Часы для Айлин

Они периодически ходили на разные телепрограммы. Были в студиях разных ток-шоу, были и на полиграфе. Каждая из них (что Бахчеева, что Белова) пыталась рассказать правду, но что именно характерно — главным образом собственную. Белова пыталась давить на жалость и на свое прошлое, рассказывала, что она также пострадала. Давно известные ей факты: ее настоящий отец погиб еще в детстве, перевернувшись на повозке, а отчим терпеть не мог ее татарское имя, хотел сделать русской. Отвез в центр города на машине в четыре часа ночи, просил встретить ментов и сказать, что она беспризорная Елена Белова, а не Ленар Билятдинова. Так она поступила в интернат в пятый класс с другими документами, фейковым свидетельством о рождении, лишь бы она стала «более русской». Ее мама, Айгуль, покупала персики и мандаринки на каждого воспитанника интерната и искала заведение, где находилась именно ее дочь. Когда она ее нашла, она ездила только в этот интернат. Лишь короткий взгляд, реже прикосновение рук, передавало любовь. Почти как в истории самой Алины Бахчеевой с фразой «так-с». Иное было небезопасно: окажется, что Елену Белову оставили собственные родители, и не такой уж она беспризорник. Этот факт нисколько не удивил Алину Бахчееву, хотя она не знала полной истории. У Беловой не была указана школа обучения на странице, как будто она что-то скрывает. А скрывать она может все что угодно, вплоть до интерната. — Не меняла я имя и фамилию с Ленар Билятдиновой на Елену Белову только после Бахчеевой. Я ошиблась с Бахчеевой, да, но это не имеет отношение к имени. Алина Бахчеева встала со своего дивана в студии и подошла к дивану с сидящей Еленой Беловой. Чулпан встала и проследовала за ней. Они испепеляющим взглядом смотрели друг на друга, но молчали, кажется, им было что сказать. По интеркому в студии: — Кран быстро, наезд! Чем быстрее, тем лучше! Сама Алина смотрела в голубые глаза Елены Беловой, та тоже смотрела в ее глаза такого же цвета. И хотя перед собой Алина видела вызывающую тошноту физиономию в виде пухлых щек и прямого подбородка, отвратительного на женском лице; бело-пшеничных волос, как выжженная пустыня Техаса; она видела не совсем Елену Белову. Ей представлялась спина Майкла Джексона с широко расставленными руками, стоящая в Бухаресте на той сцене перед танком, и ожидающая либо выстрела, либо извинений. Она не боялась никакого маневра, она все делала так, как нужно. Елена Белова была удивлена ее взглядом, говорящим даже не о том, что она страдает. О том, что она страдала так сильно, что вообще уничтожила сам факт негативности страдания. Белова даже не понимала, как она, прожившая в интернате вообще все старшие классы, отказавшаяся от прежнего имени, может быть такой менее скованной. Как Бахчеева может победить Белову в этом споре? Белову даже насиловали в последних классах, а Бахчеева, что, несколько раз по морде получила? Как она может психологически испытывать больше, чем Белова? Но Белова не понимала, что Бахчеева вообще занималась какими-то репетициями. Не знает она и о том, что кое-кто разбил ей подбородок также, как в фильме «Убить Билла», об удалении аденоидов в пять лет. О том, что Ляйсан завела ее под капельницу, требовавшую промывки кишечника, пошутив, что вата из матраца на балконе такая же, как и сахарная (и это основная причина по которой она ненавидела старшую сестру). Камеры показывали их лица крупным планом, но они не лезли в драку. Они просто имели пустынные глаза. Наконец, Бахчеева заговорила: — Ну? И что доказывает твоя драматическая история из детства? — Алина спросила в меру нагло, показав, что вообще не испытывает к ней сочувствия. — Только то, что ты мстила людям, которые в эту историю не попадали и хотела завести меня в интернат лишь бы кто-то пострадал, как ты? Довольна? Белова сидела словно воды в рот набрала. — Довольна? Довольна, а? Ответишь мне и станет легче? Довольна? Господи Боже, это невыносимые слова и, тем не менее, отчасти в этом была своя правда. Белова действительно получала удовольствие за это, но она понимала, что виновата лишь отчасти. Ее прошлое хранило более страшную тайну. Сначала она просто сидела, потом зажмурила глаза и заплакала. Ее слезы текли по обеим