It is okay

***

- Ваня! Габриэла выскочила из фургона ФЭС так резко, что едва не поскользнулась на влажной земле. У самой дачи уже мелькали люди, сновали оперативники, кто-то коротко переговаривался по рации и бежал к машине. Воздух был сырым, холодным, пах мокрой землёй и дымом от работающего генератора. И среди всей этой суеты она сразу увидела главное: Майский выносил Тихонова из дома. Живого. Она выдохнула только в тот момент, когда поняла это окончательно. - Ваня… Голос всё равно дрогнул. Сергей быстро спустился с крыльца, крепче перехватил Тихонова и усадил его на старый пень у тропинки, подальше от входа. - Живой, - коротко сказал он, бросив на Габи быстрый взгляд. - Всё с ним в порядке. Относительно. В ту же секунду к Ивану подскочили медики. Один присел рядом, быстро проверяя зрачки и пульс, второй уже разворачивал термоплед, третий протянул кружку с горячим чаем. Тихонова укрыли почти целиком, и только тогда стало видно, насколько сильно его трясёт - от холода, от стресса, от отката после страха, который только сейчас начал отпускать. Габриэла тут же опустилась рядом с ним на корточки. - Вань, ты как? Слышишь меня? Ты в порядке? Тихонов повернул к ней голову. Лицо у него было бледное, губы - чуть синеватые, ресницы влажные. Вид у Ивана был такой, будто он ещё не до конца поверил, что всё уже закончилось. - Габс… - выдохнул он хрипло. И тут же всхлипнул - коротко, зло, почти с раздражением на самого себя. Габриэла сразу смягчилась. - Эй, - сказала она тише. - Ну ты нас и напугал, Тихонов. Она улыбнулась - не широко, а так, как улыбаются человеку, которого очень хочется одновременно обнять и отругать. - Мы тебя уже мысленно по частям собирали. Иван сжал пальцы на кружке. - Я думал… - начал он и тут же осёкся. - Потом, - резко оборвал Майский. Он стоял рядом, всё ещё на взводе, с тем лицом, по которому сразу было видно: адреналин его пока не отпустил от слова совсем. - Тихонов, информацию нашёл? Иван моргнул, будто не сразу понял вопрос. - Что? - Флэшка, - жёстче сказал Сергей. - Она у тебя? Габриэла вскинула голову. - Серёж… Но Майский даже не посмотрел на неё. В его голосе не было бессердечия - только бешеная усталость, остаточный страх и понимание, что операция ещё не закончена. Если преступник получит фору, всё это спасение может очень быстро перестать что-то значить. Иван непослушными пальцами полез в карман. - У меня… - Давай сюда. Майский сам забрал флэшку из его руки - быстро, почти на автомате. - Нам эта информация нужна срочно. И тут же развернулся к фургону с оборудованием. - Серёж! - окликнула его Габриэла. Но он уже не остановился. Только на ходу бросил через плечо: - Потом! И исчез внутри фургона. Тихонов проводил его взглядом, потом обиженно шмыгнул носом и посмотрел на Габи. - Я тут чуть не умер, а они сразу за флэшкой. Габриэла фыркнула. - Ой, забей. Она осторожно поправила на его плечах плед. - Майский тут всем жить не давал, пока тебя искали. Больше всех нервничал, между прочим. Ещё минут десять - и я бы сама его придушила. Уголок рта у Ивана дёрнулся. - Да? - Да. Она усмехнулась. - Он уже, кажется, мысленно успел разнести пол-участка, если бы тебя не нашли. Тихонов опустил взгляд в кружку. - Я думал, он меня убьёт, если я без флэшки вернусь. - Не убьёт, - сухо сказала Габриэла. - Но лекцию прочитает такую, что ты сам пожалеешь, что выжил. Иван всё-таки тихо хмыкнул. Это уже было хорошо. Значит, совсем отпускает. Габи на секунду сжала его плечо. - Не переживай. Это он так волнуется. У него просто нервная система выражает заботу в форме приказов, рычания и попыток контролировать всё живое вокруг. - Очень трогательно, - пробормотал Тихонов. - Ужасно. Она поднялась на ноги и протянула ему руку. - Вставай. Иван посмотрел на неё снизу вверх. - Куда? - Пойдём покажем твоему душевно богатому спасителю всё, что ты там нашёл. Пока он нам с перепугу всю операцию