Снова ты.

Генри повис на ней, прямо как Оливер в тот раз. Ваоя неловко повела плечом, пытаясь спихнуть неприятеля, но тот не поддался. — Эм, мы знакомы? — спросила Варя, Генри легко посмеялся. — О, нет, ещё нет, — сказал он. Хорошо, Бауэрс был вежлив, когда с ней говорил, это немного радовало, но вот то, что это происходило на виду у всех в столовой — напрягало. — Так чем могу помочь? — улыбнулась Варя, повернувшись лицом к задире, надеясь тем самым смутить его. — О, ну, одолжишь мне денег? — невозмутимо произнёс тот. Варя закатила глаза. Знает она таких «одолжи-типа-я-верну-ты-же-знаешь» людей. Девушка перевела взгляд на сидящих за столом друзей, которые словно не видели, что происходит, и нервно облизнула губы. — А у тебя благие намерения? — мило спросила Фелпс. — Конечно, Варя, я куплю суп и покормлю им нуждающегося. Просто он подойти стесняется, — вполголоса сказал Генри, и Варя почуяла запах жвачки «Джуси Фрут». — В таком случае я могу пожертвовать ему свой, я ещё к нему не притрагивалась, — снова улыбнулась Варя.— Подойдёт? — Это было бы замечательно. Она пыталась вести себя максимально естественно, будто не знает о выходках Генри. Тот, поблагодарив (!) Варю, бережно взял её суп и скрылся. Через пару секунд большая часть столовой залилась смехом. Вот же блять, — подумала Варя, когда увидел свою еду на чужой голове. Варя сейчас стала спонсором буллинга? Отвратительно! Даша вылетела из столовой под чужой смех, а Варя невольно сгорбилась. Вот чёрт. — Благие намерения, — произнёс Оливер, не сдержав улыбки. С того дня Дарья в школе больше не появлялась. Наверное, её хорошо приложили чуть позже, думала Варя. А затем спустя ещё неделю в классе объявили о самоубийстве их одноклассницы. Таню стошнило — Варя её понимает, ей и самой от этой информации стало не очень-то хорошо, не хотелось в это верить — чёрт, да эта длинная, голубая девочка с очками совсем недавно сидела в середине класса и играла в телефон! Она решила покончить с собой из-за шуточек Бауэрса? Серьёзно? Как можно быть такой слабачкой? — Что с твоим лицом, Варя? Джим тебе так и не дал? — спросил Оливер, и у Вари почему-то даже не было желания отвечать. Они шли на химию, Генри где-то впереди заталкивал чернокожего мальчишку в туалет, а Таня, ссылаясь на плохое самочувствие (у неё маникюр в двенадцать), ушла пораньше. Варя перевела взгляд на улыбчивого Оливера, который так же, как и она, видел действия Генри, но они оба не придали этому значения. Блять, да все эти люди полны безразличия! Варя полна безразличия. — Кстати, ты был на игре Эда? — снова попытался начать разговор парень. — Он был так крут, моя Рози визжала от восторга! — Да, он был хорош, — кивнула Варя отстранёно — её мутило. — У Патриссии снова будет вечеринка на выходных, ты придёшь? — Почему бы и нет? Варя за эти пару дней слышала много фраз, в связи с последними новостями, но самыми раздражающими из них были: «Дарья? Она типа умерла?», «Шутите? Она просто прикидывается, чтобы Бауэрс её не достал», «Бог просто не любит голубых», «Ну, это ожидаемо, ты видела, как она себя вела?», а ещё самая противная от нее самой — «Бывает». «Бывает? Варя, ты ёбнулась?» — спрашивала себя девочка. Почему она относилась к чужой смерти так просто? Это вообще нормально? Да, они почти не были знакомы, даже не разговаривали толком, но она ведь человек, возможно, кем-то так же любимая. Что, Варя, хочешь сказать, что такие как она не заслуживают любви? А не пойти ли тебе нахуй? Пора менять своё отношение к окружающим, думала Варя, иначе её собственная апатия сыграет с ней злую шутку. Она чувствовала, что что-то