и связанные с ними мысли. Прожить, пережить и двигаться дальше. Удивительно простой способ высвободить накопившиеся эмоции, не вовлекая в процесс посторонних. Способ, по какой-то причине доступный не каждому. Да, многие любят слушать музыку, чтобы расслабиться, повеселиться или, наоборот, сосредоточиться. Но Макс редко встречала людей, таких как она сама — вечно в наушниках, людей типа я без них из дома не выхожу. Объединенных таинством черпать жизненную энергию из голосов любимых исполнителей. Громкий, но успокаивающий звук в ушах заглушил звонок, избавляя от бремени опоздания. Закрытая дверь значит, что пара уже началась, равно как и то, что можно спокойно дослушать финальные секунды, не вынимая острые иголки на загривке. Дать им впитаться. Мисс Стрикленд, Маргарет, начала лекцию точно с последним треском звонка, как, впрочем, и всегда. Опасаясь прервать монотонную выкладку пожилой преподавательницы, Макс проговорила дежурные извинения практически шепотом и тихо юркнула на своё место в заднем ряду. Она выбирала удаленные места независимо от степени любви к предмету. Отсиживаться за спинами однокурсников было комфортнее, чем блистать на передовой. Даже нашлись силы прилежно конспектировать, выводя в тетради буквы, такие же ровные и аккуратные, как высокий пучок седых волос, плавающий между рядами. Правда, если перечитать написанное, есть большая вероятность обнаружить бессвязный набор слов. Великая индустриальная революция. Вот так тема, очень иронично. Вся жизнь на этой неделе превратилась в сплошную комедию, автор которой предпочитает сатирический подход. Некоторые предложения обрывались на середине, не успевая за следующими. Только-только сосредоточившись, Макс неизменно теряла суть повествования. И хорошо, что сегодня не предвидится ни вопросов, ни тестов. Она могла думать лишь о наиболее поздних последствиях промышленного переворота. В девятнадцатом веке машины могли забрать у среднестатистического человека работу и деньги, но не разум, не сердце мать его. Как правило, Макс пропускала вперед прорывающийся на перерыв народ, но на этот раз позволила потоку людей буквально вынести себя из аудитории — толчки и ругань в средоточии затора отрезвляли. Чем занять 20 минут свободного времени? Само собой, праздное шатание вдоль стен родной академии. Объявлений о пропаже Рэйчел Эмбер практически не осталось, на их месте красовались яркие приглашения на никто не знает какую по счету вечеринку Циклона в эту пятницу. Пятницу 13, как-то даже не по себе. Такое ощущение, что члены Циклона больше гуляют, чем учатся.Будучи нормальной, мечтала бы я посетить крутую тусовку? Ещё одна листовка гласила: «Не оставайся за бортом, вступай в клуб Циклон». Весьма красноречиво подтверждала лозунг абстрактная фигура человека, проваливающегося в торнадо. Очередные флешбэки из сна, провоцирующие озноб. Подвешенный под потолком баннер в ширину коридора «Вступай в Циклон этой осенью». На каждом углу Циклон. Циклон циклонциклон. Если каждый студент вступит в клуб, в академии больше не останется лохов, нищебродов, ботанов, девственников и шлюх, хиппи? Все дружно станут элитой? Ректор Уэллс, сложив руки за спиной, привычно стоял в коридоре, охраняя порядок на пятачке у своего кабинета. — Добрый день, сэр. — О, привет, Макс. Я надеюсь, ты не будешь снова мне внушать свои сомнительные истории про тот инцидент с пистолетом. Дернул же черт с ним поздороваться. — Сомнительные истории? У Нейтана действительно был с собой ствол. Вы уже с ним говорили? Нарочно сдвинула брови как можно ближе к переносице. Презрение к Нейтану и теперь уже к Уэллсу должно быть заметно невооруженным глазом. — Да. Он очень оскорблен твоими обвинениями… И я его не виню. Как только появятся серьезные доказательства — тогда и поговорим. А теперь лучше сосредоточься на своей учебе. — Я не могу сосредоточиться…мне страшно. — Пожалуйста, не говори так. Здесь, в Блэквелле, нечего бояться. Наш начальник охраны постоянно держит вас в безопасности. — Мою комнату взломали вчера, испортили вещи. Начальника охраны не бывает поблизости в такие моменты. — Погоди, погоди. Ты видишь связь между этим, Макс? Злость стремительно закипала внутри. Практически обжигала горло. — А вы умышленно закрываете на неё глаза? — Как