щекам и она пыталась их протереть своими кулаками. Белова поднялась и обняла Бахчееву за плечи, потом они закружились словно в беззвучном танце. Бахчеева вспомнила школу и беззвучные танцы с Вартаном Авакяном на перемене, когда их класс закрыли в кабинете музыки из-за ветрянки. Алина не плакала. — Прости меня, Алина. Да, она поступила с ней жестко. Да, после передачи соцсети начнут гудеть, обвинят Алину в жестокости и беспощадности, хотя некоторые поддержат. Да, кто-то будет жалеть саму Елену Белову: задача Алины не вызвать жалость к Беловой, а сделать так, чтобы аналогичные психологини не допускали подобных ошибок. И вообще, все люди. Тот факт, что она еще была психологиней, пусть и в прошлом, возмутителен вдвойне. — Мне подсказывают, что мы должны прерваться на короткую рекламу. Оставайтесь с нами. В реальных студиях это занимает больше времени. Белова успокаивалась минут двадцать, ей и стакан воды принесли, и дочь с ней поговорила за кулисами. Некоторые статисты, сидящие в студии, выходили из нее, например, в туалет. Перед этим Анастасия подошла к ее дивану в студии и спросила: — А что на счет тебя, Алин? Ты сама-то довольна? Зачем ты это делаешь? Да, она ошиблась, да, она сделала ошибку. Тебе что, проще станет от ее слез? Ты садист, Алина, только и всего. Отстань от нее и не ходи больше на эти программы, понятно? — Я делаю то, что должна. Если бы она не добавляла меня в бан, может быть, нас бы здесь не было. Анастасия плюнула в нее и быстро уходила. — Верблюд, — ядовито сказала Алина, пытаясь вытереть ее слюни. В реальной жизни, конечно, может быть другое мнение по поводу вытянутых рук. Может существовать и другая точка зрения по тому, как реагировать, если ты идешь напролом танка. Пытаться спорить с дочерью бесполезно, она будет отстаивать точку зрения мамы. Ее логика объясняется тем, какой она была с дочерью, а не с другим человеком. Но Настя поступила бы на месте Алины также, и видимо дочь она воспитывала не также, как корректировала других. Если бы ее запихнули в интернат, спрашивали, зачем она там, причем знала бы, она единственная, кого вызывают в кабинет директрисы. Если бы она с самого начала знала, что Анна-Аида связана с самой Беловой. Елена Белова вышла, успокоилась, умылась и захотела продолжения разговора. — Я хочу сказать, — говорила она уже не писклявым, а приглушенным и тихим голосом, — что когда-то в старших классах интерната я пострадала серьезнее Алины Бахчеевой. Меня изнасиловали в шестнадцать лет, я пыталась долго оправиться от этого, какое-то время я вообще боялась сексуальных отношений. Я боялась дать сдачи, боялась дать отпора, боялась, что меня могут вообще убить. Существовали некоторые воспитанники, которые сделали меня проституткой, и решили, что я даю всем, простите за мой французский. Я не понимаю, как Алина Бахчеева, отбывшая там всего лишь полгода, а не все старшие классы, ни разу не изнасилованная, может быть такой жестокой по отношению ко мне. Она что-то скрывает. Через некоторое время в студию вошла Анастасия и села к ней на ее диван. — Мама, это что, правда? — Да. — А где же мой отец? Ты сказала, что он погиб в Чечне служа Родине. Но у нас нет военной пенсии, ведь ты не успела зарегистрировать брак. — Это неправда, придуманная, чтобы тебя не огорчать. Он просто на мне не женился. Ты родилась здоровой и этого уже достаточно. К тому же времена изменились, сейчас модно быть свободными и говорить, что мужа нет. Тогда это презирали. Алина Бахчеева подошла к ним и стояла прямо перед ними. — Чего тебе? Не видишь, нам больно? Надо еще смотреть нам в лица? — Давайте не будем вместо ведущего определять, что можно обсуждать или делать в студии, а что нельзя. То, что делает Алина, не запрещено правилами, верно? — Я не запрещаю выражать эмоции, но хотела бы кое-что добавить, — сказала Алина. Чулпан тоже встала и пошла за ней. — Вот многие психологи используют термин «дисфункциональная семья» по отношению к другим. А сами? Ваш принцип: сама жить не умею — буду учить других. Ваша семья более функциональная, чем другие? А это было вашим любимым словом. — Никого не учу последние лет пять, — сказала Елена Белова. — Мне надоела ситуация, когда у меня мужа нет, а ребенок живет в чужой