Без оригинала

      Что ж… Взрыв бомбы был сильнее, чем я ожидал. Да и вреда тоже принёс немало.       Почти все рестораны, которые Гурман отмечала своим вниманием, лишились ее табличек. А также в кратчайшие сроки вернули прежнюю эстетику. Такие резкие перемены закономерно вызвали некоторую волну недовольства среди жителей, но их было немного, и среди них не было никого влиятельного. Всё же к хорошему гораздо легче привыкнуть, что и сделало большинство, выбросив старые ожидания как можно дальше.       Были и рестораны, которые пытались отстоять старый уклад с высоко поднятым носом. Правда, они не продержались и полнедели и тоже сняли таблички с подковами. Оказалось, что гордость можно очень быстро приструнить, если на горизонте маячит риск банкротства.       Сама же Зести… О ней новостей было мало. После рокового вечера ее почти не видели на улицах. Первые дни она еще пыталась вести себя как ни в чем не бывало, но прежнего авторитета уже не было. А через неделю так вообще перестала появляться в поле зрения. Это заставило меня почувствовать немой взгляд совести, да и мысли разные не давали покоя. Не перегнул ли я тогда палку…       — Нда, все же выстрелил из пушки по напыщенному воробью… — Ещё раз проверив адрес, вздыхаю.       Довольно достойный дом, не самый дорогой, не самый красивый, но смело держит планку. Двухэтажный, даже есть небольшой внутренний дворик, огороженный невысокой кованой изгородью, а это уже признак достатка и статуса. Всё же Кантерлот — это столица, а земля здесь — ой, какое недешёвое удовольствие. Даже такой крошечный участок, который выступал от дома на полтора метра, может смело стоить как гондола от дирижабля.       Правда, всю картину портили следы высохших яиц на стенах и туалетная бумага, свисавшая с крыши. Ну, могло быть и хуже! А так, окна целые, двери не выбиты, на крыльце не насрано. Уже плюс!       Переступив калитку, я постучал в дверь. Через пару минут ответа не последовало, поэтому повторяю действие. И снова. И снова… И снова… А это — уже проблема…       Попробовал открыть дверь. Оказалось, что она и не была закрыта. Да-а… Хоть у пони и не принято закрывать двери, это заставило меня напрячься. Осторожно зайдя внутрь, сосредотачиваюсь, превращаясь в слух, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни. Но вместо этого лишь полная тишина, которую разбавляют только звуки улицы. Плохо… Наводит на тревожные мысли. А замеченная бутылка из-под вина, лежащая посреди коридора, это только подтверждает. Максимально тихо прохожу внутрь, ставя корзинку с гостинцами у входа.       Нехорошие догадки заполоняли разум… Кровь холодела в венах, а сердце как будто промораживало грудь изнутри. Разум же подбрасывал знакомые картинки из прошлого, в которые я не хотел верить, но часть меня не могла иначе.       Пройдя к проходу справа, я уже готовился к худшему, не решаясь заглянуть. Всё же собрав крохи воли в кулак, осторожно заглядываю… И вижу самую обыкновенную кухню, разве что заваленную бутылками из-под вина. За столом, посреди бутылок, лежит сама хозяйка дома. Относительно быстрая проверка дыхания показала, что она просто спит, ну и что от неё несёт перегаром.       — Могло быть и хуже, — с лёгкой улыбкой, тихо констатирую я, осторожно пытаясь поднять и усадить её на стол.       Бляха, она хоть и худющая по меркам пони, но всё равно тяжелая шо п****ц! Долбанная магия, ну почему её антигравитация работает только когда она в сознании?! А если бы на ее месте был Кориандр? Скорее бы мой позвоночник в трусы рассыпался, чем я смог бы его бессознательную тушу переместить.       