Без оригинала

      — О, драконы! — замечаю магистраль крылатых ящеров далеко в небе.       — Что? Где? — повернул голову белый единорог. — А, так это миграция драконов. Они время от времени летают между вулканами, на которых живут.       — Хм, мне казалось, они живут только на юго-восточном вулканическом хребте, — чешу затылок, глядя, как огромные ящерицы толкаются и плюются друг в друга огнем. — Очень боевая раса…       — Не для всех найдется подходящая гора, в которой они могут обустроить логово. Да и не каждый может его для себя создать. Поэтому они мигрируют между вулканами время от времени, чтобы наблюдать. Нет ли свободных мест для жизни. Ну и чтобы не исчерпать запасы драгоценностей, которые растут на вулканах, — ответил Армор.       У них лекционный тон передается генетически, вместе с рогом? Уже не первый раз попадаются единороги, которые читают лекцию, причём с таким тоном…       — Думаю, нам лучше поторопиться и не попасть под огненную струю… — посоветовал он, ускорив шаг.       — А нам и не далеко осталось, всего лишь еще пара километров и остановимся рядом с Вечнодиким, — спокойно отвечаю, но тоже ускоряюсь.       Придя на полянку, которую я приметил уже давно, мы стали раскладываться. Армор ставил палатки, а я разжигал огонь. Справились довольно быстро, после чего сели напротив костра и котелка, в котором постепенно закипала вода.       — Что-то не похоже, что ты здесь часто бываешь, — с подозрением сказал единорог.       — Да, я обычно углубляюсь в лес. Но раз ты со мной, то обойдемся этой полянкой, — частично вру.       Я мог бы зайти с ним вглубь леса, но ситуация была бы точно такая же, а отмазок, наоборот, не было бы. Не говоря уж о том, что вести его в замок было бы форменным самоубийством.       — К тому же, если покажу, где я постоянно останавливаюсь, то меня можно будет вытаскивать из отпуска, присылая гонца, — добавляю то, что неожиданно пришло в голову. — А я, знаете ли, не горю желанием гонять туда обратно из-за каких-то мелочей.       — А если что-то серьезное? — нахмурился он.       — Если небо начнет гореть, то и гонца не нужно, сам пойму, — хмыкаю в ответ. — Хорошо, я отлучусь на некоторое время. Думаю, разберетесь, что делать, когда вода закипит.       Взяв палку и примотав к ней нож, делаю импровизированное копье, с которым иду к реке через лес. Сколько бы вегетарианцы ни кричали, что человек может жить на одних растениях, природа все равно не изменится. Жить то можно, но только под присмотром врача, с кучей таблеток под рукой и с огромным риском возможных болезней. Я, конечно, могу жить на одних негативных эмоциях, но если верить моим наблюдениям, это не позволит мне развиваться. Чтобы нарастить мускулатуру или укрепить кости, мне нужно есть нормальную пищу, а в траве белков почти нет. Хорошо, что хотя бы рыба здесь не разумная, а то на одних сырах и яйцах далеко не уедешь.       После пары часов стояния по колено в воде мог себя похвалить. Шесть довольно упитанных рыбешек, которые лежали на берегу, означали, что у меня будет достойный ужин. Правда, когда я принес их к костру, где единорог готовил что-то в котелке, тот резко вскочил и удивленно посмотрел на меня.       — Что? — как ни в чем не бывало спрашиваю. — У вас хоть и есть пища с высоким содержанием белка, но для меня этого все равно недостаточно!       — Так значит, ты хищник? — с некоторым опасением спрашивает Армор.       — Всеядный, с хищным уклоном, — спокойно отвечаю и сажусь напротив костра, начиная чистить рыбу.       — И ты охотишься в свободное время? — все еще плохо скрывая напряжение, спрашивает он. А на деле испугался, будто только сейчас понял, что сидит рядом с голодным медведем.       — Я только рыбачу, — коротко отвечаю, продолжая сдирать чешую. — Есть разумных и в моем мире табу. А здесь все или разумные, или полуразумные, только рыба неразумная, — пожимаю плечами и отмечаю, что мне все-таки нужна разделочная доска.       — И ты думаешь, что это дает тебе право их есть? — с некоторым укором говорит капитан гвардии.       — Как будто у тебя вызывает жалость поедание той же моркови. А она тоже хотела жить, росла себе в земле, крепла, пока какая-то бездушная пони не вырвала ее из земли и не пустила в суп, — играю типичного вегана, только перевернув роль.       — Это… — уже хотел возразить он, но я перебил.       — Другое? Не сильно-то и другое. До какого предела расширяется эта твоя природолюбивая сторона, м? По каким критериям ты решаешь, стоит ли существо жизни, а не быть съеденным?       — Но рыба же двигалась, плавала, жила!       — Если бы не я ее поймал, поймал бы другой зверь. Другая рыбка побольше, медведь, может, даже грифон. А даже если бы она умерла от естественных причин, ее бы выбросило на берег, где доели падальщики, — достаю доску и начинаю разделывать.       — Б-у-э… — чуть не блеванул он. — Мерзость!       — Такова уж природа: «Ешь ты, а потом едят тебя», я думал, это для вас логично, раз вы уживаетесь с грифонами.       — Грифоны, даже несмотря на свой неприятный и высокомерный характер, не демонстрируют свои гастрономические различия перед пони, — неизменным тоном говорит он.       — Да я и не демонстрирую, для чего и ухожу подальше от чужих глаз, — пожимаю плечами. — Но ты сам за мной увязался. Неприятно? Я не держу, можешь идти куда хочешь, никто тебя насильно здесь не держит.       — Все равно отвратительно… — говорит он, после чего я отрезаю головы рыб, и он, не выдержав, бежит к ближайшим кустам, опорожнять желудок.       — Неженка… — отбрасываю внутренности, оставляя только печень.       Закончив с разделкой, срезаю с ближайшего куста прямую и достаточно прочную палку и нанизываю рыбу на нее. Метод приготовления хоть и крайне примитивный, но другого, к сожалению, сейчас нет. Сварить суп не получится, а для запекания в углях нужно, чтобы дрова перегорели.       Когда у капитана уже закончилось содержимое желудка, он с подпорченным аппетитом дождался, пока доварится суп, и вяло начал есть. Время от времени косо глядя в мою сторону.       — Так в чем же причина такого резкого желания сбежать из Кантерлота? — наконец решил ненавязчиво завязать разговор я.       — Говорил же, что провести мальчишник не с кем и…       — Эту отмазку можешь кому-нибудь другому втирать. Не поделишься настоящей причиной, м?       — Не твое дискордово дело! — рявкнул в ответ понь.       — Воу-воу, спокойно! — поднимаю руки в примирительном жесте. — Я всего-то спросил, если не хочешь отвечать, дело твое.       В результате мы просидели так некоторое время в полной тишине. Только треск костра, на пару с другими звуками природы нарушали тишину. Понимая, что разговор заводить бессмысленно, достаю из сумки набор для резьбы по дереву и заготовку, который принес с собой. После чего занялся медитативным и постепенным срезанием лишней древесины с готовой фигурки. На этот раз это был волк. Не те энты, которые ходят по местному аномальному лесу, а именно настоящий. Правда, пропорции у фигурки специально были нарушены… Он сидел и демонстрировал огромную по отношению к нему клыкастую пасть. Голова была под стать пасти, а тело наоборот, маленькое и с небольшими лапками. Нет, все же это больше похоже на идола в виде волка… Как те медитативные фигурки лягушек, по которым проводишь палочкой и они как будто квакают… Нелепое какое-то…       — Странные… — выбил меня из концентрации неожиданно прозвучавший голос капитана.       — А? — отвлекаюсь, отчего резец соскочил и больно врезался в большой палец руки, которая держала почти готовую фигурку. — Ай, бл%ть!       Рана не сильная, но болезненная. Но самое главное, кровь попала на фигурку и начала впитываться в древесину. Положив инструмент и изделие, здоровой рукой роюсь в сумке в поисках бинта и спирта. Правда, как только я их достал, облачко магии моментально вырвало их. Не успел я выразить недовольство, как Шайнинг принялся обрабатывать злосчастный палец.       — Я бы и сам справился, — говорю, но от помощи не отказываюсь.       — Одной лапой? Что-то я сомневаюсь, — хмыкает понь.       — А ты представь себе, некоторые и без руки живут и ничего, справляются!       Обработав рану и перевязав ее, он еще некоторое время пристально смотрит на мою руку. После чего все-таки выпускает из телекинетической хватки.       — Странные у вас эти… «руки»… Похожи на лапы минотавров, но имеются и значительные отличия… — задумчиво говорит Армор.       — И какие же, если не секрет?       — Когтей пять, а не четыре, как у тех же драконов и грифонов… Фаланг тоже на одну больше, да и самых когтей нет, одни только твердые пластинки.       — И что, у всех у них по четыре пальца? — хмурюсь, пытаясь вспомнить лапы разумных, которых когда-то видел.       — Преимущественно, три-четыре, но не больше, — кивнул он.       Вот значит как. Значит, эволюция здесь решила, что больше четырех пальцев никому не нужно. В принципе, логично… Природе всегда легче избавиться от лишней части тела, чем вырастить новую, откуда и получается, что большинство животных имеют четыре лапы и не более пяти пальцев. Здесь же ситуация чем-то похожа, хотя в голове и колышется что-то в сомнениях…       — Еще один аргумент тем, кто будет сомневаться, что я из другого мира, — хмыкаю я над своим умозаключением.       — А ты что, ведешь список? — с небольшой насмешкой спрашивает жеребец.       — Не то чтобы… Просто некоторые детали, которые отличают здешних жителей от физиологии моего мира. Например, разница в иммунитете, — вспоминаю я то, что удивило меня после некоторых размышлений о своей ситуации. — У вас, благодаря магии, почти нет, так сказать, физических болезней. А те, что есть, крайне устойчивы к магическим воздействиям. Зато у вас распространены всякие магические болячки, которые взаимодействуют с вашим магическим фоном, чем влияют и на тело. Я же, наоборот, привычной вам магической природы не имею, из-за чего не могу их подцепить. А вирусные или бактериальные болезни уничтожаются моей естественной иммунной системой. Точно так же, как и вы не можете от меня ничего подцепить из-за своей магической иммунки.       — Довольно… глубокое видение ситуации. Почему тебя это так заинтересовало?       — А ты представь, если бы это было по-другому. Я бы стал эпицентром чумы здесь, да и сам загнулся бы очень быстро! Так что, считаю, нам всем просто пи%$ец как повезло!       Ага, только вот от направленного магического воздействия отсутствие магической системы в теле не спасает. И если с духом хаоса можно придумать отмазку, что он просто невероятно могущественный. То та же дебильная голубая лоза тоже меня без проблем превратила. Хорошо, что магия превращения запрещена для исследования, а магия разума крайне ограничена для изучения. Хотя до сих пор существуют чейнджлинги, у которых это одна из основных способностей…       — Знаешь, мне вот стало интересно… Все люди такие же, как ты? — спрашивает он, проводя копытом по загривку.       — В каком смысле?       — Ну, знаешь… — он пытался подобрать слова, но это требовало гораздо больше усилий.       — Говори прямо, я не обидчивый, — облегчаю работу ему, отчего испытываю некоторое дежавю.       — Так думаете, говорите и бросаетесь на рожон ради кого-то, — вздохнув, все-таки выдает он.       — А с чего такой вопрос? — на этот раз уже моя очередь удивляться.       — Просто ты здесь не так давно, а уже сделал то, на что большинство не решилось бы из-за страха. Такое ощущение, будто ты, как только услышишь о возможной опасности для кого-то, сразу бросаешься на помощь. Один инцидент с мантикорами в роще чего стоит! А по словам сестры, ты и до этого таким занимался… — объяснил он, вываливая то, что, видимо, накопилось в его сознании за долгое время.       — Честно? И да, и нет, — машу рукой в нерешительном жесте. — Просто знаешь, какое дело, люди хоть внешне и одинаковые, но у каждого свой характер, мысли и опыт. Человечество невозможно причислить к однозначному добру или злу. Они одновременно способны как на невероятные проявления добра и самопожертвования, так и на такие ужасные поступки, о которых и подумать трудно. Вот и получается, что человечество — это скорее шкала между абсолютным добром и абсолютным злом, где каждый стоит в разном диапазоне.       — И в чем это проявляется? — напрягся Армор после услышанного.       — Например, существуют волонтеры, которые создают целые организации, чтобы помогать всем. Начиная от восстановления лесов, гуманитарной помощи при катастрофах и заканчивая спасением отдельных видов от вымирания. А существуют и те, кто могут причинять такие страдания, по сравнению с которыми смерть может показаться милосердием, — достаю сигарету и поджигаю палкой, которую достал из костра.       — И это считается нормальным?       — Конечно, нет! Нормы морали давно известны всем цивилизованным странам. Просто отдельных представителей человечества это не останавливает, — пожимаю плечами, бросая палку обратно в огонь и затягиваясь. — И предвидя твои мысли, это не делает всю расу бессовестными чудовищами. Просто… Я даже не знаю, что именно тебе сказать, чтобы передать мое отношение ко всему этому. Да, в истории есть огромное количество откровенно чудовищных страниц, где люди проявляют самую темную свою сторону. И даже удивляешься, как может существовать что-то хуже этого… А потом находишь… Даже вспоминается одна цитата, которую один мой знакомый перефразировал: «Со времен подразделения 731 мы знаем, на что способен человек. А после Хиросимы мы знаем, что поставлено на карту».       — Я бы спросил, что за этим скрывается, но даже сама формулировка звучит крайне плохо, — поморщился единорог.       — Вот и правильно, — слегка улыбаюсь. — Пони об этом лучше не знать. Так вот! Даже несмотря на столь мрачные страницы, есть и те, которые озаряются тусклым светом. Такие, после которых внутри оживает надежда в человечество и то, что они не безнадежны. Например, то, что двое ученых, создавшие первый антибиотик «пенициллин», могли бы на этом заработать такие деньги, что несколько поколений после них могли бы жить в роскоши, ни о чем не думая. А на деле они настаивали, если не раздавать это лекарство, то продавать его по самой низкой цене, чтобы любой мог вылечиться.       