полной семье, и при этом имеет фобии. Мне надоели семьи относительно счастливые, но надо решить некоторые проблемы, причем обвиняют детей, а не себя, тогда как я более семи лет была заперта в интернате. Однажды мне довелось работать с ребенком, которого насиловал родной отец и в более младшем возрасте, чем меня саму в интернате. И я... просто... я как-то... сломалась... Алина хотела ей поверить, но не позволяла себе проникнуться историей до конца. Белова — бихевиорист: мастер по причинно-следственным связям. Может, там было меньшее, а она преувеличивает и говорит о большем. Помнит Алина то, как она критиковала своего бывшего мужа, говорила, что он какую-то ее сестру выгоняет. А теперь: он всего лишь не женился. Да, Белова любит менять показания против действующих лиц. — Белова, вы много лет назад говорили о том, что у вас была какая-то сестра. — Мам, какая сестра, о чем она вообще говорит? — спросила Настя. — Ты ее тоже скрывала? — Пожалуйста, нет, — ответила Белова. — Нет. — Да. Сестра, так и быть. И я перейду к более простым вопросам. Вы говорили, что была сестра, но я не вижу на вашей странице никакого упоминания о ней. — Отчим отвез меня в центр города не в салоне автомобиля, а в багажнике. Было очень темно, я мало что помню. Но по дороге я услышала женский голос: «Ленар, это я, твоя сестра. У тебя есть младшая сестра». В багажнике никого не было, в мистику я не верила. Наверно, я получила отравление мозга и у меня были галлюцинации. Какое-то время я тоже слышала этот голос, в том числе в интернате, через несколько лет он исчез. Позже я больше десяти лет думала о сестре. Альтер-эго, моя роль и игра. Все, что я говорила о ней, это слова о человеке, который никогда не существовал. Только не делайте из этого проблемы. Я знаю, что она не существует, и могу верить во все, что хочу. Так вот почему она молчала и не отвечала на конкретные вопросы о ней. — Вы психически больны, Белова? — Нет, я думаю, это была временная интоксикация мозга. Некоторые собеседники в студии от психиатрии сказали о том, что это в принципе возможно. Оказалось, что Белова старалась получить не какое-нибудь, а именно психологическое образование по причине боязни, что помимо этой сестры с ней произойдет еще какой-нибудь психический приступ. Это был тяжелый период, она начала думать о самоубийстве, различных ядах (разве, что пыталась не упасть и разбиться в отличие от Алины, а как-нибудь отравить себя). Но нашла в себе силы, оказалось, что если она думала о других, а не о себе, проблема как-то ослаблялась или почти полностью исчезала. Тогда ее возраст позволял думать о других. Сейчас Беловой было около сорока. Алина и Чулпан сели на второй диван сбоку от них. Анастасия повернулась и сказала: — Алина, как вам не стыдно? Вы спрашиваете у нее то, о чем я сама понятия не имею. — Она добавляет меня в бан и пишет мне номер волгоградского психдиспансера в первом же сообщении! Вы считаете это нормальным? Еще стыдите других? Кто она сама — белый ангел с кристально чистой психикой? Нет! По иронии судьбы Белова была в белой водолазке и черной юбке ниже колен. Алина начала свою историю. По большему счету она рассказала об интернате, Алексее, Анне-Аиде, переезде, отчиме, смене школы, Миклашевском, подставе, коррекционной школе, Вартане, форумах, Чих-Пыхе. Она постаралась быть очень краткой, хотя этот рассказ занял у нее минут пятнадцать или двадцать. После того, как она замолчала, заговорила Анастасия. — Я правильно понимаю, ты обвиняешь Белову в промывке мозгов твоей маме, Чулпан? В том, что она негативно повлияла на нее в том, чтобы предать тебя и отправить в интернат? Так не Елена Белова тебе повредила, а твоя мать, чего ты к ней не предъявляешь претензий? — Может, и не Елена Белова, но она продолжала следить за мной через Анну-Аиду и директрису интерната. Да, Елена советовала, а не навязывала, у моей мамы была возможность отказаться. Но какая ей разница, кто и куда зачислен? Ну, появилась в интернате Бахчеева, отпусти ты и не мешай ей жить дальше. В интернате или за его пределами. Она покинула нашу семью, а продолжала влиять. И это подлее всего. Позже Бахчеева пересказала некоторые детали истории, отчасти повторив их, может чуть