Без оригинала

      — Простите, конечно, за мой французский, но вы, сука, серьезно?! — не повышая голос, но обозначая недовольство интонацией, спрашиваю я.       — Следи за языком, а то под трибунал попадешь! — с угрозой предупреждает меня начальник.       — Этого еще нужно дождаться, а засунуть перо вам в жопу я могу уже сейчас! — не пасую, хотя и понимаю, что последствий мне не миновать. — То есть хрен знает кто прошел на охраняемый объект, незамеченный, мимо всех патрулей и часовых. А когда я его задержал, вы хотите мне еще впаять штраф за причинение вреда?! Я не ослышался? Мне это не мерещится?       Гвардия уже давно действовала мне на нервы своими «традициями» и закостенелостью, но это стало последней каплей. Я могу долго терпеть, долго молчать и игнорировать недовольство хренового начальства, но даже титановое терпение способно ломаться! Гнев куда хуже контролируется, чем другие эмоции, но даже к нему можно найти подход и сделать своим цепным псом.       — При всем уважении… Б%я, что я несу, о каком уважении может вообще идти речь! Не гвардия, а парадная по#бень какая-то! — бью ладонью себя по лицу. — Традиции, недодисциплина, офицерский и сержантский состав, которые постоянно только и делают, что маются хреню, воспитывая себе на смену таких же никчемных преемников…       — Что ты сказал… — встал из-за стола пегас, явно не веря своим ушам и постепенно закипая.       — А что, неправда? — только подбрасываю я стаканчик бензина в его топку, а часть сознания уже продумывает, как противостоять пегасу. — НОЛЬ подготовки, минимум учений и продумывания планов защиты страны, зато бахвальства и напыщенности столько, что можно хоть цистернами вывозить! Какой в жопе смысл от гвардии, которая не может даже себя защитить, не говоря уже о хотя бы столице?!       — Сержант, ты вообще обнаглел без наставлений? — заскочив на стол, жеребец с угрозой смотрит на меня сверху вниз. — Ничего, я постараюсь тебя приструнить…       — Яиц не хватит! — встаю и уже я смотрю на него сверху вниз. — Как только попробуете что-то сделать… На нужном столе моментально окажутся бумаги с докладом о каждом вашем про#бе. Каждый, начиная от сна на посту и заканчивая тем случаем, когда со склада пропала посуда. Посмотрим, долго ли вы тогда задержитесь в своем кресле или вообще в гвардии!       Внешне шантаж не имел абсолютно никакого результата, а вот внутри у него все съежилось. Он знал, что со мной лучше не цапаться… Слухи в гвардии быстро разлетаются. Да, я не столь силен, как пони, достаточно хрупок по здешним меркам и скоростью не блистаю. Но заместо этого я умею слушать и смотреть, что позволяет бить в слабые места, буквально снося несущие колонны чьей-то жизни.       — Чего умолкли? Нечего сказать? — холодно спрашиваю у примолкшего офицера.       В ответ он промолчал, опустившись на свое место, после чего уже и я опустился на свой стул. В тишине мы смотрели друг на друга, не сводя глаз.       — И почему же ты не можешь просто выполнять приказы и молчать в тряпочку… — не выдержал дуэли взглядов, наконец вздохнул он.       — Потому что сядете на шею и ножки свесите, — моментально отвечаю я.       — Но так работает власть и звание! — крикнул он, ударив лапкой по столу. — Я служу здесь уже двенадцать лет! И для чего? Чтобы какой-нибудь молокосос меня шантажировал?!       — Звание сегодня получил, а завтра потерял. А авторитет нужно заслуживать! — отвечаю, немного остыв. — А какое уважение к тому, кто хочет за мой счет прикрыть свою задницу? Думали, сбросите вину на меня, и я буду молчать? Единственное, что вы заслуживаете в такой ситуации, это презрение!       — Сказал, лягать, самый честный…       — Попе#ди мне тут! Пригрелся на злачном месте, думаешь, поймал жизнь за яйца? На деле ты такое же ничтожество, каким был раньше, и только заполучив каплю власти, тебя поглотила гордыня. А на обязанности офицера ты просто забил… И тут появляюсь я, кто так неудобно ломает привычную парадигму!       Он промолчал, скрипнув зубами и опустив взгляд. Понимает, что говорю правду, и только думает, как ответить или оправдаться. А на деле он из местных высокомерных паскуд, которых редко макили мордой в реальность.       — Было бы вторжение, гвардию смело бы моментально именно из-за таких как ты…       — И что по твоему я должен делать? Эквестрия уже более двух тысяч лет ни с кем не воюет и держит хорошие отношения со всеми соседями! — «парировал» мою шпильку он.       — У хороших времен есть неприятная особенность резко заканчиваться, когда никто этого не ожидает… — раздраженно отвечаю. — Допустим, завтра грифоны в край обнаглеют и без объявления войны нападут на столицу. Какие, по твоему мнению, действия должна предпринять гвардия?       — Поднять щит и ждать дальнейших указаний от Принцесс, конечно, — будто само собой разумеется парировал офицер.       — Диверсия! Несколько грифонов, которые были внутри, проскочили мимо хреново выставленных часовых и деактивировали щит. Что дальше?       — Эм… — несколько сбило его с толку мое резкое изменение в ситуации.       — Быстрее, армия вырезает мирное население и перелетает стены внутреннего двора замка! — быстро выговариваю.       — Что, но они только…       — Гвардейцы вступают в беспорядочное сражение, не дождавшись приказа! Грифоны куда более умелые, и слабо обученные гвардейцы падают замертво пачками!       — Стоп, я еще ничего не… — пытается перебить он, но я просто игнорирую.       — Один из грифонов налетает на вас и бьет когтями в неприкрытую часть шеи… — после чего резко умолкаю, выдерживая паузу, и в тишине продолжаю. — Большая часть гвардии вырезана, флаг Эквестрии сорван и сожжен, а принцессы держат последний рубеж лично, потому что «парадная гвардия» ничего не смогла сделать.       Небольшая симуляция заканчивается, когда я озвучиваю следствие. В воздухе висит тишина, нарушаемая лишь бегом часов, в которых неспешно крутятся шестерни…       — И что я вообще мог сделать, когда ты так резко меняешь ситуацию, даже не давая подумать как следует? — прервав тишину, раздраженно спрашивает понь.       — Думаешь, в реальности тебе кто-нибудь даст время подумать? От тебя ждут моментальных решений, указаний и координации гвардейцев. Ибо ты отвечаешь не только за свою жизнь вместе с вверенными тебе гвардейцами, но и за целостность населения в твоем городе, — спокойно отвечаю. — А теперь представь, если бы на месте принцесс была бы такая же бестолочь, как ты. Смогла бы Эквестрия быть такой, какая она сейчас?       Он хотел что-то сказать, но резко остановился, закрыв рот. Миры меняются, а дебильные управленцы остаются… Хорошо, что здесь хотя бы действительно хорошие политики заняли высший пост и не дают потопить страну в хреновых решениях. Прямо-таки хочется поставить Селестии и Луне памятник из золота… А хотя нет, лучше сразу из платины, чтобы точно не продешевить!       — Вместо того, чтобы проводить учения, оттачивать свое стратегическое мышление и пробовать модернизировать хотя бы оборону, вы пытаетесь дрючить меня за свой же про%б…       После чего встаю, спокойно покидая кабинет.

***

      Что ж, последствия перепалки с начальством не заставили себя ждать. Мне прилетел как штраф с дебильной причиной, так и предупреждение за ненадлежащее поведение и неуважение к старшим по званию. Что ж, как раз сэкономлю немного на туалетной бумаге, хотя бумага явно жестковатая для таких целей…       — Чтобы вы срали дальше, чем видели… — вздыхаю, убирая бумаги со стола.       Ну, а что мне еще делать? Менять что-нибудь? Так в этом нет смысла. Обучение с воспитанием сержантского и офицерского состава здесь поставлено на поток. Даже если я вклинюсь и попробую хоть что-то поменять, меня тупо измельчит как песчинку в шестернях механизма, в котором даже несколько валунов спокойно развалятся. Такой уж менталитет, и один выскочка здесь явно ничего сделать не сможет. Конечно, можно попытаться найти таких же недовольных и протиснуть реформы… Хотя кого я обманываю? С миролюбием пони и фактической бесполезностью любых перемен, никто даже не подумает на это соглашаться. И мне лишь остается время от времени беситься и срываться на начальство…       — Гриша.       — А? — откликаюсь я, обдумывая идею по возможному моему увольнению из гвардии.       — Там тебя Принцесса Ми Аморе Каденза вызывает к себе, — сообщает Хаэст.       — А к себе, это куда? — отвлекаюсь от размышлений на бессрочный отпуск. — Мне казалось, у нее еще нет своего кабинета…       — Так мне передали, и больше я ничего не знаю, — пожал плечами голубой пегас.       — Испорченный телефон… — вздыхаю и, накинув на себя доспех гвардейца, иду искать принцессу «мороженое».       