It is okay

***

В буфете ФЭС было непривычно тихо. Редкая роскошь. Сергей только устроился на диване у окна с кофе, надеясь хотя бы несколько минут посидеть спокойно перед очередным сумасшедшим днём, когда тишину нарушил голос Тихонова: — Майский! А, Майский? Сергей даже глаза прикрыл на секунду. Вот ведь счастье привалило. — Чего тебе, паразит? — без особой любви поинтересовался он. Тихонов, сидевший за столом рядом с Амелиной, тут же оживился. — А расскажи нам о своей жене. — Нет. Даже не начинайте. — Ну, Серёж, ну пожалуйста, — жалобно протянула Оксана, мгновенно включая тот самый тон, на который у половины отдела обычно не было иммунитета. — Если вам так интересно, — устало сказал Сергей, — сходите и спросите у неё сами. — Она не скажет, — нахмурился Тихонов. — А я, значит, горю желанием. — Ну, Серёга… — Иван подался вперёд. — Ты от нас её столько лет скрывал. Майский медленно перевёл на него взгляд. — И ещё бы скрывал, если бы не твой слишком любопытный нос. Думаешь, я не знаю, что ты по базам лазил? Тихонов даже не смутился, только кашлянул. — Это была не слежка. Это был… анализ доступных данных. — Конечно, — хмыкнул Сергей. — А я, значит, не майор, а балерина Большого театра. Оксана театрально вздохнула и уже начала подниматься из-за стола. — Ладно, Вань, пойдём. Видимо, товарищ майор сегодня не в настроении делиться с нами сокровенным. Она и правда собралась уходить, когда Сергей тяжело выдохнул. И с лицом, будто его заставляли подписать признание под давлением, всё-таки сдался: — Ладно, манипуляторы. Только никому, ясно? Как по команде Тихонов и Амелина тут же вернулись на свои места. Причём так быстро, что у Майского даже появилось ощущение, будто они заранее это репетировали. Оба уставились на него с одинаково внимательным и подозрительно счастливым видом. Сергей покосился на них, сделал глоток кофе и нехотя начал: — Мы познакомились весной. Пять лет назад. Я тогда только отметил два года в ФЭС и вообще не думал ни о женитьбе, ни о семье. Он чуть пожал плечом. — Хотел, конечно. Но с нашей работой сами понимаете. Такой график мало кто выдержит. Оксана тут же подпёрла щёку рукой, явно устраиваясь поудобнее. Тихонов подался вперёд ещё сильнее. Майский покосился на них обоих с лёгким раздражением, но всё-таки продолжил: — В тот день у меня был первый за месяц нормальный выходной. Я пошёл гулять в парк возле дома. До сих пор не знаю, что меня туда понесло. Просто в какой-то момент понял, что уже брожу по аллее и думаю ни о чём. Он усмехнулся. — И тут она бежит мне навстречу. Майский на секунду замолчал, будто снова увидел это перед собой. И даже голос его стал чуть мягче. — Стройная. В кепке. И с таким видом, будто ей вообще не до меня. Я тогда вообще не собирался ни с кем знакомиться. Но, видимо, в тот момент у меня просто отключился мозг, потому что первое, что я ей сказал, было: «Девушка, а вы знали, что несовершеннолетним запрещено гулять так рано в парке без сопровождения взрослых?» Тихонов прыснул, а Оксана ахнула: — Серёжа! — Вот именно, — мрачно сказал Майский. — Именно так на меня она и посмотрела. Как на идиота. — И правильно, — с удовольствием заметил Иван. — Да помолчи ты. Сергей всё-таки усмехнулся, вспоминая. — Она посмотрела на меня так, будто думает, не вызвать ли мне врача. А потом рассмеялась и сказала что-то вроде: «Я, конечно, понимаю, что молодо выгляжу, но несовершеннолетней меня ещё никто не называл». Оксана уже откровенно улыбалась во весь рот. — Я в шутку попросил