Часы для Айлин

Ей нравилась математика, не нравился русский и литература, не нравилась история. Причем ей не нравилась учительница русского и литературы. Она постоянно кашляла и не производила впечатление здорового человека. Ей вспомнились слова из интерната. Учительница русского и литературы часто раздражала ее из-за сильного кашля. Слово сказала — кашель, еще слово сказала — кашель. В итоге, затрачивает очень много времени на объяснение программы. Были такие моменты, когда за пять минут сказанных ей нормально слов минута приходилась на кашель. Чем она таким болела? Айлин и до сих пор не знает. У учительницы была фобия заражения: в школьной столовой она очень долго мыла руки, минут десять от большой перемены. Математичка ей нравилась больше, и она часто с удовольствием слушала ее уроки и решала задания. Литературку звали Надежда Александровна. Каждый раз, приходя на ее урок, она чувствовала раздражение. Дело в том, что ее мама заболевала бронхитом несколько раз. И она очень не любила этот кашель. Даже начинала рычать или мычать, когда его слышит. Чулпан думала, что Айлин становится все страннее и страннее и даже не подозревала, с чем это было связано. Сидеть на уроках Надежды Александровы было трудно. Ведь надо не рычать и не мычать, когда слышишь кашель. Айлин начал раздражать звук самого кашля. Если она слышала сильный кашель у мамы, то она затыкала уши, старалась его перекричать или перемычать, чтобы его вообще не было. Старалась удалить сам звук из того потока, который слышит. Это провоцировало ее дополнительную напряженность и часто приводило к скандалам на пустом месте. Надежда Александровна не понимала ее напряженность: почему урок математички Елены Юрьевной ей нравится больше, чем Надежды Александровной? Бывало, что Айлин срывалась. Один раз она ударила учительницу, а в другой раз сказала: — Говорите со мной только на английском языке. Я не буду общаться с вами на языке революционеров, террористов, воров, криминалитетов и организованных преступных группировок. Русский язык она преподает, — сказала Айлин с нарочито вредной, истерической интонацией. — Какой нормальный человек говорит или когда-либо говорил на русском языке? Одни только недостойные люди, начиная со Лжедмитрия? Это была своеобразная месть за то, что она так и не попала в Среднюю общеобразовательную школу №38 с углубленным изучением иностранного языка. В дальнейшем при обмене репликами с Надеждой Александровной она пользовалась только английским языком, хотя прекрасно понимала по-русски. — Алина, ты не видела Наталью? — No, I have not seen her. В какой-то из тех дней, когда Надежда Александровна должна была передавать их классной руководительнице Валентине Васильевной, она сказала: — Алина Бахчеева может говорить, но исключительно на английском языке. Не знаю, что с ней делать. Теперь она убеждена, что если бы дело было где-то в Европе, например во Франции или Италии, ее бы посчитали ученицей с недостаточным знанием французского или итальянского языка. Но поскольку дело было в России, в Волгограде, и до этого Алина прекрасно общалась на русском языке без единого акцента, все заподозрили в этом лишь какое-то специфическое шкодничество. Валентина Васильевна не стала ее ругать. Она не понимала, что шкодничать можно интеллектуально, в этом было что-то еще. Обычно хулиганы нарушают правила дисциплины, а не просто переходят на изучаемый иностранный язык. — Алина, я не знаю, почему ты говоришь по-английски не на уроке английского. Ты, наверно, уже начинала изучать этот язык в школе. Сейчас в классе идут цифры, цвета, а у тебя уже простые предложения. — Валентина Васильевна, я хотела поступить в школу с углубленным знанием английского языка, а не в эту. Комиссия говорит, что у меня нет базиса для углубленного английского из-за знания только слов, а не грамматических элементов. — Почему тебя интересовала конкретная школа? — Подобную школу в своем городе окончил Сергей Лавров, а ваши обычные массовые школы не дают свободы во владении языком. Мне кажется, что вне зависимости от степени успеваемости ученика, достичь свободы во владении все равно нельзя в массовой школе. — Ты знаешь, я была учительницей английского. Может у тебя есть конкретные