Потратив некоторое время на расспросы и сверки данных, иду в живой лабиринт, где разместилась самая младшая из правительниц. Потратив еще некоторое время на поиски нужного прохода к нужной же полянке, выхожу на злополучное деревянное строение с розовой кобылой внутри.       — А ты долго, — мягко улыбнувшись и долив себе чаю, произносит Каденс.       — Прошу прощения, пришлось определять ваше точное местонахождение, — отдаю честь и отчитываюсь перед принцессой, на что она вздыхает.       — Можешь расслабиться, ты здесь не по службе, — как обычно, оболочка принцессы никак не вяжется с внутренней составляющей пони.       — Так зачем вы меня вызывали? — уже нормально спрашиваю, сняв глуповатый шлем с гребнем.       — Чтобы решить одну твою проблему, — с лучезарной улыбкой отвечает она.       — Мне еще не успели выбить зубы, — рефлекторно отвечаю и только после осознаю, что сморозил.       — Что?       — Что?       И как это я так умудрился? Что-то у меня сегодня явно не так. Магнитные бури? Магическая интоксикация? Последствия того, что Глейв частенько меня бьет по голове? Последнее звучит наиболее правдоподобно, все же тренировки у нас почти каждый день…       — Нет, я о ваших отношениях с Кризалис, — выбросив из головы странную ситуацию, объясняет она.       — А... Значит вам поручили разобраться с этой ситуацией?       Ничего себе… Неужели Каденс настолько нечего делать, что её посылают решать проблемы обычного народа? Хотя, учитывая ее нелюбовь к статусу принцессы, не удивлюсь, если она сама вызывалась на эту работу, лишь бы не зубрить какую-нибудь тягомотину для правительниц. Хотя, если она сможет отвадить от меня королеву чейнджлингов, то мне же лучше.       — Я все же Принцесса Любви, и такие задачи как раз по моей части, — с гордостью распушила грудь она.       — Что ж, в таком случае давайте обсудим план, как отбить у Кризалис желание за мной бегать, — улыбаюсь такой прекрасной возможности устранить одну из проблем на дороге в мою спокойную жизнь.       — Конечно, я с радостью… — и тут она застывает на половине фразы, медленно переведя взгляд на меня. — Что?       Кажется, между нами возникло некоторое недоразумение, что ярко и демонстрировал фон, разнообразием вкусов озадаченности. После нескольких обменов вопросами и ответами, аликорн поняла, что явно неправильно осознала ситуацию. Правда, менять решение она была не намерена…       — А почему ты не можешь принять эти теплые чувства и в конце концов стать счастливым? — собрав картину ситуации в голове, спрашивает розовая.       — А кто сказал, что я буду счастлив, добровольно встав в этот капкан? — отвечаю вопросом на вопрос. — Да и вообще, с какой стати вы подумали, что у меня есть такого рода чувства к местным жителям?       — Ну так для любви нет никаких препятствий, и не смотря на ваши разные происхождения, судьба все равно сводит ваши сердца воедино, — с придыханием, будто читая какую-то невероятно романтическую книгу, произносит аликорн.       В свою очередь, упершись локтем в стол, прикрываю той же рукой глаза, чтобы принцесса не видела разочарования в моем взгляде. Что могу сказать… Сегодня явно более не мой день, чем обычно! Недостаточно того, что недавно я против воли излил душу, после меня чуть не изнасиловала Кризалис, а буквально полчаса назад я получил штраф с выговором… Так сейчас передо мной отчаянная романтик, которая по сравнению со мной, как инь и янь! И что мне делать?!       — А вы не допускаете хотя бы крошечную возможность, что я не отвечаю ее чувствам взаимностью? — вздохнув, спрашиваю я очевидную вещь.       — Бред! Если даже чейнджлинги способны на любовь, то кто угодно ее заслуживает! — до сих пор стоит на своем она. — К тому же, прочитав, как страстно она тебя любит, могу без сомнений сказать, что это действительно так.       — А если я скажу, что просто не способен на такую любовь? — налив себе чаю, спрашиваю.       — В смысле? Даже животные способны любить и защищать лю…       — Во-первых, давайте разложим предмет нашего спора на компоненты, — перебив, начинаю отстаивать свое мнение и, возможно, девственность своей пятой точки. — Любовь бывает разная. Не только такая страстная и жгучая, какой вы ее представляете.       — Например? — с некоторым интересом спрашивает принцесса любви, вызывая у меня краткий диссонанс.       — Любовь к родственникам, к детям, друзьям, к родине, в конце концов. Или это по вашему не любовь? — риторически спрашиваю, на что аликорна только машет головой. — Также есть любовь к вещам или творчеству, наподобие музыки или хобби. Но есть и токсичная ее разновидность, которую еще называют влюбленность. Вот такую я не согласен принимать ни в каком виде!       — А что плохого во влюбленности? — нахмурилась аликорна с гривой трех видов мороженого. — Что может быть плохого в том, чтобы любить и быть любимым?       — А то, что она заменяет любовь, которой у людей нет в принципе. А влюбленность это как раз тот тип, что крайне недолговечен.       — В смысле, люди не могут любить друг друга? Тогда как вы вообще живете? — еще больше насупилась аликорна.       — Не то, чтобы ее не существует в уме людей… Просто судя по моим наблюдениям за супружескими парами, которые вместе прожили довольно долго… ее нет. Есть только перегоревший пепел влюбленности и привычка, которая держит их рядом. Иногда вместо этого есть обстоятельства, наподобие детей и нежелание из-за этого разрушать семью.       — Но это неправильно! — моментально взорвалась она. — Может, им просто не повезло неудачно встретиться! Это же не значит, что абсолютно у всех так!       — В большинстве случаев все именно так. Встречалась мне, конечно, пара, которая действительно любила, но учитывая, что они были единственные из большого списка несчастных… Склонен считать, что они — просто статистическая ошибка. Два носителя нехарактерной мутации для всего человечества, — отпиваю большой глоток теплого чая из чашки.       — А если ты просто не чувствовал чего-то подобного и судишь не зная? — после чего ее рог загорается, а я моментально бросаю чашку в ее сторону.       На ее удачу промахиваюсь, и чашка, пролетев мимо, падает в короткостриженую траву. Эффект был моментален, и я явно смог сбить концентрацию с… с какого бы то ни было заклинания, но таки сбил!       — В первый и последний раз предупреждаю, лучше не используйте на мне магию разума, — и показываю самую добродушную улыбку, на которую только способен.       Подействовало результативно, так как в фоне мелькнула опаска, осознание и жалость. То есть она действительно хотела пульнуть в меня какой-то гадостью, которая поджарила бы мне мозги? Я точно не сдохну от старости…       — И что же вы за раса такая, люди, неспособные любить? — с некоторой грустью в голосе спрашивает она в пустоту.       — Люди любят, просто по-своему… — замолкаю, чувствуя необычные изменения внутри.       Сейчас во мне раскрывается достаточно смутное и знакомое чувство. Догадаться, что именно это такое, несложно, так как дело с магией гармонии у меня было пару раз. Правда, на этот раз оно рвалось наружу, как пробка шампанского, которое в свою очередь слишком сильно тряслось. Я мог бы сдержать этот порыв мирового мюзикла, но лучше не сдерживать чувства, чтобы они потом не прорвались вне собственного желания…       — Я стараюсь никого не обижать и быть хорошим.       Даже за глаза никого не оскорблю.       Даже мнение чужое уважаю, предположим.       Только я никого не люблю…       И музыка начинает играть, плюс хор из ниоткуда начал акапель творить! Интересно, а у пони есть этому объяснение, или здесь такая же отмазка «магия»?       — А люди любят: они стоят с букетами в метро.       Как будто ждали свидания целый год.       Люди любят хрусталь и столовое серебро.       Достают на юбилей, покупают коньяк и торт…       Подскакиваю, подхватив как раз хрустальную вазочку с печеньем и серебряную чайную ложечку. После чего вручаю их сбитой с толку принцессе.       — Люди любят, хватают гантели, крутят педали.       По утрам терпеливо выгуливают собак.       Вы думали, люди не любят? Не угадали…       После чего, глядя прямо ей в глаза, пою следующие строчки, вспоминая обо всем хорошем, что со мной только случилось. Всех добрых людей и не только, все хорошие моменты, когда я жил не наперекор, а благодаря… Вот она настоящая и никак не поддельная любовь!       — Люди любят, да ещё как!       Мне стало жутко! Спасите Роуз!       Повсюду бабочки и розовые пони…       И просто сатерически указываю ладонью на принцессу, которая, в свою очередь, стала оглядываться, будто она здесь не одна. На то я лишь продолжил, повинуясь мировой магии, которая выуживала из ума слова.       — Жизнь — это шутка, и я смеюсь…       Хотя на самом деле юмора не понял.       Все в мою сторону смотрят и молчат.       А я в карманы прячу мокрые ладони.       