Часы для Айлин

Вартан очень сильно хотел новой встречи с Айлин, а она сомневалась, изменился ли он настолько, чтобы встреча вообще чего-то решала. Однажды он очень сильно попросил ее о встрече. Айлин не думала о том, что он так уж поменялся, но все-таки сжалилась и решила приехать. Путь был не близким, ведь они жили в разных районах города. Она в Красноармейском районе на Удмуртской, а он в Тракторозаводском районе на улице Николая Отрады. Это же через весь город. Айлин добралась туда с мамой с пересадкой на двух автобусах. Все-таки отпускать дочь далеко Чулпан не хотела, а это расстояние чуть ли не до Китая пешком. Айлин вспомнила себя в детстве. Ей нравилось кататься на автобусах. В первом автобусе играла какая-то радиостанция с отечественной и советской поп-музыкой. Второй водитель ехал без всякого аккомпанемента, и Айлин слушала дизельный двигатель и звук, похожий на часы. Насосная система, которая удаляет излишки паров топлива из выхлопной системы. Очень похожа на часы в ритме: тик-так, тик-так. Айлин с ее предысторией на фоне этих псевдогаллюцинаций про занавески, открытие и закрытие газа сначала думала, существуют ли вообще эти часы в автобусах. Но она слышала их в огромном количестве павловских автобусов. Причем почему-то только в них. В детстве Айлин думала, что это часы, которыми пользуется водитель для того, чтобы быть в курсе времени, а не особенность выхлопной системы. Теперь она знала правду. Она изучила приборную доску павловских автобусов в Интернете. Однажды, уже в Волгограде, ехали они из психоневрологического диспансера на павловском автобусе с двумя какими-то татарами, похожими на братьев: кондуктором и водителем. Приборная панель автобуса, на которую она обернулась, оранжевой лампочкой показывала риск отпирания задней двери: там был неисправен пневматический механизм. Такой инцидент однажды произошел в автобусе, который вез ее до школы в ее первый день. В переполненном автобусе дверь не закрывалась плотно из-за мороза, стоявшую на ступеньках женщину просто выкинуло. Когда они ехали к Вартану, существовала дорожная особенность: сначала они ехали по городу и среди городской архитектуры. Так было на первом автобусе. Когда они сели на второй, он тоже сначала ехал по городу, а потом повернул в частный сектор, почти напоминающий захолустье. Айлин подумала, что ландшафт и картина чем-то похожа на фотографии Австралии, только не так жарко. Там температура может зашкаливать и до сорока градусов. По виду какой-то пустырь. Двусторонняя асфальтированная дорога. По правую часть автобуса, если сидеть справа, небольшие кустарники, которые простилаются многокилометровой линией. По левую часть автобуса небольшие частные дома. Айлин уже поняла, что Вартан не живет во многоэтажке. С двух сторон от асфальта песочная насыпь примерно полметра, дублирующая основную дорогу. Небольшая, но идти можно. Наконец, голос в автобусе объявил: «Остановка: Военный городок. Следующая остановка: Улица Центральная». Айлин и Чулпан вышли справа, оказались на дороге из сухого песка, которая нагрузкой идет к асфальтированной. Перешли дорогу. Там, где они вышли из дверей автобуса, никакой остановки не было, а там, куда они перешли, она была, но являлась довольно ужасной (автобус на правой полосе остановился чуть дальше). Остановка была выложена из белого кирпича и разделена на три яруса с ужасными, матерными граффити на странном англо-русском диалекте (Айлин подумала, что это точно не Австралия). На первом левом ярусе было написано: Уeg Паgо5 ЗАИЛКУRAP На втором более красноречиво и четче: МУСОРА ПИДОРЫ На третьем было то, что она почти не разобрала. Во всех случаях шрифт надписей на белой кирпичной остановке был такой, что Айлин не была уверена, что она читает