подробнее. Особый акцент она сделала на коррекционном образовании. Заговорила Анастасия: — Найди этого Миклашевского в соцсетях и разбирайся с ним сама. Это ведь он убрал тебя из той школы. Причем тут моя мать, Елена Белова? — Это она навязала интернат со своей Анной-Аидой. Это у нее уже «все было украдено за нас». Если бы не переезжали в Волгоград, переезд она нам тоже навязала, а просто сменили бы в школу в Казане, все бы стало не так! Может быть, не было бы этого коррекционного образования. — Но ты этого не знаешь, да, не было бы Миклашевского. Да, не было бы этого низкого диплома. Десять раз пострадала бы от других в самой Казане. Как будто таких Миклашевских вообще в мире мало и он один. Алина рассказала о том, что всегда мечтала заниматься переводами, и теперь из-за Беловой, лучшее, что она может позволить — быть переводчиком для себя с образованием какой-нибудь онлайн-школы. Серьезное бюро переводов вот очень будет заинтересовано переводчиком с образованием из Интернета вместо какого-нибудь ведущего языкового вуза, куда она все равно не попадет. Это основная причина, по которой она преследует и продолжает преследовать Белову на всех этих бесконечных телепрограммах. Так говорила сама Елена Белова: — Просто ты сделала сочинение текстов и их перевод — смыслом своей жизни. Большинство людей сейчас учит языки для того, чтобы жить, учиться и работать, а не составлять на них гипотетические тексты. У тебя полностью искаженное понимание, что о переводе и языках, что о самом смысле текстов. Скоро профессия классического переводчика и только филолога просто умрет. Уже давно всем понятно, что нужен англоговорящий экономист, англоговорящий химик, и прочие специалисты. Составление текстов вне моды, хотя в каких-нибудь шестидесятых это было еще верно, но даже тогда ставили такие вопросы. Ее дочь спросила Алину: — Правильно ли я тебя понимаю, Алина? Моя мама зазомбировала твоей маме мозги, сначала вы переехали в Волгоград из Казани, потом ты отправилась в интернат на полгода по ее указке, да? — В обратном порядке, по крайней мере для меня. — Ладно, неважно. Теперь ты обвиняешь мою маму, Елену Белову, в том, что у тебя болит спина и голова, ты испортилась и стала чуть ли не инвалидом. В интернате тебя какой-то Минаков избивал. Потом тебя какой-то Миклашевский подставил в новой школе из-за дружбы с Вартаном, после чего ты сначала оказалась на дому, а потом в коррекционной школе. И ты считаешь, что в этом на все 100% виновата Елена Белова, так? В начале был человек, который посоветовал моей маме переехать и направить меня в интернат, не так ли? А если бы ты шла по дороге, на тебя бы просто дерево упало, ты упала в обморок, но нет вот в этой истории никакого человека, кого стала бы винить? Лесника? Алина, давай познакомимся, я дочь Беловой и будущий врач. Люди не меньше тебя страдают, например из-за стихийных бедствий, и не преследуют они никого. Ни лесников, ни чиновников. Люди тоже не могут, и не живут, а живут так, как могут. Ты хочешь повернуть время вспять, а кто не хочет? Но никакие телепрограммы не изменят время. — Проблема не в том, что я хочу быть переводчиком-синхронистом, но не могу, а в том, что смогла бы, если бы мне не мешали. — Ты думаешь, ты первая? — спорила с ней Настя. — Большинство пострадавших тоже не больные с рождения, тоже хотели бы, но им что-то помешало. И сейчас они ничем не отличаются от больных, но живут и никого не преследуют. — Еще в подростковые годы, — говорила Алина, — я поняла, что некоторые люди повторяются. У них разные имена, разная легенда, разная национальность, а они одинаково вредные или вообще почти одни и те же. Я поняла, что Минаков и Миклашевский — это один и тот же характер, почти под копирку. Моя задача, по которой я вообще хожу на эти телепрограммы — остановить не столько Елену Белову. Она и так уже остановлена, никому вреда не причинит. Моя задача — остановить людей наподобие Елены Беловой, чтобы они десять раз подумали перед тем, как портить чужих детей. Чтобы они уходили из психологии и психотерапии, если они пришли в нее не для того, чтобы помогать, а просто решать какие-то свои проблемы. Типа застенчивости и борьбы с комплексами, как это было у Беловой, якобы прослушивание