Несмотря на мое хрипение и напряжение, критик так и не проснулась. Мощно же она наклюкалась. Собутыльник бы из нее получился отличный! Ну а пока она не проснулась, наведем хотя бы какой-то порядок, а то она такими темпами превратит это место в бомжатник.       Первым делом собрал все бутылки и сложил их у входа, забрал корзину и сбросил пальто. Правда, когда вернулся на кухню, на меня смотрели полуоткрытые глаза единорожки. Я бы многого мог ожидать в этом взгляде: злости, страха, отчаяния… Вместо этого там читалось только одно безграничное безразличие, с коротким вопросом:       — Чего приперся? — озвучил то, что и так висело в воздухе. — Совесть, всего-то.       — И после всего того представления, все, что ты можешь во мне видеть, это объект жалости? — еще хриплым от сна голосом сказала она.       — Любой сейчас видел бы в тебе объект для жалости… — констатировал я факт. — Ты и сама это должна была бы заметить. Ну, а моя совесть не дала мне это оставить просто так.       Пожав плечами, я достал продукты и разложил их, наконец нормально осматривая кухню, на предмет того, что я мог бы использовать. Правда, я не успел даже прикоснуться к посуде, как меня бесцеремонно оттолкнули в сторону. И с абсолютно пустым лицом Гурман принялась готовить. Несколько раз я пытался вклиниться, чтобы помочь, но каждый раз был бесцеремонно проигнорирован. Все, что мне оставалось, это только наблюдать, как кобыла методично готовила.       В результате она набрала две порции чего-то среднего между супом и кашей, белого цвета. Когда две тарелки пролетели на стол, вслед за ними пролетели две маленькие веточки укропа.       Немного неуверенно я сел напротив пони, которая уже принялась за трапезу. Субстанция в тарелке сильного доверия не вызывала. Все же она как-то слишком резко принялась готовить, как будто отбросив враждебность на второй план. А это, в свою очередь, наводило на мысль, нет ли в еде какой-нибудь гадости, с побочным эффектом. Ну, вроде яда, слабительного, афродизиака… Ну, в крайнем случае, она могла плюнуть туда, пока я не видел.       Но эмоциональный фон работал против этих догадок. В нем было только спокойствие с нотками раздражения. Да и то, как она спокойно ела, означало, что она вряд ли что-то туда подсыпала. Вздохнув, я все же сдался и тоже принялся за еду, ожидая ее фирменную кухню.       — М? — с некоторым непониманием нахмурился, глядя в миску.       Вместо постной и «изысканной» пасты во рту… это было… вкусно? Да, стоп! Что здесь происходит? Я же ясно помню ту пародию на вкус, которая раньше выдавала себя за еду в ее ресторанах. Неудачно попробовал остатки из кухни, которые принес один из благодарных пони, спутав мусорный и нужный пакеты. А здесь… Прямо-таки неплохое блюдо, от чего определенно перевел взгляд на Гурман. Та только легко улыбнулась на мою реакцию.       — А ты думал, что я эксперт только в высокой кухне?       — Не то что бы… Просто не могу понять. Если ты понимаешь ценность обычной кулинарии, то зачем от нее отворачиваться, пропагандируя гурманистический аскетизм? — Продолжая есть, я положил голову на свободную руку, все так же глядя на Зести.       Сразу она не ответила. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, как будто собираясь с силами и прогоняя воспоминания в голове.       — Понимание, что это неизменно приведет к стагнации в кулинарии, — на выдохе ответила она. — Я не сразу встала на путь ресторанного критика. До этого я была шеф-поваром, который путешествовал, чтобы учиться новому, приобретать новые навыки и техники. Но со временем начала замечать некоторую закономерность. В разных местах использовались разные наборы продуктов, в зависимости от того, какие добывались поблизости.       