документы, — продолжил Майский. — Ну и не только в шутку, если честно. С нашей работой никогда не знаешь. Паспорта у неё с собой не было, только права в чехле телефона. Так я и узнал, что ей двадцать три. Он покачал головой. — Она и тогда, и сейчас совсем не выглядит на свой возраст. Потом хмыкнул чуть тише: — Хотя по сравнению со мной она и сейчас малышка. Оксана расплылась в совершенно довольной улыбке. Тихонов закатил глаза: — Всё. Началось. — Что началось? — сразу насторожился Майский. — Интонации у тебя начались, — безжалостно сказал Иван. — Очень подозрительные. — Ваня, не мешай человеку вспоминать любовь, — шёпотом одёрнула его Амелина. Сергей только фыркнул. — В общем, дальше она уже сама поинтересовалась, не полицейский ли я. И если да, то почему тогда документы не предъявляю, а просто пугаю приличных девушек в парке. Оксана тихо засмеялась. — А когда я показал удостоверение, она только головой покачала и сказала что-то вроде: «Будем знакомы, майор Майский. И, пожалуйста, больше так не пугайте девушек, а то мало ли чем всё закончится». — И ушла? — не выдержал Тихонов. — Убежала, — кивнул Сергей. — И ты не взял телефон? — тут же возмутился Иван. — Да помолчи ты и слушай, — рыкнул Майский. — К счастью, я запомнил её данные. Пробил по своим каналам. Выяснил, что семь дней назад она прилетела из Германии в трёхнедельную командировку. Ну и решил не терять времени. — О господи, — выдохнула Оксана. — Ты действительно это сделал. — Сделал. — Романтик, — тут же припечатала она. — Да не романтик я, — проворчал Майский. — Просто… Он запнулся. — Просто что? — тут же оживился Тихонов. — Просто идиот, видимо, — честно сказал Сергей. — Потому что уже вечером того же дня сидел под окнами её отеля и ждал, пока она выйдет. Оксана издала такой звук, будто её окончательно добили. — Серёжа… — Не смотри на меня так. Я и сам не понимаю, на что тогда рассчитывал. Он усмехнулся себе под нос. — Часа два там, наверное, просидел. Уже собирался уезжать, а потом она вышла. На этот раз он замолчал чуть дольше. Тихонов уже хотел что-то сказать, но, видимо, даже у него сработал инстинкт самосохранения. — В бежевом пальто, — сказал Майский чуть тише. — В чёрном платье, сапогах на каблуке. Но больше всего я тогда запомнил её волосы. В первый раз не обратил внимания — кепка была. А тут увидел эти локоны почти до пояса и понял, что, даже если у нас вообще ничего не получится, я её всё равно запомню на всю жизнь. Оксана тихо вздохнула. Очень выразительно. Сергей тут же покосился на неё. — Хватит вздыхать, Амелина. — Серёжа, я сейчас впервые в жизни официально заявляю: ты, оказывается, романтик. — Да ладно вам. Скажешь тоже. — Нет-нет, — закивала она. — Всё. Поздно. Мы уже всё поняли. — Ничего вы не поняли. — А что дальше? — быстро вмешался Тихонов, явно опасаясь, что Майский сейчас окончательно замкнётся. — Ты подошёл к ней? Майский посмотрел на него с видом человека, которого очень искушает мысль придушить коллегу. — Вот поэтому нужно слушать и не перебивать. — Слушаю. — Не заметно. И всё-таки продолжил: — Не помню даже, как из машины вышел. Просто пошёл к ней. Она меня сначала не узнала — темно уже было. Испугалась, а потом вдруг улыбнулась. Он запнулся. И впервые за весь разговор по-настоящему смутился. Совсем чуть-чуть. Но Тихонов это заметил. И Оксана тоже. — И? — почти шёпотом спросила она. Майский усмехнулся — уже не им, а куда-то в себя. — И именно в тот момент я понял, что женюсь. Тишина в буфете стала почти торжественной. Даже