грамматические вопросы? — Да, есть. Мне известно, что did является прошедшим временем, типа предложений you did see, но в вопросе did you see меняет место. Вот does и do мне до конца не понятны. Я могла перевести с английского на русский, а они просили с меня знания этой грамматической единицы, того, как она употребляется в оригинале. — Алина, каждый из этих элементов передают действие — «делать», и ставятся перед глаголом, но они соответствуют разному английскому времени. Did — прошедшее время, do — настоящее, does от местоимения зависит. Валентина Васильевна сказала, что напишет схему, которую часто показывала своим ученикам. Вопросы Вопрос, прошедшее время: Did I love? Я любил? Did you love? Ты любил? Did we love? Мы любили? Did they love? Они любили? Did he love? Он любил? Did she love? Она любила? Вопрос, настоящее время: Do I love? Я люблю? Do you love? Ты любишь? Do we love? Мы любим? Do they love? Они любят? Does he love? Он любит? Does she love? Она любит? Вопрос, будущее время: Will I love? Я полюблю? Will you love? Ты полюбишь? Will we love? Мы полюбим? Will they love? Они полюбят? Will he love? Он полюбит? Will she love? Она полюбит? Утверждения Утверждение, прошедшее время: I saw. Я видел. You saw. Ты видел. We saw. Мы видели. They saw. Они видели. He saw. Он видел. She saw. Она видела. Утверждение о прошедшем времени: I did not love. Я не любил. You did not love. Ты не любил. We did not love. Мы не любили. They did not love. Они не любили. He did not love. Он не любил. She did not love. Она не любила. Утверждение, настоящее время: I (don’t) love. Я (не) люблю. You (don’t) love. Ты (не) любишь. We love. Мы любим. They (don’t) love. Они (не) любят. He loves. Он любит (однако He doesn’t love). She loves. Она любит (однако She doesn’t love). Утверждение, будущее время: I will (not) love. Я (не) буду любить. You will (not) love. Ты (не) будешь любить меня. We will (not) love. Мы (не) будем любить. They will (not) love. Ты не будешь меня любить. He will (not) love. Он не будет любить. She will (not) love. Она не будет любить. — Вот тебе эта схема, Алина. Постарайся запомнить, где стоят [s], их произносят. Вроде He loves me, He knows me, He listens to me. Обрати внимание на does и doesn’t: эти формы зависят от местоимений, нежели их следует воспринимать с точки зрения только настоящего, будущего и прошедшего времени. — Если существуют школы с углубленным изучением английского языка, чего же они там учат? — Это зависит от года обучения, я не работала у них. Думаю, что они учат этот шаблон с первого класса. — А дальше? — Идут сложные глаголы прошедшего времени, типа He saw me, а потом еще и фразы, тематики текстов и сами тексты. Обрати внимание, что saw — форма от «see». Таких всего восемьсот. Айлин быстро выучила эту схему: не прошло и месяца, хотя ей гораздо труднее было запомнить таблицу умножения. Она заметила, что тексты на английском языке, понимание которых на компьютере представляло сложность, даются гораздо проще. Как правило, технические описания всевозможных драйверов, программ (в том числе купленные сборники пиратских программ). Если Ляйсан искала кучу русификаторов перед тем, как вообще воспользоваться практически любой программой сложнее «Блокнота», то Айлин начала понимать программы, вообще не переведенные на родной язык. И даже то, что она не понимала, она могла интуитивно реконструировать. Частенько, ее удивляли деинсталляторы, к примеру, с такими надписями: Gathering required information... Какой может быть «запрос необходимой информации» у деинсталлятора программы на компьютере, вообще не подключенного к Интернету? Хотя, возможно, если бы компьютер был подключен к Интернету, именно туда бы на какой-нибудь сайт производителя она бы и полезла. Позже Айлин узнала, что это пишут все деинсталляторы, и лезут они в реестр на компьютере, а не в Интернет (хотя отдельные программы могут интересоваться Интернетом). Кроме того, Айлин и сама не знает, в силу какого недоразумения, но она выяснила, что Николай и Вартан фактически «живут в школе». Когда приходит вторая смена учеников и другие учителя, они продолжают находиться в школе и изучают ту же самую программу. У этих учеников была какая-то особая