Дар Роксоланы

После слов Полной Дамы коридор буквально взорвался. Кто‑то вскрикнул, несколько младших учеников сразу начали плакать. Шёпот поднялся такой, будто в коридоре внезапно завели целый улей. Макгонагалл заметно побледнела. Но держалась она, как всегда, железно. Пару секунд она тихо переговорила с Дамблдором, после чего резко обернулась к ученикам. — Всем ученикам немедленно спуститься в Большой зал, — отчётливо сказала она. — Деканам и старостам сопроводить свои факультеты. Никто не расходится по одиночке. Она говорила спокойно, но спорить с этим тоном никому даже в голову не пришло. — Северус, — тихо сказал Дамблдор, не отрывая взгляда от Полной Дамы, которая всё ещё всхлипывала в своём пейзаже, — проверьте все входы в башню. Снейп коротко кивнул. Никаких лишних слов. Через секунду он уже исчез в боковом проходе, и только край его длинной чёрной мантии мелькнул в дверном проёме. Преподаватели начали подгонять гриффиндорцев к лестнице. Люпин быстро оглядел толпу — так, будто пересчитывал их по головам. — Гарри, Рон, Гермиона — вниз, — отдельно сказал он, заметив, что трое всё ещё стоят на месте. — Немедленно. Рон уже открыл рот, явно собираясь что‑то сказать. Но Гермиона без лишних слов вцепилась в его рукав и потащила вниз по лестнице. Гарри задержался на секунду дольше. Он посмотрел на разодранный портрет — внимательно, почти мрачно. Потом всё‑таки развернулся и пошёл за друзьями. Шёпот вокруг не стихал. — Он хотел попасть в гостиную… — А если он всё ещё в замке? — Он же может быть где угодно! — Тише! Не говори так! Роксолана на секунду задержалась у портрета. Она осторожно коснулась пальцами разорванного холста. Ткань была жёсткой, местами буквально разодранной в клочья. На мгновение ей представилась совсем не героическая картина: перепуганная до смерти Полная Дама, которая мечется по картинам, прыгая из одной рамы в другую, спасаясь от человека с ножом. — Кхм… Профессор Малфой, — тихо окликнула ее профессор Макгонагалл. — Спускайтесь вместе с учениками. Сейчас замок будут обыскивать. Роксолана коротко кивнула. По дороге вниз она внимательно смотрела по сторонам. Замок вдруг стал каким‑то чужим. Каждый поворот казался подозрительным, каждая тёмная ниша — слишком глубокой. Лестницы скрипели громче обычного, и Роксолана поймала себя на том, что невольно прислушивается к каждому звуку. Мысль была неприятная, но настойчивая: а если он действительно где‑то здесь? Ученики жались друг к другу плотнее обычного. Даже старшекурсники говорили тихо, почти шёпотом. Новость о Блэке уже успела разлететься по замку. Когда они добрались до Большого зала, там уже собирались студенты с других факультетов. Лица у многих были растерянные и испуганные. Кто‑то шептался, кто‑то просто молча смотрел по сторонам. Роксолана остановилась у дверей и машинально оглядела зал. Слишком много детей. И где‑то в этом же замке сейчас бродит человек, который только что пытался пробраться в их спальни. Гарри сидел за гриффиндорским столом, зажатый между Роном и Гермионой. Бледный, напряжённый, с каким‑то мутным взглядом. Казалось, он почти не слышит, что происходит вокруг. Сидит здесь, а мыслями где‑то очень далеко. Некоторые первокурсники время от времени оглядывались на двери и втягивали головы в плечи, будто ожидали, что они сейчас распахнутся. За слизеринским столом Драко сидел вместе со своей обычной компанией. Он держал палочку в руке так крепко, будто собирался пустить её в ход в любую секунду. На мгновение их взгляды с Роксоланой встретились. Она едва заметно улыбнулась. Скорее уголком губ, чем по‑настоящему. Она надеялась, что это выглядит как спокойствие, а не как гримаса. Но, судя по тому, как Драко чуть