Тихонов не нашёлся, что сказать сразу. Майский покачал головой, будто сам до сих пор не до конца верил, что однажды подумал именно так. — Неважно было, сколько ждать и сколько всего придётся разгребать. Я просто в тот момент понял: всё, попал. Он коротко выдохнул. — Если бы мне кто-нибудь за пару лет до этого сказал, что я влюблюсь как подросток, я бы рассмеялся. А потом, наверное, пришёл бы домой и напился от такого прогноза. — А что потом? — снова не выдержала Оксана. — А потом я подошёл к ней, — сказал Майский. — И, как и положено, выставил себя полным идиотом. И в этот момент из дверей раздался знакомый голос: — Ничего не идиотом. Хотя фраза: «Привет. Только, пожалуйста, не думай, что я за тобой слежу» была, конечно, сильным началом. Майский дёрнулся так резко, что чуть не расплескал кофе. Обернулся. В дверях буфета стояла Габриэла. Немного старше, чем в его воспоминаниях. С кольцом на безымянном пальце и мягкой округлостью под свитером. Но всё равно — всё та же. Та самая. Сергей посмотрел на неё так, будто на секунду снова забыл, как дышать. — Доброе утро, — невозмутимо сказала Габи. — Я тут шла за чаем, услышала, как мой супруг рассказывает обо мне, и решила, что обязана это проконтролировать. Спасибо, Оксан. Она забрала у Амелиной кружку, подошла ближе и села рядом с Майским. — Ну? Чего замолчал? Продолжай. Сергей нервно потёр шею. — Да ну, неудобно как-то. Может, ты сама? Габриэла тут же повернулась к нему с тем самым выражением лица, против которого у него, кажется, действительно не было иммунитета. — Серёжа. Ну пожалуйста. О Боже. Опять эти глаза. И эта чуть выпяченная нижняя губа. Сколько лет прошло, а он всё ещё на это вёлся. — Ладно, — тяжело вздохнул Майский. — В общем, как я уже говорил, подошёл, выставил себя дураком, но в итоге она всё-таки согласилась поужинать со мной, а потом погулять по набережной. Ближе к полуночи я проводил её до отеля, взял номер телефона. А на следующий день мы встретились снова. — И ещё на следующий, — вставила Габриэла. — И ещё на следующий, — согласился Сергей. — И так все две недели, которые у неё оставались в Москве. Габи весело взглянула на Амелину и Тихонова. — И за всё это время он ни разу меня не поцеловал, представляете? — Вообще-то поцеловал, — тут же возмутился Майский. — Вообще-то я тебя первая поцеловала. И в щёку, — спокойно поправила его Габриэла. — Так что не надо мне тут, товарищ Майский. И, чтобы окончательно добить ситуацию, показала ему язык. Тихонов уставился на них с таким лицом, будто уже не понимал, где он находится и почему вообще пришёл в этот буфет. Оксана, наоборот, выглядела абсолютно счастливой. — Ладно, — проворчал Сергей. — Но в конечном итоге поцеловал тебя всё-таки я. — Это ты про аэропорт? — тут же прищурилась Габи. — Когда через полгода после начала наших отношений я прилетела в Москву уже насовсем? — Но поцеловал же. — Это правда, — великодушно согласилась она. Тихонов посмотрел на Амелину, Амелина — на Тихонова. — Вань, — тихо сказала она. — Мне кажется, мы им мешаем. В ответ Иван только молча кивнул. — Успокойтесь, — тут же возмутился Майский. — Вы дослушивать будете или нет? Я вообще-то для вас стараюсь. — Всё, молчим, — моментально отреагировала Оксана. Сергей покачал головой и продолжил уже спокойнее: — Через две недели Габриэла улетела обратно. Я проводил её в аэропорт, обнял и, если честно, мысленно попрощался. Он говорил уже без шуток. Тише. Серьёзнее. — Мы, конечно, обещали писать, звонить. Но сами