Часы для Айлин

В чем же заключалось неприятное приключение Айлин? На самом деле, было несколько других подобных вещей, которые привели к ее фобии. Чулпан периодически болела своим бронхитом. Пятый-шестой класс младшей сестры не стал исключением. Айлин несколько раз слышала эту «рвоту», хотя рвотой это в строгом смысле назвать нельзя. Просто звук кашля чем-то напоминающей ее. Айлин пыталась понять, какой же день в неделе самый трудный. Она слышала, что понедельник труднее всего. И действительно, в понедельник Чулпан снова «вырвало», еще так с самого утра. Чулпан заявила, что описалась и Айлин показалось, что с ней это то же произошло. Да, неприятно, конечно, идти в школу в мокрых трусах, но что поделаешь, тем более, не велика беда. Все равно незаметно. Но затем она вспомнила, что в интернате вроде как накакала в штаны ночью в четверг. Причем все четыре четверга подряд у нее были грязные, словно по расписанию. Позже, она услышала «рвоту» в четверг той же недели. И если бы это небольшое недоразумение было единственным. Но нет, надо идти в школу, а там еще такая же Надежда Александровна. Хотя кашляла она часто и неприятно, но в это ее кашель не переходил. И на том спасибо. Хотя раздражала, жуть просто. В один прекрасный момент, еще задолго до появления Интернета, Айлин узнала, что все болезни так или иначе повторяются. В автобусе через полгорода, когда добирались до той же школы, Айлин встретила кондукторшу с этой же «рвотой». Это было отвратительно и возмутительно терпеть в течение часа, но это был очень важный автобус. Если не сесть на него, можно вообще не попасть в школу. Она видела очень много историй в Интернете в стиле: «я не знал, что есть другие люди с этой же проблемой и уже начинал подумывать о самоубийстве пока просто не открыл Интернет». А иногда человек может увидеть похожего где-нибудь на улице, и что, ему лучше от этого станет? Сколько людей болеет бронхитом в год? Может, около одного процента? Айлин, возможно, с самого начала не понимала пассажи в духе «Интернет объединяет и ты не один». Хорошо, допустим, этим болеет кто-то еще. А что, болеть этим вообще нормально? Проблема остается проблемой, и никакое третье лицо не может ее убедить в том, что меньшинства — не равны меньшинствам. На самом деле, меньшинства есть, были и всегда будут. Когда она встретила ту кондукторшу еще в пятом классе в автобусе проще ей стало не намного. В это же время, младшая сестра активно осмысливала свой опыт и начала понимать, что не все подростки ведут себя обязательно как Алексей Минаков. После того, как Вартан и Коля встретили ее в дверях мужского туалета (в который она пошла якобы потому, что не работал женский), она ожидала шуточек в свой адрес, типа «Алина — девочка, бродящая по мужским туалетам», но ни Коля, ни Вартан не стали эту тему развивать. От Минакова только и жди. Хотя шутки Коли про Великобританию и Агату Кристи изрядно раздражали ее. Если даже Принцесса Диана попала в ДТП — это просто несчастный случай, но далеко не гарантия того, что в Великобритании все закручено только на убийствах. Этот Коля лучше бы посмотрел на количество наркоманов в России: да, там не меньше, а здесь с учетом количества населения еще больше. Однажды Айлин набросилась на Надежду Александровну. Она сама уже и не помнит, почему именно, но тема кашля так или иначе участвовала. И когда ведь потребуют рассказать правду, рассказывай — не рассказывай, все равно не поверят. Или поверят, но скажут, что это какая-нибудь болезнь, возможно, это где-то еще было. Ведь кондукторшей в автобусе в тот раз не была ее мама. Во всяком случае, сама Надежда Александровна в это не поверит, и потребует школьного психолога. Далее, эта психотравма, назовем ее так, встречается не слишком часто. Не факт, что школьный психолог то же о ней слышал и может потребовать детского психиатра. Это может как-то повлиять на ее будущую карьеру переводчика. Нет уж, Надежда