вижу, ты без тени смущения можешь обвинять кого-то в самых ужасных деяниях. Сначала Нейтан, теперь мистер Мэдсен. Я следующий? Извини, но мне нужно идти на совещание. Наградил максимально пренебрежительным тоном, развернулся на каблуках и был таков. Оставив Макс задыхаться от возмущения. Виски потихоньку начинали пульсировать, а глаза краснеть. Натурально не ректор, а дерьма кусок. Извините мой французский, но как так можно разговаривать со студентами? Из-за угла тянулся след брошенных на пол объявлений. Донести до урны похоже непосильный труд для учащихся. Бедняге Сэмюэлю придется убирать за ними. Само собой, листовки Циклона… Дальше по коридору парта, вдоль и поперек обклеенная и заваленная сверху рекламными проспектами клуба. Вот он, генератор макулатуры во главе с Кортни Вагнер и её важным видом курицы-наседки. Надо же, Виктория сваливает всю грязную работу на своих подруг, а те и рады стараться. Таково, должно быть, бремя популярности. — Привет, Кортни. — Чао, Макс, без фото, пожалуйста. Мне нужно составить список гостей на вечеринку клуба Циклон. Ага, чтобы Нейтану было из кого выбрать новую жертву для накачивания наркотой. — Серьезно? — Оу, как будто тебе не всё равно. — Не всё равно. Я не против вечеринок. Ты даже не представляешь, насколько мне не всё равно. — Как-то ты не очень модно выглядишь. А у клуба довольно строгий дресскод. У тебя нормальная одежда-то есть? Хотя, признаю, попытка была неплохой. Вторая попытка. — Привет, Кортни. — Чао, Макс, без фото, пожалуйста. Мне нужно составить список гостей на вечеринку клуба Циклон. Даже удалась искренняя улыбка. Приятное ощущение власти над временем. Способности помогают почувствовать себя кем-то существенным, не смотря на наигранное пренебрежение членов клуба. — Серьезно? Круто, я бы хотела попасть к вам в пятницу. Уверена, что у клуба Циклон есть дресскод. Как видишь, мне не помешает рекомендация. — Спасибо, Макс, никогда бы не подумала, что ты заинтересуешься модой. Знаешь что? Я запишу тебя в список гостей и перед самой вечеринкой я могу дать тебе пару советов. Я не спущу глаз с Нейтана Прескотта на этой чертовой вечеринке. Пусть только попробует навредить кому-либо. Макс Колфилд спешит на помощь расследованию. Телефон завибрировал в кармане. «Эй, девчонка! Я в лаборатории научной фантастики. Прямо сейчас. И я не кот Шредингера.» » ^^ Увидимся» — Кайф, спасибо, Кортни. Тогда, до встречи. — Всю информацию по поводу вечеринки я пришлю тебе позже. Уоррен. Последний оплот обычной жизни. Увидеть его сейчас действительно хотелось и ноги сами понесли в класс мисс Грант. Практически пустой класс, только Уоррен бьется над своими бесконечными экспериментами. С таким трудолюбием ему светит блестящее будущее. — Думай, умник, думай. Он такой милый, когда обращается сам к себе. Впервые Уоррен стал отдушиной, и его неизменная широченная приветственная улыбка успокаивала как никогда. — Привет, Уоррен. У тебя всё хорошо? Выглядишь так, будто запутался в своих же мыслях. — Максвелл Серебрянный Молоток! Непривычно видеть тебя без камеры. — Ну я делаю фотографии и без всяких фотоаппаратов, своими глазами. — Не сомневаюсь. Ты вовремя, мне нужна твоя помощь с одним экспериментом… — Просить меня о помощи — словно досрочно смириться с неудачей. Совершенно пропустил мой комментарий мимо ушей. — Мне нужно добавить либо калий, либо натрий. Решать тебе, доктор Макс. Что ж, самое время проверить интуицию. — Не знаю, почему ты позволяешь мне решать, но…погналий! — Калий так калий. Если у меня получится, ты заработаешь бесплатную обнимашку. Небольшой взрыв с облачком дыма, как вспышка от старой фотокамеры. — Ох уж эта наука. Видимо, не то. Но Уоррену, в принципе зашло. Вторая попытка. Возможно… — Думаю стоит добавить калия. И побольше. — Только глянь на свою улыбку, когда-нибудь ты точно станешь ученым. Ну что ж, за дело! Сильная вспышка едва не свалила Уоррена со стула. Да Макс и сама испугалась, хотя ожидала чего-то подобного. Не хочу смеяться, но как же уморительно он выглядит. — Она ослепила меня наукой. Похоже, всё-таки не то, что он хотел. Тогда попробуем… — Мне кажется, что…погнатрий! — Погнатрий? Боже, ну у тебя и шутки. В любом случае, Макс приняла решение. Натрий, так натрий! — Блин, ничего, никак, неа. Хммм…Четвертая