Без оригинала

      — Да что за дерьмо с этим сраным лесом? — выкрикиваю, стряхивая с ноги муравьев, после того как в который раз наступил в их жилище.       Называется, вышел прогуляться, чтобы не плесневеть на одном месте. Так сказать, освежить память, пройтись по тем местам, где я уже бывал. Первым делом заглянул к зебре-рифмачке, которая, в свою очередь, встретила меня довольно прохладно. То ли прошедшая обида не отпустила, то ли обиделась на то, что я к ней давно не заходил, но факт остается фактом. В результаты мы посидели за чашечкой чая, перекинулись парой слов-стихов и я покинул жилище лесной травницы, так как явно не был желанным гостем здесь. Конечно, противно от такого, но и ее можно понять.       В попытке развеяться, снова пытаюсь вспомнить приблизительную карту леса в голове, которая уже успела покрыться пылью, паутиной и пятнами от воды с ржавчиной. Все же если всегда ходишь только по одному маршруту, то остальные со временем затираются в памяти, а учитывая какой этот лес, так вообще не нулевой шанс, что все полностью поменялось. В пути, ясное дело, встречались древесные волки, которых я на удивление легко разбил. Ха… Вспоминается наша первая встреча, когда я чуть не сдох: сначала от испуга при виде их, а потом и от самых ходячих кустов. А сейчас… Нет, их нельзя недооценивать. Хоть сейчас я и силен в доспехе, с натренированным телом и с большим запасом выносливости, но стоит мне встретиться с одним из них без оружия, как меня просто порвут на лоскуты. Я не пегас, чтобы просто убежать в небо, не единорог, чтобы разбить их телекинезом о ближайшее дерево, и не земнопони, чтобы ломать голыми копытами. Я всего лишь допельгангер, который до сих пор жив только благодаря одному артефакту, постоянно спасавшему меня от неизбежного конца. Не стоит забываться или погружаться в иллюзии о своих возможностях, это может быть смертельно опасно. Как боксер, поверивший в свои силы против грабителя с ножом в переулке…       Обходя серные болота, где я по памяти знаю, что живет гидра, стараюсь даже не дышать в сторону полянки с голубыми цветами, которые отдаются в памяти маленькими ручками и обоссанной шеей Глейв. После чего выхожу на достаточно знакомый, перерытый вдоль и поперек карьер, в котором то здесь, то там стоят каменные скалы. В памяти щелкает осознание, когда вижу группку алмазных псов, которые то и дело смотрят из-под земли в разных точках карьера. При таком образе жизни их правильнее было бы называть кротопсами, вон как хорошо «плавают» в земле. Правда, в голове также всплывает и то, что они промышляли рабством для добычи драгоценностей, а, точнее, более легкого их поиска, чем тупое копание вслепую. Хоть и не хочется снова туда лезть, но придется, хотя бы для того чтобы проверить, прислушались ли они к моей идее и не скатились ли назад к похищениям.       Сойдя с тропы, встаю на чрезмерно рыхлую землю, которая под моим весом продавливается по самую лодыжку. Некая сигнализация, что кто-то здесь был, напоминает насыпи песка вокруг складов оружия в армии, сразу видно, если кто-то посторонний проходил. Но как показала практика, это не сильно пригодится, так как я был моментально засечен одним из псов, который моментально зарылся под землю. Что ж, подождем их дальнейших действий и будем действовать по ситуации.       Ждать долго не пришлось, и из-под земли вылез смутно знакомый пес голубоватого окраса. Как там его звали... Ридо, Киро, Нисо… А точно!       — Фидо, давно не виделись! Как живешь? — таки вытаскиваю я из своего друшлака имя горилловидного пса.       Он сначала озадаченно оценил меня взглядом, чеша когтем лапы затылок, правда, довольно быстро в его твердой голове что-то щелкнуло и он испуганно отшатнулся.       — Мы ничего плохого не делать, никого не красть и… и… — сразу принялся оправдываться он, попутно отступая назад.       О, как! Неужели я в прошлый раз их настолько сильно запугал, что такая реакция на одно только мое появление? Что ж, учитывая фон, он явно не лжет, значит, и переживать за это не стоит.       — Да не бойся, я никого бить не собираюсь, — стараюсь всем видом показать, что не намерен вредить. — Просто прогуливался рядом и решил заглянуть к старому знакомому.       Собакен явно не торопился мне верить на слово. Это и неудивительно, учитывая, что я стою перед ним в полном доспехе, за исключением шлема. Правда, снимать его все же не стоит, кто знает, что может у кого-то в голове щелкнуть.       — Точно, бить, не будешь? — с некоторой опаской говорит он, готовясь в любой момент дать деру.       Я же в ответ киваю. По правде говоря, не совсем понимаю, что в такой ситуации делать, поэтому не делаю сильно дальних планов и действую по ситуации.       В результате меня пустили внутрь и, слово за слово, у нас завязался разговор. А точнее я задавал вопросы, а пес отвечал, пока мы куда-то шли. Из разговора узнал, что они прислушались к моему совету и попытались нанять единорога для поиска драгоценностей. Конечно, возникла куча проблем в процессе. Начать хотя бы с того, что они начали докапываться с этим до каждого встречного единорога. Все равно, что ходить с табличкой «нужен геолог» и переспрашивать каждого встречного об этом. Правда, такой метод таки сработал, отчего возникла вторая проблема. Они не умели составлять контракты для выполнения работ. Вернее, они вообще были с ними не знакомы… Будь их воля, написали бы на бумажке: «Ты, искать алмазы, мы платить.» и вручили работнику. Хорошо, что им как-то попался добросовестный пони, который сам заключил контракт и доходчиво объяснил его содержимое.       — Правда, ми хотеть, рогатого, но, етот и без рога, хорош, — сказал маленький, похожий на мопса пес, в серой жилетке.       — В смысле без рога? — уловив нестыковку, переспрашиваю я. — Типа пегас, что ли?       — Не, ни крилишек, ни рога нет, но драгоценности, ищет, хорошо! — ответил Фидо, после чего мы вошли в ближайшую дверь.       За дверью оказалась общая столовая, что понятно по длинным столам, возле которых стоят табуретки. Обстановка была довольно спокойная. Кто-то сидел и ел, другие играли в карты или что-то похожее на шашки, один пес так вообще наедине читал какую-то потрепанную книгу. Единственная фигура, которая здесь выделялась, это серая земнопонька с серо-фиолетовой прямой гривой, одетая во что-то вроде простого однотонного платья синего цвета с черным поясом. Она что-то ела с выражением абсолютного и непроглядного пофигизма на морде.       — Так, я понимаю, это специалист, которого вы нашли? — указываю на одиночную кобылку.       — Да! Много работать, хорошо работать, ми довольни! — ответил мопс в своеобразной манере.       Что ж… Вот что значит не суди книгу по обложке… Раз встретились, то не мешало бы познакомиться для начала.       — Привет, — захожу в поле зрения кобылки, с противоположной стороны стола. — Позвольте представиться, Григорий Горнов, можно просто Гриша, — и протягиваю руку для рукопожатия.       — Мод Пай, — безэмоциональным голосом отвечает она, ударяя по руке на понятный манер взаимодействий.       Воу… Прямо когнитивный диссонанс от этой кобылки! Внешне абсолютный и непробиваемый покерфейс, а в фоне все как у обычной пони. Прямо таки Цитрин наизнанку! Это она притворяется, или реально с таким лицом постоянно ходит?       — Пай? А вы вдруг не родственница Пинки Пай? — отвлекаюсь от диссонанса, цепляясь за совпадение в памяти.       — Вы знаете мою сестру? — переспрашивает она с полным покерфейсом, а в фоне появляется озадаченность.       — Не то чтобы знаю, скорее, пересекались несколько раз. Ее сложно не запомнить…       Что-то слабо верится, что эта каменная пони родственница элемента Смеха… Хотя, по фону она точно не лжет. Они случаем не двойняшки, развившиеся в противоположном ключе? Возможно, но это сейчас лишь пустые догадки, так как о самой розовой любительнице вечеринок я не знаю ровным счетом ничего, кроме ее роли хранительницы одного из Элементов Гармонии.       — Вы не похожи на алмазного пса, — сухо констатировала она, разглядывая меня из-под своей длинной ровной чёлки.       — Потому, что я и не один из них, — рефлекторно в такой же манере отвечаю, но сразу исправляюсь и уже нормально добавляю. — Странно, что я вам не показался мало-мальски знакомым. Мне казалось, что моя морда была в газетах по всей Эквестрии примерно полтора года назад.       — До нас редко доходит почта, а когда все же получаем газеты, то с сильным опозданием, — ответила она.       В каких же ебенях она живет, раз туда моя хреновая слава не смогла долететь? Или это просто коммуникации так хреново работают, что просто забывают доставлять новости в затертые уголки страны? Вероятнее, второе, все же здесь неполная индустриализация, где даже банальных телеграфных столбов с проводкой нет. Вот удивляюсь я этим пони! У вас есть магия, которая может скрутить в бараний рог законы мира и логики, но до банальных средств связи никто так и не смекнул! Все работает по старинке: лист, отделение, пегасы. Ну разве что с Селестией исключение, она как-то подключилась к помощнику своей ученицы и имеет безлим на экстренной линии драконьей глотки.       — Что ж, в таком случае, представлюсь яснее, — встаю и еще раз протягиваю руку для приветствия. — Григорий Горнов, человек из другого мира.       А на ее морде даже мускул не шелохнулся… С таким покерфейсом ее, вероятно, ни в одно казино не пускают, потому что она всю их касу вычищает без остатка. Правда, внутри она испытывала прямо-таки шок, что до сих пор коротило мой мозг на предмет несостыковок.       — Ого, — привычным безэмоциональным голосом отреагировала она.       У меня складывается теория, что Пинки не просто так гиперактивна… Возможно, она как-то это высосала из сестры. Или просто в детстве компенсировала ее пассивный вид? Может ли у Мод быть какая-нибудь генетическая болезнь, атрофирующая возможность выражать эмоции?       — Не восприми как грубость, но у меня какой-то диссонанс от того, какая у тебя слабая мимика, — сажусь на место, убирая руку, которую так и не пожали.       — Мне часто это говорят, — ответила она. — Но я просто хорошо выполняю свою работу, без лишних действий. Вот и сейчас, когда я возвращалась после того как навестила Пинки, мне подвернулся шанс подзаработать, которым воспользовалась.       — У тебя есть талант к геологии?       — Просто хорошо разбираюсь в камнях и породах, — спокойно ответила она, после чего бросила взгляд в сторону цельного камня, выполнявшего роль камина. — Это гнейс, с примесями корунта. Прочный камень, который не ломается, а осыпается песком. Не лучший выбор для контакта с огнем, но последующие двадцать лет еще прослужит.       