договоренность с учителями. Айлин заметила, что к этому как-то причастна Надежда Александровна, та, которая бесит ее из-за постоянного кашля. Но говорить и выкладывать всю схему она никогда не будет. После того, как эту схему ей предложила Валентина Васильевна, Айлин перестала разговаривать с русичкой по-английски. Хотя Надежда Александровна уже не хотела с ней начинать случайные беседы и даже спрашивать ее. Но когда спросила, та ответила по-русски. Через некоторое время в школе произошло несколько разных ситуаций. Женский туалет на первом этаже оказался сломан, и девочки часто ходили в мужской. Айлин зашла на второй этаж в мужской туалет. Там было три перегородки. К примеру, в туалете интерната перегородок вообще не было, а туалет даже не делился на мужской и женский. Чтобы не попасть на неподходящий пол и «не смущать монахов», достаточно было идти вместе с другими девочками, даже если они псевдоподруги, которые на самом деле тебя ненавидят. Айлин заняла одну перегородку, спустила штаны, присела и пописала. Затем она вышла. И тут в дверях прямо перед ней стоял Вартан. Это же тот одноклассник, который ей кажется очень симпатичным. Произошло кое-что, что Айлин позже назвала «английским недоразумением». Английским она назвала это, так как английский вообще не имеет рода глаголов и существительных. Нет разницы между «я смотрел» и «я смотрела». Если писатель явно не называет пол персонажа, то теоретически возможно написать книгу от первого лица, которая может относится как к женщине, так и к мужчине. Она знала, что рода слова нет и в некоторых других языках, вроде татарского. Итак, Вартан спросил: — Алина, а что ты делала в мужском туалете? — спросил и рассмеялся он. Айлин сначала не поняла, что он имеет в виду. То ли потому, что она выглядит тупо и неловко в неподходящем месте, и он просто над ней смеется. То ли потому, что он пытался поднять ей настроение и не шутил со зла. — А что обычно делают в туалете? — спросила Айлин и улыбнулась. Для большего понимания этой ситуации необходимо также добавить то, что входная дверь в мужской туалет была приоткрыта и ее никогда не закрывали. Так что спина Вартана смотрела прямо в коридор, а не находилась в закрытом помещении. И тут за спиной Вартана она увидела Колю, смеющегося с портфелем, явно еще не вошедшего в класс. Она сказала: — Эй, Вартан, обернись. Коля, кажется, тоже заметил наше английское недоразумение, — сказала она просто, не скрывая своей улыбки. Он, очевидно, мог ее слышать. Они отошли, а Коля сделал вид, что ему неинтересно. Также к ним подошла Настя (не имеющая никакого отношения к тому подростку-мордовороту, хотя и полноватая и тоже одетая в синее), и спросила: — А там, в женском что, не работает? — Да, я слышала не работает. После уроков Вартан снова спросил Алину, что она делала в мужском туалете. — Я пришла в школу и услышала, что женский туалет на первом этаже сломан. Надеюсь, это английское недоразумение не будет предполагать окончание отношений или мое отвержение, — сказала она серьезно. — Да нет, что ты, Алина. Ты сделала мой день! И так Алина и Вартан поняли, что они должны дружить. Но Коля становился для Вартана все менее интересным. На него не производили впечатления ни фишки, полную коллекцию которых он собрал. Ни крышки от пивных бутылок, которые они собирали. Он приносил пакеты с большими картонными коробками в раздевалку, которые потом тянул на большую перемену. Но Вартан не хотел этого. Вартан понял, что влюбился в Алину и хочет быть с ней. Хочет сидеть рядом с ней, танцевать рядом с ней, разве что в гости не ходили (они ездили в школу на автобусе, а не жили рядом, как и Коля). Коля со своими фишками и крышками ему надоел. Он хотел вроде бы как-то и отвергнуть его, но не говорил ему ничего. Коля увидел в его глазах очень странный интерес к Алине. Через некоторое время он начал мстить Айлин. Первый раз садился на свою парту (Вартана еще не было в классе) и сбил ее обувь. В другой раз дернул хвост волос. Третий раз как будто бы нечаянно толкнул (но Айлин уже не верила, что это было случайно). Однажды в школе кто-то заболел ветрянкой и был объявлен карантин. Все уроки для их 5А проходили в музыкальном кабинете. Всю неделю там читали