Или человек, который скупал у женатых пар недоношенных младенцев и помещал их в новый на то время инкубатор, в котором они могли окрепнуть. Да, он открыл небольшой музей, чтобы люди могли прийти и посмотреть на несчастных, чтобы иметь деньги на продолжение своей деятельности. За это его в обществе осудили, как будто он открыл цирк уродов, но что самое главное, дети выживали и получали шанс на жизнь!       Поэтому люди не плохие и не хорошие, они просто разные.       — Так, значит, нам повезло, что сюда попал именно ты, — вздохнул Армор, явно тронутый услышанным.       — Скорее повезло, что я именно тот дурак, который прыгает грудью на амбразуру. Да и мне в какой-то степени повезло, что пони после этого могут собрать в цельный кусок, — насмешливо поправляю.       Поговорили так до самой ночи. Нда, что-то меня сегодня прямо-таки прорвало на воспоминания всякой хрени. В свою очередь, капитан рассказал кое-что и из своих воспоминаний. В истории он был профан, так, знает несколько ключевых событий и чуть-чуть событий между ними. Поэтому рассказал о том, как мама его первый раз спустила с водопада в бочке… будучи в такой же бочке рядом. Тогда он поклялся больше не соглашаться на экстремальные виды отдыха с мамой… Папа же у него был более спокойным и, если можно так сказать, скучным. Игра в лото, сбор марок, сидение у камина с трубкой и книгой, это о нем. Поэтому и историй о нем было мало…       Нда, противоположности сошлись: адреналиновая наркоманка и тихий семьянин. Правда, когда-то этот брак был на грани разрыва, из-за чего кеп с сестрой могли не родиться. И в такой неспокойный момент на сцену вылетает Каденс, которая, еще будучи пегасом, сумела их помирить. После этого она втерлась в доверие к семье и уже где-то в процессе стала аликорном. А дальше все как-то само собой сложилось, и в результате все сейчас там, где есть.       А принцесса любви хороша… Сама поспособствовала рождению жениха, а после охмурила. Ничего не скажешь, сильно! Пахнет педофилией, но, учитывая, что она стала бессмертной, вопросы отпадают. В очередной раз убеждаюсь, что судьба может выкидывать такие кульбиты, после которых остается только хвататься за голову и говорить: «Йо%; №ый в рот… Да как так-то?!».       Когда же наконец наступила ночь, погасили угли от костра и разошлись по палаткам. Правда, я только подождал, пока уснет единорог, после чего вылез из палатки, отойдя в лес и активирую доспех. Дорога до замка заняла немного времени, после чего я улегся на привычную кушетку и постарался заснуть. Но, как по закону подлости, сон никак не шел. В результате я тупо лежал с закрытыми глазами и никак не мог отключиться.       С горечью, но мне все же удалось как-то провалиться в сон. Долго здесь задерживаться я не собирался, а то мое исчезновение точно заметят. Всего лишь создал записку и переместил ее в коридор перед комнатой Мун. После чего сразу прошел через ворота и бегом отправился в лагерь. Да, с моей стороны это некрасиво, но приводить сюда Армора было бы опасно. Надеюсь, она это поймет…

***

      Когда темная аликорн возвращалась в комнату после бессонного дня экспериментов, она заметила, как прямо перед ней материализовался кусок бумаги. Мун это не испугало, но она напряглась. Первая мысль, которая промелькнула в ее голове: «Опять подлая шутка ее тюремщика, Гармонии… В прошлые разы это были журналы, а сейчас он просто напрямую создал изображение?» Но после короткого взгляда издалека стало понятно, что изображения на бумаге нет, только текст. Подняв письмо телекинезом, она сразу узнала знакомый стиль письма, присущий человеку, и вздохнула с облегчением.                   «Привет, Мун.

На этот раз не могу ночевать в замке, так как за мной хвост, который не получится сбросить. Извини, что так все получилось, в следующий раз расскажу, что именно произошло, и притащу с собой двойную партию книг. Старайся не скучать!»

      Что ж, раз он даже не пришел поздороваться, то явно что-то серьезное. Досадно, что не получится похвастаться своим прогрессом в магии. Но, с другой стороны, появляется время довести «маскирующий покров» до рабочего состояния и еще сильнее удивить Гришу потом.       — Ну и кулинария отходит в еще один долгий ящик… — сказала про себя темная кобыла и, сложив письмо, положила его на столик, идя к кровати. Ложась, она думала о необходимости восстановления режима сна.