Похожие ингредиенты, ограниченное количество комбинаций приготовления. А если вычеркнуть откровенно несовместимые продукты, то список еще меньше. Отчего те кухни либо едва развивались, либо стояли на месте с книгами рецептов, которые написали еще пару поколений назад. Да, современная логистика позволяла экспериментировать, пробовать что-то новое или переделывать старое. Но нередко дальше экспериментов это не заходило. Традиции продолжали давить своим влиянием на все новое, не давая ему раскрыться.       Тогда я еще думала, как это исправить. Написать общую книгу рецептов или пособие по кулинарии, куда вписала бы все известные мне техники, но это слабо помогло. Ситуация почти не изменилась… Ну а потом пришла идея более тонкой кулинарии. Все же, если достаточно сильно ограничить вкус, то все же удастся вместить гораздо больше оттенков и…       — И у тебя получится… — вздохнув, перебил я, констатируя факт. — Но вместо того, чтобы сделать революцию, ты стала такой же традицией, против которой боролась. — Я зачерпнул последнюю ложку. — Но высокой, отполированной, безликой и постной.       — А могло быть иначе? — фыркнула она.       — Пони, пони… Ну почему при ваших огромных глазах, вы видите все так однобоко… — отложив пустую тарелку в сторону, снова вздыхаю. — Развитие есть всегда, даже если ты этого не замечаешь. И как бы традиции ни держали всех в своих тисках, найдется тот, кто пойдет против и добьется перемен! Потому что как это бывает? Сначала кого-то считают сумасшедшим, а только потом, когда осознают все, признают гением. Например, сыр. Не знаю, как его у вас изобрели, но у нас это была чистая случайность. Племена набирали молоко в козьи желудки, чтобы переносить его и хранить. — На этих словах кобылу перекривило, и в фоне почувствовалось отвращение на грани рвоты.       — Селестия милостивая, меня сейчас в… — Она закрыла копытом рот, сдерживая рвотный рефлекс.       — Не бери в голову… — махнул рукой я и продолжил. — Под воздействием остаточных ферментов желудка молоко скисало и густело. В процессе оно начинало вонять и желтеть. А теперь представь, каким же нужно быть сумасшедшим, чтобы это попробовать съесть. Но кто-то все же решился и рассказал об этом другим, в результате чего мы имеем сыр.       — Один случай еще ничего не решает, — отодвинув в сторону свою миску, в которой еще была еда, сказала она.       — Да в том-то и дело, что таких случаев дохрена и больше: перец — это растение не хотят есть животные… А давай попробуем! Рыба фугу — тот, кто съел эту рыбу, умер, задохнувшись. Хм… А что если вырезать ее внутренности и попробовать сырой? Ядовитые водоросли — так, я отварил их два раза и слил воду, но тот мужик умер. Ну что ж, отварю три раза, может, получится.       — У твоего вида какая-то нездоровая тяга умереть… — констатировала она, а потом про себя добавила. — Как вы еще не вымерли?       — Не поверишь, но в последние годы там я задавал себе точно такой же вопрос… — немного отвлекся я. — Так вот! Сумасшедшие есть в каждой области жизни. И если ты заметила застой, то это только означает, что ты стоишь в процессе перемен.       Замолчав, я уперся локтями в стол. Все, что хотел, я уже сказал, осталось только надеяться, что мой посыл дошел до нее.       — Тогда почему у меня ничего не получилось… — после некоторого раздумья произнесла она. — Почему моя идея не сработала?       — Хм… Возможно, потому что это костыль и ограничение, а не решение проблемы?       Она замолчала, задумавшись, причем так серьезно задумалась. Настолько, что даже не заметила, как я ушел, прихватив все пустые бутылки. Ну, я сделал все, что мог, остальное зависит только от нее. Ну, а я только удалялся, звякая стеклом.       — Так… Я точно помню, что где-то видел пункт сдачи стеклотары…