понимаете, расстояние — это всё-таки препятствие. Даже крепкие пары иногда не выдерживают, а мы вообще провели вместе всего две недели. Он провёл рукой по волосам Габи, удобно устроившейся у него под боком. — Я даже не надеялся, что всё это продлится дольше месяца. А сейчас, если честно, рад, что ошибался. Габриэла положила голову ему на плечо. И Сергей, уже почти не замечая ни Тихонова, ни Амелину, продолжил: — Мы постоянно были на связи. Звонили, переписывались, обсуждали всё подряд — мою работу, её учёбу, курсы, планы, страхи. Самым странным оказалось то, что мы вообще не чувствовали разницы в возрасте. Ни пропасти, ни напряжения. Наоборот — было легко. Понимание с полуслова, как будто так и должно быть. Он улыбнулся — уже совсем по-другому. Не с иронией, а тепло. — Через три месяца после знакомства я заказал ей цветы с запиской и предложил встречаться официально. До сих пор не понимаю, как вообще на это решился. Нервничал как сумасшедший, пока ждал ответа. Но, к счастью, она сказала да. — К счастью для тебя, — заметила Габи. — Именно. — Вот это я понимаю, самоуважение, — пробормотал Тихонов. Сергей только хмыкнул и продолжил: — А ещё через несколько месяцев она объявила, что после учёбы собирается переезжать в Москву. Я, конечно, пытался её отговорить. Говорил, чтобы оставалась в Германии, работала там, не ломала себе жизнь. Но если эта девочка что-то решила, — он нежно щёлкнул Габи по носу, — то отговаривать бесполезно. Она тут же сморщила нос и прищурилась. — Между прочим, я тогда просто боялась тебя потерять. Майский сразу посмотрел на неё внимательнее. Габриэла лишь пожала плечом. — Я и так понимала, что у нас всё сложно. Расстояние, работа, разница в возрасте. И мне казалось, что если я ещё начну всерьёз спорить, настаивать, показывать характер, то просто всё испорчу. Она улыбнулась чуть неловко. — Так что да. Первое время я очень старалась лишний раз не спорить и не усложнять нам жизнь. Оксана на секунду перестала улыбаться. Тихонов тоже притих. А Майский только мягко провёл ладонью по спине жены. — Не переживай. Упрямая и язвительная ты мне нравишься куда больше, чем подозрительно тихая. Габи вскинула бровь. — Даже? — Гораздо больше. — Какое ужасное разоблачение. — Жить буду. Он улыбнулся ей так спокойно и тепло, что Амелина всё-таки шумно втянула воздух. — Так, — тут же сказал Майский, не глядя в её сторону. — Только без рыданий мне тут. — Я даже ничего ещё не сделала! — Но собираешься. — Немножко, — честно призналась Оксана. Габриэла тихо засмеялась, а потом всё-таки повернулась к коллегам. — В общем, как уже сказал Серёжа, через два месяца после того разговора о переезде я окончила магистратуру, закрыла курсы, перевелась в московский филиал нашей компании и прилетела сюда уже насовсем. Она улыбнулась краем губ. — И да, переживала страшно. Одно дело — отношения на расстоянии. И совсем другое — один город, один ритм, постоянная близость, в которой всё уже не так романтично, как в сообщениях и звонках. — А потом? — тихо спросила Оксана. Габи посмотрела на Сергея и улыбнулась уже совсем мягко. — А потом мы встретились в аэропорту. И с тех пор уже не расставались. — Были, конечно, и ссоры, — добавил Майский. — И стычки. — И недовольство из-за работы. — И попытки убить друг друга взглядом, — вставил Тихонов. — Это уже позже, — невозмутимо сказала Габриэла. — Но со временем, — закончил Сергей, — мы научились справляться и с этим. Повисла короткая, очень тёплая пауза. Из коридора доносились