попытка. Отмотала подальше, до самого появления в аудитории. Уоррен всё так же увлеченно корпел над стаканами и даже не заметил, что Макс подошла сперва к столу мисс Грант. — Мисс Грант, могу ли я задать вам весьма глупый научный вопрос? — Ты знаешь, что я отвечу. Не бывает глупых вопросов, спрашивай. — Скажите, какой бы химикат вы использовали в эксперименте, над которым сейчас работает Уоррен? Натрий или калий? — Ни тот, ни другой. Если не хочешь себя взорвать, конечно. Я бы добавила хлор. Эта информация стоила нескольких дополнительных минут разговоров о петиции против установки видеокамер в академии, о позавчерашнем снегопаде и осенних пейзажах, об искусстве фотографии и мистере Джефферсоне. Впрочем, Макс была совсем не против поболтать по душам с преподавателем научных дисциплин. Спонтанные разговоры нередко удаются приятными… — Мне нужно добавить либо калий, либо натрий. Решать тебе, доктор Макс. — Ошибаешься, Уоррен. Нужно добавить хлор. И уж никак не натрий или калий. — Хлор? И не подумал бы. Ну что ж, не буду спорить с великим умом. Попробуем! Жидкость в мензурке окрасилась в сиреневый, как слабый раствор марганцовки цвет с легкой дымкой. Восторженный тон Уоррена стал причиной очередной довольной улыбки Макс. — Эврика. Получилось. — Это всё ты, Уоррен. — Не скромничай, доктор Колфилд. — Это ты не скромничай. А теперь я сделаю кое-что из своей сферы компетенции. Ты как раз соскучился по моей камере. Уоррен уже позировал. Самый настоящий референс для обложки научного журнала. А потом теплые дружеские объятия, в которых дышалось свободно и сердце не натыкалось на ребра. Спешить на урок Джефферсона совершенно не хотелось, что никак не назовешь нормой для Макс Колфилд. Хотя мисс Грант схавала прилично времени перерыва, а значит пора. Второй вход в лабораторию располагался прямо напротив кабинета искусств. Нестандартное зрелище поджидало там, ближе к неприятному, Макс на несколько секунд остановилась в тени широкого дверного проема, чтобы не прерывать разговор Кейт и мистера Джефферсона. — Выходит, вы не можете мне помочь? — Я пытаюсь, но ты должна войти в мое положение. Его протянутая рука зависла в воздухе, провожая быстро удаляющуюся Кейт. Ничего не значащий жест, ведь он даже не попытался её остановить. — Зачем. Вот в моё положение никто не входит…совсем никто… Никто? Погодите, а как же я? Как же Коннор? Ему так и не удалось её успокоить? Боже… Бросилась за ней, поймала примерно на середине коридора, бережно коснулась плеча. — Кейт… — Оставь меня в покое, Макс. Сбросила руку очень резко, Макс не ожидала от неё подобной грубости. Преследовать дальше бессмысленно. Обернулась. Джефферсон стоял на прежнем месте и просто наблюдал за ними, сложив руки на груди. Надо бы узнать, что случилось. — Извините за беспокойство, мистер Джефферсон… — Меня беспокоит лишь тот факт, что ты никак не сдашь свои фото. Но ты и так это знаешь. Итак, что же я могу сделать для тебя, Макс? Знаю, но довольно странно напоминать об этом именно сейчас. — Между нами, но я очень беспокоюсь за Кейт Марш. — Это не тайна. Все уже в курсе насчет ваших небольших разборок с андроидом детективом, Кейт и Викторией. Интересно, кто же ввел всех в курс. Ставлю на Викторию. — Я вступилась за Кейт, когда все от неё отвернулись. Вы же видите, что происходит во время занятий, а в общежитии всё ещё хуже, в разы. Она этого не заслужила. — Конечно не заслужила. Жизнь порой бывает несправедлива. Но вызывать полицию за спиной у администрации…когда у тебя нет доказательств вины Виктории или кого-либо другого… И Макс, я обещаю, видео Кейт непременно будет обсуждаться на совете. — Я просто… Она напугана всем этим. Даже домашние задания выполнять не может из-за того, что её жизнь превратилась в сплошную пытку. — А что, если Кейт сама виновата в происходящем? У неё хорошие намерения, но у меня такое ощущение, будто она что-то скрывает. Ты говорила с ней? Макс обняла себя за плечи, бессознательно закрываясь от нападок. Она уважала Марка Джефферсона, как никого другого. И тем более неправильным казался тот факт, что бесспорный авторитет, кумир и вдохновитель не на их, её и Кейт, стороне. — Да, конечно. Она сейчас нуждается в друзьях, в поддержке. Я не хочу, чтобы Кейт Марш стала