выпрямился, этого оказалось достаточно. Присутствие тёти в замке действовало на него лучше любого заклинания. Он перестал так нервно вертеть головой и даже попытался вести себя как обычно — что‑то язвительно сказал Крэббу, и тот растерянно хмыкнул. За гриффиндорским столом царило особенно мрачное настроение. — Он был прямо возле входа в гостиную… — С ножом, вы слышали? — Полная Дама сказала, что он требовал, чтобы его впустили… — Но зачем ему в башню Гриффиндора? — Может, он искал Гарри Поттера? Последнюю фразу произнесли негромко. Но она разлетелась по залу быстрее любой совы. И слишком многие начали коситься на Гарри. Роксолана это заметила. — Великолепно, — тихо пробормотала она себе под нос. — Паника и охота на мальчика в одном флаконе. Просто образцовый вечер. Она заметила, как Макгонагалл подала ей знак, и подошла к преподавательскому столу. Там уже собрались почти все: Макгонагалл, Люпин, Снейп, Стель, Флитвик. Филч метался между ними, возбуждённый до такой степени, что у него буквально дрожали руки. Дамблдор стоял чуть в стороне. Шёпот по залу постепенно затих сам собой. Дети смотрели на преподавателей и видели главное: взрослые напряжены. Значит, дело серьёзное. Роксолана подошла и встала рядом с остальными. Она ничего не сказала. За годы, проведённые в Малфой‑мэноре, она слишком хорошо усвоила одно правило — говорить стоит тогда, когда тебя спрашивают. Этого же правила она придерживалась и здесь. Она чуть наклонилась к Макгонагалл. — Всех пересчитали? — Почти, — ответила та, не глядя на неё. — Слизерин и Когтевран на месте. Пуффендуй тоже. Гриффиндор… практически весь. Последние два слова были произнесены слишком сухо для декана этого факультета. Роксолана нахмурилась. — Практически? — тихо переспросила она. — Минерва, это очень неприятное слово в сложившейся ситуации. Макгонагалл резко повернулась. — Уизли! Перси Уизли уже шёл к столу преподавателей с выражением человека, который отчаянно пытается быть полезным. — Все ваши в сборе? — резко спросила она. Перси нервно поправил значок старосты. Он всё ещё был бледный. — Почти все, профессор. Парвати Патил и Дин Томас только что подошли. Я… я проверю ещё раз. — Сделайте одолжение, — сухо сказала Роксолана. Перси кивнул и почти бегом вернулся к гриффиндорскому столу. Роксолана, не удержавшись, скользнула взглядом по залу. Почти все — в данной ситуации ей это слово категорически не нравилось. Однако через минуту Перси вернулся, уже запыхавшийся. — Все здесь, профессор. Все на месте. Макгонагалл коротко кивнула, и лишь тогда напряжение в её лице ослабло ровно настолько, чтобы не казаться каменным. — Хорошо. В этот момент Дамблдор поднял руку. Шум в зале почти сразу стих. Даже шёпот как будто сам собой растворился. — Прошу всех сохранять спокойствие, — сказал он. Голос у него был негромкий, но его без труда услышали даже у дальних столов. — По причинам, которые, как я понимаю, уже стали вам известны, сегодня ночью ученики останутся здесь. До дальнейших распоряжений никто не покидает Большой зал без сопровождения преподавателя. По залу прокатился тревожный ропот. — Замок будет тщательно обыскан, — продолжил Дамблдор. — Старосты помогут своим факультетам устроиться на ночь. Преподаватели проследят за порядком. Имя Сириуса Блэка он больше не произносил. Но в этом уже не было необходимости. Оно и так висело в воздухе как тень. — Профессор Стебль, — тихо сказал Дамблдор, оборачиваясь к столу, — не могли бы вы помочь старостам с одеялами? — Конечно, Альбус. — Филиус, — продолжил он, — прошу вас проверить все окна и побочные входы на этом уровне. — Разумеется, — пискляво отозвался Флитвик, уже вытаскивая палочку. — Профессора Люпин и Снейп пойдут со