Александровна говорит три минуты, из которых только одна минута — кашель, продолжает работать в школе и уходить не собирается. Прется напролом как бык. Значит и Айлин должна переться. Это вообще нормально. Они говорят тебе не делать что-то, а ты все равно делаешь. К тому же у Надежды другая фобия — боязнь заразиться. Учительница мыла руки слишком долго, не менее пяти минут, а то и больше. Может Айлин услышать, как у нее появилась эта фобия? Ведь только ее фобии ищут, только она в чем-то виновата. Надежда пережила в детстве дизентерию, туберкулез или еще какое-нибудь тяжелое вирусное заболевание? Но учительница то же не будет это объяснять, в свою очередь Айлин может не объяснять свою проблему. Короче, как только Айлин слышала «рвоту», ей кучу раз казалось, что она описалась. Ей вспоминался то интернат, то та неприятная история в десять лет с Ляйсан, в том числе и случаи бронхита пораньше. Ей и в этот раз повезло, наверно, дважды. В автобусе она ничего не выдала, микроконфликт с Надеждой Александровной забыли. Коле также не хотелось шутить на тему, что Алина — девочка, которая бьет школьных учителей. Но Коля продолжал приставать. Приходил в класс, занимал определенное место на парте, сбивал ее сменную обувь. Делал подножки, пытался сбить с ног, однажды скопировал беззвучный танец Вартана и пытался закружить ее до головокружения около школьной доски. Но она совсем не хотела с ним танцевать. * * * После этих нескольких случаев с кашлем в виде «рвоты», Айлин начала сначала затыкать уши, а потом и мычать, если слышала Чулпан слишком сильно кашляющей. Чулпан знала, у дочери много странностей и дурацких фобий. Вроде фобии собак, которых Айлин всегда опасалась. В числе прочего, ради лечения которой (желательно безвозмездно, у семьи не было лишних денег) она и впустила псевдоподругу Ленар Билятдинову. В прочем, Ленар не сильно помогла ей. У Чулпан было много проблем, не только склонность к вспышке бронхита. Апноэ во время сна, из-за чего она кашляла по ночам, вообще не имея никакой особой заболеваемости. Криво растущие ногти на ногах, по поводу которых она даже обращалась к хирургу, но лет через пять они продолжали расти криво. Все это она компенсировала почти нулевым стажем алкоголя (не считая небольших рюмок вина до рождения детей) и нулевым стажем курения. Чулпан считала, что ведет здоровый образ жизни, не считая только проблем с хроническими болезнями. Пройдет наверно лет десять пока Айлин не перестанет мычать, если слышит женский кашель. Во всяких заведениях и конторах, типа земельных комитетов Чулпан просто отходила в конец коридора лишь бы Айлин не мычала на публике. Чулпан знала: дочери не нравится кашель, возможно, это как-то связано с ее психической болезнью, но она не понимала, почему она это делает. Айлин знала, это давняя проблема, и она была спровоцирована, но лучше не пытаться ее понять. Это ее и только ее проблема. В своей возможной биографии ей хотелось бы защитить так называемых «психов» и доказать, что далеко не все «психическое» отличается отсутствием логики. Но кто ей поверит, скорее скажут, что ее рассказ — нереалистичный dull thriller (посредственный психологический роман). Разве что откликнется два или три человека, имеющие такую же проблему. Большинство промолчат, светить себя опаснее, и только самые смелые будут говорить. Прошла проблема сама, как и появилась. В некоторых заведениях она слышала голос такого же женского кашля, но с мамой все было в порядке. Во «рвоту» он не переходил и она просто перестала ожидать то, что она придумала. С подмоченным бельем, которым это могло закончиться, это также было связано. Последний раз она столкнулась с этим у мамы, когда вместе ездили за гитарной педалью лет в двадцать три. Айлин эта проблема мамы не принесла никакого ущерба, в том числе и в плане белья. Разве что она возбудилась. Впрочем, кого это волнует, среднего взрослого сексуально возбуждать может