новой Рэйчел Эмбер… — Рэйчел Эмбер? И каким же образом это связано с Кейт? — Довольно трудно не думать о ней, когда все эти плакаты о розыске пропавших висят чуть ли не на каждом углу. И когда полиция ищет её, студентам задают вопросы, в том числе про психологическое насилие в коллективе… — Я тоже скучаю по Рэйчел. Но подумай о себе, Макс. Ректор Уэллс рассказал мне о том, что, по твоим словам, ты видела в женском туалете… Моё ощущение — полная беспомощность. — Это действительно произошло. В понедельник Нейтан Прескотт притащил ствол в женский туалет. — Довольно серьезное обвинение, Макс. — Выходит, что вы мне не верите. Я бы ни за что в жизни не стала выдумывать такое. Единственный раз, когда мне не удается сделать снимок… — Всегда делай снимок. Моё первое правило фотографа. Хотел бы я тебе верить Макс. Просто, за всю эту неделю вокруг тебя столько всего произошло. Слишком часто сегодня с ней говорят на повышенных тонах, такое чувство, что каждый, кто может повлиять на ситуацию счел нужным вместо этого ополчиться на Макс Колфилд. — Слушайте, может мне… — Так-так. Взгляд Джефферсона переместился с лица на область за левым плечом. — Марк Джефферсон? Сможете пройти со мной в офис ректора, на пару слов? Без сомнений, за спиной у неё Коннор. И его голос, внятный и вежливый, сводит с ума сильнее с каждым услышанным разом. Он здесь, потому что мистер Джефферсон наехал на меня? Не может быть простым совпадением. В случае недовольства разыгравшейся сценой, его лицо будет хмурым, а взгляд жестким. Если же Коннор не усмотрел ничего за гранью нормы, следует ожидать дежурный нейтральный вид. Последние два дня дали возможность фундаментально ознакомиться с детализированной картой эмоций, разработанной Киберлайф для его модели. Не сказать, что они плохо расстались утром, но по какой-то причине посмотреть на него решилась не сразу. И, о да, он зол, очень зол, но для Макс припас особенно теплый взгляд, который задержался на ней лишь мгновение. И этого мгновения хватило, чтобы тело бросило в жар. — Извини, Макс. Ты пока иди в класс, я скоро вернусь. В класс Макс пошла только тогда, когда красивая, с безупречной осанкой спина Коннора скрылась за поворотом в административное крыло. Кто-то рисует, кто-то фотографирует, кто-то позирует. Аншлаг. Мистер Джефферсон оценил бы, будь он здесь, портретная фотография самая большая его страсть. А Виктория и Нейтан почему-то уселись на мой стол. Черт возьми, мёдом вроде не намазано. Может если немного подождать они сами свалят? Конечно, нет. — Лучше будь тише, Виктория. У нас тут завелся супер ябеда и обманщик. — Суперябеда? Серьезно? Тебе сколько лет? — Ох, как жестко! Макс такая бесстрашная, когда у неё есть подмога. — Ага. Теперь я могу сесть за свой стол? — А чего свитер напялила в такую жару? Прячешь что-то? — Забыла спросить Викторию Чейз что мне надеть. — Тяжелая ночка выдалась? — Я простыла, ясно. Горло болит. Оправдываться не было нужды, но хотелось отвлечь внимание стервятников от своей шеи. — Ах горло? Не стоит, наверное, давать трахать себя в рот, малышка Макс. И горло болеть не будет и не будешь мозолить глаза своей дешевой водолазкой. Что за пиздец. Просто. Трэш. И как только у неё язык не сводит от грязи. Покраснело всё, от кончиков пальцев на ногах до корней волос. А эти двое наслаждаются эффектом как ни в чем не бывало. Так дело не пойдет. Вторая попытка. Даже не сразу смогла подойти к ним — время вернулось, но жгучий стыд остался на месте и в этот раз щеки горят заранее, ещё до неприятного разговора. Жизнь в Блэквелле становится всё менее комфортной. Какое-то заведомо проигрышное положение. И кто там опять мне пишет. «Лучше воздержись от экспериментов со временем 😠» Вот же черт. Ну они ведьушли в другой конец здания. «Прости плз, я думала ты далеко 🥺» «Я ближе, чем ты думаешь 😏» Отчего-то наэлектризовались волосы на затылке и настроение подпрыгнуло на несколько позиций. Эмоционального подъема должно хватить на разборки с Нейтаном и Викторией. Стоит попросту первой озвучить то, что они собираются сказать мне. Тогда парировать им будет нечем. — Тяжелая ночка выдалась? — О, да, весьма. Перешла по ссылке, которую ты везде оставляешь, Виктория. И сразу побежала пробовать. И никакой романтики. Пошлепали губами, точно