***

      Следующие несколько дней прошли спокойно. Я отдыхал и занимался своими делами, а единорог все-таки не смог выдержать такую даль от социума и на третий день пошел в близлежащий Понивилль, к сестре. Правда, ее на месте не оказалось, и Армора встретила табличка, что библиотека временно на самообслуживании. В результате ему ничего не оставалось, как вернуться обратно. Как он потом сказал: «Твайлайт организованная кобылка и всегда руководствуется логикой. И если она даже удосужилась оставить табличку и прикрепить к ней инструкции, то вряд ли занялась бы чем-то опасным».       В принципе, логично. Если бы она все делала в спешке, ничего не организовав, то явно из-за какой-то проблемы, которая не может ждать. А так она, возможно, поехала на какую-то конференцию или занялась исследованиями в каком-то специфическом месте. А с ее манией списков, о которой рассказал сам Армор, вряд ли она была бы неподготовлена.       Правда, это разбилось в наш последний день, когда кеп снова пришел проверить, не вернулась ли сестра. На этот раз она была. Правда, слегка обгоревшая грива и шерсть говорили о не самой безопасной прогулке сроком в несколько дней. Рядом были ее подруги, в таком же состоянии и сам Спайк, сидевший возле яйца феникса и что-то писавший в свитке. А расспросив подробности… Скажем так, образ умной и спокойной сестры если и не разрушился, то больше не был таким цельным, как раньше. Это же надо было додуматься, пойти на вулкан к драконам, а потом еще и ввязаться в их игры под маскировкой. Но даже несмотря на это, он все равно был рад, что она в порядке.       Меня же больше удивило упоминание о яйце феникса. После того разговора с Мунденсер у меня было стойкое ощущение, что мы что-то упустили, а именно то, почему фениксов относительно много. Их, конечно, меньше, чем большинства видов птиц, но достаточно, чтобы считать обычным видом. При их способности жить вечно, они должны были бы размножаться, как саранча, и быть повсеместным явлением природы. Или они застряли в популяции с конкретным числом, без возможности размножаться. Но яйцо опровергло эту теорию… В долгосрочной перспективе это может стать проблемой для мира. Потому что если бессмертные могут рожать бессмертных, то это похоже на сценарий конца света под названием «серая слизь». В голове так и прокручивается картина, как огненная волна из миллионов крылатых существ проносится по последнему городу смертных, вокруг которого существует только камень и пепел… Бр-р… Здесь явно природой заложен какой-то механизм регулирования, иначе нужно искать способ, как регулировать количество фениксов уже вручную…       — И ты так живешь каждый раз? — вырвал меня из размышлений голос Шайнинга.       — Более-менее. А что, есть какие-то вопросы? — складывая палатку и закрепляя ее на сумке, говорю я.       — Просто до сих пор не понимаю, как можно отдавать предпочтение такому… образу жизни. Рядом с лесом и так погода слабо контролируемая, не говоря уже о том, что творится в глубине. К тому же, из леса постоянно веяло нехорошим и опасностью… — он замолчал, пытаясь подобрать еще слова.       — Тишина, покой, ну и напоминание о прошлом, — отвечаю, после чего объясняю. — «Дикая» в вашем понимании природа, это норма для меня. Насчет твоего ощущения «нехорошего», такое и я чувствую… В первый день после прихода, а потом это «рычание» исчезает. Лес, скорее всего, понимает, что я не собираюсь его подчинять и менять на манер пони.       — И с чего ты взял, что пони так делают? — перекидывая через спину свои сумки, спрашивает понь.       — А ты посмотри вокруг и представь, что вечнодикий растянулся на всю Эквестрию и за ее пределы. Не везде был бы лес, но эта «аномалия» была бы везде и не давала пегасам ее изменять, земнопони имели гораздо меньшее влияние на землю, а солнце и луна самостоятельно перемещались по небу, чередуя день и ночь, а не единороги или принцессы, — стимулирую его фантазию, предоставляя дополнительные детали для образа.       — Если остальное я еще могу представить, то с последним ты явно преувеличиваешь, — отмахнулся он, хотя, судя по фону, образ все-таки сложился.       — А это мир, в котором я родился. Погода меняется независимо от желания жителей. Ливни, наводнения, град, торнадо, цунами — все это происходит, а нам остается только предсказывать капризы природы. Да и нет у нас тех, кто контролирует смену дня и ночи, все происходит само собой. Честно говоря, меня довольно долго шокировало то, что сумерки и рассветы у вас такие… быстрые. У нас это все происходит постепенно, плюс солнечный день за год меняется во времени. Летом он длинный, даже забирает часть ночи, а вот зимой наоборот, на часах девять утра, а за окном темно, хоть глаз выколи. И зимы у нас тоже не такие теплые, как ваши! Иногда температура на улице падает до минус тридцати и ниже, — прикопав костер и до конца сложив свою сумку, медленно иду к дороге.       — Сюр какой-то, — тихо произнес капитан, задумчиво нахмурив брови и нагнав меня. — Когда вендиго наслали такие морозы, пони пришлось уходить со своих земель, чтобы выжить…       — Ну, у каждого есть свой способ выживания. Те же яки от морозов не бегают и живут нормально, — пожимаю плечами.       — Нет, дело не в том. Просто… Просто как такое вообще возможно! Насколько я помню, вы единственный разумный вид в своем мире и логично, что вы расселились по всем континентам. Но… просто в голове не укладывается, что вы не просто выживаете в экстремальных условиях. А по твоим словам еще и жить нормально можете, развивать культуру и науку. Я раньше об этом не сильно задумывался, хотя иногда и проскакивала мысль. И только сейчас осознал весь масштаб! То, как ты спокойно живешь и как без проблем адаптируешься к любым переменам… Честно говоря, люди впечатляют.       Из того, как он сформулировал мысль, стало ясно, насколько он впечатлен услышанным. Что-то мне это напоминало, что-то очень близкое…       — Примерно так я думал и о пони в свое время, — насмешливо фыркаю в ответ. — Пусть некоторые вещи, которые на Земле уже стали привычными, у вас являются невозможными чудесами. Зато привычные для вас магические явления заставили бы человеческих ученых слюной течь от идей, как это применить для изобретений. Одно магическое огниво чего стоит.       — А что с ним? — нахмурился он, явно не понимая сравнения.       — А ты представь, источник тепла, с по сути бесконечным источником питания, который ничего не стоит! Самая первая мысль, это вечный источник чистой энергии, после которого все забудут о нефти, угле и уране. Как максимум, это сделало бы межзвездные путешествия возможными. И, замечу, это только если бы они могли пользоваться такими примитивными заклинаниями кристаллов!       — Я до конца не понял и половины из того, о чем ты рассказал, но по одному тону понятно, насколько это для вас невероятно, — улыбнулся он.       Некоторое время мы шли молча, он задумчиво смотрел куда-то в горизонт, а я просто наслаждался прохладным ветерком. Как говорил один суицидник: «И жизнь хороша, и жить хорошо!». Особенно в последнее время, когда в больницу хожу только для того, чтобы планово сдать кровь на запас. Так и проходит сквозняком мысль, что я уже привык к тому, что часто валяюсь на больничной койке. Причем сдох бы я давно, если бы не магия, которой меня латают…       — Ай… — споткнулся Шайнинг, чем прервал мои размышления.       — В ногах запутался? — с насмешкой наблюдаю, как он поднимается.       — У меня их больше, поэтому и вероятность выше, — ответил он так же насмешливо.       Я уже протянул руку, чтобы помочь подняться, но единорог сам встал. Нда, еще одна привычка, которая почти полностью здесь бесполезна… Будь я ниже, это могло бы иметь смысл, все же пони тоже имели подобный жест. Правда по сравнению с ними я «Огромная Ху$#@%$ина». Вот правда, если бы дверные проемы и высота потолка не были подогнаны для аликорнов на уровне стандарта, чувствовал бы себя в стране гномов полноценно. А так, вспоминаю об этом только моментами, когда приходится садиться в позу орла, чтобы сходить в туалет, или на приседе помыть руки в умывальнике.       — Я просто задумался обо всем, что ты рассказал о своем виде… — потерев ногой шею, он отвел взгляд. — Просто слушая, как ты рассказываешь о своем виде, складывается ощущение, что ты одновременно его ненавидишь и гордишься… Не сказал бы, что история Эквестрии тоже не имеет темных страниц. Но вряд ли хоть кто-нибудь рассказал бы о них с таким энтузиазмом, как ты…       — Просто я не хочу строить идеальный образ, который легко разрушить. Я не настолько глуп и понимаю, что человечество далеко не идеально, не слишком милосердно или рассудительно. Правда, это не отменяет того, что люди стараются стать лучше. Да, они ошибаются, не видят всей картины или по незнанию тормозят что-то хорошее, но стараются. К тому же, такой неоднородный образ гораздо крепче и дает больше понимания, чтобы потом не было ненужных разочарований.       Плюс я и так почитываю вашу историю и вижу, что вы тоже не сразу были мирными существами. К тому же, зачастую в книгах замалчивают действительно ужасные вещи или лишь расплывчато намекают на прошлые события. Правда, с хроник правления Дискорда я натурально ржал! — от воспоминания о прочитанном на лице сама собой натягивается тупая и широкая улыбка.       — А что в правлении этого проклятого духа может быть смешного? — уже посерьезнел единорог.       — Если воспринимать время его правления серьезно — почти ничего. Но если принять за факт, что он никому реально не навредил, то все его действия можно разбивать на анекдоты разной степени забавности, от совсем тупых до филигранных.       — Например? — недоверчиво приподнял бровь белый понь.       — Например, его власть на бумаге никогда не была деспотичной или диктаторской. Если немного натянуть сову на глобус, его можно назвать явным демократом! — тихо хихикаю над своей формулировкой.       — Демократом? В смысле? — в непонимании нахмурился единорог.       — Ну как же, он каждые несколько лет проводил честные выборы на пост правителя «Королевства Хаоса». Даже содержание одного из бюллетеней сохранилось в истории, согласно которому кандидатами были: Дискорд, дискорд, Дис-Корд и мр. Корд. Не нужно говорить, что это все были копии духа хаоса, просто в разных ипостасях?       — Такая же ерунда, как и он сам… — констатировал кеп, фыркнув.       — К тому же он явно сеял, так сказать, «мягкий» хаос, без явных перегибов. Да, некоторые дома летают, да, облака теперь из сладкой ваты и стреляют вафельными молниями, а некоторые дорожки теперь полностью сделаны изо льда или мыла. Но к этому можно приспособиться и явного вреда это не несет. Максимум синяк останется или испуг поймаешь.       — И по-твоему — это хорошо? — с некоторым укором посмотрел на меня Армор.       — Если понимать саму концепцию хаоса, то можно понять, что драконикус имеет свои нормы морали, через которые не переступает. Он играл с пони, как с игрушками, смеялся над ними и делал пакости, но никогда целенаправленно не вредил и не калечил. Он, как скучающий ребенок… Древний, по-своему мудрый, но ребенок, который развлекался без явного вреда. А понимая, какими жестокими могут быть дети, смело скажу, что вам еще сильно повезло! Будь это действительно хаотичный дух, без тормозов… Вывернуть кого-то наизнанку было бы самым меньшим, что бы он творил, — констатирую, представляя, если бы такая сила попалась какому-нибудь конченому, психически больному ублюдку.       — И, по-твоему, он должен быть освобожден? — медленно, как будто на ходу складывая слова в предложения, спрашивает понь.       — Нет, конечно! Такая мощная сила даже в безобидных руках была бы катастрофой. Вот если бы его можно было каким-то образом лишить этой силы, тогда пусть гуляет на здоровье. А то, черт знает, что у него может в голове переклинить, и отчего он станет настоящим Духом Хаоса, который выворачивает реальность через очко и завязывает вокруг своей шеи, как шарфик!       — Снова тебя не понимаю… — потирает лоб под рогом Армор. — Только что ты говорил, что он был хорошим, а сразу после этого полностью отвергаешь вероятность его освобождения!       — Просто изучив вопрос, я совершенно трезво смотрю на него. Да, он не творил явного зла, но белым и пушистым его тоже назвать не получится. Просто я разобрал все его действия и поступки, расставив их в разные углы стола, а после выбросив домыслы и предвзятость, которые говорят, что он только зло и ничего больше. Возможно, я и упустил несколько фактов, которые не сохранились в истории, но пока картина складывается именно так.       — И ты так каждого можешь разобрать? — все-таки улыбнулся единорог.       — Только если есть достаточное количество деталей. Например, если я встречу кого-то впервые, то подмечу некоторые детали по внешности, слепив из них приблизительный портрет характера. Но зачастую он получается далеким от истины. Но если я проведу рядом достаточно времени, могу составить уже почти достоверный портрет, который редко подводит, — объясняю единорогу. — Например, встретил я пони, у которого явная психопатия, то есть он почти не испытывает эмоций, а лишь имитирует их и может читать чужие без проблем…       — Пони? Не может быть! С нашей социальностью мы бы давно его заметили и постарались помочь.       — А он себе живет без проблем и никто даже не подозревает. Имеет друзей, знакомства, хобби и ни разу не отличается от среднестатистического пони. Единственное, что его выдало, это постоянная небольшая недоигранность или переигранность в эмоциональных паттернах. Так вот! Первая реакция, которая у меня была — опаска. Все же такие личности в понимании масс являются маньяками и чистым злом без жалости и сочувствия. Упади перед ним кто-то замертво, он сначала посмотрит, есть ли кто-то рядом, и в зависимости от этого будет действовать дальше наигранно или эффективно.       Правда, после долгих наблюдений оказалось, что он все же хороший по своей сути. Всегда поможет, не забыв о своей выгоде, и трезво оценит ситуацию, если не отвлекаться чужими реакциями. Здесь в основном работает воспитание, которое дают родители. Так сказать, программа действий и решений, которую ему вкладывают с детства. Да, пусть он и не испытывает эмпатии к окружающим, но холодная логика, которую пустили в правильное русло, с понятными для него объяснениями подталкивает его делать правильные вещи, хоть и с неправильными для пони суждениями.       — Например?       — Хм… У знакомого сломалась конечность, и этот пони приходит навестить его в больнице. Не потому, что переживает или хочет подбодрить, а для того, чтобы укрепить связь с пострадавшим, для использования этой связи в возможных будущих целях. Звучит не очень, но внешне и механически разницы между здоровыми пони и ним нет, кроме озвученной эмпатии.       — Все равно как-то неправильно… — дослушав, говорит кеп. — Разве можно оправдать действия, в которых нет искренности, или они сделаны с корыстным умыслом?       — Психопат в сознательном возрасте может думать, что все вокруг такие же, как он, и все эмоции — это лишь выдумка и часть культуры. Но когда он все же осознает, что ему чего-то не хватает, он, возможно, попробует делать разные вещи, пытаясь вызвать в себе хоть какую-то эмоцию. Вот здесь и подключается воспитание, где родители объясняют, что хорошо, а что плохо, и вместе с этим формируется понимание выгоды «хороших поступков». В принципе, если немного разобраться в такой логике, можно понять, что чистого альтруизма в принципе не существует.       — В смысле?       Нахмурившись и задумавшись, его голову посетила какая-то догадка, после чего он сразу перевел взгляд на меня в шоке.       — Значит, ты тоже… — в некотором подобии ужаса сказал он.       — Нет, я наделен эмпатией и могу чувствовать весь спектр эмоций.       Хотя и отказываюсь от любовной части, понимая, что это клетка со сканером отпечатков пальцев и постоянной подачей наркотиков внутрь. Еще и с возможностью создания новых представителей вида.       — Здесь дело скорее в том, что каким бы правильным и щедрым ни было действие, персона, совершившая его, получает свою выгоду, — пытаюсь объяснить.       — Допустим, я без всякой причины дам кому-то яблоко. Какая мне от этого выгода? — решил вывести меня на нелогичность единорог.       — Внутреннее ощущение, что ты сделал что-то хорошее, — без всяких усилий отвечаю. — Ты это сделал, чтобы доказать самому себе, что ты хороший. А значит, есть эгоистический подтекст. Да, подсознательный, но он есть!       — Но… — он пытался что-то возразить, но не нашел что именно. — Разве все действительно может быть так? Чтобы у любого действия была своя причина?       — Такие уж мы и наш разум. Сколько бы мы ни уверяли себя, что мы добрые и самоотверженные, всегда останется эта маленькая часть, которая как задир на штанах. Бесит одним своим присутствием, но срезать нет смысла, потому что со временем на его месте появится дырка, которую придется зашивать уже большой заплаткой.       Нда, истина хоть и проста для понимания, но на мозги в первый раз давит. Все же мы хоть и не сознательно иногда, но ценим свою свободу делать что угодно без причины. А на деле все взаимосвязано и хрена ты что с этим поделаешь. Хочешь быть чистым и полностью альтруистичным самаритянином? А хрен тебе в рыло! Вот у тебя есть дофаминовая система вознаграждений, которая впрыскивает тебе наркоту за правильные действия. Философская ловушка, с которой лучше просто смириться и принять как данность. Ну не существует полностью чистого и альтруистического поступка, так что и не стоит забивать этим голову.       — Знаешь… иногда мне кажется, что с тобой, как на качелях… качаешься от откровенно спорных и табуированных тем, к истинам мира, которые открывают глаза на самую суть бытия, — с некоторой искрой безумия во взгляде говорит он.       — Главное, не принимай близко к сердцу, а то глядишь и крыша потечет, — хлопаю я ладонью его по плечам. — Я это по кусочкам от разных людей всю жизнь собирал, а ты получил концентрированную выжимку. Просто постарайся не сильно об этом задумываться, добро, даже с долей корысти или эгоизма, все равно остается в основном добром. Главное не делить мир на черное и белое, оценивая ситуации с разных сторон.       Нда, что-то я слишком сильно раз#@%&#@$я и наговорил гораздо больше, чем он способен воспринять, оставаясь адекватным. Надеюсь, он после этого не уйдет в запой, а то не хватало ещё и этой предъявы от принцесс, что я довожу их подданных до бутылки. И схренали мой внутренний философ так вымахал? Он уже почти как совесть! Скоро будет не проситься, а ультимативно требовать периодических теплых ушей, чтобы высказаться! Нет-нет-нет, мне одной совести, которая в любой момент может заставить меня изменить решение, хватает. Еще одного проклятого нахлебника в своем сознании мне не нужно!       — Ты лучше соберись и готовься к свадьбе! — еще раз хлопаю единорога по плечам, вырывая из задумчивости. — Насладись последними холостяцкими днями, настройся на супружескую жизнь и начни учиться терпеть. Все-таки не так много времени осталось до нового этапа жизни.       — Хех… Действительно, пора бы уже привыкать к переменам, — криво улыбнулся он.       В фоне хоть и чувствовалась радость, но вперемешку с некоторым отчаянием. В принципе, его можно понять, все же брак — не такое приятное место, каким мы его представляем в детстве. Все эти фразы, сказанные на самом празднике или у алтаря, типа: «Сегодня мы пришли, чтобы засвидетельствовать объединение и переплетение двух влюбленных сердец» или «Они пришли, чтобы приумножить счастье друг друга» — полная хрень даже на уровне концепции. Когда пара начинает лучше притираться друг к другу, начнутся споры, за которыми последуют ссоры, а оттуда и до скандалов рукой подать. Вот и получается, что «приумножение счастья» наоборот разрушает его для обеих сторон. Да и вообще, какого хрена влюбленные идут в ЗАГС? Неужели нельзя жить дальше, без этого выпендрёжа? И кому они что хотят доказать, поставив подписи в типовом документе с последующим праздником, который они устроят на кредит, который будут отдавать минимум пять лет? Единственные, кто остаются в выигрыше от этого, только гости, которые на халяву устроят праздник пуза и бухла. И это я еще забыл про весь персонал, который помогал с организацией и получил кучу бабла от такой лоховской схемы.       Нда, Шайнинг, единственное, что я могу, это посочувствовать твоему горю и выпить за упокой твоей свободы. Он поднимает на меня взгляд, а я в свою очередь сочувственно улыбаюсь, а в фоне появляется коктейль — «благодарность»…