не так. Что-то пошло не так, и она понятия не имела, что. Ч т о - то. Внутри застряло ядовитое отвращение к самой себе. Она внезапно подумала, что всё нормально, что это «не её проблема», а затем Варя приложила себя лбом к белой стенке. Зажмурившись от боли, она снова стала ругать себя. Не будь бессердечной, Варя. Прояви сочувствие, Варя. Своди себя в церковь, Варя. Когда она пришла домой, она села на диван к маме, обняла её и устало выдавила: — Мне нехорошо, мам. — Что-то болит, милая? — она обеспокоенно погладила её по волосам, и Варя отрицательно покачала головой. — Просто паршивое предчувствие… — Такое бывает, дорогая, — тихо говорит она, продолжая приглаживать её волосы. — В твоём возрасте это нормально, скоро всё пройдёт, обещаю. Варя кивнула, не в силах поблагодарить её. Вечеринка затянулась. Варя нарушила ещё одно обещание, данное себе, и кинула смс маме о том, что будет очень поздно сегодня. Мама попросила быть осторожнее. Рози, девушка Оливера, переметнулась на коленки к Эду, но в комнате было душно, наверное, не поэтому — слишком много людей. Ввря выпивала и лениво разговаривала с Джимом, а после и вовсе стала к нему приставать. Смело с её стороны. Нет, причин особых не было, да и Варя не хотела делать ничего такого, но это словно во сне — ты подумаешь о каких-то действиях и уже выполняешь их. Джм особо не сопротивлялся, он лишь изредка ударял её ладошкой по руке, когда Варя немного увлекалась и с силой надавливала на пах парня. А потом её начало тошнить. — Я покурить, — сказала Варя . Джим прикусив губу, кивает и развернувшись к Веронике, что-то у неё спрашивает. Варя поднялась на второй этаж, обходя сидящих на лестнице Майка и Патриссию, что раскуривали травку и целовались, и вышла на балкон. Свежий, холодный воздух ударил в лицо, и девушка устало потёрла виски. Подросток нащупала в кармане худи свои сигареты, не раскусив капсулу, затянулась, а затем пьяно досталаа телефон. Хелен писала ей о том, как устала на тренировке, прислала фото своей ноги… Варя покачала головой. Да, она помнит ту саднящую боль в пальцах, помнит ощущение, словно пуанты — их болезненное продолжение. Она разочарованно выдыхает дым, ощущая головокружение. Похоже, её потихоньку уносит. Интересно, будет ли больно, если она спрыгнет с балкона? Здесь вроде бы невысоко. Это будет считаться попыткой совершить самоубийство? Интересно, как убила себя Даша? Было ли ей больно? Почему она это сделала? Из-за того, что все вокруг прогнили, или из-за того, что она сама прогнила изнутри? Услышал бы эту новость отец, сказал бы, что это всё подростковый максимализм. Да, если думать, что Дарья убила себя именно в силу возраста, а не из-за того, что все вокруг её презирали и не замечали её состояния, то как-то автоматически перестаёшь разочаровываться в людях. Вврю снова затошнило, но это, скорее, от собственных мыслей. Как она может спокойно думать о Дарье? Имеет ли она право думать об этом человеке? Судить выбор этого человека? Варе было отвратительно, когда Даша стояла позади неё? Был ли отвратительным мужской запах Дарьи, её накрашенные, аккуратно постриженные огти, её вишнёвые губы? Было ли Варе дело до чужих чувств, когда она просто кинула беззаботную шуточку, чтобы понравиться новым друзьям? Она сейчас чертовски пьяна. Наверное, поэтому она чувствовала себя эмоционально уязвимой. Она снова затянулась и вздрогнула, когда на балкон влетела рыжая девушка. Её макияж смазался, глаза были полны слёз, она дрожала, а ещё её платье… Если коротко, оно было не в лучшем виде. Варя догадалась, что произошло. — Вызови полицию, — попросила она, её