рыбки в аквариуме мисс Грант и молча убрались на свои места. Так я и думала. Надежды передохнуть и спокойно подготовиться к уроку не оправдали себя. Буквально за десять минут небо затянули тучи, из которых тут же закапала мелкая противная морось. Макс увидела Кейт в окне — промокшая, но не пытается спрятаться от дождя, идет куда-то как зомби, явно в противоположную от класса искусств сторону. Затем в кабинете появился Уоррен и только взглянув на обеспокоенное выражение лица, живот скрутило в ужасном предчувствии. С этого момента события начали развиваться слишком быстро. — Я недавно встретил Кейт, всю в слезах. Я не знал, что сказать ей, а она не захотела со мной говорить… — На долю Кейт выпало очень многое. Едва заставила себя выговорить. В горле появился ком, который невозможно было сглотнуть. Вернулся мистер Джефферсон, недовольный, раздраженный. Оставалось только гадать, что обсуждалось в офисе администрации Блэквелла. — Я, конечно, понимаю, что вы меня любите, но поскольку вы не из моего класса — проваливайте. Уоррену пришлось выйти, так и не озвучив свою мысль до конца. — Остальных прошу садиться. Сегодня нам предстоит о многом поговорить, а времени, как всегда, у нас практически нет. Ну что ж, вижу всё те же лица, без изменений… Кто-нибудь видел Кейт Марш? — Думаю, её уже все видели. Мерзкое замечание от Виктории, какая же она гнилая. Но что самое ужасное — не меньше половины студентов поддержали её высказывание диким гоготом. Макаки. Не класс искусств, а зоопарк. Кто-то, вроде Алиса, сообщил, что Кейт нехорошо. Нехорошо, нехорошо, нехорошо. Предчувствие непоправимого только усиливалось. По крайней мере на этот раз мистер Джефферсон не оставил колкость Виктории без внимания. Дальше прозвучала короткая лекция о том, что на месте Кейт мог оказаться любой. Но куда направилась Кейт? Нужно, чтобы её нашли, прямо сейчас. Набрать сообщение, незаметно, под партой. — Никаких мобильников на занятиях, Макс! Убери его, сейчас же. Незаметно не вышло. И снова получено замечание, по поводу несданного фото на конкурс Герой дня. Основная тема занятия: светотень. — Прекрасное слово, обозначающее контраст между светом и тьмой. Именно это и придает фотографии такую…визуальную силу. Словно инь и янь. Черно-белые фотографии так выразительны благодаря своему контрасту. Хоть мы и не воспринимаем мир всего лишь в двух цветах… — Йоу, вы бы поглядели, что за херня происходит у женского корпуса! Идите, зацените сами! Закари ворвался на урок, как кульминация нервного напряжения в голове Макс. Абсолютно все подорвались с мест полностью игнорируя увещевания преподавателя. Ноги налились свинцом, но бежали быстрее команды Бигфутов. Дождь превратился в ливень, одежда облепила тело и мешала дышать. Макс продиралась сквозь толпу, пока наконец-то не увидела её. На крыше общежития, на бортике, на самом краю. Она прыгнет. Она летит вниз. Крик вырвался, но не звуком, а лезвием, разрезающим время и пространство. Времени не было, совсем. И соображать нужно очень быстро. Добраться до крыши можно минимум за пять минут. Их нет и если попытаться отмотать столько, то можно самой умереть. Да и что делать на крыше, если она меня не послушает… Чуть дальше впереди стояли лейтенант Андерсон и Коннор. Новая цель, надежда, к которой Макс немедленно начала продвигаться, ступая вперед через короткие перемотки. Кейт всё ещё стояла на месте, что несомненно обнадеживало. С каждым шагом идти сквозь время становилось легче и понятнее. Оно как будто…остановилось?***
По широким и опрятным коридорам академии лениво бродили полчища студентов. Жизнь кипела и кто-то, несомненно, нашел свое место в её бурлящем водовороте. Ну, а некоторые просто варились заживо, например, Кейт. Прескотт-старший был не единственной проблемой этой семьи. Прежде, чем отправиться в Портленд требовалось раз и навсегда закрыть вопрос Кейт Марш. Она не захотела принять помощь ни вчера, при первом знакомстве, ни сегодня утром. Но помощь ей необходима, причем срочно. Нейтан Прескотт промышляет наркотическими веществами на своих вечеринках в стенах Блэквелла. Хэнк предложил обратить должное внимание администрации академии к проблеме, развернувшейся у них прямо перед носом. Коннор изучил карту здания и направлялся за Марком