не развалил. Тихонов покосился в сторону фургона. - Моё оборудование там? - Конечно, - сказала Габриэла. - Где ж ему ещё быть. Ждёт хозяина, скучает, работает без должного уровня интеллектуальной поддержки. Иван слабо фыркнул и, морщась, поднялся. Его всё ещё заметно шатало, но ноги уже держали. Габриэла тут же подставила плечо. - Аккуратно. - Я не инвалид. - Конечно нет. Ты просто человек, который полчаса назад выглядел так, будто его собираются отпаивать бульоном и возвращать к жизни коллективными усилиями. - Прекрати. - Даже не начинала. Они медленно пошли к фургону. Вокруг всё ещё гудела операция. Кто-то говорил в рацию. Кто-то быстро докладывал обстановку. У дальней машины щёлкнул затвор оружия. Над участком висело то напряжение, которое всегда бывает за несколько минут до финального рывка. Спасение Тихонова было только половиной дела. Вторая половина всё ещё оставалась впереди. У входа в фургон Габриэла на секунду задержалась и посмотрела на Ивана. Тот уже выглядел лучше - всё ещё бледный, растрёпанный, укутанный в плед, но уже опять похожий на себя. На своего. Живого. Габи выдохнула чуть свободнее. - Готов? Тихонов поправил кружку в руке и криво усмехнулся: - Нет. Она кивнула. - Отлично. Значит, всё как обычно. И они вместе поднялись в фургон - туда, где Майский уже наверняка успел довести до нервного срыва технику, людей и самого себя. Потому что операция ещё не закончилась. И это как раз значило, что сюрпризы вполне могли только начинаться.

***

Внутри фургона было душно, тесно и слишком светло после серого двора. Мониторы горели холодным синим светом. На одном уже висела карта района, на втором - открытые системные окна, а на третьем мелькали строки копирующихся файлов. В воздухе смешались запахи техники, кофе из термокружки и сырой одежды, которую кто-то так и не успел толком просушить после выезда. Майский стоял, упершись ладонями в край стола, и смотрел на экран так, будто одним взглядом собирался заставить информацию открыться быстрее. - Ну? - бросил он, даже не оборачиваясь. - Что там? - Здравствуй, Серёжа, как ты, Ваня, не умер ли окончательно, рад тебя видеть живым, - сухо сказала Габриэла, помогая Тихонову подняться в фургон. - Нет? Не слышал таких слов сегодня? Майский всё-таки повернул голову. На секунду. Быстро скользнул взглядом по Тихонову - с головы до ног, оценивая, насколько тот вообще в состоянии работать. И только потом буркнул: - Рад видеть живым. Доволен? - Не особенно, - честно отозвался Иван, устраиваясь в кресле перед аппаратурой. - Но уже теплее. - Тогда работай. - Серёж, - предупреждающе сказала Габриэла. - Что? - Ничего. Продолжай быть душевно богатым человеком. Он хотел что-то ответить, но в этот момент Тихонов уже вставил флэшку в разъём и быстро застучал по клавишам. В фургоне сразу стало тише. Даже Майский перестал дёргаться и замолчал. На экране замелькали папки, архивы, текстовые файлы, фотографии, какие-то таблицы и несколько видеозаписей. Тихонов нахмурился. - Так… интересно. - Что именно? — сразу спросила Габриэла. - Это не просто носитель с одной нужной папкой, - Иван быстро прокручивал содержимое. - Это, похоже, полный рабочий архив. Контакты, переводы, переписка, фотографии документов… И, кажется, тут что-то вроде графика встреч. Майский тут же придвинулся ближе. - Место. - Подожди. - Ваня. - Я сказал подожди, - огрызнулся Тихонов, не отрываясь от экрана. - Если ты продолжишь дышать мне в ухо, быстрее оно не загрузится. Габриэла села рядом, бросив на Майского короткий взгляд, который ясно означал: ещё слово - и я сама тебя отсюда вышвырну. Сергей шумно выдохнул, но всё-таки отступил на шаг. Тихонов открыл один из файлов. Потом ещё один. И вдруг замер. - Так. - Что? - одновременно спросили Габриэла и Майский. Иван развернул ноутбук чуть в сторону, чтобы им было видно. На экране была схема посёлка, несколько фотографий и короткая