Магистр Войны

      Той ночью мне спалось очень плохо. Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, я видела один и тот же ужасный сон — сначала моя лошадь несётся во весь опор куда-то в даль, а я никак не могу её остановить. Сперва вокруг меня лес, но затем мой скакун выносит меня на очень знакомую мне равнину, пусть в живую я её никогда и не видела. На этой равнине лежат тысячи и тысячи человеческих и лошадиных скелетов, закованных в броню, а в центре равнины скелеты собраны во что-то на подобии очень полого костяного холма. Каждый раз во сне моя лошадь или взбиралась на него, или останавливалась у подножия, скидывала меня с себя и быстрым галопом уносилась прочь. Я оставалась одна, посреди равнин на холме из костей, медленно скелеты усеявшие долину начинали шевелиться, оживать и подниматься. Их пустые челюсти начинали издавать призрачные звуки. Сначала они хором твердили моё имя и медленно, то ползком, то кривым неуклюжим шагом приближаясь ко мне. Затем они останавливались вокруг костяного холма и начинали хором повторять имена погибших командиров, названия наиболее кровавых сражений. Ошибки... Все они перечисляли ошибки, которые я допустила. Кто-то требовал, чтобы я заставила короля отстранить от командования графа Юлиуса, кто-то называл имена других бездарных командиров, а кто-то просто рвался ко мне, обвиняя в том, что именно из-за меня он сейчас лежит в холодной земле! Наконец, когда они приближались слишком близко, я просыпалась от страха. В конце концов, проведя полночи в тщетных попытках уснуть, я решила, что куда лучшим местом для сна будет моя «игровая» комната, наверное самое тайное место во дворце. Мне и сейчас кажется это странным. Обычно люди бегут от страха, тогда же я наоборот, двигалась навстречу. Ключ был у меня, и я одна спокойно прокралась по коридорам, совершенно не освящённого дворца. Многие люди боятся темноты, кому-то кажется, что из тьмы за ними кто-то наблюдает, другие опасаются, что кто-то может выскочить на них из темноты. Однако я наоборот привыкла считать ночную темноту своим укрытием, в тишине и тьме любой человек, сильнее и выше меня ростом, будет издавать куда больше шума чем я, в тоже время как я не знала воинов отличающихся острым слухом. Проскочить в «игровую» не составило проблем, там я расположилась на своей маленькой, предназначенной для особо тяжёлых дней кровати, и почти сразу уснула. Начало сна не изменилось, но потом, в момент, когда мертвецы начинали приближаться, из ниоткуда появился граф Гриффит на лошади и с мечом в руке… Он отогнал их. Конец того сна я совершенно не помню. Меня разбудила обеспокоенная служанка, которой я быстро рассказала о том, почему выбрала именно это место для того, чтобы провести ночь. Та напомнила мне, что этим вечером во дворце будет проходить бал, и что мне стоило бы подготовиться. Я, с неохотой вернувшись с свою спальню, примерила новое сшитое для меня несколько недель назад платье и, убедившись, что оно хорошо на мне сидит, сняла его, отдала служанкам и сказала приготовить всё необходимое, чтобы они имели возможность приготовить меня для выхода на бал в течение часа. После этого убедившись, что повторять распоряжение не надо я легла спать, на улице уже светило солнце, но это мне не помешало. Признаться, на любом балу я всегда чувствовала себя слегка не в своей тарелке, возможно из-за того, что большинство светских разговоров, которые дамы обычно ведут на подобных мероприятиях, не были мне интересны. Однако в этот раз среди гостей присутствовал граф Гриффит, и это было, пожалуй, единственным, что вызывало у меня интерес. Он вёл беседу с несколькими уважаемыми сеньорами, а я просто наблюдала со значительного расстояния, предварительно распустив сопровождающих меня служанок. Уверена, командир отряда Сокола быстро заметил, что я за ним наблюдаю, однако почти не подал виду. Наконец, вежливо отделавшись от своих собеседников, под предлогом того, что хочет наполнить свой бокал вином, сначала удалился в общую толпу, а потом, как я и предполагала, выйдя с другой стороны, направился в мою сторону. Мне показалось даже забавным, насколько похожим образом мы оба мыслим. — Удивлён, что Ваше Высочество, после всего пережитого, всё же смогли почтить нас своим присутствием, — он произнёс эти слова достаточно тихо, и всё же несколько стоявших рядом сеньоров обратили на это внимания. Я совершенно не знала, что на это ответить.  — Вы заслужили это, граф Гриффит, — проговорила я, стараясь скрыть излишние эмоции в голосе. — Как будет угодно Вашему Высочеству, — он слегка поклонился. Находясь в такой близости от этого человека в спокойной обстановке, я испытывала смешанные чувства: с одной стороны, было приятно просто разговаривать с этим прекрасным человеком, с другой - необходимость сохранять свою маску в его присутствии была мучительной. Мне хотелось сказать ему очень многое, однако я совершенно не знала, что из этого я могу сказать. — Я очень благодарна вам, и не только за моё спасение, но и за то, что вы храбро защищаете наше королевство от всех его врагов, — эти слова из моих уст прозвучали так наивно, что даже я сама невольно улыбнулась. — Не могу передать насколько я признателен Вашему Высочеству, — ответил Гриффит. Мне стало слегка не по себе. То ли духота зала, то ли переполняющие меня эмоции подействовали подобным образом, но на моём лице это явно отразилось. — Вы в порядке? — спросил Граф. — Да, возможно я слегка устала, — ответила я, однако в моём разуме уже появилась одна весьма странная идея. — Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом, не составите мне компанию? — обратилась я к нему. — Разумеется, Ваше Высочество, — похоже, даже Гриффита мои слова удивили. Мы довольно быстро покинули зал и оказались на обширной площадке, на которой находился украшенный скульптурами рыб фонтан. Прохладный и слегка влажный воздух подействовал на меня освежающе. — Честно сказать, я не люблю давать балы, много шума и суеты, а ещё глупых людей, — сказала я, решив что раз мы остались наедине я могу быть более откровенной. — Этот вечер посвящён памяти тех, кто пожертвовал собой на полях сражений, однако, на мой взгляд, это лишь довольно глупая попытка изобразить сострадание. Подобные мероприятия во время ещё не оконченной войны напоминают… — я на мгновение задумалась, подбирая слова, — пир во время чумы. По моему, так это принято называть. — Ваш взгляд весьма… Необычен, — заметил Гриффит. Граф снял с себя плащ и уложил его на ограждение фонтана. — Присаживайтесь, — произнёс граф, не давая мне права отказать. Я приняла его предложение, всё-таки за, почти четыре часа на ногах, из которых два в душном зале, я устала сильнее, чем была готова признаться. — Кажется, во время охоты вы спрашивали меня о том, почему столько людей отдают себя делу войны, — после недолгой паузы заговорил Гриффит. Тогда я подумала, а насколько же человек, увлекшись каким-то делом, может совершенно перестать замечать, зачем, собственно, он всё это делает. — Да, — кивнула я в ответ. — Действительно, видимо в каждом мужчине есть что-то от варвара. Однако обоюдоострый меч, который позволяет приобретать бесценные вещи, можно использовать и для их защиты. — Бесценные вещи? Вы имеете ввиду, защищать родных и близких? — переспросила я. — Да, некоторые ценят их превыше всего. Но я думаю, что есть те, для кого может быть и нечто более ценное. И они добиваются этого только ради себя. Это мечта… — он сделал паузу. — В мыслях тех, кто посвящает себя созданию одного единственного оружия, мечта может быть всем. Некоторые мечты можно исполнить в одиночку, другие, словно ураган, сметают по пути сотни и тысячи чужих душ. Говорят, что жизнь - бессмысленная смерть по прошествии многих лет. Мне же противны подобные мысли. Признаюсь, слова Гриффита поразили меня до глубины души, тогда я поняла, что мы с ним не настолько похожи, как мне раньше казалось, однако в то же время я почувствовала, насколько