слова правильно. Казалось, что понять текст на арабском языке, которым она заинтересовалась скорее для подтягивания английского (изучи более сложный иностранный язык, чтобы улучшить простой иностранный), было более просто, чем понять этот уличный псевдорусский. Чулпан спросила Айлин: — Куда мы приехали? Он дал тебе точный адрес? — Он сказал, что на Военном городке. Как видишь, чего, это же твоя чертова Россия с полезными ископаемыми. — Не выражайся ты, Айлин. На остановке не я писала. Кстати, смотри, — указала она пальцем вперед. — Вон какой-то в желтом маленький и пухленький шатается, и идет к нам, это не Вартан? — Чулпан всегда узнавала почти кого угодно по фотографиям даже спустя сорок лет после своей школы, отличаясь хорошей зрительной памятью. К фонтану Айлин взяла камеру и сделала фотографию Вартана, которую он даже поставил на свою страницу. Слева от остановки была небольшая дорога, почти тропинка, свободная от кустарников, справа от стены остановки там стоял забор. Она позволяла попасть к частным домикам. Очевидно, Вартан жил в одном из этих частных домов по тропинке. Внезапно Вартан повернулся и побежал, как будто начал от кого-то убегать. Айлин хотела догнать его. — Так, стой, — приказала Чулпан. — Никуда ты не пойдешь в незнакомом районе городе. Чулпан ощущалась для нее все равно что маленькой собачкой, поводок которой нужно удерживать. Или же это наоборот Айлин была собачкой с поводком, а Чулпан была полноправным хозяином. Ей было 19 лет или не меньше, а она все еще не может поехать или пойти туда, куда хочет. — Пока сядем на остановку, — сказала она. — Если Вартан захочет прийти, он придет и сядет. Раскаленная жара этого места давила на Айлин. Она сняла свою черную шапку, которую ей навязала мама, ведь она не выбирает даже свою одежду. Хотя если ей сильно не понравится что-то отдельное, может отказаться. Почувствовав пот на лбу, она расправила волосы. Айлин была потливой даже в лучшее время, а сейчас и погода работала против нее. На улице никого не было. Изредка ездили машины, автобусы, но трафика было не очень много. Через некоторое время Вартан пришел и сел на остановку в первом ярусе слева от нее, причем как незнакомец. Не поприветствовал, даже не посмотрел в ее сторону. У него был пустой взгляд на противоположную сторону улицы. Ей казалось, что она должна завоевывать его. Вообще, Вартан производил двойственное впечатление в соцсетях и в жизни. Такой романтичный, любвеобильный, жаждущий встречи, судя по сообщениям, и почему-то ее игнорирующий в жизни. Айлин знала истинную причину, все дело в этих долбанных наркотиках. Вот если бы она смогла спасти его, если бы он отказался и перестал ей врать. Но Вартан что-то скрывает. Айлин думала, что наркотиками его снабжает кто-то в самой семье. Может, он от мамы-наркобарыги, например. Не похож он на людей, которые шатаются по улицам. Айлин пересела поближе. Он продолжал ее игнорировать, как и в парке, но на какой-то миг ей показалось, это просто игра. Она пыталась его обнять, поцеловать, а он все вырывался. Ее первый поцелуй произошел неуверенно: формально она его поцеловала поближе к губам, но ему было как будто все равно. Она попыталась начать разговор, хотя он не был похож на общение любящих людей. Не очень хорошо запомнился, но иногда он ей отвечал. Чулпан пересела поближе. Ее мама была слева, а она сама — справа. Айлин спросила, действительно ли он живет здесь. Он ей сказал ей, что живет здесь уже больше десяти лет, но в дом ее не пустит. Хотя может показать, где он находится. Вартан проводил ее по маленькой дороге и указал: «вот здесь, за этим забором». Двухэтажный коттедж, его комната на втором этаже. После этой совместной прогулки разговор развязался лучше, но в целом Вартан