мной, — проговорил Дамблдор, поочерёдно глядя на обоих. Люпин сразу кивнул. Снейп лишь слегка наклонил голову. Вид у него был такой, будто перспектива обходить замок в компании Люпина не входила в список его любимых занятий. Роксолана стояла молча. Но через секунду Дамблдор перевёл взгляд и на неё. — Профессор Малфой, — сказал он спокойно, — останьтесь, пожалуйста, с учениками. Мне бы хотелось, чтобы в зале находился ещё один преподаватель, которого они хорошо знают. Это прозвучало как просьба. Но было очевидно, что это распоряжение. Роксолана уловила подтекст сразу. Он не хотел брать её с собой. На секунду ей показалось, что Макгонагалл тоже это заметила. Та бросила короткий, непонятный взгляд на Дамблдора, но ничего не сказала. — Разумеется, — спокойно ответила Роксолана. Она не стала спрашивать почему. Причин могло быть несколько. Возможно, он просто не хотел оставлять детей с одной Макгонагалл, когда половина зала на грани паники. А возможно, он не считал разумным отправлять на поиски Сириуса Блэка человека с фамилией Малфой. — Какая трогательная забота о моём здоровье, — тихо пробормотала она себе под нос. Когда Дамблдор, Люпин и Снейп быстрым шагом вышли из зала, ученики будто окончательно поняли, что происходит что‑то серьёзное. Шёпот снова поднялся. Но теперь он был другой — нервный, ломкий. Роксолана закатала рукава мантии чуть выше запястий и направилась к гриффиндорскому столу. — Так, — сказала она достаточно громко, чтобы её услышали ближайшие ряды. — Паника — занятие увлекательное, но совершенно бесполезное. Несколько учеников подняли на неё глаза. — Сейчас старосты раздадут указания, — продолжила она. — Потом мы устроим здесь ночёвку. Чем быстрее вы займётесь делом, тем меньше времени у вас останется на придумывание новых кошмаров. Она оглядела стол. — И, прошу заметить, если кто‑то решит в обморок упасть — делайте это аккуратно. Нам и без того сегодня достаточно драматизма. Несколько учеников нервно хмыкнули. Слова были обычные, даже немного сухие. Но именно эта обычность, похоже, и подействовала. Когда взрослый говорит о делах, а не о страхе, становится легче поверить, что всё ещё под контролем. — Старосты, — продолжила Роксолана, оглядев столы, — разделите факультеты на группы. Младшие — ближе к преподавательскому столу. Старшие помогают таскать подушки, пледы и всё, что принесут домовики и что оставил нам директор. Она чуть прищурилась. — Никто не бродит по залу просто так. И, Мерлин вас упаси, никто не рассказывает первокурсникам дополнительные жуткие подробности. Фред и Джордж, стоявшие неподалёку, обменялись одинаково невинными лицами. — Мы бы и не подумали, профессор, — сказал Фред. — Никогда в жизни, — добавил Джордж. Роксолана посмотрела на них пару секунд. — Именно это меня и настораживает. Близнецы переглянулись и, к удивлению нескольких первокурсников, действительно притихли. Через несколько минут Большой зал пришёл в странное, нервное движение. Домовики начали появляться один за другим, таща горы подушек и одеял. Старосты растаскивали их по столам. Кто‑то двигал скамьи, освобождая место на полу. Младшие ученики жались друг к другу всё теснее и следили за преподавателями так, будто от каждого их жеста зависело, что будет дальше. Роксолана переходила от одного стола к другому. Где‑то помогала, где‑то просто направляла, а где‑то одним холодным взглядом прекращала начинающуюся панику. У пуффендуйцев ей пришлось успокаивать первокурсницу, которая была уверена, что Блэк уже прячется под потолком среди зачарованных свечей. — Если бы он там сидел, — сухо сказала Роксолана, подняв глаза вверх, — он бы уже давно свалился от скуки. Девочка немного растерялась и перестала плакать. У