что угодно. В школьной столовой как-то вырвало Викторию — девочку из их класса. Айлин знала, что это такое, но после уроков не подходила к ней и не обсуждала эту тему. Для нее в классе существовал только Вартан, к которому она испытывала симпатию, все остальные были только статистами. По дороге Айлин зачем-то рассказала об этом Чулпан. Нет, она не спросила, не произошло ли это на самом деле с Айлин. Маме было интересно другое: — Айлин, ты могла ее подбить на эту рвоту? Может, это психологическое? Она замолчала на некоторое время, вздохнув. Чулпан показалось, что она знает правильный ответ, но Айлин думала совершенно о другом. «Что? Она серьезно? Детей тошнит только от того, что рядом появляется Алина Бахчеева и всем вставляет два пальца в рот? Так что ли?» — Нет, я ее не провоцировала, мам. Она сначала съела глазированный твороженный сырок, а потом суп. После этого все пошло рвотой... — сначала Айлин хотела закончить, но поняла, что вопросов меньше не будет и добавила. — Ее и вырвало-то слегка. Когда приехали домой у Чулпан зазвонил сотовый телефон. — Айлин, мне не незнаком этот номер. Я думаю, звонит мама Виктории, узнать, причастна ли ты к этой провокации. Допустим, ты и непричастна. Но я не буду брать трубку. Она все равно будет обвинять именно тебя. «Вот так и логика у этих мамочек», — думала Айлин. — «Конечно, если ваша дочь принимает еду в неправильном порядке, а потом у нее все идет рвотой, виновата всегда Айлин Бахчеева. Да больше некому. Даже не школьная учительница, а тогда работала именно Надежда Александровна, которая не следила за тем, как и кто ест. В частности, дочь этой мамы, желавшая слопать сладостей сразу. Что вы, это Айлин Бахчеева должна следить за чужими детьми. Ай да молодца! Она и сама учится, и учителей заменяет». Некоторое время назад Айлин устроила скандал из-за небольших шоколадок, похожих на копейку. Там было написано, что в них всего 20% какао, что казалось сильным обманом. Причем довольно больши́м шрифтом, видимо для пенсионеров (мелким не стала бы рассматривать). А если еще девочка вообще любила читать составы с самого детства, то это казалось вообще возмутительным. С учетом этого факта, обвинение в том, что Айлин «заставила» вырвать этот сырок Викторию было более, чем оправданным. Но даже сейчас для нее было удивительным: а что, детей рвет только потому, что какой-то другой ребенок им что-то набалтывает о еде? Эта проблема возникла исключительно по вине Виктории. Она все равно в тот раз вообще ничего не говорила о сырках.   * * *   Были и другие случаи, только не такие значительные. Однажды Чулпан приехала для того, чтобы забрать Айлин из школы, но раньше, чем кончились уроки. Была просто большая перемена. Мама увидела, что какая-то из булочек является слишком поджаристой, с черной коркой, и прошла в столовую, чтобы отговорить есть эту корку. Ей сделали замечание: — Уйдите из столовой, нас санэпидемстанция будет ругать. — Это мой ребенок, а не ваш. И вы не понимаете, что если она это съест, ей станет хуже. — Объяснили бы ей это дома, мамаша. Женщины, которые были в столовой, не казались понимающими. В основном, они отстаивали точку зрения своей школы. Это к вопросу о всеобщей женской солидарности: якобы если одна женщина объясняет проблему своего ребенка, другая женщина ее обязана понять и принять. Это далеко не всегда так и этот случай полностью доказывает именно это.   * * *   Наконец-то в школу вернулась Валентина Васильевна. Близился день учителя или еще какой-то другой праздник. Она предложила провести в спортзале сценку, разыгрывающую некоторые семейные ситуации. Айлин и Вартан, учитывая их симпатию, сыграют родителей. Ребенком будет Коля — у него слишком детская внешность. Нарядили «актеров» соответствующе. Вартан одел черную цилиндрическую шляпу молодого отца самой Валентины Васильевной, какую-то клетчатую рубашку. Айлин впервые попробовала поносить венок, конечно же, ее для этого зачесали (сначала Чулпан, а потом и Валентина). А Коля должен был разыгрывать именно школьника (как внешне наиболее похожий на ребенка) и пришел в школьном костюме с бабочкой. Сценка заключалась в том, что «взрослые» Алина и Вартан отводят своего «ребенка» в школу. Интересен другой момент: Айлин совсем не хотелось критиковать Колю. Она не называла его ребенком ни до шоу, ни после самого номера. Да и он перестал ее критиковать ее, апеллируя к стереотипам про Агату Кристи и Великобританию. Может, эта идиотская постановка решит ее проблемы? Но оказалось, что она их только усугубила. Он не прекращал приставать и сбивать ее с подошвы обуви. Айлин решила это сохранить в секрете и никому не жаловаться. Скандала в стиле федеральных каналов про очередные приставания одного школьника к другому просто не получилось. В интернате она знала, что жаловаться бесполезно. Все равно там всем управляет Алексей Минаков, который на хорошем счету. Бочки с картошкой и водой приносит. Здесь не было Алексея Минакова, как и кого-либо другого с этой фамилией. Но Айлин знала: Надежда Александровна «более поддерживает» точку зрения Коли — это какой-то знакомый ребенок и этим все сказано. Валентина Васильевна «более поддерживает» точку зрения Алины. Так как она уверена, что Алина — умный ребенок и вряд ли будет что-то наговаривать просто так. Она даже не собиралась ничего объяснять Надежде Александровной. Просто хотела, чтобы Валентина вышла с больничного и заменила ее. После этого номера Коля совсем невзлюбил Айлин. 23 декабря 2008 года был очередной концерт в школе, скорее всего, предновогодний. Пела местная певица из самого Волгограда в спортзале под их громковключенный серебряный музыкальный центр. Кажется, звук был живым. Но Коля приготовил свой номер. В кабинете на уроке русского языка между дверьми был один гвоздь. Он ничуть не удивлял Айлин как таковой: она его видела уже вторую неделю. После концерта Коля быстро погнался на второй этаж, к тому же Айлин погналась за ним. Он был слишком быстр и неосторожен, что рассек руку этим гвоздем. — Это ты сделала! — говорил Коля. — Я этого не делала! Ты был в этих дверях, и ты бежал первым. Если бы ты не спешил, Коля... — Это ты сделала! Завтра в школу можешь не приходить! Моя сестра с тобой разберется! «Что, он мне угрожает?» — думала Айлин. — «Также, как и Алексей Минаков, только слишком слабый, чтобы бить самому и натравляет еще кого-то? Если ты такой крутой, чего же ты сам не дерешься? Больно стало после рассечения кожи, да?» — Ты напросилась, Алина! Я звоню своей сестре и завтра она с тобой разберется. Айлин внимательно следила за руками на его сотовом телефоне. Он пытался набрать какой-то номер с автонабора на своем сотовом телефоне, приложил телефон к ушам. Айлин не слышала гудков: ей показалось, что он или не звонил вовсе, или она ему не ответила. Он произнес несколько стереотипных слов на манер: «да, она мне угрожала». А где «алло», именное обращение или «это ты, да?». Разве так разговаривают по сотовому телефону? Словно она наблюдала дешевую постановку в каком-то отечественном сериале. Возможно, он никому не звонил, а только запугивал. — Все, Алина, ты напросилась. Это твой последний день в школе. Коля куда-то вышел. Он привел Надежду Александровну и указал на свою руку. — Это она сделала, она. Она натолкнула меня на гвоздь. Это Алина во всем виновата. — Он шел первым, я вообще была сзади. — Достаточно, Алина. Я все слышала. По моему мнению, ты можешь это сделать, и мне кажется, что ты это и сделала. «Только по одной моей выходке судит обо всей моей личности? Кто ее муж, Алексей Минаков? Судя по ее боязни заражения, которую постоянно наблюдаю в школьном умывальнике, она ничуть не менее нервничает, чем я». Этот случай изменил все. Айлин больше не вернулась в школу: она не посещала классы и ушла на домашнее обучение. Только потому, что ее оклеветал ученик «знакомой» учительницы.