Окей, вопросы ее компетенции отпали окончательно. Хотя я и не понял ничего из того, что она сказала, но по фону видно, что она твердо уверена в своей правоте и не намерена обманывать. Блин! Какие же везучие эти псы, раз смогли таким неэффективным методом, буквально в слепую, выцепить такого специалиста?! Завидно! Меня так удача никогда не жалует!       Хотя, чего я ною? Я жив? Жив. Работа есть? Есть. Бомжую? Нет. Так с какого ляда я начинаю эту завистливую шарманку? Успокойся и будь доволен тем, что имеешь! Раньше у тебя и этого не было… Вдох… Выдох…       Проговорив в таком ключе еще немного, кобылка доела и пошла дальше выполнять свою работу. Я же, в свою очередь, решил немного задержаться в обществе псов.       Да, они выглядят довольно примитивно, как племя, только с некоторыми относительно продвинутыми технологиями, наподобие обработки металлов. Но на деле они достаточно интересный народ. В этой неполноценности они даже кое-чем похожи на чейнджлингов, понахватали кусков из разных культур и попытались склеить в собственную. Начнем с того, что понятие «профессия» у них крайне размыто. Каждый занимается тем, что умеет и по мере возможностей наблюдает за другими, чтобы научиться новым навыкам. Конечно, это не полная взаимозаменяемость, как у чейнджлингов, все же повар ковать не станет. Но в случае отсутствия кого-то на работе, по причине, например, болезни, остальные с легкостью делят его работу на меньшие составляющие, пока пес не вернется или кто-то не научится настолько, чтобы заменить. А довольно примитивный уклад этому только способствует, делая их крайне организованным и живучим обществом.       Правда, у этого примитива есть и минусы, наподобие плохо развитой гигиены. Душ или ванна для них — это нечто избыточное и не стоящее внимания. Все их мытье — это либо попал под дождь, а после отряхнулся от воды, либо та же фигня только с водоемами. О том, чтобы чистить зубы у них даже мысли нет, отчего у не очень состарившихся псов поголовно диета из жидких каш, так как жевать что-то твердее просто нечем. Кое-кто пробует себе делать протезы зубов из разнообразных самоцветов или металла, но из-за дороговизны производства и низкого удобства, немногие этим заморачиваются. Максимум, что у них из гигиены — это чистка из-под шерсти друг друга блох, клещей и других паразитов, что чем-то похоже на такой же процесс у обезьян. В принципе и на земле собаки не любили мыться…       На вопрос, для чего им нужны драгоценные камни, они мялись с ответом. Большинство сходилось в словах: ценные, красивые, блестящие и хочется. После некоторого времени копания в этом вопросе все же добрался до кусочка истины. Камни у них выступают как валюта за пределами общины. Например для того, чтобы купить провизию, материалы, которые им не получается достать, или специфические предметы, как посуда, специи или средства от блох. Такая «торговля» происходит редко, потому что сами псы не горят желанием расставаться со своими блестящими камешками, но иногда обстоятельства таки принуждают их идти на такой неприятный шаг. Неудивительно, что в качестве торговцев к ним обычно обращаются драконы, для которых минералы — это деликатес. Думаю, именно от них они переняли такую жадность и любовь к камешкам.       Сами же псы на поверку оказались не очень сильными. Единственные два мощных оружия у них, это передние лапы и крепкие челюсти. Первое они используют исключительно для рытья, продирая даже некоторые каменные породы, а второе со временем от культурных особенностей само исчезает. Да, молодняк может успешно защищать стаю от опасностей, но их тело предназначено для других дел. Все равно, что биться против рыцаря с мечом, имея в руках кирку. Да, ты можешь победить, пробив острой стороной броню, но в большинстве случаев тебя без шансов прирежут при попытке.       В результате, из услышанного вырисовывается силуэт деграднувших в технологиях дворфов, которые настолько привязаны к земле, что рождаются, живут, работают и умирают под ней. Но им нормально, и они не сильно задумываются над попытками что-либо поменять. А если кто-то и хочет что-то поменять в своей жизни, его не держат. Не в смысле выгоняют, а скорее, не мешают, если он хочет покинуть общину, наоборот, даже собирают некоторые пожитки в путь. А если план не выгорит, то блудный сын без проблем возвращается назад, в родные норы. Этакая большая семья, иногда даже буквально, так как близкородственные связи у них частое явление… Нда, кажется теперь я понимаю, почему у них интеллект это не сильная сторона…       — Так, и… Да блин! Пять… — глядя на брошенные мной кубики, передвигаю шашки.       Вот что значит, решил сыграть в нарды… И какой черт меня вообще за язык дернул? В результате фортуна как всегда поворачивается ко мне своей жирной сракой…       Пес же напротив, будто ею поцелован, так как меньше девяти ни разу не выбрасывал. Хорошо, что хотя бы играем только на интерес, без ставок, а то ушел бы я отсюда с голой жопой.       — Не везьот в нардах, повезьот в любви, — зубоскалит он, бросая кубик, на котором выпадает одиннадцать.       — Ага… Одна беда, ко мне липнут только конченые… — буркнул я в ответ, после чего вздохнул. Кубики точно не заряжены, потому что я ими тоже пользуюсь, а значит, он просто такой удачливый.       — Чито, щенят далать не хочет? — спрашивает один из псов наблюдателей.       — Будь её воля и возможность, только этим бы и занималась, — между делом отвечаю, не сводя взгляд с доски. — Другое дело, что я не хочу ничего из этого.       — А почаму?       — Как говорил один мой знакомый: не суй х#й в конченую! Иначе она пустит твою жизнь по пи$де! — цитирую по памяти, одновременно бросая кубики. — Да блин! А он был человеком старым, знающим, об этом даже не думал врать.       — Чито, всьо так плохо? — спрашивает мой оппонент, беря кубики, когда я переместил свои шашки. — Прям совсем, совсем?       — К ней прицепом несколько тысяч голодных ртов в придачу идут. С одной стороны, да, это неплохо, этакая персональная армия и халявная рабочая сила, — пока говорю, он бросает кубики и по результату понимаю, что уже проиграл. — А с другой, это такая ответственность, которая мне нахрен не сдалась! Проблемы их решай, вектор развития показывай, законы создавай! А вдобавок к этому – нимфоманка, сидящая рядом и пускающая на тебя слюнки, пачкая этим твой рабочий стол! Да ну его все в пи$ду! Сдаюсь.       — Нда, мне б, твои проблеми… — вздохнул один из наблюдателей.       — Если бы у тебя были мои проблемы, ты бы взвыл от горя и натирал бы лыжи, чтобы убежать куда подальше… — вздыхаю и встаю из-за стола. — Что ж, приятно было познакомиться. Спасибо за гостеприимство, но и честь нужно знать.       После чего спокойно покидаю их норы и направляюсь назад. Пока я гостил у псов, день пролетел незаметно и возвращаться пришлось при свете луны, которая время от времени просвечивала через облака. Ночная романтика, хули… Главное не наступить в темноте в очередной муравейник, а то они больно кусаются. Хорошо, что хотя бы здесь нет ничего похожего на комаров или кусающих мошек, которые слетались бы на меня каждую ночь. Один из немногих плюсов здешней мутированной магической флоры и фауны.       — Главное не наступить в голубую хрень… Главное не наступить… — повторяю про себя, вглядываясь в не такой уж тусклый лунный свет.       Не хватало еще сдохнуть от того, что стану младенцем посреди леса в старом замке, который навещают только раз в тысячу лет…

***

      Вот и куда он девается всякий раз, когда покидает столицу? Я по-прежнему замечала, что не могу отследить человека, но тогда я все ссылала на то, что он по привычке спит днем, а занимается своими делами ночью. Но проверив это несколько раз, сложилось ощущение, что он будто вообще не спит, так как засечь его сон у меня не получилось. Такое ощущение, будто он где-то построил себе домик из обсидиана, который полностью экранирует его от любой магии.       Навряд ли он мог пешком покинуть мою территорию влияния, так как для этого надо бы покинуть Эквестрию и пересечь еще одну страну, как минимум. Да и сон ему явно нужен, как показал прошлый мой визит. Остается только надеяться, что он в порядке и не забыть вызвать к себе, по возвращению.       Еще раз проверив карту снов на наличие кошмаров, оставляю следящее заклинание и левитирую к себе инструкцию к игре, чтобы дочитать ее. Мир игры был необычным… Не то, что рассказывал Григорий в прошлом, но тоже довольно интересно.       Мир, переживший магический катаклизм, сильно ослабивший магические способности населения, от чего пришлось развивать «технологии». Явная антиутопия, в которой негласными владыками являются корпорации, которые и занимаются разработкой, производством и продажей всех технологий, начиная от фонарика, заканчивая протезами, которые не только увеличивают силу, но и дают новые способности.       Пусть такой расклад событий и не нравится мне, но не буду отрицать, что концепция достаточно интересна. Правда, нужно еще найти кого-то, с кем можно будет сыграть, чтобы распробовать эту систему. Можно, конечно, попросить тех трех жеребцов, которые приходили с человеком, но даже невооруженным глазом было видно, что им страшно в моем присутствии. Фейстралы же для такого не подходят, потому что слишком верны мне. Они, скорее всего, на протяжении всей игры будут либо поддаваться, либо действовать только в моих интересах, что парадоксально будет действовать против. Если так прикинуть, то остаются только Тия, Каденс и Кибитс… Хотя престарелый единорог вряд ли согласится сыграть, даже если вежливо попросить. Пусть он и самый приближенный к нам из всех пони, но, думаю, у него есть и свои планы на свободное время.       Меня отвлекает стук в дверь.       — Войдите, — говорю я, после чего кладу книгу на место.       — Так и знала, что вы не спите, — с самодовольной улыбкой произносит младшая принцесса, заходя в комнату. — Надеюсь, я не отвлекла вас от работы?       — Нынче у пони мало причин для переживаний, а значит, и мало возможностей для кошмаров их мучить, — отвечаю с приветственным кивком, понимая, что Каденс пришла явно не просто так. — Так и чем обязана твоим неожиданным визитом?       Если бы она хотела меня навестить или пригласить на дружеские посиделки, то пришла бы днем. Ночью же прийти могла только по делу, которое не захотела откладывать до утра.       — Что ж, значит, сразу к делу… — сконфузилась она, явно рассчитывая, что сможет постепенно перейти к главному. Немного собравшись, уже с некоторой решительностью во взгляде продолжила. — По какой причине мне выдано ограничение на использование магии любви?       — Безответственное, а иногда даже вредное его использование, — вздохнув, выдаю я спокойный ответ. — И пока ты не начала оправдываться, отвечу: у меня уже есть показания от нескольких свидетелей о твоем злоупотреблении этой силой, поэтому запрет более чем оправдан.       — Дайте угадаю, один из этих свидетелей — это человек? — скептически подняла бровь Каденс. — Неужели этот упрямый баран готов так далеко зайти в своей…       — Он один из, но далеко не единственный! — топаю передним копытцем, перебивая розовую принцессу. — Он лишь обозначил явную проблему, на которую другие побоялись указать, чем ты спокойно пользовалась.       — Я только выполняю свою работу… — проворчала она, надув губы словно маленький ребенок.       Не спорю, мы с Тией тоже были такими раньше, но, в отличие от нее, мы были куда моложе. Не знаю, как ее воспитывала сестра, но, кажется, она слишком балует свою будущую замену на троне. Такими темпами, ей еще полтысячелетия придется править, чтобы научить Каденс быть принцессой.       — Я тоже выполняю свою работу принцессы и оберегаю сны пони от кошмаров. Но я знаю, где пролегает грань, и не пытаюсь заставлять их любить меня через сны, — привожу пример с собой для наглядности. — Наша сила не только признак власти, но и ответственность, в первую очередь, перед собой. Ибо мы можем не только помочь, но и навредить пони, сами того не понимая.       — А чем может повредить немного любви? — все так же обиженно буркнула она.       Ох, видели звезды, я этого не хотела, но, кажется, иного выхода нет. Телекинезом достаю из ящика стопку бумаг, скрепленных скрепкой, и притягиваю к себе. После чего прочищаю горло и начинаю зачитывать:       — Седьмое апреля, в прошлом году. Ты использовала свои силы на двух пони в кафе, мимо которого проходила. После чего они при всех, цитата: «Чуть не устроили себе ночь в камере за наглядную демонстрацию, откуда берутся жеребята». — Делаю демонстративную паузу, после чего озвучиваю продолжение. — Они до этого были уже два года как в разводе и встречались с другими.       — Но я… — хотела сказать розовая что-то в свое оправдание, но я перебиваю, зачитывая следующий случай.       — Четырнадцатое мая. Влюбила друг в друга двух пони, которые стояли на мосту и бросали друг в друга раздраженные взгляды. Это оказались брат и сестра, — снова выдерживаю паузу. — Хорошо, что хотя бы на этот раз мощность влияния была ниже, и они обошлись лишь стыдными комплиментами.       — Ох, я просто… — уже с куда меньшим энтузиазмом попыталась защититься младшая аликорн.       — Второе августа. Уже куда более частная обстановка и на этот раз не родственники, но это не отменяет, что это были два жеребца, один из которых был в макияже под кобылку, — холод с моей стороны можно было бы резать на кубики и добавлять в коктейли.       — Я же не… — уже совсем тихо прошептала она, опустив голову.       — И таких случаев целая стопка… — вздыхаю, откладывая бумаги в сторону, так как этого оказалось достаточно.       — Я только хотела помочь… — тихо проговорила она, чуть ли не плача.       Новая глубина ее мягкости меня удивляет… Но после я себя поправляю. Времена поменялись, нынешней Эквестрии уже не нужны жесткие правители, которые будут наводить порядок в стране и строить ее, спаивая осколки общества воедино. Это раньше мы с сестрой не могли позволить себе лишних переживаний, а только как механизм выполнять свою работу. В результате чего это привело… Время другое, и к нему нужно адаптироваться.       Подхожу к Каденс и сажусь рядом, приобнимая крылом. От такого она вздрагивает, но не смеет отступить или сбросить крыло.       — Я тоже хотела для своих подданных лучшего и думала, что знаю, как этого достичь. А в результате только обернулась чудовищем и ранила сестру, обрекши ее ждать меня целое тысячелетие, — спокойно говорю я, вздыхая от вины, которую не смогу искупить.       — Но ведь во всем виноват злой дух, который…       — Никакого духа не было, только зависть к сестре, которую все обожали, а о моих заслугах либо умалчивали, либо забывали, — перебиваю, не собираясь перекладывать вину на несуществующую сущность. — Хотела показать красоту ночи, дать подданным новое счастье в понимании, которое знала. А в результате чуть не стала тираном, который лишил бы всех солнца, погрузив мир в вечную ночь.       О том, что тогда во мне горело желание убить сестру, умалчиваю. За это я уже себя никогда не прощу, даже несмотря на то, что Тия меня давно простила. Это ощущение, это воспоминание будет вечным напоминанием мне о том, как далеко может завести зависть и одержимость. Что даже Элементы не могут спасти свою хранительницу, когда в ее душе зарождается тьма.       — Поэтому я и выдвинула тебе ограничения, ибо такой силой нужно пользоваться ответственно и с полным пониманием ситуации. Чтобы не вредить окружающим, как я это сделала когда-то.       В результате мы так просидели и проговорили добрую половину ночи. Кое-чем напоминает наши давние или даже, можно сказать, древние посиделки с Тей. Единственное отличие, что старше теперь я, и объясняю младшей, что правильно, а что нет. В результате мы разошлись даже на хорошей ноте, хотя сомневаюсь, что Каденс осталась довольна моим решением.       — Что ж, пора дальше приниматься за работу, — вздыхаю, понимая, что разбавить монотонную работу будет нечем.

