It is okay

***

Машина ФЭС остановилась у покосившихся ворот, за которыми начинался участок. Это было одно из тех мест, где с первого взгляда становилось ясно: за домом давно никто толком не следит, а всё, что ещё держится, держится уже точно не на чьей-то заботе. Слева тянулся гниющий, местами провалившийся забор. За ним - голые кусты, старая яблоня и тяжёлое, почти неподвижное небо, низко нависшее над дачным посёлком. Сырой воздух пах талым снегом, холодной землёй и дымом - где-то по соседству топили печь. Если бы не суета оперативников у сарая, место можно было бы даже назвать тихим. Габриэла выбралась из машины, захлопнула дверцу и сразу заметила мужчин. Круглов, как всегда, был собран и мрачен, будто плохая погода была его личным профессиональным ресурсом. Майский же выглядел так, что по его лицу сразу становилось ясно: «загородная командировка» снова оказалась не про отдых. - Привет. Майский посмотрел на Габи, и в его взгляде на секунду мелькнуло едва заметное тепло, которое он почти никогда не выставлял напоказ при посторонних. - Привет, - ответил он и коротко обнял супругу. - Ты какими судьбами? - Галина Николаевна отправила нас с Тихоновым на повышение квалификации. Сказала смотреть, как старшие товарищи работают руками, а не только умничают в лаборатории. Она перевела взгляд на Круглова и кивнула: - Здравствуйте, Николай Петрович. - Привет, - отозвался тот, окинув её коротким, внимательным взглядом. - Тебя, значит, сюда на свежий воздух вывезли? Габи оглядела участок: серое небо, низкие тучи, тяжёлую мокрую крышу сарая, из-под которой тянуло сыростью. - Отпуск не дали, но решили компенсировать замечательным пейзажем и трупом. У Майского дёрнулся уголок рта. - Пейзаж действительно неплохой. Особенно сарай. - Искупаться-то хоть успели? - спросила Габи, оглядывая участок. - А то. Водичка бодрит лучше дисциплинарного взыскания. Петрович подтвердит. - Подтверждать не буду, - сухо заметил Круглов. - Мне для бодрости обычно хватает квартальных отчётов. В этот момент с пассажирской стороны наконец выбрался Тихонов - сонный, слегка помятый и с ноутбуком под мышкой. Он оглядел участок таким взглядом, будто всерьёз допускал, что всё вокруг — просто дурной сон, и сейчас его всё-таки разбудят. - Николай Петрович. Серёга. - Тихонов подошёл ближе к мужчинам и пожал им руки. - Выспался? - спросил Майский. - Нет. Но морально готов страдать в интересах следствия. - Тогда заходите, - сказал Круглов и первым направился к сараю.