текстовая приписка. - Похоже, это точка передачи, — сказал он уже совсем другим голосом, собранным и быстрым. - Заброшенный склад в двух километрах отсюда. Судя по времени в файле - встреча должна быть сегодня. Через… - он глянул на часы, - через двадцать семь минут. Майский выпрямился мгновенно. - Чёрт. - Не просто склад, - продолжил Тихонов, уже открывая следующее вложение. - Тут ещё список людей. Четыре фамилии. Две из них мне знакомы. Он быстро ткнул пальцем в экран. - Один - посредник по оружию, которого мы уже видели в разработке в прошлом году. Второй - ваш текущий фигурант. И вот, похоже, маршрут отхода, если встреча сорвётся. Габриэла наклонилась ближе. - А это что? - Координаты запасного выезда, - ответил Иван. - С восточной стороны. Просёлок через лес. Если основную точку накроют, уходить будут именно туда. Майский уже тянулся к рации. - Круглову. - Подожди, — резко сказала Габриэла. - Сначала покажи основной въезд, второй выезд и время по минутам. Тихонов быстро развернул карту. - Вот склад. Вот основная дорога. Вот въезд. А вот тут - просёлок. Если рванут, через три-четыре минуты выйдут к старой дороге. Майский коротко кивнул и нажал кнопку рации. - Николай Петрович, это Майский. У нас есть точка. Повторяю, есть точка. Заброшенный склад в двух километрах к северо-западу от участка. Вероятная встреча через двадцать пять минут. По данным с носителя - минимум четыре человека, возможен вооружённый отход через лесной просёлок. Рация зашипела. Потом раздался голос Круглова - короткий, собранный, без лишних эмоций: - Принял. Координаты скидывай. Группу поднимаю. Данилова ко мне. - Есть. Майский отключился и уже повернулся к выходу, когда Габриэла схватила его за рукав. Он обернулся. - Что? Она смотрела ему в глаза всего секунду. Но этого хватило. Ни для нежности. Ни для красивых слов. Только для того, чтобы он понял: она всё ещё волнуется, всё ещё злится, всё ещё будет ждать его обратно. - Аккуратно, - сказала Габи. - Конечно, - так же коротко ответил Майский. И вышел. Дверь фургона захлопнулась за ним с металлическим стуком. На улице сразу послышались быстрые шаги, короткие команды, треск рации. Операция снова сдвинулась с места. Тихонов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. - Ты как? - спросила Габриэла. - Если честно? - Ну. - Очень хочу в тёплую лабораторию, кофе и чтобы никто меня больше сегодня не похищал. - Слишком амбициозный запрос для нашего отдела, - заметила она. Иван слабо усмехнулся. - Я заметил. Она пододвинула к нему кружку с уже чуть остывшим чаем. - Пей. - Командуешь, как Майский. - Нет. Я делаю это из любви к человечеству. Майский - из раздражения. - Не вижу большой разницы. Габриэла уже хотела ответить, но рация снова ожила. - Фургон, это Круглов. Подтвердите: второй выезд с восточной стороны склада? Тихонов мгновенно выпрямился и потянул карту ближе. - Да, Николай Петрович, - ответила Габриэла, нажимая кнопку. - Восточная сторона. Просёлок уходит в лес. Если они сорвутся, будут рвать именно туда. - Принял. Рация замолчала. В фургоне стало ещё теснее от напряжения. На экране мигала точка с координатами. Рядом - схема склада. Ниже - номера машин, время и фамилии. И где-то там, в темноте, прямо сейчас сходились люди, которые ещё не знали, что ФЭС уже у них на хвосте. Тихонов криво усмехнулся. - Ненавижу такие паузы. - Все ненавидят, - сказала Габриэла. Они замолчали. Снаружи всё двигалось, но внутри фургона время как будто на секунду остановилось. Только шум техники. Потрескивание рации. И напряжённое ожидание. Потом раздалось короткое: - Есть контакт. Голос Круглова звучал ровно, но Габриэла сразу выпрямилась. - Двое на входе. Ещё один внутри. Четвёртый, вероятно, у машины. Тихонов задержал дыхание. Рация снова щёлкнула. - Работаем. Дальше всё пошло быстро. Слишком быстро для того, чтобы успеть испугаться как следует. Короткие