Джефферсоном, непосредственным руководителем Кейт, к аудитории 114, выделенной для постоянного использования группой курса искусства. На этой перемене у большинства встречных нашлись необычайно важные и неотложные дела, что было на руку. Коннор не любил внимание, сплетни и слухи. Он не хотел слышать их в диалогах прохожих и не хотел натыкаться на косые взгляды. Опознал спину Кейт в конце коридора. Видеть, что она в порядке, честно говоря, само по себе огромное облегчение. А перед ней как раз Марк Джефферсон, ведет оживленную беседу. Найти сразу их обоих большая удача. Но о чем они говорят? Свернул в ближайший проем, пока они его не заметили и прислушался. Просит своего учителя о помощи, о защите. Похоже ему она доверяет гораздо больше, чем полиции. Ну, а тот, в свою очередь, воспринимает переживания Кейт как очередную подростковую драму, которые разгораются здесь, в школе, каждую неделю. Выспрашивает подробности ситуации, Кейт не хочет говорить… Что за… Голос, не громче чем у Джефферсона, но прервавший концентрацию на Кейт. Каким образом возможно помешать RK800 сосредоточенно выполнять свою задачу? Очень просто, ведь это Макс говорит с кем-то, слишком уж доброжелательно. Не удержался и заглянул внутрь. Тот самый Уоррен, который смог доходчиво объяснить ей как работают кротовые норы. Тот самый, которого она фотографирует, потому что он уже соскучился по её камере. Тот самый, который в охапку сгребает её, и она не менее воодушевленно принимает объятия. Что это, Коннор? Укол ревности оказался неожиданно болезненным? Да, как кокарбоксилаза при внутримышечном введении в одно из алкогольных отравлений Хэнка. Макс говорила, что они хорошие друзья, но Уоррен смотрит на неё совсем не по-дружески. Нет, он не стал, конечно, обнаруживать свое присутствие. Легко и правильно удавалось раньше работать, не вовлекая эмоциональную составляющую. Проявлять её лишь в стабильных дружеских отношениях с Хэнком и вовсе прекрасных отношениях с Сумо. Долгое время клапаны механического сердца приводила в движение только физическая активность. А теперь эта девочка одним своим видом добивалась того же, даже издалека, с самой первой встречи. Когда Макс наконец-то покинула класс наук Коннор почувствовал странную смесь успокоения и напряжения, потому что она тут же последовала за Кейт. Так и не дождавшись поддержки от преподавателя, та в слезах убежала от него. Сначала Кейт, потом Макс промчались мимо, не обратив на Коннора никакого внимания. Темп стремительно повышался. Кейт отпихнула её от себя и только ускорилась, убегая прочь. Самое время проследить, куда она пойдет, но Макс развернулась и через пару секунд сама заговорила с Джефферсоном. Пришлось сделать выбор: догнать Кейт или послушать, о чем пойдет речь и таки пригласить учителя в кабинет ректора, где их уже заждались.***
Глядя на срывающееся вниз тело измученного подростка, Коннор не мог поверить, что задержался в полумраке одной из аудиторий Блэквелла, подслушивая чужой разговор. Ведь он мог предотвратить это. Мог остановить её и она никогда бы не стояла там. Не осталась бы одна. Слишком далеко, чтобы поймать. Когда в учебное время студенты один за другим начали стекаться к женскому корпусу уже было слишком поздно. Коннор с напарником переглянулись и поспешили туда, куда спешили все, кто понял и кому только предстояло понять, что именно происходит. Коннор мог видеть её вблизи, бледную, как призрак. Каждую выбившуюся прядь из строгой прически, каждую каплю дождя на дезориентированном лице. Невозможно поверить в происходящее, то, что он предполагал, то, чего опасался, но всё равно не смог защитить Кейт Марш. Внутренности попросились наружу, однако никакие душевные муки сами по себе не способны навредить телу андроида. Эффект мощный, разрушительный, в разы сильнее того, с чем он сталкивался раньше. Пускай хоть раздавит его в лепешку, на деле стало легче — появился шанс. Кейт можно спасти. А в следующий момент Макс взяла его за руку и потянула за собой. В бесконечный путь. Холодный пластик коснулся не менее холодной, а-то и вовсе ледяной ладони. Участок кожи пусть и не полностью, но передавал нужные сигналы. Часть терялась, причиняя страдания, а другая часть позволяла медленно продвигаться вперед, вполне осознанно. Спустя