***

Дверь под его рукой скрипнула протяжно и неприятно. Внутри оказалось гораздо темнее, чем выглядело снаружи. Свет просачивался только через вход и две щели под самой крышей. Воздух был густой, пыльный. Пахло старым сеном, мышами и запёкшейся кровью — тем самым плотным, тяжёлым запахом, который невозможно перепутать ни с чем. У дальней стены, между подгнившими кипами сена и старым шкафом со ржавыми инструментами, лежало тело. Габриэла остановилась на пороге, огляделась и тихо произнесла: - Да. Визуально очень старались. Не хватает только мигающей лампочки и тревожной скрипки на фоне. - Аткинс, - без раздражения, но очень чётко сказал Круглов. - Работай. - Уже. Первые несколько минут Габриэла молчала, осматривая положение рук, глубину ран, цвет кожи и характер следов на одежде. От неё не укрылись ни засохшая кровь на ткани куртки, ни земля, прилипшая к подошвам ботинок, ни след на стене, оставшийся, скорее всего, после падения жертвы. Через несколько минут она наконец заговорила - уже совсем другим тоном, спокойным и рабочим: - Мужчина, приблизительно 55-60 лет. Предварительно, смерть наступила около двух суток назад, между десятью и одиннадцатью вечера. Причина смерти - обширная кровопотеря от множественных ножевых ранений. Майский подошёл ближе и присел на корточки рядом с супругой. - Сколько всего? - Семь. Если здесь не прячется ещё один сюрприз под тканью, но вряд ли. Первый удар со спины, остальные спереди. Точнее Валя скажет после вскрытия. Круглов присел на корточки у другой стороны тела, не споря, а проверяя. - То есть убийца был знаком с жертвой? Габриэла чуть склонила голову, продолжая осмотр. - Жертва либо была знакома с убийцей, либо подошла настолько близко, что не успела среагировать. Но я бы ставила на знакомство. Человек стоял спиной слишком спокойно. Ни напряжения в корпусе, ни попытки обернуться заранее. Круглов смотрел на неё внимательно, с привычной своей сдержанностью. - И всё это за несколько минут? - Николай Петрович, - спокойно ответила Габриэла, - если человек лежит передо мной и буквально всем своим видом просит не тратить время на драматические паузы, я стараюсь уважать его просьбу. У Майского сорвался короткий смешок. - Ваня, личность есть? - спросила она. - Есть, - отозвался Тихонов. - Липатов Евгений Валентинович. Шестьдесят третьего года рождения. - В базе? - Более чем. Тихонов быстро пробежался по экрану и выразительно поднял бровь. - Богатейшая биография: изнасилование, непреднамеренное убийство, убийство с особой жестокостью, убийство группой лиц по предварительному сговору. - Он выдохнул. - И ещё статей 5 сверху. - Какая насыщенная жизнь была у человека, - ровно произнесла Габриэла. - И что же такой ценный член общества делал на свободе? - Не делал, - ответил Тихонов. - Сбежал с подельниками из колонии три дня назад. - То есть морально невосполнимая потеря для общества нам не грозит, - ровно сказала Габриэла. Майский сразу поднял на неё взгляд. Она заметила и добавила тем же тоном: - Что не отменяет состава преступления. Прежде чем ты начнёшь воспитывать меня глазами. - Я и не начинал, - отозвался он. - Значит, у тебя просто лицо такое. Тихонов, не отрываясь от экрана, добавил: - Подтверждаю. У Серёги довольно воспитательное лицо. - Спасибо, Ваня, - сказал Майский. - Поддержал. - Всегда пожалуйста. Особенно когда ты не просил. - Насмешливо добавил Иван. И уже серьёзнее продолжил: - То есть, человек нажил себе врагов с запасом. Габриэла подняла голову. - Соседей надо опросить. Вдруг кто-то что-то видел. Майский поморщился. - Ты сама-то веришь, что кто-то что-то слышал? Его зарезали в сарае. Если бы соседи услышали, он бы тут двое суток не лежал. Габриэла медленно повернула к нему голову. - Майский. - Есть, товарищи эксперты, - без особого раскаяния ответил он. - Разрешите выполнять? - Выполняйте. Он направился к выходу, но на пороге всё-таки обернулся: - Если кто-нибудь скажет, что убийца прилетел на метле, я тебе, Тихонов, её первому передам на экспертизу. - Передавай, - спокойно ответил Иван. - Я как раз давно хотел расширить базу по нестандартному транспорту. Габи усмехнулась и повернулась к Тихонову: - Кто сейчас живёт на участке? - Бывшая жена и дочь погибшего, - ответил Иван. - Участок раньше принадлежал матери Липатова. Она умерла два года назад, после этого всё перешло ему. - Другие наследники? - Нет. Он единственный ребёнок. - Отец? Тихонов открыл ещё одну вкладку. - Погиб десять лет назад. Ночью возвращался из Москвы в Малиновск, на скользкой дороге не справился с управлением, врезался в столб. Габриэла на секунду задумалась. - Уютная семейная хроника. - Это ты сейчас очень мягко выразилась, - заметил Тихонов. - Я вообще удивительно сдержанна для человека, который с утра стоит в сарае рядом с трупом беглого насильника. Круглов выпрямился. - Дальше. - Дальше надо понять, кто вообще имел к нему доступ после побега, - сказала Габриэла, - и знал, что Липатов приедет именно сюда. - Бывшую жену и дочь надо допрашивать в первую очередь, - добавил Иван. - Если он после побега приехал сюда, значит, не просто так. Либо хотел спрятаться, либо считал, что ему здесь по-прежнему что-то принадлежит. В обоих случаях семья - ключевые свидетели. Круглов кивнул. - Логично. Габриэла достала телефон. На экране мигнул пропущенный сигнал сети, потом появилось одинокое деление индикатора, словно связь тоже сомневалась, стоит ли вообще участвовать в этом расследовании. С третьей попытки ей всё же удалось дозвониться до мужа. - Серёж, как только закончишь с соседями - возвращайся. Нужно брать бывшую жену и дочь в работу. Да. Обеих. Нет, это не просьба. Это момент, когда я вежливо делаю за тебя выводы. Девушка убрала телефон. - Люблю ваш семейный менеджмент, - сказал Тихонов. - Не завидуй. Это тяжёлый административный ресурс.