***

      — Ты точно его не возьмешь с собой?       — Ни в коем случае. Ты видел, какой трындец сделали метеорологи? А теперь представь, что творится там, где их нет. Он как минимум отморозит себе хвост, если не сдохнет совсем.       На этот раз сборы делаю гораздо ответственнее, чем раньше. Не хочется, чтобы история с волками повторилась, потому что в этот раз спасительной единорожки может не оказаться рядом.       — К тому же я оставил ему достаточно хороший запас еды и воды. А Хаест будет время от времени присматривать за Сержантом, пока меня не будет. — Положив в сумку мешочек с крупой, перевел взгляд на Нойда. — Да и почему ты думаешь, что этому крысу будет не все равно на мое отсутствие?       — Ну… Ты же вроде как его хозяин. Разве нет? — почесав затылок и покосившись на небольшой домик с табличкой, ответил единорог.       — С чего бы это? — подняв одну бровь, параллельно закрываю сумку. — Ты не забыл, что я его грохнуть хотел не так давно? Не сделал я это только потому, что он перестал гадить в мои вещи. То, что он ест мои запасы, мне без разницы. Четверть килограмма куплю больше, четверть меньше, небольшая разница. Главное, чтобы мешки не портил и ходил в туалет на улице.       — И это верно. Хаест до сих пор с крайней осторожностью заглядывает в казарму, прежде чем зайти. — со смешком добавил он.       — Ну а почему бы и нет? Как говорится: здоровая паранойя — залог здорового параноика! — надевая теплую одежду, произнес «мудрость» я.       — Ну, до понедельника!       — Стой! — уже уходя, меня окликнул коричневый пони. — А разве твой наряд не через час заканчивается?       — Да. Но Летьоха сейчас провожает дочь из школы, поэтому придет уже когда моя смена закончится, а для пересменки я уже подготовил журнал в штабе. — ответил я и развернулся на выход.       — Ой, доиграешься ты со своими махинациями, и тебя накажут, — пожурил меня пони, помахав передним копытом.       — Пусть попробуют, тогда я их так заложу, что они получат еще сильнее, чем я! — С хитрой улыбкой я все-таки вышел из казармы.       Дисциплина здесь хромает не только в рядах рядовых, но и в высших чинах, отчего накопать компроматов и проколов вышестоящих было небольшой проблемой. Как будто выкопать золотые самородки, один раз копнув землю. Нет, в первое время сержанты и некоторые офицеры пытались мне угрожать штрафами и наказаниями. Но когда я открывал блокнот и зачитывал список их проколов, они замолкали и только с нервным хрипением уходили прочь.       Правда, этот список является козырем только до того момента, пока кто-то не пожертвует собой, чтобы меня сжечь. Ну, или механизм дисциплины не начнет отстукивать как по нотам. Вот такая вот хрень, детки…       На этот раз с нормальными снегоступами удалось дойти гораздо легче и спокойнее. А в самом вечнодиком месте вообще была тишина и покой. Даже вечное ощущение рычания не преследовало, только ветер время от времени завывал, втыкаясь в открытые участки кожи морозными иглами.       Вот она! Тишина и покой… Даже волков нигде не видно, наверное примерзли где-то и не могут пошевелиться. Вот и хорошо, значит, весь лес в моей власти, только олени скачут в даль…       — Стоп, что? — остановившись, смотрю в сторону, где было замечено животное. Но ничего там нет…       Показалось, просто показалось. Все же животные сейчас в спячке, а даже если бы и не были, то они разбегаются еще задолго, как я их замечу. К тому же олени - это не хищники, и их мне бояться не стоит. Главное только не приближаться, и у них не возникнет желание насадить меня на рога.       