несколько слабых шагов получилось рассмотреть окружающий мир. Дождевые капли, застывшие на ремешке наплечной сумки и на рукаве его пиджака, неподвижные, хотя должны бы катиться вниз. Зависшие повсеместно в воздухе, высоко над головой, на уровне лица, и у самой земли. Разных форм и размеров. Чем крупнее капля, тем сильнее она сплющивается под действием встречного воздушного потока. Привлекали внимание и те, что уже начали разбиваться вдребезги, демонстрируя возможную судьбу Кейт Марш. Напоминая об ужасной причине, по которой воробьи, величественно расправившие крылья в полете, позволяют собой любоваться. Только Макс и Коннор двигались в замершей действительности. Хэнк остался где-то сзади. Люди, которых они случайно задевали, вероятно почувствуют толчки, когда время возобновит свой ход. Стандартная планировка общежития казалась лабиринтом, а лестница на крышу — Эверестом. Макс медленно опустила ручку низкой двери, усилие явно далось с трудом. Она молодец, что продержалась так долго. После непроглядной темноты лестничной клетки даже тусклый свет затянутого тучами неба больно бил в глаза. Пара тяжелых капель плавно коснулась лица, а затем гроза возобновилась с прежней силой. Взгляд сфокусировался на выступе, где опасно раскачивалась взад-вперед фигура Кейт. Пятки и носки подошв простых белых кроссовок поочередно отрывались от бетонной ограды, как будто она надеялась таким образом обойтись без последнего шага. Что ж, у неё и правда есть все шансы. Учитывая, как за устремленным вниз взглядом подается вперед корпус. Раскат грома скрыл присутствие посторонних. По подбородку Макс струилась кровь, впитываясь в плотную ткань свитера. Она предприняла безуспешную попытку выиграть ещё немного времени, но лишь застонала от боли.Кейт обернулась на звук. Коннору пришлось отпустить руку, чего он совсем не хотел делать пока Макс в таком состоянии. Он оценил расстояние, с которого наверняка сможет схватить Кейт, но нужно приблизиться ещё минимум на полтора метра. Теперь единственная возможность спасти её — убедить не прыгать или хотя бы заговорить чтобы незаметно сократить расстояние между ними. — Что вы здесь делаете?! Стойте! Не подходите ко мне! — Серьезно. Не подходи, я спрыгну. — Ладно, ладно. Я стою, Кейт. Позволь с тобой поговорить. Не дает и шагу ступить. — Кейт, прошу тебя… Язык заплетался, но Макс не могла позволить себе молча наблюдать. — Макс, я знаю, ты хочешь мне помочь. Спасибо тебе большое, что вступилась за меня. Но это уже не важно. Всё уже неважно. — Ты важна мне. И не только мне. Прозвучало искренне и уверенно, от чего на лице Кейт промелькнула слабая надежда, но тут же задымилась и угасла — ей не хватало хороших новостей, как костру кислорода. — Хотелось бы мне в это верить… — Кейт, твоя жизнь всё ещё в твоих руках. Я могу помочь. Вместе мы с этим справимся. То видео больше никто не увидит, его нет. Сказал медленно, доходчиво, выдерживая идеальные паузы между словами, соединив кончики пальцев «домиком» на уровне груди, подкрепляя свою убежденность невербально. Для Кейт действительно создавалось впечатление, что Коннор знает, как решить буквально любую проблему. От него веяло безопасностью. — Правда? Не думала, что это возможно. Приятно слышать, что вам не всё равно. От этого мне лучше. — Конечно мне не всё равно. И Коннору тоже. Ты мой друг, Кейт. — Мне действительно стало лучше от того, что я с тобой тогда поговорила. Ты всегда выслушиваешь меня. Это ты рассказала ему всё? Потому что я так и не смогла. — Верно, это Макс рассказала мне. Она очень волнуется о тебе, Кейт. Виновные будут наказаны, поверь мне. А ты способна помочь другим девушкам не попасть в беду. Понимаешь? — Пожалуйста, поверь, Кейт. Не оставляй меня… Я помогу тебе, знаю, что смогу. Макс протянула к ней открытую ладонь. Но слишком рано. Настроение Кейт изменилось. Она вновь стала подозрительной и выставила навстречу руку, препятствуя вторжению в личное пространство. — Ах, значит теперь ты хочешь мне помочь? А что насчет сцены в ванной, утром, когда мне действительно нужна была помощь? Ты и слова не сказала Виктории! — Кейт, всё произошло слишком быстро, я не успела выйти к вам. Не думаю, что тебе бы полегчало, появись мои фотографии из душевой рядом с видео. Слушай, я ищу