***

К вечеру ФЭС встречала привычной стерильностью: холодный свет ламп, чистые коридоры, тихий гул вентиляции и ту особую рабочую тишину, в которой даже шаги звучат отчётливее обычного. После сарая, пропахшего сыростью, кровью и старым сеном, всё это казалось почти нереальным - будто мир специально делал вид, что здесь человеческая боль должна становиться понятнее и логичнее. Но стеклом допросной всё равно сидел живой человек, а не материал дела. Габриэла стояла у стекла и наблюдала, как дочь Липатова - та самая, что уже дала признательные показания, восстанавливает хронологию событий. Совсем молодая. Осунувшаяся. С застывшим лицом, в котором усталость уже почти вытеснила страх. Руки сцеплены слишком крепко. Плечи напряжены так, будто она до сих пор ждёт удара, даже здесь, среди сотрудников ФЭС, где больше никто не имеет права поднять на неё руку. Свет над столом делал её лицо ещё бледнее. Она говорила негромко, ровно, без надрыва. И именно поэтому слушать было особенно тяжело. Сергей вошёл почти бесшумно и остановился рядом с супругой. Ничего не сказал — просто встал достаточно близко, чтобы она чувствовала: он здесь. Габриэла продержалась ещё минуту, потом медленно выдохнула и посмотрела на мужа. - Серёж… - очень тихо сказала она. - Ну как так вообще? Он посмотрел на неё. - По-разному бывает, малыш. Она качнула головой. - Нет. Я понимаю, что бывает. Я не понимаю, как с этим живут. Как можно годами жить рядом с таким человеком. Как вообще можно так... с собственным ребёнком. Габи вытерла щёку ладонью и продолжила: - Она же совсем девочка. - Знаю. - И ей теперь с этим жить. - Да, но хотя бы без него. Габриэла сжала губы. - Это очень слабое утешение. - Слабое, - согласился Майский. - Но другое сейчас вряд ли найдётся. Она кивнула, но осталась стоять на месте. Тогда Сергей сменил тон, как делал всегда, когда понимал: сейчас ей нужна не ещё одна правильная мысль, а что-то простое, родное и возвращающее в жизнь. - Поехали домой. - Рано. - Нормально. - Рогозина не отпустит. - С Рогозиной я договорюсь сам. Девушка подняла глаза на мужа глаза. - Уверен? - Конечно. - Сильно много на себя берёшь. - Работа такая. - Уголок её рта едва заметно дёрнулся. Сергей увидел это и продолжил уже совсем буднично: - Поехали домой. Закажем еды, я сделаю тебе горячий шоколад. - Он у тебя слишком сладкий. - Но ты всё равно пьёшь. - Привыкла за эти годы, знаешь ли. - Отлично. Сегодня именно такой настрой и нужен. - Сергей осторожно, но крепко сжал ладонь любимой. Этого хватило. Габриэла ещё раз посмотрела за стекло. На девушку за столом. На слишком прямую спину. На пальцы, стиснутые до боли. На человека, который слишком рано узнал, что самые страшные вещи иногда живут не за чужой дверью, а у тебя дома. Потом медленно отвела взгляд. - Пойдём, - сказала она. - Пойдём. И они вместе пошли к выходу, в сторону кабинета Рогозиной и завершения смены. Преступник пойман, и появилась возможность хотя бы ненадолго оставить это дело в папках, протоколах и закрытой допросной, а не внутри себя.