И дальше бы я так думал, если бы не появление эмоций в фоне. Резко оглянувшись, замечаю лишь тень, которая исчезла среди деревьев. Да, а это уже заставляет напрячься…       Сделав вид, будто не обратил внимания, продолжаю идти, параллельно отдавая почти всего себя в фон. А в нем чувствовалась сильная настороженность, приправленная гневом и… Страхом? Этот олень что, боится меня? Хм… а это уже интереснее. Может, в этот раз обойдется, и я смогу нормально разойтись с проблемами. Хотя даже с таким вариантом, лучше не расслабляться, все же не будем забывать, что преследование тоже не заурядное событие. К тому же преследователь явно умный, о чем говорят довольно ощутимые эмоции.       Чем дольше мы шли, тем яснее был понятен факт того, что спокойно разойтись нам не удастся. А знаете, меня это уже толком и не пугало. Вот реально, за последнее время со мной произошло столько разнообразного, смертельно опасного, гимна, что я, кажется, уже начинаю к нему грубеть. Деревянные-дриады-волки, кошмарная аликорн, гидра, мантикоры, почти божественный дух хаоса, элементы… Любой… Ну, почти любой из этих пунктов мог бы для меня стать последним в жизни. Но я выжил, даже больше, вышел из некоторых победителем! А здесь всего лишь олень…       Когда преследователь уже был достаточно близко, чувствую натянутое, как струна, напряжение. Еще совсем чуть-чуть… «Струна» рвется, после чего я разворачиваюсь и делаю шаг в сторону, как раз вовремя, чтобы уклониться от прыжка оленя.       — Малыш? — невольно срывается у меня, когда он спорит мордой снег.       Пока он (или она) поднимался и стряхивал с морды снег, я уже подошел, схватил его за шкуру и поднял.       — Ну и что дальше, недосталкер? — И чего я, б***ь, боялся? У него даже рогов нет.       В ответ он яростно пытался вырваться, но это ни к чему не привело. А Теракот еще смеялся, что я купил детские резиновые бублики для единорогов. А на деле они стали неплохими экспандерами.       Еще немного покачавшись, ребенок перестал дергаться и, тяжело дыша, пытался просверлить меня взглядом. Я же на это только вздохнул.       — А теперь ты скажешь, где живешь и кто твои родители. — несколько раздраженно констатировал. На это безрогий малыш только фыркнул.       — Вы и так их забрали…       — В смысле? — с полным непониманием на морде лица, переложил его в другую руку. —А где ты видел людей?       На этот раз уже была его очередь хмуриться и не понимать. Даже в фоне все вытеснилось раздутой определенностью.       — Лю… Кто?       Поняв, что такие тарантиновские диалоги могут затянуться, спускаю шарф с лица и снимаю шапку.       — Таких дядей и теть видел? — на этот раз мыслительный процесс проходил явно бурнее.       — Так значит ты не пес… — с осознанием в глазах произнесла мелочь, которую я все же положил на снег. И как он только не проваливается?       — У меня на родине за такие слова можно недосчитаться зубов… — натягивая шапку и шарф, буркнул я. — Но здесь другое дело, поэтому в первый раз прощается.       — Но тогда кто или что ты?       — Ты глухой? — сказал я с интонацией, как к дебилу, после чего постучал по его голове. — У тебя вместо черепа дуршлаг?       Такое отношение ему явно не понравилось. Ну ясно как божий день, я тоже с ним не сильно хочу разговаривать. Правда слова «вы и так их забрали…» все не выходили из головы, как бы я их ни отгонял.       — Так что там у тебя с родителями… — с полным пониманием последствий спрашиваю.