доказательства того, что Нейтан Прескотт накачал тебя наркотиками и что ты не единственная его жертва. На нашей стороне полиция. Ты должна помочь нам с этим. Попыталась направить злость Кейт в правильное русло. — Нейтан Прескотт? Да, логично…он тот ещё ублюдок. Уже есть какие-нибудь доказательства? — Да. Макс удивленно посмотрела на Коннора. Впрочем, он ведь не обязан посвящать её в детали расследования. — Доказан факт регулярного приобретения Нейтаном Прескоттом наркотических веществ в больших количествах. И есть показания двух жертв, включая тебя, Кейт. Может Шону Прескотту журнал клиентов Бауэрса и не показался убедительным доказательством, но, к счастью, это не ему решать. — Вот видишь, нам под силу очистить Блэквелл от всего дерьма. — Я действительно могу на тебя положиться, Макс. Единственный раз, когда мне не было так плохо за всю неделю. — Прекрасно. Нам всем нужна поддержка друг друга, так что… — Мы звенья одной цепи, Кейт, спускайся, пожалуйста. Она ещё не приняла решение. Мутный взгляд, избегая зрительного контакта, блуждал по крыше, кондиционерам, огражденным сеткой, крупным серым плитам на полу. Белки её глаз язык не поворачивался так назвать, потому что они были почти полностью красными. Коннор без труда различал среди потока дождя непрерывные дорожки слез. — Не могу, моя жизнь — сплошной кошмар, от которого никак не проснуться и не избавиться. Но если я заставлю себя уснуть… Все тогда смогут постить у себя фотографии моего тела. Всё равно весь интернет меня уже знает… Не удивительно, почему его называют паутиной. Даже если убрать видео оттуда, мне из этой паутины не выбраться. Хотела бы я отмотать время назад, чтобы не допустить всего этого. Макс зажмурилась от последних её слов. — Кейт, это шанс одержать победу над теми, кто издевается над нами. Наш единственный шанс. Не опускай руки. — А получится? Я уже не верю в чудеса… — Конечно получится, это никакие не чудеса, а закрепленные в действующем законодательстве принципы правосудия. Если ты спустишься, я расскажу, что мы сделаем дальше. Кейт вряд ли понимала, что независимо от её конечного выбора уже не сможет покончить с собой. Разве что несуществующий снайпер на соседней крыше снимет их всех или в Коннора каким-то образом ударит молния. Однако он не спешил принуждать её спуститься, предпочитая подтолкнуть к самостоятельному намерению вернуть контроль над своей жизнью. — Если ты не можешь помочь себе, Кейт, просто позволь нам это сделать, а сама займись тем, что поможешь кому-то ещё, кто так же пострадал или до сих пор в опасности. Ты обязательно почувствуешь облегчение. — Ты хороший человек, Макс. Даже несмотря на то, что ты полна странностей. Но ради тебя я спущусь, ты мой друг. — Навсегда. Теперь мы можем обняться? — Нет! Никому до меня нет дела, никому… Она вскрикнула в неверии. Слишком зациклилась на мыслях об одиночестве. — Кейт, когда я искал тебя в комнате сегодня, заметил открытку от твоего отца. Можешь рассчитывать на него, он любит тебя невзирая ни на что. — Отец и правда волнуется за меня. Даже если я делаю ему больно… Он единственный, кто верит в меня… Но… Бог не простит меня, за то, что я почти…я уже… — Бог есть любовь, Кейт. Он простит каждого, кто искренне раскаивается. Коннор подал ей руку, и она приняла её. — Первое послание Иоанна 4:16…Спасибо. Макс подхватила подругу с другой стороны. Ноги Кейт отказались и дальше удерживать её в вертикальном положении, она сползла на пол, подгибая их под себя. Макс присоединилась к ней внизу, обнимая и успокаивая, как ребенка, гладила по спине. Коннор тоже опустился к ним, обхватывая руками обеих девушек, укрывая от дождя. Гробовую тишину внизу прорезали громкие крики, рев и аплодисменты, в которых практически утонули извинения Кейт. — Мне так жаль, так жаль… — О чем ты? Ты освободила меня от занятий! От заявления Макс уголки губ неудержимо расползлись по сторонам. С таким настроем никто из них не пропадет. Озорство, с которым она воспринимает жизнь, мистическим образом сбалансированное с глубокомыслием и ответственностью, по мнению Коннора — одна из возможных причин проявления способностей именно у неё. Он не верил, что подобное может случиться с каждым. И не знал, как прийти в себя после контакта с её сокрушительной силой.
