Скрытые истины

      – Фин? – Позвала Эми, распахивая скрипучую дверь.       Фин вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. В его руках было лезвие, а маленькую комнату наполнял запах кастильского мыла для бритья.       – Чёрт возьми, Эми! Если ты продолжишь в этом же духе, однажды я убью себя. - Он вытер каплю крови со своего горла и повернулся к зеркалу. – Если прежде меня не убьёт твой отец. Молодая незамужняя леди без компаньонки в гостях у холостяка...       – Ты наш мастер. Как ещё нам планировать рабочий день, если ни папа, ни я не придём с тобой поговорить?       Голубые глаза Фина встретились с её в отражении зеркала:       – За завтраком в главном доме?       – При маме, которая попытается оградить меня от самых интересных дел? Нет уж, спасибо.       – Не понимаю, зачем ты это делаешь, – сказал Фин. – Твоя мать всегда в курсе всех твоих выдумок. У твоих родителей нет друг от друга секретов.       'Да, потому что в отличие от меня, им скрывать нечего.'       Она отбросила неприятную мысль и принялась теребить край одеяла, висевшего на стуле.       – Кроме того, большинство здешних не назвали бы меня леди.       Не то чтобы её это волновало. Если быть леди означает быть похожей на городских девушек, Эми не хотела, чтобы к ней так обращались.       – Я задал бы хорошую трёпку тому, кто скажет мне об этом в лицо. – Фин сжал челюсти под мыльной пеной. Но выражение его лица быстро смягчилось. – В любом случае, тебе нужно научиться стучать, прежде чем войти, или дожидаться меня в главном доме. Я не собираюсь долго ходить в холостяках.       – Что? Ты ведь шутишь, да?       Насколько ей известно, Фин ни за кем не ухаживал. Они почти весь день проводили вместе. Она бы знала, если бы у него появилась возлюбленная.       Он повернулся к ней, и Эми увидела, что под слоем пены его лицо залила краска. Не сказав ни слова, он указал ей на стол у стены.       Эми подошла. Кончики пальцев заскользили по обожженному углу стола, куда несколько лет назад её младшая сестра Нетти опрокинула керосиновую лампу, когда они боролись друг с другом, она уже не помнила из-за чего. На деревянной поверхности стола всё ещё были видны остатки муки от бесчисленных яблочных пирогов, что пекла мама для папы, когда они жили в хижине, их первом доме в Орегоне.       Среди детских воспоминаний было что-то новое. Стопка писем. С лежащей сверху фотографии на Эмми смотрела молодая девушка.       Она нахмурилась:       – Кто это?       – Моя будущая жена. – Грудь Фина раздулась от гордости, как у петуха.       – Ты всерьёз надумал жениться? – Она кивнула на изображение на столе. – На ней?       Не то чтобы Эми ревновала. Не в этом смысле. Фин ей вроде брата. Ей просто не нравилась мысль о том, что ему придётся от них уехать, в противном случае он приведет к ним в дом новую женщину.       – На ней, – подтвердил Фин. – Джоанна Брюггеман. Разве не красавица?       Что правда, то правда. Её очаровательная улыбка ослепляла даже с чёрно-белого фотоснимка. Но насколько она хороша с другой стороны, сможет ли работать на ранчо? Эми оглядела маленькую комнату.       – Папа говорит, эта хижина не подходит для женщины. Не то чтобы я так думала, но судя по обстановке внутри, я склонна с ним согласиться. Ты никогда не задумывался, почему у наёмных рабочих ранчо нет жён?       – Они слишком страшные?       Друзья залились смехом, но хватило их ненадолго.       Эма прижала кончики пальцев к знакомым контурам стола.       – Ты же уезжаешь, да?       – Я не могу вечно быть помощником на ранчо, – сказал Фин. – Мне нравится работать на Гамильтонов, но я хочу когда-нибудь иметь собственное жильё. Твой отец обещал выделить мне несколько акров земли и лошадей.       Это правда, и Фин это заслужил, но она всё ещё кусала губу при мысли о том, что ему придётся уехать. Папа наймёт нового работника, и у Эми снова начнётся борьба. Работа на кухне против работы на ранчо.       – Эй, – позвал Фин. – Почему такое недовольное лицо? Мы всё ещё сможем дружить. Учитывая то, что Джоанна не знает тут ни души, ей понадобится подружка невесты. Окажешь нам честь?       Эми хлопнула себя по бёдрам:       – Почему ты и все остальные хотите видеть меня в укороченной юбке?       