держал дистанцию. Он мало что говорил о самом себе. Возвращаясь назад и даже дома Чулпан истерила весь день. «Бросай этого наркомана, ты не должна с ним встречаться». Айлин не понимала, о чем она говорит. Да, у него проблемы с наркотиками, но никаких доз он ей не предлагал. Кроме того, он единственный парень (может, и человек в мире), который знает, что произошло с ней в школе №131. Ее ведь обвинили в применении насилия против парня, только потому, что она оказалась в ненужном месте и в ненужное время. Айлин будет игнорировать любую попытку сорвать их сближение. Чулпан была зла на свою маму, Наилю. Она сказала на кухне за какой-то обороненный предмет: «ты поступила также криворуко, как этот ее наркоман Вартан. Тебе больше подошло бы быть его матерью». Ночью Айлин взяла все купленные конфеты из холодильника, раздавила их и приклеила к стене. Этот беспредел нужно остановить. Проснувшись в пять вечера Чулпан поблагодарила ее, сказав, что только сейчас отмыла стены. * * *   Чтобы не сломаться, чтобы не совершить самоубийство, Айлин искала отдушину. Она обращалась к своей подруге Анне, которую сама придумала, так как никакой лучшей подруги у нее со времен школы не было. Отчасти, по той причине, что ее всегда держали на дому и не давали вообще возможности ни с кем познакомиться. А если и давали подруг, они не соответствовали ее требованиям. Коррекционные школы состоят в основном из инвалидов, гениям там тесно. По этой причине она пропадала на форумах. Хорошей новостью у Айлин было то, что она заинтересовалась созданием музыки: игрой на электрогитаре, синтезаторе. Но она очень больно и жестко привыкала к инструментам. На гитаре очень трудно было синхронизировать обе руки, чтобы играть больше, чем шесть открытых струн. Не говоря уж о смене аккордов, скорости, чистоте звукоизвлечения. Первым ее синтезатором стала банальная офисная клавиатура, где скажем, клавиша C соответствует ноте ми, клавиша D — ноте ре-диез первой малой октавы, и так далее. Она постоянно включала инструменты для Вартана в формате видеоконференции, неважно, насколько плохо она играет. Даже она знала, что звучит далеко не хорошо, ведь она была меломанкой и переслушала почти всю музыку: от классики и джаза до поп-эстрады. В этом плане Айлин была всеядной. Ляйсан критиковала ее за это: сначала научись играть, мол, потом трансляции устраивай. Айлин обычно отвечала, что это не ее дело, пусть лучше за своими дочками следит. Подруга Анна в этот момент из ее вымышленной истории полностью копировала ее саму в жизни. Правда, если Алина играла хоть для кого-то, Анна играла сама для себя, фотографировала пейзажи и симпатичных незнакомцев. У нее просто никого не было, она была более неудачной, чем Алина в жизни. Для Анны занятия музыкой и фотографией — последний шанс не сломаться перед несуществующим прошлым, туманным настоящим и неопределенным будущим. По правде говоря Анна занималась фотосъемкой еще в первой части ее книги, хотя во второй фотография ей наскучила, да и небезопасно это стало при неуставной тактической операции. Есть риск наделать ненужных доказательств, за которые ее прижмут. У нее протек аккумулятор от фотоаппарата, который все равно перестал работать, и потом она разыграла сценку, якобы у нее порвался ремень и фотоаппарат упал с многоэтажки. Аналогичным образом Алине наскучила фотография и возникла аккумуляторная проблема. Ее техника и аранжировки от самых простых «туц-туц» до самых сложных росли не по годам, а по неделям. Она каждый раз пробовала что-то новое, хотя тонкие пальцы не всегда позволяли ей играть чужой набор нот. Так было и у Алины, она списывала музыкальную часть героини с себя, хотя боевик ей был не очень знаком в жизни, только по играм. Вряд ли ей вообще