чужих людей делает ее более счастливой. Я могла бы сказать прямо: «если вы делаете А, то делайте А хорошо. Тогда это приведет к Б. Если вы будете делать А плохо, то это приведет к В, а В вам никоим образом не нужно». Но это слишком абстрактно и слушать никто не будет. Мне нужны актеры, лица, конкретные примеры, разбор полетов. Елена Белова — это актриса моей собственной постановки. Постановки моего сценария. Разве что ей не давали его копию. — Вот это ты зря, — нахмурила нос Елена Белова, повернувшись к ней со своего дивана в студии. — Я с подростковых лет живу по чужому сценарию, который для меня пишет кто-то еще. Следуя твоей логике, что многие люди повторяются, наверно ты реинкарнация моего отчима. — Но я не твой отчим, и ты это знаешь. Когда он захотел тебя переделать из татарки в русскую, ты не была ни в чем виновата. А я-то тебя обвиняю в конкретных штрафах. Не рада ты была той остановке с бабушкой Наилей. Она обнаружила тебя выходящей из университета и попыталась остановиться, а ты сделала вид, что ее не узнаешь. Ты-то позиционировала себя как специалист по психотерапии, который якобы уже специалист, а не обучающийся студент. — Если Наиля такая хорошая, она могла отбраковать плохую Елену Белову раньше неисправимых событий, и тогда Алина Бахчеева могла бы не попасть в эту ситуацию, — всегда раздражала ее привычка говорить от третьего лица, даже в Казане. — И сейчас бы не было всех этих телепрограмм и промывочных ток-шоу с моим участием спустя десятка лет. Еще не понятно, кого твой сценарий должен остановить больше: активность одних людей или неучастие других. Подумай над этим, — она подмигнула Алине. Алина узнала реплику, которую Белова взяла из художественного фильма про Альберта Энштейна. Мнит ли она себя Энштейном или просто фраза удачная? Ему приписывали подобные мысли историки, но Энштейн не был Беловой. Не говорил перед людьми от третьего лица, был миролюбивым настолько, что равнодушно относился к религии, но ему приписывали религиозность исходя из того, что он говорит. Он, автор такой мысли, как «общение людей должно базироваться на взаимном уважении», был бы в шоке от Анны-Аиды и заговора Беловой в попытках за кем-то следить. Возможно, он бы и осудил Наилю за бездействие, но он бы никогда не сделал ничего из перечисленного. * * *   После двух программ Анастасия пришла в медвуз, деканат ей посоветовал пройти частного психотерапевта. Если что-то обнаружит или порекомендует воздержаться от участия в медицинской профессии, она немедленно заберет документы по своему желанию. Ему не понравилось то, что ее мама, Елена Белова, слышала какие-то галлюцинации. Он решил, что дочь может что-то наследовать от нее. «А, эта Бахчеева постаралась. Даже здесь меня дебилизирует из-за какой-то ошибки мамы десятилетней давности», — думала Настя. — «Ладно, пройду. Все равно у меня ничего нет». В действительности, это было настоятельной рекомендацией деканата. Никакой Бахчеевой там вообще не было. Елена Белова тщетно пыталась найти адвоката, чтобы опровергнуть хоть какие-то заявления Бахчеевой на телепередачах, ведь у нее почти не было прямых доказательств. Хотя ее слова обладали поистине гигантской силой. Она могла просто так взять, заявить, и все в это поверят, наверно еще из-за того, что она долго готовилась и не нарушала логической цепочки в своих рассказах. Белова хотела участия конкретных адвокатов со звездными именами, но Катя Гордон ей отказала, мотивируя это тем, что Бахчееву не поддерживает, но понимает. Она не будет защищать преступника против ребенка. Менее известные адвокаты тоже не горели желанием идти к Беловой, так как дело она не выиграет. Елена говорила им, что кроме двух портретов у нее нет доказательств, что она оказывала какие-то услуги до получения образования. Те отвечали, что «мешают» связи с бывшей директрисой интерната и Анной-Аидой, которые тоже появлялись на телепрограммах, а не одни портреты. Поэтому адвокаты истца будут требовать опровержения одной информации, но их сломают на других конкретных фактах. Такой факт в послужном списке адвоката для будущих клиентов вряд ли можно будет назвать удачным. Также мало кто хотел бодаться с телевизионными каналами и их командой адвокатов.