команды. Резкое: - Стоять! ФЭС! Шум. Крик. Глухой удар. Мат в рации. Чей-то сбившийся доклад. Потом ещё один голос: - Один уходит к восточному выезду! Габриэла вскинула голову. - Чёрт. Тихонов уже дёргал карту ближе. - Если он уйдёт по просёлку, через три минуты выйдет к старой дороге. Габи схватила рацию. - Николай Петрович, восточный просёлок! Через три минуты он выйдет к старой дороге, если не срежет через лес! В ответ - треск, шум, чьи-то быстрые шаги. А потом голос Майского. Резкий. Собранный. Живой. - Вижу его. Габриэла замерла. Рация зашипела. Секунда. Вторая. Третья. И потом: - Есть. Взяли. Она только после этого поняла, что всё это время не дышала. Тихонов шумно выдохнул рядом. - Ну слава богу. Рация снова ожила голосом Круглова: - Всех взяли. Один ранен. Наши целы. Фургон, принимайте группу на обратный доклад. Габриэла медленно опустила руку с рацией. Напряжение отпускало не сразу. По капле. Через дрожь в пальцах. Через тяжесть в плечах. Через злость, которая всегда приходит следом за страхом. Тихонов провёл ладонью по лицу. - Я сейчас либо усну, либо кого-нибудь укушу. - Не надо никого кусать, - сказала Габи. - У нас и так день был насыщенный. Иван повернул к ней голову. - Это был не день. Это была очень личная ненависть вселенной. Она всё-таки усмехнулась. - Тоже вариант. Снаружи уже приближались шаги. Голоса. Стук дверей. Фургон снова наполнялся жизнью - усталой, злой, вымотанной, но живой. Через несколько секунд дверь распахнулась. На пороге появился Майский. Взмыленный, злой, с мокрыми от сырости волосами и таким лицом, будто он за последние десять минут успел прожить отдельную маленькую жизнь. Он сразу нашёл взглядом Габриэлу. Потом - Тихонова. И только убедившись, что оба на месте, наконец позволил себе выдохнуть. - Ну? - спросила Габи. Майский вытер ладонью лоб. - Взяли. - Всех? - Всех. Тихонов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. - Всё. Я увольняюсь. - Не драматизируй, - автоматически сказала Габриэла. - Я не драматизирую. Я просто впервые в жизни хочу скучную офисную работу. С таблицами. Без преступников. Без похищений. И желательно без Майского. - Это уже оскорбительно, - сказал Сергей, наконец заходя внутрь. - Это объективная оценка рисков, - пробормотал Иван. Майский хотел ответить, но Габриэла уже шагнула к нему ближе. Не вплотную. Не на виду у всей группы. Просто настолько, чтобы увидеть: он цел. - Ты в порядке? - спросила она тихо. - Да. - Точно? - Габс. - Что? Он посмотрел на неё пару секунд. Потом чуть мягче добавил: - Да. Всё нормально. Она кивнула. Этого хватило. Пока хватило. Снаружи снова звучали голоса: кого-то вели к машине, кто-то требовал врача к раненому, кто-то докладывал обстановку. Обычный финал для совершенно не обычной ночи. Тихонов открыл глаза и мрачно сообщил: - Я всё ещё хочу кофе, лабораторию и чтобы никто больше сегодня не пытался меня убить. Майский фыркнул. - Поздно. Сегодня у всех уже перебор по желаниям. - Тогда хотя бы чай, - сказал Иван. - И право официально страдать до конца смены. - Это я тебе разрешаю, - великодушно сказала Габриэла. - Спасибо. Поддержка отдела бесценна. Майский наконец сел на свободное место у стены и устало провёл ладонью по лицу. Адреналин сходил с него резко, оставляя после себя только вымотанность и ту глухую пустоту в мышцах, которая приходит уже после драки, после погони, после страха. Они взяли всех. Тихонов жив. Габриэла рядом. Значит, можно было хотя бы на минуту перестать держать всё на себе. Габи бросила на него быстрый взгляд и, не говоря ни слова, сунула ему в руку так и не остывшую до конца кружку. Сергей посмотрел на неё. Она только приподняла бровь. Пей. Он едва заметно усмехнулся. И послушался. За окнами фургона серело небо. Ночь наконец заканчивалась. Тяжёлая. Нервная. С лишним страхом, которого никто потом не признает вслух. Но заканчивалась. А значит, они снова справились.