когда-то дадут оружие, будь она хоть парнем, но с той же предысторией. * * *   Она играла на электрогитаре и практиковалась в ней, тратила свою пенсию на усилители, педали, наушники, аудиокарты, мониторы и прочее оборудование лишь бы играть лучше, звучать лучше. Так, например, она заметила, что наличие профессиональных аудиомониторов не гарантия хорошей музыки, еще нужно учиться сводить хорошо, без навыков никуда. И все это для Вартана. Алина стесала пальцы на левой руке в кровь от частых занятий, лишь бы взять пассаж быстрее, лишь бы чем-то удивить Вартана. Она заметила еще со времен просто совместного прослушивания музыки и просмотра фильмов через два компьютера в Интернете, что музыка действует на него гипнотически. Что, может быть, он отвлечется от наркотиков, доз, вен и героина на первое время, а позже, когда он о них забудет, они сами сойдут на нет. Она играла почти каждый день через Интернет или, как минимум, через день. Иногда с разницей в неделю, но она любила Вартана из-за того, что он ей когда-то поверил. Она хотела делать все ради него. Вартан сначала ценил ее музыкальные успехи, считал ее довольно талантливой, но просил новых встреч. Она их отбрасывала, так как Чулпан ее не отпустит, а ехать с ней опять и терпеть намордник было выше ее сил. Лучшим способом наверно было бы взять деньги и сбежать на автобус, как это было во время ее подростковых побегов к Александру Шепелеву (когда он был исключительно хорошим). Но у Алины существовала одна особенность. В отличие от Собчак, сбегающей с подростковых времен из дома, Алина из дома никогда не сбегала. У нее даже нет такого опыта. Она побаивалась собак и, в отличие от своего альтер-эго, Анны, вряд ли смогла защитить себя перед уличной шпаной. Алина сбегала только к соседям, но не ходила по чужим улицам и, тем более, районам. Хотя Волгоград был большим городом, ей снились разные якобы неизвестные улицы из города. * * *   Уже к середине следующего года Вартан стал скучать на трансляциях концертов разных песен в исполнении Айлин. Репертуар тот же, голос не меняется, песни повторяются, а новые не пишутся. Разве что чередуются клавиши и гитара. Вартану хотелось встреч, а не просто музыкальной игры, Айлин сомневалась, что Вартан перестал быть наркоманом. Кроме того, поездка к Вартану означала бы первый в жизни Айлин побег от Чулпан. Да, была попытка встречи еще в 2013 году, только в обратном порядке. Алина дала ему свой адрес, а он проявил полную растерянность, сел на правильный автобус, но вышел раньше, оказавшись у того фонтана, где, конечно же, никакой Алины не было. Позже утверждал, что Алина в соцсети именно там и хотела встречи. Алина точно не знала как, но наркотики сильно меняют его поведение. Ей казалось, что он находился под дозой, употребление которой скрыл. Не встретив его на остановке, даже Наиля пошла его искать в окрестностях, Алина позвонила ему на сотовый телефон, и посоветовала ехать домой, коли встреча не состоялась. Она влюбилась в Вартана еще со школьной скамьи, когда он поверил ее правде и посчитал ее более справедливой, но теперь Алина уже давно узнала настоящего Вартана. Несобранный, привязанный к наркотикам как нитка в клубке. Ее начали тяготить эти отношения, она начала страдать и часто огрызалась на маму. Алина хотела видеть другого Вартана, а его просто не было. Вартан тоже огрызался на бабушку, и в семьях наступил разлад. Каждый обвинял в ухудшении отношений только противоположную сторону, никто не хотел приходить им на помощь и разбираться в их проблемах, а они, к тому же, не были финансово состоятельными, чтобы искать помощь самим. * * *   До бабушки Вартана дошли ее книги Анна-1 и Анна-2. Она обвинила Алину в плагиате: якобы та книги не писала, потому как выпускники