Я самозванец, и меня наверняка разоблачат…       Так… А это было странно. Будто что-то шмыгком выбежало изнутри, как крыса. Я уже стал переживать, что проговорился, но, кажется, розовая приняла мою реакцию за часть спектакля. Фух, пронесло… Нужно потом разобраться, что и почему! А сейчас: улыбаемся и поем, улыбаемся и поем…       Аликорна встала и, подойдя, хотела что-то сделать. Но партия несуществующего саксафониста закончилась, и в дело снова вышел я.       — А люди любят и доказать это могли бы.       Для чего иначе людям карате и борьба?       Как только она касается, чтобы перехватить инициативу в этом мюзиле, хватаю за переднюю ногу и демонстративно, не причиняя вреда, обездвиживаю кобылку. После чего так же спокойно отпускаю.       — Люди любят: они кому-то дуют на ушибы.       Температуру мерят поцелуями лба.       Люди любят: готовят сюрпризы, везут заказы.       Вяжут варежки и шапки, чтобы кто-то не мёрз.       Послушайте, если растят разные розы?       Значит, на букеты и подарки есть спрос!       И тру пальцами показывая выгоду наживы на таком. Хотя вся индустрия праздников наживается на людях из-за все той же любви!       — Мне стало жутко! Спасите Роуз!       Повсюду бабочки и розовые пони.       Жизнь — это шутка, и я смеюсь…       Хотя на самом деле юмора не понял.       В это мгновение кто-то был зачат,       А я сижу здесь и слушаю ошибку.       И романтические песни из-за магии звучат…       На этот раз куда свободнее, но с ноткой пофигизма в голосе оканчиваю изменённый припев. Каденс снова подходит, но в этот раз не пытается перехватить инициативу, а будто хочет вклиниться в сам процесс. Несколько поздно, учитывая, что вся магия гармонии почти иссякла, но лучше поздно, чем никогда… О, как раз заканчивается поочередное соло инструментов!       — Ох уж эти люди! — словно после долгого спора со стеной, пропела она, прикрыв лапкой мордочку.       — Ох уж эти люди! — пожимая плечами, развожу руки в стороны.       — Ох уж эти люди! — с некоторой примесью раздражительности моим упрямством поет она.       — Ох уж эти люди! — разворачиваясь, демонстративно обижаюсь.       — Ох уж эти люди! — не сдержавшись, брызнула смехом она.       — Ох уж эти люди! — уже вместе, в один голос распеваем.       В этот момент отступаю и отдаю финал ей. Сам же быстро и тихонько пробегаю к одному из выходов в лабиринт.       — Ох уж эти люди! — заканчивает она, удивленно оглядевшись, когда не услышала мой голос.       А я уже стоял на выходе и надевал шлем.       — Любовь бывает разная! — после чего смываюсь в переплетение стен, тупиков и проходов от розовой принцессы.       Она могла бы попытаться меня остановить приказом или полететь следом, чтобы притащить назад. Но это не в ее характере, поэтому бегство прошло успешно, и в течение остатка дня претензий ко мне не было!       Ага, решили промыть мне мозги, чтобы закрепить союз с чейнджлингами политическим браком? Хрен там плавал, только через мой холодний, распухший, гниющий труп! А учитывая, что от меня после смерти абсолютно ничего не останется, никогда! Хе-хе-хе…

***

      — Тебя что-то тревожит? — спрашивает Шайнинг.       — Что? — удивляюсь такому неожиданному вопросу с его стороны.       — Ну ты, ты просто долго сидишь и смотришь в это письмо от Королевы Улья и… — он несколько замялся, пытаясь подобрать слова.       Такое выражение мордочки любимого ее всегда забавляло. Суров и рассудителен на работе, а как остается наедине с родными, настолько уязвим, что почти любая неловкая ситуация заставляет стыдно отводить глаза. Одна из вещей, которая привлекла меня в нём.       — Ничего плохого, любимый, просто еще одна проблема любви, которую мне поручено решить, — улыбаюсь и трусь щекой об него, отчего он буквально тает. Даже несмотря на то, что мы уже замужем, он все равно реагирует на это как в первый раз.       — Так значит, даже Королева Кризалис сумела кого-то охомутать? — спрашивает жеребец.       — Скорее, наоборот… К тому же, объект ее любви хорошо знаком нам обоим.       — И кто это? — даже не пытаясь задуматься, спрашивает он, за что получает легкий щелчок в нос.       — А кому она делала предложение во время церемонии подписания мира? — в глазах Армора мелькнуло сознание.       — Гриша! — поспешно воскликнул он, а после недолгих раздумий нахмурился. — Так в чем же проблема? Мне казалось, он хорошо к ним относится, раз запустил всю эту инициативу по примирению.       — Относится он, может, и хорошо, но возникла проблема в другом…       Пока я подбирала слова, чтобы более информативно объяснить ситуацию и не запутать свою половинку, параллельно и капитан гвардии обдумывал ситуацию, приходя к собственным выводам, озвученным раньше меня.       — Он что… Не умеет любить? — с некоторой неверием спрашивает он.       — Не то чтобы не умеет, скорее, не верит, что его вид способен на романтическую, страстную любовь, — пытаюсь подобрать слова, чтобы точно передать мысль. — Даже назвал тех, кто на это способен, мутантами…       — А, ты об этом… — с некоторым облегчением вздыхает Шайнинг. — Возможно, это лишь часть его мировоззрения. Помню, мне он раз смог даже обосновать, почему поедание рыбы не является чем-то плохим!       Я с шоком посмотрела на улыбающегося мужа, который спокойно рассказывал о хищничестве.       — Он тогда все разложил так, что и не прикопаешься толком! Хотя от таких раздумий и попахивает безумием… — несколько виновато отвел он взгляд в сторону. — По сути, он неплохой, просто со своими странными взглядами на вещи, которые не мешают другим жить.       — Но это неправильно!!! — провозглашаю, не веря в то, что слышу. — Как можно верить в такую глупость и быть счастливым! Это… это… Это неправильно!       — Ну-ну, все хорошо… — единорог обнял меня, прижав к себе. — Да, неправильно и странно, с какой стороны ни посмотри… Просто старайся на него не давить, хорошо? Потому что под давлением… Он становится не таким уж приятным собеседником, поверь.       После чего его передернуло, явно вспомнив некоторые подобные моменты. На деле и я сама вспомнила то, как он спокойно доставал из памяти ужасные страницы истории своего мира. От услышанного и того, как спокойно человек рассказывал об этом, внутри все буквально промерзало, будто вендиго пролетел прямо сквозь грудь. Не знаю, как смогли удержаться тети Селестия и Луна, но я тогда несколько дней просыпалась в слезах от кошмаров с картинами, о которых услышала. Единственное, что спасало, это Луна, развеявшая кошмары и подолгу отвлекавшая разговорами за чашечкой с ромашковым чаем.       Навряд ли он мог рассказать что-то подобное о любви, но желания проверять вообще не было. К тому же он перевел акцент на то, что любовь бывает разной и не заканчивается романтикой. Я, конечно, испытывала тягу к такому, но осознала эту концепцию только сейчас… Не то чтобы он мог знать больше меня, но складывается ощущение, что о некоторых деталях мне все же было неизвестно. Как говорится: «Век живи, век учись!» А в моем случае, это обучение растягивается на следующую вечность…       — Но если он думал, что сможет от меня так легко отвертеться, то очень сильно ошибается! — на волне нового энтузиазма провозглашаю я.       — Да… Он точно не избежит твоего влияния…

***

      Еще раз чихнув, сильнее укутываюсь в одеяло. Вот все по закону подлости! В зиму я заболеть вот никак не смог, несмотря на то, что часто оказывался на холоде, проваливался в снег и даже выбегал босой на промерзший камень! А как только хоть чуть-чуть стало тепло, так сразу проснулась простуда! Она что, в спячку впадает, как медведи?       — Слышишь, а это не заразно? — раздался в стороне голос Нойда.       — Если у вас нет магического дефицита, то хоть обмажьтесь моими соплями, вам ничего не будет, — высморкавшись в бумажную салфетку, отвечаю я.       — Это же не сильно повлияет на новую партию? — задает вопрос Дисайс, который уже успел меня этим задолбать.       — Если не усну, то крышками от бутылок будете играть, а не фигурками!       Подействовало моментально! Все примолкли и в конце концов заснули, включая меня. За то, что вторжение в казарму повторится, я не переживал, так как Луна подсуетилась и таки отослала королеве первое предупреждение. Плюс, кроме пони, часовыми выставили и фестралов. У них с дисциплиной куда суровее, из-за чего даже, несмотря на неприязнь к дневной гвардии, они без возражений принялись за работу. Некоторые словесные перепалки, конечно, были, но до драк не доходило.       