***

      — Ну п****ц, что сказать. Я, конечно, подозревал, что они таким занимаются, но не думал, что успешно. — говорю, лежа на возвышенности, пузом на снегу и глядя на знакомый пустырь, где то тут, то там стояли насыпи земли, похожие на кротовые.       — Так ты с ними уже сталкивался? — стоя рядом, с удивлением спрашивает Эйкорн. Ну, я его зову просто Эйк, что его раздражает.       — Да ложись ты и не пались! — заставляю оленя лечь в снег, пока никто еще не заметил. — Да-да, не больше получаса у них провел и свалил, переполошив их логово. Правда, я тогда был один, и сейчас та же стратегия не прокатит…       — Так ты хочешь помочь?       — А до тебя реально долго доходит. Такое ощущение, будто вместо мозга в твоей черепушке монтажная пена, — бурчу под нос, оценивая ландшафт. — А зачем вы им вообще нужны? Они же гораздо лучше умеют копать, чем вы, да и тяговая сила у вас не очень эффективна…       — Все дело в нашей магии… — уже хотел начать он, на что я только закатил глаза и вздохнул.       — Ну ясень пень здесь замешана магия… Как будто в этом мире без этой херни что-то может быть… — На это дитя попыталось сжечь меня взглядом, но, видно, сил не хватает. — Так в чем весь цирбор? Пусть воспользуются своей магией и разбросают там всех, похоронив в стенах!       — Не все так искушенны в магии, как королевская семья. Мы вот без помощи зелья ни на что не способны, даже лиану вырастить. — Он опустил взгляд. — Они отобрали наши сумки и дают ровно столько зелья, сколько хватит, чтобы выполнить работу. Этого не хватит, чтобы даже попытаться организовать побег.       — Аха… То есть у вас магия природы. Интересно, очень интересно. — думая о том, как распорядиться этой информацией, понял не стыковку. — Стоп. Ты там тоже был?       — Моя семья помогла мне сбежать… Когда выдали немного зелья каждому, мы все собрали воедино и этого едва хватило, чтобы я смог выбраться один, а они остались…       От сказанного он конкретно так расклеился. Вина выжившего, так сказать, или «На их месте должен был быть я!». Хотя на самом деле по-другому и быть не могло, родители просто спасли свое дитя. Даже проникаюсь некоторым уважением к ним. Но вот само дитя получилось туповатым, не додумалось поскорее бежать к своим. Заметив двуногую фигуру в лесу, начало ее преследовать. Но здесь уже не их вина.       — Знаешь, где они примерно держат запас, этих ваших зелий? — сбрасывая сумку, подхожу к дереву.       — Ну, очень примерно, все же у них там прямо лабиринты… А тебе для чего? — вставая, с непониманием посмотрел на меня.       — Покажешь дорогу, — активировав доспехи, сказал я.       К куче вызвал еще и лопату. От резкой волны усталости меня покачало, но довольно быстро отпустило. Давно я его не вызывал, отвык. У Ейка от удивления челюсть отвисла, не говоря уже о глазах-блюдцах. Пока он был в ступоре, подхватываю под мышку.       — Ну-с, дел на двадцать минут. Зашли и вышли.

***

      — Это уже е***ь, какая кладовая! Ты же говорил, что знаешь!!! — кричу, выламывая дверь и используя ее как импровизированный щит.       — Я говорил ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО! — в ответ крикнул Эйк, когда в дверь высунулись несколько арбалетных болтов.       Беру разгон и тараню кучку собак дверью, после чего упершись в нее ногой, выбрасываю их из прохода. Подхватив оленя, бегу в проход, где мы еще не были.       — За ним! Не дать обезьяне и безрогому скрыться! — кричали где-то сзади.       Ну про лабиринт было сказано не для украшения. Реально, как будто в муравейник залезли, правда матку так и не встретили.       