Фин смотрел на неё, как на упрямую кобылу:       – Может тебе тоже стоит подумать о женитьбе?       'Только не эта тема.' Вот по этой причине Эми уже несколько недель не показывается в городе. Перешептывания и косые взгляды заставляют чувствовать себя единственной незамужней двадцатилетней девушкой на земле.       – Как вы познакомились? – Уходя от ответа, спросила она. – Она новенькая в городе?       Мыло для бритья капнуло на рубашку Фина, и он стал вытирать её тряпкой, находя ещё несколько брызг, требующих к себе внимания.       – Фин?       – Я с ней ещё не встречался.       – Как так? – Она подозрительно на него посмотрела.       Фин громко втянул в себя воздух, словно стоял перед толпой линчевателей.       – Я разместил объявление в трёх модных восточных газетах и получил ответ от молодой леди из Бостона.       – Ты давал объявление о женитьбе? – Эми слышала о таком, но никогда этого не понимала. Какая уважающая себя женщина продаст себя совершенно незнакомому мужчине. – Ты сейчас шутишь, да?       Он отвёл от неё взгляд.       – Я знал, что ты посчитаешь это дурачеством, но ты должна меня понять. В городе нет ни одной незамужней женщины, которая захотела бы меня в мужья, так что...       – Есть парочка.       Фин фыркнул:       – Ну, да. Вроде Эллы Уильямс и Фанни Хендерсон. Нет, спасибо.       – Получается, ты нашёл себе женщину по объявлению, как новое седло?       – А что делать парнишке, если он надумал жениться? Ты же не надумала за меня выходить.       Его улыбка была заразительной. Эми не могла долго сердиться на друга.       – Значит... Джоанна Брюггеман. – Она снова пробежала глазами по женщине на снимке. – Она немка?       – Голландка. – Улыбка Фина стала шире, будто жениться на голландке огромная честь.       'Господи, да он влюблён, хоть ни разу её и не видел.'       Мысль о другой женщине на ранчо ей всё ещё была не по душе, но она промолчала, продолжая наблюдать как Фин бреется.       По какой-то неведомой ей причине его простые отточенные с годами движения казались ей неправильными. Возможно, потому что он делает это сам. Эми наблюдала за этим ритуалом между её родителями каждый день, сколько себя помнила.       Папа сидел на кухне, пока мама намазывала его лицо мылом для бритья, иногда украдкой целуя, думая, что детей не было рядом. Но Эми смотрела. Всегда. Было чувство, что она является свидетельницей чего-то особенного, того, что связывало родителей друг с другом. В глазах отца было доверие, когда он позволял матери скользить лезвием по его шее.       Эми внезапно охватила тоска по такому доверию. Она избавилась от неё, сосредоточиваясь на Фине.       Для Фина бритьё было неизбежным злом. Не было ничего нежного или любящего в том, как он счищал пену вместе с щетиной с заострённого подбородка.       'Может, он взаправду нуждается в жене.'       – И когда она сюда приедет? – Поинтересовалась Эми.       – Ну...       Фин вытер с лица остатки мыла для бритья и покрутил кончики усов. Эми часто его дразнила из-за этой привычки. Ей больше нравится чисто выбритое лицо, как у отца.       – Я хотел поговорить с тобой об этом. Если дилижанс не задержится, она прибудет в город в понедельник днём.       В домике повисло молчание.       – В понедельник днём? Но...       – Да, утром того же дня мы с твоим отцом уезжаем в форт Бойсе.       Это её шанс! Эми спрятала усмешку и попыталась выглядеть не слишком заинтересованной.       – О, это не проблема. Я сама помогу папе доставить лошадей в форт Бойсе, тогда ты сможешь забрать свою невесту из города в понедельник днём.       Фин прочистил горло:       – Не об этом я хотел с тобой поговорить, и тебе бы пришлось сначала обсудить этот вопрос с отцом.       Который бы не дал согласия. Не потому что путешествие в четыреста миль со стадом лошадей - мужская работа. Папа никогда не говорил ей подобного. Он сказал бы, что она не готова к поездке, что в племени шошонов сейчас неспокойно, и что гораздо важнее, она должна присматривать за ранчо в его отсутствие.       – Так о чём ты хотел со мной поговорить? – Спросила Эми.       – Если не сочтёшь за наглость, у меня будет к тебе большая просьба. Так как меня здесь не будет, можешь надеть свой воскресный наряд и забрать мою будущую жену из города?       