руки дрожали, она схватилась за голову и, уже рыдая, произнесла снова: — Вызови полицию, пожалуйста. Варя послушно выполнила просьбу и начала немного трезветь. — Сигарету? — спросила Фелпс, не зная, что делать в таких случаях. — Да, пожалуйста, — сказала она, размазывая тушь руками. Девушка, пошатываясь, поправила задравшееся платье, а затем села прямо на пол, судорожно закурив. — Генри? — спросила Варя, пытаясь догадаться, кто привёл девушку в подобное состояние — в голову приходил только он. Рыжая отрицательно покачала головой. — Декстер из футбольной команды. Девушка затянулась, Варя села рядом. — Я Беверли, — представилась она, напоминая Варе о Екатеренбурге. — Вврч, — она достала ещё одну сигарету, снова затягиваясь. — Но зато я теперь точно знаю, что лесбиянка, — сказала она, слегка смеясь. — Чёрт, я чувствую себя такой… грязной. Пиздец. Варя хмыккнула. — Не думай об этом, — зачем-то сказала она. — Ещё успеешь. — Ауч, а ты не отличаешься состраданием, — сказала Беверли, она снова шмыгнула носом и, кажется, начала успокаиваться. — К сожалению, — пожала плечами Варя. — Давай поговорим о чём-то хорошем. — Ты под кайфом? — Во мне парочка бутылок пива, немного джина и немного пунша, не знаю, насколько точна информация, я пила то, что попадалось на глаза, — сказала Варя. — И я чувствую, что меня скоро вырвет, так что давай просто отвлечёмся от этого дерьма. — С удовольствием, — сказала девушка. — О чём ты мечтаешь? — Вот так сразу? — Вот так сразу. — Эм… Даже не знаю… — задумалась Варя, снова вдохнув никотин. — Я хочу снова заняться балетом, но чтобы это не выглядело...Как будто меня заставляют родители и я маменькина детка, знаешь? Беверли засмеялась. — Сильно, — заключила она. — А ты? — Розовый дом у моря и Нэнси из параллельного класса, — засмеялась та. — Хочу к ней прямо сейчас, но, чёрт, я так виновата перед ней. — Почему? — Я не послушала её… В этом году мы… Типа договорились не ходить на всякие вечеринки. Экзамены, понимаешь, — рассказала она. — Блять, подумать только, если бы я её послушала, то моя вагина сейчас была бы в порядке. Варя непринуждённо засмеялась. — Жизнь несправедлива, — заключила Бев. — Действительно, — кивнула Варя. — Так ты сказала «розовый дом»? — Да, — снова засмеялась она. — Как у Барби. Нэнси с меня угорает каждый раз, когда я ей об этом говорю, но, камон, я обожаю её смех. — Вау, подруга, ты влюблена. — Ты, мать его, даже не представляешь насколько. — Хотела бы я тоже влюбиться. — Ещё успеешь, Варя, — сказала она. — У тебя ещё уйма времени, чтобы влюбиться и вдоволь натрахаться. — Думаешь? — Знаю! — Ясновидящая типа? — Ведьма в седьмом поколении — видишь цвет волос? Таких, как я, раньше на кострах сжигали. Варя сразу вспомнила строчкт песни Швец. — Ну-ка, наколдуй мне что-нибудь, — посмеялась Варя. — Окей, Варя, — она, услышав сирену полиции, приподнялась, и Варя поднялась за ней, увидев машину, и выбегающих из дома подростков. — Видишь их? Девушка кивнула. — Не будь такой же, — сказала Беверли. — Умри, но не будь такой, как они. Веселись, но не унижай, пей, но не дерись, матерись, но не матери ближнего своего. На последнем словосочетании Варя засмеялась, и Беверли тоже, а затем её взгляд вдруг стал каким-то трогательно добрым. — Обещаю, что у тебя всё будет о'кей, Варя: ты найдёшь свою любовь, разберёшься в себе и станешь замечательной бабой. Она направилась к выходу. — А это точно сбудется? — недоверчиво прищурилась Фелпс. — Слово Беверли, — она потушила сигарету о стекло двери балкона, а затем улыбнулась: — И займись ты ёбаным балетом, сученька. Варя снова прыснула от смеха