шаги, где-то хлопнула дверь, в автомате у стены гудел механизм — обычное утро ФЭС. Совершенно не подходящее для такой почти домашней тишины в буфете. Габриэла первой нарушила её. — Вот и сказке конец, — сказала она, чуть крепче прижимаясь к Майскому. — А кто слушал — молодец. Сергей поцеловал супругу в макушку. И в этот момент со стороны стола раздался тихий, но очень выразительный всхлип. Оба резко подняли головы. Оксана утирала слёзы. — Оксан, ты чего? — сразу встревожилась Габи. — Вы такие милые вместе, — жалобно выдохнула та. Майский прикрыл глаза. Тихонов посмотрел в потолок с выражением полного философского смирения. — Это катастрофа, — пробормотал он. — Эмм… спасибо? — осторожно сказала Габриэла. — Ты точно в порядке? — Да-да. Не обращайте внимания. Я сейчас соберусь. — Лучше бы и правда собралась, — раздался голос Лисицына в проёме двери. — Там Рогозина всех собирает по новому делу. Так что давайте, поднимаемся. Романтика романтикой, а труп по расписанию никто не отменял. Тихонов и Амелина моментально подскочили. — Всё, мы ничего не слышали, ничего не видели, — быстро заявил Иван. — Но запомнили, — довольно добавила Оксана. — Особенно про «всё, попал», — не удержался Тихонов. — Вон отсюда оба, — беззлобно рыкнул Майский. Они скрылись в коридоре почти бегом. Лисицын, ухмыляясь, ушёл следом. В буфете стало тише - там остались только Сергей и Габи. Габриэла посмотрела на мужа снизу вверх, улыбнулась и протянула ему руку. — Ну что, господин Майский. Готовы к новым приключениям? Сергей тут же взял её ладонь, поднялся и помог встать супруге. — Новые трупы, гора улик и Рогозина в плохом настроении? — он усмехнулся. — Ты умеешь соблазнить мужчину, конечно. Габи положила ладонь на живот и чуть ближе придвинулась к нему. — Тогда, может, компенсируем это ужином? Не сегодня. Допустим… в пятницу? — Это свидание? — спросил Майский, обнимая её за талию. — Оно самое, Сергей Михайлович. — Боюсь вас разочаровать, юная леди, но я уже женат. — А вы попробуйте договориться с женой. Уверена, она отпустит вас на один вечер. Габриэла провела рукой по его плечу и улыбнулась той самой мягкой, немного лукавой улыбкой, на которую он вёлся с первого дня. — Моя супруга, хоть и милейшее создание, всё-таки довольно ревнива, — сказал Майский с самым серьёзным видом. — Так что, боюсь, не получится. — Жаль. Она наигранно тяжело вздохнула и прижалась к его груди. Потом уже без игры добавила: — А если серьёзно, мы с этой работой давно никуда не выбирались. Сергей кивнул. — По традиции? Сначала в наше место, потом на набережную? — Угу. — Вообще можно, — сказал он после короткой паузы. — Я тогда сегодня им позвоню и столик забронирую. Чтобы не получилось, как в прошлый раз. Габриэла сразу рассмеялась. — Было весело. — Было, — согласился Майский. — Но больше так лучше не делать. — Зато пицца была отличная. — Это да. Габи мечтательно зажмурилась. — Лучшая пицца за всю мою жизнь. — Так, малыш, пойдём. А то Рогозина нам головы поотрывает за опоздание. Он в последний раз поцеловал супругу и взял её за руку. Они уже почти вышли из буфета, когда Габриэла вдруг тихо позвала: — Серёж? — М? Она тепло посмотрела на него: — Люблю тебя. Майский улыбнулся — не широко, а так, как улыбаются только самым родным. — И я тебя люблю. И, выходя с любимой в коридор, чувствуя в своей ладони её руку, видя её спокойную улыбку и тёплые карие глаза, Сергей вдруг особенно ясно понял одну простую вещь. Тогда, пять лет назад, он действительно всё сделал правильно.