коррекционных школ вообще их не могут написать, а скачала тексты с каких-нибудь сайтов. Просто фамилию туда поставив: Алина Бахчеева. Но Алину это не пугало: если книги обвиняют в плагиате, значит, они великие. Всех известных тоже в чем-то обвиняли. Однажды ей удалось в Интернете поговорить с сестрой его бабушки, и вот тут Алина впервые развернулась не по-детски. Она задала ей более двадцати неудобных вопросов. Не является ли мама Вартана наркобарыгой, которая сама поставляет ему наркотики? Как родился Вартан, кесарево или не кесарево? Родился ли Вартан с каким-либо отклонением, была ли у него задержка речи, и так далее. Почему мама Вартана уделяет ему меньше внимания и живет с успешными мужчинами в других городах и новыми детьми? Алина не чувствовала себя жестокой, она даже почувствовала себя на месте Анны. «Они уже оклеветали тебя в плагиате книг, которые ты сама написала только потому, что ты коррекционная. Эта семья — кастрюля с кипящей водой без соли, которая так и хочет, чтобы ее посолили». На прощание она задала сестре бабушки последний вопрос. — Скажите, вы образ жизни мамы Вартана поддерживаете? Вам нравится, что она живет в Сургуте? — Мне не совсем нравится, как она живет, и я не поддерживаю ее образ жизни. Да, она по какой-то причине меньше уважала Вартана, чем других своих детей, но мы от них не отказываемся. — Спасибо, до свидания. Нам больше нечего обсуждать. После этого, в их семье начались разговоры, что Алину Бахчееву надо уважать. Не понятно вообще, кто она такая по жизни, откуда взялась, и почему знает неприлично много. Были в семье Вартана разговоры, что никакая она не коррекционная. Это просто кто-то пустил слух из тех, кто ее не знает. Может, ее книги оказались более успешными, чем книги кого-то другого. Пусть лучше Вартан с ней общается, чем с каким-то Алексеем, про которого известно еще меньше. * * *   Позже Вартан все-таки предал Айлин, и не один раз. Пишет он ей как-то в сине-белую соцсеть о том, что у него есть страница на других соцсетях. Он уже лишился девственности и переспал с кем-то еще. Айлин была возмущена таким предательством, кажется, она ни один раз говорила о том, что любит только Вартана. Она свободна от друзей, подруг и их идиотских мнений только ради Вартана, а Вартан ее и не ценит. Вартан хотел встреч, секса и прочего. Айлин понимала, что другие девушки дадут это только потому, что она не может ни сбежать, ни вырваться из ошейника ее мамы, Чулпан. Но она знала, что главная проблема не в этом. И даже не в том, что Вартан — наркоман. У Айлин было трудное прошлое, и оно навсегда ее изменило. Отчасти, она стала сексуально извращенной. Ее захватили образы писающих в трусы мужчин. Еще с тех подростковых времен, когда она хотела увидеть Алексея Минакова в этой роли. Но она так и не победила его в подкидном дураке, чтобы назначить такое идиотское задание для него. Она предложила это Вартану, он сделал несколько раз перед веб-камерой, скрыв отсутствие энтузиазма. Айлин думала, может, ему понравится, может, он не такой, другой. Мало того, что принял правду о ней, так еще и ее пошлые идеи разделяет? Тот самый идеальный мужчина? Но он скрыл отсутствие энтузиазма, ему это не нравится, не нравилось и никогда не понравится. Более того, он рассказал, что у него были проблемы, связанные с приучением к горшку. Он боялся сказать «я хочу писать» при незнакомых людях. Из-за дневного недержания его исключили из детского сада. Айлин предложила ему игру: говорить «я хочу писать» в течение двух часов. Он нашел эту игру довольно забавляющей, а потом и сам себе смеялся. Ведь не так уж это и сложно! Но позже он внес ее в первый бан при новом обсуждении этой темы. Похоже, он боялся ей сказать о том, что ему это не нравится.