математику, русский, историю, географию, английский, была и музыка. Не было, правда, уроков шитья, домоводства и столярного дела. На переменах выходить можно было только в туалет, ученики старались держаться в классе, а учителя их не отпускали. Вартан и Айлин стали перед доской перед всем классом и начали сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее крутиться вместе, как будто в беззвучном танце. Никакой музыки не было: на фортепиано никто не играл, хотя оно стояло в нескольких сантиметрах от них. Была зима, уже примерно ноябрь, недалеко от левой ноги Айлин стоял обогреватель, поэтому слева было немного жарче, чем справа. Официального отопления в батареях еще не было. Чиновники не выпустили указ, из которого следовало, что на улице действительно холодно. Дома и муниципальные учреждения нуждаются в отоплении. Однажды обогреватель отключился, и как только пришла Татьяна Васильевна, чтобы провести очередной урок музыки, она сказала об этом ей. Татьяна посмотрела и сказала, что обогреватель придется временно отключить: он уже скоро перегреется, это самовыключение. Когда пришла русичка, которая вечно неприятно кашляла, она сказала выйти в коридор. Дальше она по очереди просила сначала девочек, а потом мальчиков посетить туалет. Мальчики не захотели туда идти, а Айлин пошла, причем, не для того, чтобы действительно пописать. Она хотела просто сесть минуты на две или три, ей нужна была передышка, перемена (не фактическая, а настоящая), ей уже надоел этот идиотский класс вместе с идиотским карантином. Она чувствовала себя примерно как Эллис и Спенс в фильме «Обитель зла»: бункер, подземелье, угроза заражения вирусом, а еще непонятки с памятью. То ли ты действительно любила Спенса, то ли тебе так только кажется. Посидев в туалете, даже не снимая штанов, она вышла. Надежда Александровна не сильно расспрашивала, что она там на самом деле делала, и ничего не заподозрила. Молчание хотя бы на несколько минут помогло Айлин привести мысли в порядок. Айлин не плакала, больше сидела и молчала. Ей запомнилось, как они встали перед классом возле школьной доски и снова кружились в беззвучном танце. Вартан почему-то хотел очень сильно раскачать ее. Они кружились по кругу, все ускоряясь и ускоряясь, держась за руки. Айлин почувствовала легкое головокружение, но оно быстро прошло. Когда-то точно также она раскручивалась еще в детстве, только сама, без парня. Из класса нельзя было выходить. Коля безуспешно пытался начать разговор с Вартаном, кажется, Алина была для него интереснее, чем его бесполезные крышки и фишки. На перемене Айлин писала по-английски всевозможные предложения, что-то вроде: I love everyone but everyone doesn’t love me at all. Коля, любивший издеваться над всякими умниками, всегда отвечал: «Опять английский, Алина? Ну что, осталось выпуститься из школы и Агата Кристи родилась заново? Ан, нет, потом еще к выученному языку следует добавить опыт убийств. Если ты не убивала, то ты не можешь быть детективщиком: ты не мыслишь как преступник». Айлин почувствовала дикое раздражение, хотелось просто по морде дать этому Николаю. Сначала из-за ассоциаций с ее отцом, потом из-за того, что она действительно якобы пыталась «убить» Елену Крапивкину в школьном туалете. По крайней мере Айлин показалось, что именно об этом и думала Кристина. Но она понимала, что это просто дурацкая шутка Николая, а сам Коля вряд ли может знать ее настоящее прошлое. Но вот старое прошлое, вроде нападения на нее в три года, она почему-то не вспоминала. Через две недели этот надоедливый кабинет школьного класса был разбавлен другими и они ходили в школу в обычном режиме. * * * Хотя были и другие неприятные ситуации, связанные с писсингом. В семье несколько раз переносили бронхит. Сначала все начиналось с Чулпан, тем более мама была более склонна к этому заболеванию. Она часто довольно сильно кашляла. Через полчаса такого кашля с перерывом он превращался в звук, напоминавший рвоту. Это было ночью. — Ты все чихаешь, — сказала Айлин. — Я не чихаю, я кашляю. В то время Айлин путала эти два слова. Ей они казались просто синонимами с двойным значением: кашель — более нежный, чихание — более грубое. Айлин еще не знала, что глагол «кашляю» в русском языке вообще