когтевранцев она оборвала особенно оживлённый спор двух шестикурсников о том, мог ли Блэк воспользоваться древними тайными ходами, о которых якобы не знает даже директор. — Господа, — холодно сказала она, — если вы сейчас начнёте составлять карту гипотетических тоннелей под школой, мы рискуем провести здесь не одну ночь. Спор мгновенно закончился. У слизеринцев ей хватило одного взгляда, чтобы оборвать шёпот Драко. — …гриффиндорцы сами виноваты, если у них такая бесполезная охрана, — тихо говорил он Крэббу. Роксолана просто посмотрела на него. Драко сразу замолчал. Однако чаще всего её взгляд невольно возвращался к гриффиндорскому столу. Там тревога чувствовалась сильнее всего. И крутилась она вокруг одного конкретного мальчика в круглых очках. Гарри держался лучше многих. Он не паниковал и не суетился. Но Роксолана заметила другое: как он слишком резко оборачивается на каждый звук у дверей, как время от времени смотрит на преподавателей, будто пытается прочитать по их лицам то, что ему никто не говорит. Она уже собиралась пройти мимо, когда услышала разговор. — …если он правда пришёл за тобой… — тихо говорил Рон. — Не говори ерунды, — быстро сказала Гермиона. Слишком быстро. — А за кем ещё? — огрызнулся Рон. — Он ведь не ради Полной Дамы сюда явился! Гарри ничего не ответил. Роксолана остановилась. — Мистер Уизли, — сказала она негромко. Рон подпрыгнул на месте. — Если вам так необходимо строить догадки, постарайтесь хотя бы выбирать для этого момент, когда рядом нет тех, кого ваши догадки могут услышать. Гермиона покраснела и опустила глаза. А Гарри, наоборот, поднял на Роксолану взгляд — почти с вызовом. — Но он может быть прав, — сказал он. Вокруг сразу стало тише. Несколько учеников за соседними местами явно начали прислушиваться. Роксолана внимательно посмотрела на Гарри. Он не выглядел испуганным. Скорее упрямым. С тем самым выражением, которое она уже видела у него раньше — когда он упирался и хотел докопаться до правды, даже если взрослые предпочитали промолчать. — Может, — сказала она спокойно. — А может, и нет. Но ни одно из этих предположений не принесёт пользы, пока мы ничего не знаем наверняка. — То есть вы тоже думаете, что он охотится за Гарри? — вырвалось у Гермионы. Роксолана выдержала короткую паузу. — Я думаю, — сказала она наконец, — что беглый узник, вооружённый ножом и ворвавшийся в башню факультета, уже сам по себе достаточная причина для тревоги. Не нужно украшать ситуацию дополнительными фантазиями. Рон насупился, но спорить не стал. Гермиона снова уставилась в стол. Гарри ещё несколько секунд смотрел на неё, потом медленно кивнул. Не похоже, что он согласился. Скорее понял, что больше она сейчас не скажет. — Постарайтесь отдохнуть, — добавила Роксолана. — Ночь и без того будет длинной. Она уже собиралась уйти, когда Гарри тихо спросил: — А вы думаете, нас здесь действительно смогут защитить? Вопрос был таким мальчишески прямым, что на миг в ней что-то болезненно дрогнуло. Она обернулась. За спиной у Гарри ученики всё ещё перешёптывались. У дверей Макгонагалл распоряжалась старостами с обычной строгой точностью. А где‑то за каменными стенами огромного замка сейчас, возможно, ходил человек, которого боялась вся магическая Британия. — Да, — сказала Роксолана. Сказала твёрдо. Не потому, что была абсолютно уверена. А потому, что детям сейчас нельзя было слышать ничего другого. Гарри не улыбнулся, но лицо у него стало чуть менее напряжённым. Ночь действительно тянулась долго. Когда одеяла и подушки наконец разнесли, ученики начали устраиваться прямо на полу. Большой зал стал похож то ли на походный лагерь, то ли на какое‑то странное убежище после катастрофы. Младшие