величественным был этот человек. Всё моё представление о графе Гриффите, лишь как об одном очень талантливом, но всё же мидландском командире, мгновенно рассеялось. Теперь это был человек, которому я искренне хотела помочь, за кем готова была последовать, и впервые в жизни в мою голову просочилась ужасная мысль о том, что я могу даже предать своего отца. Поняв, насколько сильно сознание уносит меня в мрачные, но всё же столь притягательные горизонты, я быстро помахала головой. — Простите, кажется я увлёкся, моя болтовня явно наскучила вам, — вдруг опомнился Гриффит. — Нет. Признаюсь, мне никогда прежде не представлялась возможность вести подобный разговор. Когда я увидела вас впервые, мне казалось, что вы всего лишь ещё один воин-дворянин. Пусть вы и молоды, но полны достоинства, затмевающего многих более взрослых мужчин. Однако признаюсь, во время охоты, когда вы показывали мне тот трюк с листиком, вы были похожи на ребёнка. А сейчас вы, словно философ, доверяете мне свои мысли. Воистину, вы удивительны, — мне стоило очень больших усилий не поддаться тому возбуждению, которое меня охватило, однако если отец чему-то меня и научил, так это умению держать себя в руках. Вдруг со стороны главного зала раздался голос одной из моих доверенных служанок. — Госпожа принцесса! Случилось нечто ужасное! — услышав этот до крайности возбуждённый голос, я мгновенно вскочила на ноги, даже не обратив внимания на предложенную графом Гриффитом руку. В моей голове крутились самые невероятные мысли: восстание в провинции, мятеж в армии, нападения неизвестно откуда взявшейся армии Чудера. — Что произошло? — почти мгновенное спросила я. — Убили вашего дядю, графа Юлиуса! — рассказала служанка. — Ч-чего? — подобная новость ошарашила меня, однако не сказать, чтобы огорчила. Граф Юлиус был одним из тех безумных глупцов, чьё неумение в вопросах, простиравшихся дальше длины его меча, не имело ни малейшего оправдания. Он был самым настоящим убийцей собственных воинов, а также человеком, благодаря которому война всё ещё продолжалась, правда далеко не единственным. — Его убили! Убийца пробрался в его кабинет, он убил даже молодого господина Адониса! — продолжала говорить служанка. Вторая новость повергла меня в шок. Я хорошо знала Адониса, он казался мне весьма неплохим парнем, таким, из которого мог бы вырасти достойный командир, куда более разумный и осмотрительный чем его почти безумный отец, и в тоже время ни чуть не менее храбрый. Я не без удовольствия, в тайне от отца, делилась с ним идеями, и всегда получала ,может и очевидный для меня, но хорошо продуманный ответ. Позже я по настоящему оплакивала лишь его смерть. Истинное осознание того, что именно означало для Мидланда это убийство, дошло до меня лишь на следующий день, волна недовольства и откровенной ненависти в отношении Чедера прокатившаяся по столице, а также слышимое практически повсюду желание, а то и даже требование, отомстить. Обычно мало какие события были для меня неожиданностью, и я никогда не давала, даже самым невероятным стечениям обстоятельств сбивать меня с толку, или вынуждать к поспешным действиям. Однако в тот раз события просто захлестнули меня, возможно другой человек на моём месте всеми правдами и неправдами просил бы короля не спешить и дать время на подготовку всего необходимого. Однако я понимала, что «удача улыбается смелым», а тот боевой порыв который захлестнул столицу, и без сомнения захлестнёт армию, когда новости дойдут до неё, был тем невероятным, по своей силе, инструментом, не воспользоваться которым было бы невероятно глупо. И тогда, наверное, также в первый раз в своей жизни я решила довериться удаче и собственным инстинктам. Абсолютно ничего не было готово, и почти всё пришлось сочинять «по ходу пьесы». Однако именно тогда, зная, в том числе и о том, что графа Гриффита произвели в генералы, и теперь он, фактически, возглавит армию, я больше чем когда-либо до этого была уверена в скором окончании войны.