По правде говоря сначала мы продвигались тихо. Проникнуть внутрь оказалось довольно легко, часовой мирно спал и сопел в две дырки. Дальше все шло более или менее нормально. Мы где-то обходили оживленные проходы, где-то прятались в комнатах, пока по проходу мигрировали группки псов. Триндец же начался, когда у нас не было вариантов обойти одного из латных псов. Он никак не хотел уходить со своего места. Мы отвлекали его и прикидывали варианты обхода, но все равно он не давал достаточно времени, чтобы мы могли проскользнуть мимо. Поэтому решили его вырубить. Вот тут наша анонимность и дала сбой… Нет, вырубить я его вырубил, но от удара его шлем издал такой звонкий звук, что все сомнения о том, что нас услышали, исчезли в мгновение ока. А второй пес, который заметил нас с другого конца коридора, подул в рог, что было лишь вишенкой на торте.       Кажется, за нашими душами отправили вообще всех. Мы даже нормально несколько шагов не могли сделать, чтобы не встретить кого-то из псов. На погоню за нами подняли вообще всех. Латники, шахтеры, нескольких поваров видел, а раз даже заскочили в что-то вроде цеха для обработки драгоценностей. К тому же на этот раз прорываться было не так сложно, потому что они лезли постепенно, а не зажимали все сразу.       — Стой! — крикнул Мелочь, дернув меня за угол шлема, отчего я едва не потерял равновесие, пока тормозил. — Они здесь, я увидел…       Не успел он закончить, как я развернулся и забежал в нужный проход. Там действительно была пара оленей, но вместе с ними и тройка собак, которые, заметив меня, перехватили копья в лапах, направив их в мою сторону. А одна вообще на пару оленьей семьи.       — Сдавайся, ин… — договорить он не успел, потому что ему в морду прилетел Эйк, прямо своей головой об его.       Остальные двое в удивлении перевели взгляд на своего собрата, так неосторожно давая мне время приблизиться. Два удара, и они разлетаются в противоположные друг от друга стены. Тот, кого невольно взял на себя Эйк, тоже лежал в отключке. Сам же пацан лишь покачивался, держась за голову одной рукой. Н-да, в каждой шутке есть доля шутки…       — Ейкорн? — удивленно сказал отец семейства.       — Папа, мама!!! — И уже через пару секунд они обнимались.       — Закончили? — нетерпеливо вырвалось у меня, когда я то и дело оглядывался и прислушивался. — Сяски-масяски будут потом, а сейчас главное выбраться! Ноги в зубы и вперед!       Я уже хотел бежать, составляя приблизительную карту в голове, но меня отвлек металлический звук. Им оказалась цепь, которой они оба были прикованы к полу.       — Да, цепь, надо… Точно! Надо ключ! Ключ-ключ-ключ… — судорожно бегая глазами по помещению, я так и не нашел ничего похожего. — А, насрать!       Взяв цепь, я тяну ее на себя. Сначала ничего не получалось, но после нескольких попыток крепление вырвало из пола. Оленья семья до сих пор была частично скованная, но уже могла покинуть помещение и передвигаться.       — Ну, хоть что-то… — и мой взгляд упал на малыша, который в этот момент достал зубами ключ из кармана «угрожающего» — Серьезно… Окей, проехали. На выход!       Дважды уговаривать их не пришлось, и мы большой компанией уже бежали по туннелям. Точнее, я пробивал путь, а остальные члены семьи время от времени корректировали мой маршрут. Еще некоторое время побегав, мы выскочили во входное помещение, где нас уже ожидала стая алмазных псов. Их на глазок было гораздо меньше, чем в прошлый раз, но и я был уже не один, что осложняло ситуацию. А они к тому же в большинстве были вооружены. Кто арбалетами, кто копьями, а кто держал в лапах щит.       — А! Вон, здесь! — воскликнул один из псов, указав когтистым пальцем в нашу сторону.       Ситуация была как никогда лажовая. Справиться с несколькими я может и смогу, но вот прорваться через толпу, к тому же с балластом за спиной, точно нет. Если сделаю шаг, они тупо нашпигуют меня болтами или нанижут на копья.       — П****ц… — кратко констатирую, судорожно пытаясь придумать вариант, при котором мы сможем выбраться из-под земли.       — Сдавайтесь! Нас больше! — крикнул серый пес в знакомой красной жилетке.       — Да, больше, сильно больше! — поддержал маленький пес, похожий мордой на мопса.       — Но… Но, честно говоря, качество оставляет желать лучшего, — пытаясь отдышаться и восстановить хоть часть сил, говорю, чтобы выиграть время.       Но безрезультатно, усталость медленно, но решительно подтачивает выносливость, медленно, но верно приближаясь к пределу. Идей нет, силы кончаются, выход близко, но все же недостижим… Думай, думай, ДУМАЙ! В этот момент меня дергают за руку.       — ЧТО!!! — невольно вскрикивая, перевожу взгляд вниз.       Отец семейства даже отшатнулся, но я успел заметить у него в руках бутылочку с чем-то зеленым. Правда, от неожиданности он ее уронил, разбив.       — Ну, б*яяяяяяя… — вырвалось у меня, когда я вспомнил слова оленя о магии и зелье.       Собаки подняли арбалеты и готовились выстрелить. Я уже хотел прикрыть лесное семейство, как из земли между нами и собаками выросла деревянная стена. Раздалось несколько глухих ударов по ней с другой стороны, после чего я медленно и осторожно выглянул. Арбалетчики судорожно пытались перезарядить свое оружие. Переведя взгляд на своих, вижу напряженного отца, который выдавил из себя улыбку.       — Знаешь… А щит из этой деревяшки получится? — постучав по укрытию, спрашиваю.       — Это… возможно. — На этот раз голос подала мать, после чего она подперла мужа, у которого между рогов пробежала искра магии.       Деревянная стена начала двигаться и менять форму. Но собаки стоять и ждать не стали, отчего мне пришлось отвлечься на разборки с подпевающими копьеносцами. Когда стена перестала двигаться, она стала прямоугольным ростовым щитом. Супер, даже вижу крепления под руки.       — Супер! Теперь остается один рывок. Не отставайте!       Схватившись за ручку, я уже хотел броситься вперед, но не получилось. Щит буквально рос из земли, отчего мне пришлось сначала вырвать его.       Давай, собери всю силу в кулак, сейчас нужно максимум, всего один рывок! Со всей доступной силой делаю рывок, выставив перед собой щит как таран. Первый ряд щитоносцев и копьеносцев хоть и не без сложностей, но мне удалось прорвать, но чем дальше я продвигался, тем больше рос в живой силе. Силы стремительно покидали меня, а доспехи развеялись. Нет, не сейчас…       — НЕ СЕЙЧАС!       Чисто весом и настойчивостью давил на щит, «вгрызаясь» еще сильнее. Пока не упал на землю, прямо на щит. В попытке подняться, заметил, что все-таки прорвался, а рогатое семейство уже бежит к выходу. Алмазники же бросились помешать им.       Вес в теле такой, как будто кто-то залил мышцы свинцом, но надо встать, надо… Как-то встав, не бегу, не иду, а тупо ковыляю к выходу. Щит и меч даже не несу, а тяну за собой. Еще немного, еще пару метров и… и…       Меня хватают за руки и ноги и валят на землю. Пытаюсь вырваться, но безрезультатно, сейчас я так слаб, что вряд ли справлюсь со щенком, не то что со взрослыми собаками.       — Хг… У нас получилось! — воскликнул кто-то надо мной, после чего послышался удар чем-то по металлу.       — Дурак, трое сбежало!       — Нет, не сбежало, смотри. — В следующий момент ликование на фоне сменилось паникой, а потом вообще страхом.       — Дискорд! Сумка же была у тебя!       — Тебе же сказали ее беречь, а не мне!       В момент весь вес собак, который был на мне, исчез. Поднявшись, вижу, как собаки отступили и оцепенели от страха. Обернувшись, вижу семью, которая все-таки не сбежала. Отец что-то магически управлял чем-то средним между деревом и лианой, которое росло из потолка и не подпускало врагов. Не теряя времени, настолько быстро насколько могу продвигаюсь к ним, оставив щит, прихватив только меч.       Когда мы уже выбрались и отошли на достаточное расстояние, падаю под дерево, наконец-то давая себе хоть какой-то отдых.