постепенно начали засыпать — слишком уставшие после страха, разговоров и позднего часа. Старшие ещё долго ворочались, шептались, строили догадки. Иногда кто‑нибудь начинал плакать. Иногда — нервно смеяться. В таких случаях рядом почти сразу появлялся староста или преподаватель. Роксолана не садилась. Она ходила вдоль рядов из одеял, поправляла сползшие пледы, отвечала на одни и те же вопросы, несколько раз отправляла учеников обратно на место. — Нет, мистер Финниган, — тихо сказала она одному третьекурснику. — Если вам срочно понадобилось прогуляться по замку среди ночи, сегодня крайне неудачный день. Несколько раз к ней подходила Макгонагалл. Они быстро обменивались новостями, убеждались, что всё под контролем, и снова расходились по залу. Лишь глубоко за полночь, когда шум окончательно стих и остались только шорох одеял, редкие кашли и тихое сопение спящих, Роксолана позволила себе остановиться у одного из высоких окон. В стекле отражался весь зал. Длинные ряды детей, уложенных прямо на полу. Мерцающие свечи под потолком. Несколько преподавателей, которые всё ещё тихо ходили между одеялами. И вдруг Роксолана с неприятной ясностью почувствовала, насколько всё это… хрупко. Школа. Правила. Заклинания. Толстые стены. Спокойные голоса взрослых. Всё это работало. Всё это удерживало страх в рамках. Но главный факт никуда не исчезал. Сириус Блэк смог войти в замок. Дойти до башни. Разорвать портрет. И исчезнуть. Кто-то негромко подошёл сзади. — Вы так и не собираетесь сесть? — спросила Макгонагалл. Минерва выглядела так, будто за этот вечер постарела на несколько лет. Волосы, как всегда, были идеально собраны, но это только подчёркивало усталость на лице. — Не хочется, — ответила Роксолана. Макгонагалл кивнула и встала рядом у окна. Несколько секунд они просто молчали. — Его не нашли, — тихо сказала Минерва. Так тихо, чтобы не разбудить никого поблизости. Пальцы Роксоланы сами собой сжались в складках мантии. — Совсем? — Ни следа. Проверяют снова. Филч в ярости, будто это кому‑то поможет. Северус уверен, что Блэк воспользовался каким‑то старым проходом. Люпин молчит… а это тоже нехорошо. Последние слова она сказала почти без выражения, но Роксолана уловила и тревогу, и раздражение. Никто из них не понимал, как Блэк это сделал. — Дамблдор? — спросила она. — Спокоен, — ответила Макгонагалл. — Что, признаться, иногда почти невыносимо. Уголок губ Роксоланы чуть дрогнул. — Да. Это его особый талант. Макгонагалл посмотрела на спящих учеников. — Вы хорошо справились, — сказала она после паузы. — С детьми. — Они были напуганы, — ответила Роксолана. — Именно поэтому. Роксолана ничего не сказала. Где‑то рядом во сне тихо всхлипнул первокурсник. Староста Пуффендуя сразу приподнялся на локте, посмотрел, всё ли в порядке, и снова лёг. Свечи под потолком слегка покачивались. — Как вы думаете, он вернётся? — спросила Роксолана, всё ещё глядя в окно. Макгонагалл ответила не сразу. — Если он пришёл за тем, что не получил сегодня… тогда да. Эти слова повисли в воздухе тяжелее любого крика. Роксолана медленно выдохнула. Темнота за стеклом вдруг перестала казаться просто ночью. В ней было что‑то выжидающее. — Тогда, — тихо сказала она, — в следующий раз нам стоит подготовиться лучше. Желательно, — добавила она сухо, — до того, как он снова решит прогуляться по коридорам. Макгонагалл повернула к ней голову. В её усталом взгляде мелькнуло одобрение. — Именно так, — ответила она. Две тёмные фигуры в полутьме зала. Позади них спали дети, укрытые одеялами. А где‑то в огромном замке всё ещё искали человека, который сумел проникнуть туда, куда проникнуть было невозможно. И теперь Хогвартс больше не казался Роксолане неприступным.