Как и ожидалось, мой сон прервала ночная принцесса, чтобы выполнить просьбу двух оболтусов. Когда же с этим было окончено, она еще раз напомнила, что ждет копию игры, на чем и разошлись. Остаток сна потратил на снятие накопленного за последнее время стресса. В результате утром пришлось менять и стирать нижнее белье, но сожалеть об этом я не стал! Хотя бы напомнил себе, как выглядят женщины…       Забрав нарисованное изображение обложки, которое раньше заказал у одного художника, отнес его похвалившей меня за оперативность земнопоньке редактору. Перекинувшись несколькими фразами, получаю ответ, что тираж будет готов уже через неделю, а в последующие пару дней его разошлют по книжным магазинам. Что ж, остается ждать и скрещивать все, что есть, надеясь на удачный дебют. Или хотя бы на то, что удастся отбить цену тиража…       — Привет, — на выходе из издательства слышу в свою сторону.       Опустив взгляд, вижу пожилого пегаса, который кажется мне смутно знакомым… Скрип шестерни в голове, и после как на конвейере появляется нужная информация. Точно, это Ноледж! Он выглядит несколько старше, чем в последнюю нашу встречу, но до сих пор сохраняет некоторые нотки моложавости.       — О, Ноледж, давно не виделись! — сдержанно радуюсь неожиданной встрече.       — Дискорд… Значит, я должен внучке пять бит… — цыкнул он, но тоже улыбнулся в ответ. — Мне казалось, что ты забыл обо мне, не заходишь, не навещаешь.       — А разве ты настолько стар, чтобы тебя прямо-таки навещать? — с сарказмом спрашиваю, расплывшись в широкой улыбке. — А если серьезно, то извини… В последнее время навалились работы и некоторые жизненные проблемы.       — А у кого их нет? Ничего, главное, что не забыл старика!       — Как сам? Внучка еще не доконала? Избранник дочери хорошо себя ведет?       — Единственная причина, по которой я еще не стал дряблой клячей — это именно внучка. Так сказать, своими играми поддерживает мою норму движения. А насчет Реда не переживай, он хороший жеребец, хоть и со спорным прошлым, — идя рядом, рассказывает он. — Лучше расскажи, как ты сам и что это за проблемы такие, что ты перестаешь заходить на чай.       — Да так, работа… — многозначительно говорю, потирая шею. — То одна проблема, то начальник какую-то хрень скажет делать… О чейнджлингах ты и так, скорее всего, слышал. Недолгое освобождение Дискорда так вообще у всех в памяти отпечаталось. Плюс это повышение, которое дает больше мороки, чем реальной пользы… Да и вообще, остальная жизненная фигня. Короче говоря, встаю на ноги, а под ногами каток…       — Нда, прямо-таки завидую насыщенности твоей жизни! — с частицей белой зависти говорит он. — Прямо-таки невероятные приключения, разбавляющие рутину!       — Ага, скорее, рутина, которая разбавляет разнообразную хрень, которая происходит вокруг меня… — ворчу себе под нос.       — Что? — явно не услышал последние слова пегас.       — Ничего, не бери в голову…       Некоторое время мы прошли в тишине. Только перекинулись парой фраз, когда зашли купить кофе в кафешке «Пончик Джо». Вообще несколько двоякое название… Хотя для кого как, возможно, в обществе пони нет такой двоякости подобного сочетания слов. Нда, что у кого на уме…       — Так… Тебе приглянулась какая-нибудь кобылка? — спрашивает Ноледж, из-за чего я чуть не давлюсь кофе, вытаращившись на престарелого.       — В каком смысле…       — Ну, знаешь, потереться носиками, походить на свидание или что-то еще… — будто не замечая моего выражения лица, продолжает он.       — Слышишь, старый, у тебя что… маразм начался? — спрашиваю я, будучи в некотором ах#е.       — Ну а что, ты у нас достаточно молодой, работа у тебя хорошая, так почему бы не задуматься о будущем? — спокойно отвечает он, явно проигнорировав обидные слова.       — Во-первых: у меня даже жилья своего по сути нет. Куда мне приводить пассию? В казарму? Где каждый может завалиться как к себе домой? Во-вторых: кто на меня вообще посмотрит? Вон, вокруг куча нормальных кандидатов на создание новой ячейки общества. Меня выберет разве только конченая, с которой уже я не захочу встречаться. А в-третьих: с какого перепуга мне в этом смысле должны нравится здешние кобылки?       — А что с ними не так? — будто ни в чем не бывало спрашивает понь.       — То есть тебя не смущает, что мы разных видов?       — Это, конечно, не распространено, но и не осуждается. Поэтому не вижу в этом никакой проблемы.       — А я вижу! Вы, пони, хоть и довольно милые на вид, но явно не воспринимаетесь мной как потенциальные партнеры. Скорее, как коты, умеющие разговаривать и мыслить. Странно, что ты не видишь меня в таком же ключе, — таки допив кофе, выбрасываю стаканчик в ближайшее мусорку.       — То есть, здешние кобылки недостаточно хороши для тебя? — с некоторым напряжением в голосе спрашивает он.       — Мы просто разные, вот что я хотел сказать. Да, моментами мы находим что-то общее, но отличия остаются явными. К тому же я в принципе не хочу ни отношений, ни детей. Так было на Земле, так остается и на Эквусе, — объясняю и пожимаю плечами.       — В смысле? — его несколько сконфузила моя позиция.       — В прямом! Не вижу в этом хороших перспектив. Я и так счастлив, у меня есть друзья и жизнь, которая смогла вырулить со дна на хоть и шаткую, но стабильность. И портить это явно ненужным для моей ситуации желанием… Я, конечно, еще тот дурак, но могу различить момент, когда стоит остановиться и сказать: «Что ж, мне достаточно!». А то в погоне за «большим счастьем» тупо упаду в обрыв со скалами сожалений. Как лудоман, после нескольких маленьких выигрышей, проигрывает абсолютно все в одной проигрышной ставке, — объясняю я свой ход мыслей Ноледжу.       — Да, жизнь — это череда взлетов и падений… — несколько смущенно от услышанного говорит он. — Но как счастья может быть «достаточно»? Просто… Да, разные обстоятельства могут быть болезненными, но пройдя через них, ощущение счастья должно быть куда сильнее! Разве нет?       — В принципе, да, но если выдерживать дозировку, — пытаюсь подобрать правильную ассоциацию к своему мнению. — Это как…       Думаю уже сказать о наркотике и привыкании, но останавливаюсь, решая не сильно утрировать. Все-таки о наркоте я тут не слышал ни слова.       — Это как… со сладким… — подбираю нужную ассоциацию. — Если его многовато, к нему просто привыкаешь и не расцениваешь как нечто, что приносит удовольствие. Я же, напротив, ограничил «уровень сладкого» и доволен положением. И во времена дефицита, кто лучше переживет отсутствие сладкого?       — Ну, так сейчас кто тебе запрещает быть счастливым и осчастливить еще кого-нибудь? — не унимался понь.       — А зачем, если я и так счастлив? Сделать несчастной какую-нибудь кобылку? Притворяться, что люблю ее, чтобы в какой-то момент все раскрылось и разбить любящее сердце? И кто я после этого буду? Лицемерный, бессердечный мудак, вот кто!       — Впервые слышу, чтобы кто-то настолько глубоко оправдывался перед кем-то… — фыркнул он, помотав головой. — Но суть я уловил, хотя и считаю это ерундой.       — Я просто честен сам с собой и не хочу делать несчастными тех, кто в этом невиновен! — пожимаю плечами. — Лучше разбить тонкую заледенелую корку любви на сердце сразу, чем со всего маха бить по нему кувалдой потом.       — И то верно…       Пока мы разговаривали, мы прошли довольно большое расстояние, и мой взгляд наткнулся на знакомую смесь цветов шерсти и гривы. А учитывая очки и то, что она постоянно ходит в свитере (хорошо, что хотя бы меняет его время от времени), узнать ее можно даже с нескольких километров.       — Привет! Как дела? — сравнявшись с ней, поднимаю руку в приветственном жесте.       — М? — отвлекаясь от книги в магическом поле телекинеза, отвечает она. — А, это ты… Привет. Нашла в библиотеке полочку с транскриптами чьей-то партии и читаю. Кто вообще додумался записывать всю партию дословно?       Сначала в ее голосе слышалась какая-то грусть, но она быстро рассеялась, как только она переключилась на другую тему. Что ж, странно. Но если она может так легко переключаться, то вряд ли это что-то важное.       — Либо кто-то с протекающей крышей, либо любитель настолок, у которого талант связан с печатной машинкой, — выдвигаю свою гипотезу.       — О! Я тоже люблю играть в настолки. — неожиданно оживился пегас.       — Мы о ролевых настолках, а не о сопернических, — поправляю, на что он с выражением осознания сбавляет энтузиазм. — Не переживай, может когда-нибудь сыграем, когда будет время.       Вот вроде бы и просто несколько слов, а у пожилого уже улыбка во всю морду. Какие же все-таки пони простые по природе… Вот и не хочется никак обижать большинство из них.       — Кстати, о настолках. Все доработано и отшлифовано, партия назначена на воскресенье, когда у всех выходной, — информирую я будущую участницу.       — Время? — лаконично спрашивает единорожка.       — Вечером, как обычно, — почти так же отвечаю.       — С каких пор второй раз считается «как обычно»?       — С каких-то, — пожимаю плечами, на что она только вздыхает.       — Лист персонажа и предысторию когда можно забрать?       — Да хоть сейчас, если нет планов. Плюс, теперь у нас есть фигурки!