не носит оттенка нежности. Произошло это из-за окончания глаголов: когда говорят «я писаю» или «я делаю в штаны» — используют более детское выражение, чем когда говорят «я ссу». Приставки и окончания являлись крайне важными в татарском языке, образовывали смысл, а в русской грамматике вообще чаще всего являются формой слова (обычно падежа, числа, рода, формы глагола) без передачи какой-либо информации. — Почему ты не можешь заснуть? — Айлин спросила Чулпан. — Я не могу, у меня удушье, — мама употребила это слово, видимо думая, что оно больше прояснит смысл дочери. Она докашлялась, что издала звук, почти похожий на рвоту. — Аж описалась, — сказала Чулпан быстро, как показалось самой Айлин с ноткой удивления в голосе. На самом деле, Чулпан не имела в виду удивления, просто так получилось. Чулпан поднялась с кровати и пошла в туалет. Она закрылась на шпингалет, и принялась там дальше кашлять и осматривать себя. Самое интересное, что ее трусы были снаружи почти сухими. Если бы была необходимость, Чулпан сунула бы майку, она не хотела выглядеть мокрой и слабой, прежде всего, перед дочерьми, и поняв это еще днем (за весь день ее кашель переходил в специфическую рвоту раз семь), она заткнула трусы майкой. Эти симптомы не были для нее новыми: она страдала от них, в зависимости от везения иногда раз в два-три года, иногда раз в пять лет, а иногда она десять лет могла не вспоминать о них. В подростковые годы Айлин услышала ее разговор с Наилей: — Я еще в Дербышках когда жила — печку топила, иногда кашляла — аж ссалась. Было видно, что ей неприятно, неудобно, она использует максимально грубые слова, но это жизнь. Ce la vie. Той ночью, когда Айлин было уже около восьми или девяти лет, когда Чулпан сказала «аж описалась», плохой новостью было то, что Айлин показалось, как будто она тоже описалась. Хотя бы немного. И ей очень не нравился этот мерзкий кашель, звук которого напоминал рвоту. У Айлин были и проблемы с желудком, она помнит себя рвущей много раз, а вот рвоту мамы она видела всего лишь однажды, уже в Волгограде. Тогда вся семья отравилась просроченным хлебом. С тех пор Чулпан приобрела привычку поднимать истерику из-за даты продукта: никогда не купит ничего не сегодняшнего, даже если продукт изготовили вчера или позавчера. Конечно, не скоропортящиеся продукты она допускала и вчерашние, а вот хлеб обязательно будет брать в другом месте. Через два года Чулпан снова подхватила эту болезнь. Также заразила бабушку, Ляйсан, и немного ее саму. У бабушки и Ляйсан была та же реакция: сильный кашель, ускоряясь, переходит в звук рвоты, и на выходе получаем просачивание мочи. Наиля часто говорила две фразы: «ох, бабка обоссалась», «до уссачки». Айлин думала: может, это не стоит комментировать? Неприятно же. Припомнила бабушке и старое, в более раннем детстве: купила всем мороженое и только одной Айлин ромбабу, заставив чувствовать ее смущенной. Якобы из-за того, что холодное мороженное есть ей рано. Кто-то один мог бы не съесть мороженое, а взять вторую ромбабу. Так теперь еще и эти комментарии будет делать, которые ее тоже смущают. Хотя позже она простила ей это. Ляйсан также кашляла и издавала примерно такие же звуки. Это когда Алине было десять лет. — Что с тобой, Ляйсан? От чего у тебя кашель? Горло или нос? — спрашивала мама, чтобы узнать, что ей дать. — Я могу не кашлять, — сказала Ляйсан и тут же закашляла по новой. — У меня просто... что-то в горле... чтобы избавиться, я сама вызываю кашель. — Горло или нос? — повторила Чулпан конкретный вопрос. — Не знаю, — сказала она, сорвавшись на фальцет. Из другой комнаты Айлин слышала тихое рыдание: она завывала, где-то от боли, а где-то от неприятной ситуации. Странно, такой она старшую сестру никогда не видела. Всегда агрессивная, борзая, нахальная, стервозная. Айлин даже никогда не слышала, как она плакала; вплоть до того, что младшая сестра наивно полагала, что та плакать не умеет вообще. Она — мальчик в женском теле, неведомо как там оказавшийся, наверно по большой ошибке. Сейчас Айлин понимает, что Ляйсан тоже человек, тоже женщина. Она может испытывать какие-то эмоции, особенно от тех ситуаций, которые могли бы выбивать в принципе любого. Ляйсан плакала, но только не