***

      Да чтобы я еще раз на прогулку вышел в этот сраный лес! Я хрен знает как, но уже два часа петляю по нему и не могу нормально выйти к замку. То на какую-то долбанную поляну попаду, то до водопада, после каким-то образом выхожу на болота. Я не понимаю, то ли у меня резко топографический кретинизм включился, или это место ночью приобретает свойства лабиринта?       — Чтоб тебя Гринпис нашёл, в потом полил напалмом… — в очередной раз раздраженно говорю, но замолкаю, когда замечаю проблеск чего-то в чаще.       Рефлекторно застываю, пока в голове пролетает мысль о глазах какого-нибудь хищника. Правда, она сразу сталкивается с сомнением, так как отблеск был только один. Наврятли хищник с одним глазом был бы хорошим охотником. Хотя, какая только хрень может не водиться в лесу, который находится в магическом мире?       Пока весь этот мыслительный процесс шел, в него, как на грузовике, влетает один закономерный вопрос. А почему тогда никто еще не напал? И действительно, будь это хищник, он бы уже раз десять успел выскочить на меня! Подхожу поближе к месту, где приблизительно был отблеск и, немного пошарившись в зарослях, нахожу… алюминиевую банку… Миры меняются, а свиноты остаются… Хотя, учитывая как глубоко она в лесу, у этих свинот кишка не тонкая! Ну, или просто нет инстинкта самосохранения и где-то поблизости валяются их обглоданные кости. Что ж, значит, это не моя проблема! Естественный отбор во всей красе, дебилов сжирают, умные в лес даже не суются, а приспособленые охотятся на первых.       — Теперь надо понять, где в этой цепочке я… — бормочу я под нос, прихватив баночку с собой, чтобы потом выбросить.       После чего немного поскитавшись, все-таки выхожу на замок.       В сон провалился довольно быстро и спокойно дошел до нового места встречи. Где аликорна пыталась что-то готовить над магическим костром в котелке.       — Теперь я понимаю, о чем забыл, когда создавал набор посуды… — с долей вины в голосе произношу я, подходя. — Думаю, даже на примитивной плите было бы в разы удобнее.       — Чего нет, того нет, — пожимает плечами она, пробуя что-то похожее на суп. — Зато растет фантазия и адаптивность к разным жизненным ситуациям. Раньше же кто-то так готовил и не видел в этом больших проблем.       — Ты бы сказала, что у тебя дров нет, я бы со стопкой поленьев в обнимку уснул, — с насмешкой над собой говорю. — Хотя и сам дурак, мог бы догадаться.       — Да, мог бы, — тоже улыбнулась Мун. — Хотя даже того, что ты успел продумать, уже более чем достаточно. Один туалет чего стоит… Сидела бы здесь сейчас грязная, с навозной кучей под боком и пахла всем этим за километр.       — Меня бы тогда вообще совесть загрызла бы на$уй, — невесело хмыкаю я, садясь у магического огонька.       Он не был похож на огонь, как от дров или угля, да и на стандартный фэнтезийный огненный шар тоже не смахивал. Голубой огонь струился от земли, будто она сама пылала… Нет, скорее кто-то разлил лужу бензина и поджег, но вместо того чтобы быстро перегореть и погаснуть, огонь продолжил существовать без самого топлива.       — Кажется, кому-то более интересен огонь, чем моя попытка приготовить что-то съедобное, — с наигранным обидой в голосе говорит Мун.       — Вечно можно смотреть на три вещи: Как горит огонь. Как течет вода. А последнее каждый вставляет сам, — отвечаю с улыбкой, вспоминая один разговор из собственной жизни.       — Как деньги падают в твой кошель? — подколола аликорн.       — В принципе да, но я бы, скорее, сказал: — Как кто-то делает твою работу вместо тебя.       В таком ключе мы проговорили еще немного, пока готовилась еда. После мы сели за столик, и я как всегда взял себе чай, а Мун же в свою очередь принялась есть. Она и мне предлагала порцию, на что я тактически отказался. Еда у меня и в реальности есть, а если закончится, то есть возможность уйти и купить еще. А вот у черной кобылы такой возможности нет и надеяться она может только на собственные запасы, которые я время от времени пополняю. Вот и решил не объедать ее попусту.       — Как ты думаешь, Селестия и Луна примут факт моего существования? — как только закончилась трапеза, задает вопрос она.       — А почему сомнения? — я несколько теряюсь от такого прямого вопроса.       — Я не глупа и в последнее время часто прокручивала эту ситуацию в голове, — приуныла она. — Учитывая, при каких обстоятельствах я себя проявила, вряд ли они будут рады моему появлению.       — Ну, чейнджлингов как-то приняли, почему тебя нет? — пытаюсь я ее подбодрить.       — Ну да… Но здесь ситуация несколько иная. С подданными Кризалис вопрос был в выживании целой расы, а я… — она раздосадованно отвела взгляд в сторону. — Злодейка, совершившая переворот, чуть не убила Селестию, и к тому же пыталась устроить вечную ночь. Скорее, с таким списком «заслуг» меня встретят не иначе, чем новым залпом из Элементов Гармонии…       — Нда… Прямо как репутация зека, которому впаяли пожизненное… — констатирую я результат услышанного. — Ноль доверия, но подозрений куча…       — Значит, и ты не отмечал эту возможность? — грустно хмыкнула она.       — Так-то да. Но почему в таком случае Луна не в кандалах? — пытаюсь вырулить из удручающей ситуации. — По факту, к ней тоже применим этот набор преступлений, но это почему-то не мешает ей оставаться принцессой.       — Ха, нашел кого сравнить… Она — сестра Селестии, которую она потеряла из-за меня. К тому же ты сам понимаешь, что мы две противоположные ипостаси Луны, а по мне и так видно, что я не являюсь лучшей ее стороной.       — Но ты же изменилась… — пытаюсь я оправдать, но меня перебивают неожиданным криком.       — А кто станет разбираться?! Как только я предстану перед кем-то, как они разбегутся кто куда. А после уже прибудут сами хранительницы Элементов, которые снова упекут меня в подобную тюрьму, не дав сказать и слова. А если и выслушают, то не поверят ни единому моему доводу!       — А если я за тебя поручусь?       — Чтобы тебя вместе со мной закатали? Даже не смей! — серьезно заявила кобыла, топнув передней ногой. — Если все и пойдет кувырком, то не хочу, чтобы и ты из-за этого пострадал!       — Я бы не был таким критичным, — выждав паузу, начинаю пояснять свою точку зрения. — Пусть я и не высоко поднялся в звании за весь период службы, но неплохо оброс связями с репутацией. Плюс, Селестии я нужен живой и на ее стороне, так как зарекомендовал себя тем, кто решает хронические проблемы. А даже если они меня сотрут элементами, то есть вероятность, что мои знакомые поднимут такой вой, что их репутация, которую они приобретали годами, рассыплется в порошок.       — Ты хоть сам веришь в сказанное? — с большой долей скепсиса в голосе и во всем остальном отвечает она.       — Слабо… — честно признаюсь, так как лгать нет смысла.       Кобылку же такая прямая правда, без прикрас, нормально так проняла. Все-таки она надеялась, что я начну выливать и выдумывать тысячи факторов, которые могут в теории что-то изменить. На деле же все, что я придумал, уже озвучивал ранее, а поступление новых идей отсутствовало.       — Правда, с чейнджлингами у меня тоже были такие же сомнения, — прерываю тишину. — Правильно ли поступил? Не попытаются ли они атаковать неожиданно? Не сорвут ли переговоры сами принцессы? Все, что мне оставалось, это надеяться, что все обойдется, и пытаться помочь по мере своих сил.       — А в результате просто заговорил всем зубы до такой степени, что они согласились, — проворчала она в таком же подавленном состоянии.       — А как иначе? Или я должен просто сидеть и смотреть, как все мои старания смываются в унитаз? — насмешливо спрашиваю я. — Даже не думай меня отговаривать от вмешательства! Слишком много сил было потрачено на прохождение испытаний у этого гандона, чтобы просто так взять и сдаться.       — Но…       — Никаких «Но»! Что-нибудь придумаем, не переживай, — с долей серьезности прервал ее попытку пессимизма. — С Луной у меня отношения более-менее хорошие. Думаю, когда ты наконец-то освободишься, то смогу заполучить ее доверие, а там и договориться, может, получиться.       Хотя и не хочется сближаться с властью имущими, но придется… Доверие обычно не предполагает, что ты прогибаешься под чужие хотелки, но заставляет хотя бы выслушать чужое мнение. Главное, блин, не напортачить… А то жизнь в прошлом мире мне покажется легкой пробежкой в ​​младших классах.       — Знаешь, у тебя сейчас такое выражение, будто ты против собственной воли сейчас прешь, — заметила Мун.       — Мне и не хочется, но есть такое слово — надо! Так сказать, глаза боятся, а руки делают.       — И снова ты это делаешь… — с грустью улыбнулась она. — Снова, несмотря ни на что, пытаешься помочь, чего бы это тебе ни стоило.       — Ты и так знаешь, почему я так делаю… — вздыхаю, понимая, что придется следующие несколько лет корректировать планы под эту цель.       — Совесть?       — Она самая… В бигудях, с омолаживающей маской на лице, в совковом сарафане с тапочками и сковородкой в ​​руке.       — Какой-то слишком подробный образ для бесплодного ощущения, — нахмурились кобылка от моего описания. — Это не чье-то описание, которое ты подставил на место совести?       — Стереотипная домохозяйка после нескольких лет совместной жизни. Когда любовь улетучилась, привычка к партнеру уже есть, а желания выглядеть перед ним идеально — нет.       — Ну, тут ты уже утрируешь. Не может кобылка так себя запустить, чтобы подходить для олицетворения совести в твоем понимании.       Я лишь молча напрягаюсь, создавая этот образ рядом с аликорном. Мун смерила ее взглядом, после чего повернулась ко мне.       — Ну вот, все не так плохо. Да, выглядит небрежно и неухоженно, но не так плохо, как ты описал, — после чего «совесть» огрела ее сковородкой.       Но, конечно, орудие сразу рассыпалось, без звонкого «боньк», но сам импульс черная кобылка почувствовала. После чего «совесть» достала из-за пазухи скалку и уже ударила ею. Результат такой же, но неприятное ощущение, скорее всего, уже было понятно Мун, так как на этот раз она пыталась увернуться. Я же в свою очередь развеиваю концентрацию и образ моментально расплывается, как туман.       — И что это было? — со смесью ошеломления и слабого раздражения на морде спрашивает кобыла.       — То, что происходит с человеком, когда любовь исчезает, а привычка со свадебным контрактом остается, — развожу руками.       — До сих пор не веришь в понятие семьи?       — Скорее, в постоянство «истинной» любви. Именно той ее части, которую все ошибочно представляют при воспоминании об этом слове, — объясняю я свою реакцию.       — Время идет, а ты не так уж сильно меняешься… — вздохнула аликорн.       — Постоянство — признак мастерства! — в шутку провозглашаю, после чего серьезнее продолжаю. — Если перед тобой лишь плохие примеры, сложно поменять о чем-то мнение. На Земле одни лишь несчастные женатики. Сопля суицидник, которого непонятно за что любили и любят. Шайнинг и Каденс, где кобыла пытается подмять под каблук своего любимого. Кризалис, которую толкает вперед не столько любовь, сколько одержимость и жажда выгоды.       — Да… Явно самые худшие случаи… — оценив перечисленные образцы. — Но, может, ты просто узко смотришь и пропускаешь действительно удачные парочки из-за своего туннельного зрения?       — И что предлагаешь? Сидеть в столичном парке и смотреть, как парочки любятся, пока я не начну розовыми соплями блевать? — скептически спрашиваю, переводя взгляд на нее.       — А оптимизм в голосе… — с не меньшим скепсисом отвечает кобылка. — Ты пробуй не сидеть, а оглядываться больше по сторонам, особенно весной, когда у большинства кобыл начинается брачный период.       — Тоже мне выбрала «удачный» временной отрезок, — хмыкаю, вспоминая, как Шайнинг подгонял меня покинуть Кантерлот до наступления дня Сердец и копыт. — В преддверии этого, я уже ощущал, что почти от всех кобыл разит безумным желанием, направленное на жеребцов. Если там и была любовь, то явно крохи, которые не давали поехать кукухой. Вроде и не обделены интеллектом, а инстинкты почти никуда не делись…       — А у людей не так же?       — У людей нет инстинктов, в прямом их смысле. То есть реакции на внешние условия есть, но ничего такого, против чего невозможно переть с достаточной силой воли… — объясняю я, но осекаюсь, кое-что вспоминая. — Насчет допельгангеров я не совсем уверен, так как по сути являюсь бракованным представителем вида.       — Эй! Не говори так! — топает Мун передней ногой.       — Но это правда. Я не поддался желанию заменить оригинал, за что меня остальные двое чуть не прибили на месте, когда я это озвучил. А учитывая, какой у них в этот момент был эмоциональный фон, смею предположить, что это был инстинкт моего вида, — констатирую я воспоминания своих наблюдений.       — Стоп, ты был не один? — зацепилась за деталь кобыла.       — Это не столь важно, но да, нас при появлении было трое, — после чего возвращаю разговор в предыдущее русло. — Так вот, инстинктов у людей нет, как и брачного сезона. В этом смысле люди могут плодиться хоть круглый год, если не учитывать девять месяцев вынашивания и период восстановления.       — Стоп, всего девять? — на морде кобылы читался чистый шок.       — Ну да… — несколько удивляет такая реакция собеседницы, после чего в голове вспыхивает догадка. — А у пони что, подольше?       — Одиннадцать, если не год.       На этот раз настал мой черед охреневать от озвученной цифры. Нет, я понимаю, что мы разные виды и отличия должны быть, но такие… Что-то я зря тогда только пробежался глазами по разделу «размножения», что пропустил такую ​​значительную деталь…       — Но ни о каком «периоде восстановления» ничего не знаю. Не сильно вникала в это познание, когда имела возможность.       — Да, надо будет внимательнее перечитать книги по биологии, чтобы таких открытий было меньше… — потирая затылок, проговариваю я в никуда. — Хотя, если учитывать, что жеребята и так почти с рождения без проблем ходят, то это и неудивительно. Думаю, если бы женщины тоже вынашивали по восемнадцать месяцев, то младенцам учиться ходить тоже не пришлось бы.       — Думаешь, это так работает?       — Это всего лишь теория, которую без генной инженерии не подкрепишь фактами, — развожу руками. — Люди, кажется, пробовали вступить на этот путь, чтобы потеснить со своего места Творца, но насчет этого я мало знаю.       — В смысле «потеснить творца»? Это разве настолько значимо?       — А ты представь, сколько времени нужно естественному отбору, чтобы наделить организм новым свойством. Ну, например… — пережираю в голове возможные варианты. — Получить полный генетический иммунитет к любым заболеваниям с самого рождения.       — Звучит как нечто нереальное…       — По сути, пони уже почти такое получили, правда, в обмен на это, появились магические болячки. Так вот! — возвращаю поток мыслей в предыдущее русло. — Если люди смогут овладеть знанием редакции генов со всеми последствиями и без рисков, то это запустит уже рукотворную эволюцию в ускоренных темпах. Причем полностью контролируемую! Без тяжелых побочных последствий или деградации других характеристик. Наподобие ослабления пищевого аппарата из-за повышения уровня интеллекта.       — То есть… — кажется, она начала улавливать суть разговора. — Допустим, сделать субъект совместимым с любимым видом.       — Достаточно сложная задача, но в теории такое может быть… — в голове проносится образ, уже имеющий такое свойство. — Помнишь фильм «Чужие»? Ксеноморфы как раз и обладают таким свойством.       — А? А… Фе-е-е… — на ее морде прямо читалось, как поочередно промелькнули мысли от удивления, слабой радости и отвращения. — Думаю, это того не стоит…       — Пони-грудолом… — слабо хихикаю, представляя, как из груди вырывается мини Мун, и все вокруг умиляются.