дома. В гостях, у кого-нибудь еще, или вообще идя по улице в дождь, так, чтобы ее слезы смешивались с каплями дождя. В отличие от нее, Айлин была более эмоциональной в детстве. Алина часто плакала, капризничала, ей вечно что-то не нравилось. То ей не нравилось, что люди убивают муравьев, ведь им тоже может быть больно, они тоже получают повреждения. Но люди ведь войну ведут друг против друга, почему для каких-то муравьев они будут делать исключения? Сожалела она, конечно, что колола глаза рыбе, ну да, та была мертва. Хорошо, что еще ее никто не увидел. Сейчас очень много стереотипов о таких детях: якобы тот, кто мучает животное, обязательно будет мучить человека. Ляйсан до такой степени никогда не плакала, что Айлин решила: она безэмоциональна, все равно, что спрашивать эмоции от робота. Ноющей и рыдающей она ее видела впервые за десять лет в связи с этим кашлем. Айлин медленно прошла из своей маленькой спальни в гостиную, к тому же, она услышала, как Ляйсан шуршала чем-то, вроде одеяла. Ей хотелось посмотреть, как плачет Ляйсан, как тушь, косметика, и все остальное размывается и размазывается по ее лицу, посмотреть на ее заплаканное лицо. Просто она никогда не видела сестру настолько эмоциональной: для нее она была борзотой, приблатненой хулиганкой и стервой. Ей просто захотелось посмотреть, как же она плачет. Айлин увидела следующую картину: Ляйсан лежит на подушке в белом атласном бюстгальтере и белых трусах. Ее голова была наклонена на левый бок, к телевизору, который был отключен. Глаза были закрыты, черная тушь напоминала две кляксы вокруг век. На левой щеке очень толстая слеза, которая прилипла к лицу. На подушке пятно от ее глаз. На трусах полуовал от мочи. Из них торчала черная ткань, кажется, ляйсан подложила свою кофту. Она открыла глаза. — Ма? — Увидев вместо нее Айлин она закрыла глаза, и полусдавленно прошептала «уходи», а потом снова сильно закашляла. — Я не собираюсь тебя ругать, — прошептала ей младшая сестра. — Я просто услышала, как ты плачешь, и захотела посмотреть. — Нет, нет, нет, — прошептала Ляйсан, каждый раз громче предыдущего, словно это было крещендо. Это оставило настолько неизгладимый след на психике обеих сестер, что каждая из них отличалась своей фирменной туалетной агрессией. У Ляйсан выскочил этот идиотский номер с подсматриванием того, как двадцатилетняя Айлин меняет прокладку. Да, Ляйсан тогда не была ребенком. Айлин было десять, а ей — восемнадцать, когда она за ней подсмотрела. Но сейчас Айлин думала, что Ляйсан всегда была скрытной. Скрывала эмоции, никто ее дома не видел плакающей (даже их мать). От этой скрытности и пошла злоба. Айлин ее избила через три дня после этого подсматривания. Когда она крепила прокладку, но забыла закрыть дверь (думая, что ей не от кого скрываться), она так ехидно смеялась. Айлин почувствовала, словно она опять в интернате, перед собой видит Гогена со своим «руки мыть...», Минакова, его друга Алексея, Кристину. Минакова, кстати, она больше всех терпеть не могла. Словно опять они смеются над ней, ведь она наложила в штаны. Айлин тогда была слишком слабой. Она и так не спала всю ночь, а еще идиотка Ляйсан над ней насмехается, и вроде взрослая, уже не подросток. Если бы она полезла в драку, Ляйсан бы она не победила. Через три дня Айлин ей ответила, и старшая сестра неплохо огребла. Основный удар Айлин нанесла по подбородку, туда же, куда били эти подростки за ее собственные шутки. Ляйсан махает кулаком то ли левой, то ли правой рукой. Айлин сидела, и Ляйсан в любом случае приняла решение в стоячем положении бить сидячую, что вдвойне подло. Она неудачно наклоняется спиной (способствует то, что Айлин сидела). Просто удивительно, как всего лишь тройка неудачных ситуаций может изменить жизнь вроде бы обычных, нормальных людей. Теперь понятно, почему Надежда Александровна была для Алины проблемой. Пройдет, наверно, лет десять пока Айлин не перестанет мычать, если слышит женский кашель. Во всяких заведениях и конторах, типа земельных комитетов Чулпан просто отходила в конец коридора лишь бы Айлин не мычала на публике. Чулпан знала: дочери не нравится кашель, возможно, это как-то связано с ее психической болезнью, но она не понимала, почему она это делает.