Это означает надеть на себя платье и терпеть любопытные взгляды городских - два нелюбимых занятия Эми. Тем не менее, Фин - её лучший друг.       – Пожалуйста! – Он пустил в ход свою самую очаровательную улыбку. – Я не доверю её ни одному из парней.       Просит забрать свою невесту, чтобы избежать нежелательного внимания... Эми покачала головой. Фин не понимает иронию ситуации.       – Хорошо, – согласилась она. – Так, значит, ты ухаживал за ней в письмах, правильно я понимаю? Как тебе это удалось? Насколько мне известно, ты не умеешь писать.       – Я научился. Мисс Нетти научила меня.       – Серьёзно? Но ты всегда говорил, что предпочтёшь зимними вечерам чинить сломанные уздечки, чем разбирать слова на листах.       Фин пожал плечами:       – Передумал. Мисс Нетти - замечательный учитель.       – Нетти помогла тебе дать объявление о поиске жены?       – Хм, нет. – Фин потёр ладонями свежевыбритые щёки. – Я бы не стал её беспокоить по такому пустяку. Твоя мать помогла. Но мисс Нетти знала.       – Мама и Нетти всё это время знали, а мне ты ни слова не сказал?       – Мисс Нэтти услышала об этом от почтмейстера. Чёртовы сплетницы разнесли по всему Орегону, что я получаю письма от одной леди из Бостона. Я подумал, что и тебя они не обошли стороной.       – Ни слова не слышала, – проворчала Эми, но проглотила обиду.       В конце концов, в её нежелании ездить в город нет вины Фина. Она старается держаться подальше от Ханны и других городских девушек, которые всегда в курсе последних слухов.       Фин почесал подбородок и добавил:       – Думал, тебя не интересуют сердечные дела.       Так и есть. И она никогда не давала ему повода думать иначе. Они с другом говорили о лошадях, но редко обсуждали собственные чувства.       Так как она уже продолжительное время молчала, Фин наклонился и заглянул ей в лицо.       – Ты злишься на меня за то, что я не сказал тебе об этом раньше?       – Нет, – ответила она.       Она не злилась, просто немного обижена и как-то непривычно взволнована. Появление на ранчо красивой девушки может стать для неё проблемой.

***

      – Слушайте сюда, ребята, – сказал Лука Гамильтон.       По многолетней привычке она расправила плечи, чтобы казаться крупнее, чем она есть на самом деле.       – Мы с Фином завтра уезжаем. В моё отсутствие Эми остаётся за главного. – Она окинула взглядом работников ранчо, сидевших на своих койках и стоящих около чугунной печи. – У кого-то есть проблемы с подчинением женщине?       Работники ранчо работали бок о бок с Эми каждый день в течение последних нескольких лет, но работать с ней и работать на неё - две разные вещи.       Большинство мужчин отрицательно покачали головами.       – Нет никаких проблем, босс, – сказал Хэнк.       Адам выплюнул изо рта жевательный табак, чем привлёк к себе внимание Луки. Если от кого Эми нужно ждать неприятностей, так это от Адама. Она пристально на него смотрела, пока тот не отвёл взгляд.       – Эми остаётся за главную, только пока ты не вернешься, так? – Шаркая сапагом, спросил Эммет. – Получается всего на два месяца.       Лука подавила усмешку. Они понятия не имеют, что уже давно на постоянной основе работают на женщину. Для всего мира она Лукас Гамильтон - владелец ранчо, муж и отец. И только три человека знают, что она не та, кем кажется: её жена Нора, соседка Бернис Гарфилд и Тесс, старая подруга Луки.       – Пока да, – ответила она.       Может быть, однажды Эми сможет сделать то, чего не смогла Лука: управлять ранчо, будучи женщиной. Не скрывая при этом своей половой принадлежности.       Не дождавшись возражений, Лука напоследок отдала несколько распоряжений и покинула барак.       Стемнело, и на небе засверкало множество звёзд. Лука подняла голову и вдохнула смешанный аромат сосен, навоза и шалфея, посаженного в саду Норой. Ржание лошадей заглушило журчание родника и уханье совы. Лука побрела по ранчо, чтобы перед наступлением ночи проверить лошадей.       Место перед загоном было уже занято. Эми стояла, опираясь локтями на верхнюю перекладину, а ногой в кожаном сапоге - на нижнюю. Она даже не обернулась, когда к ней подошла Лука.       «Отец» и дочь наблюдали, как тёмные силуэты лошадей двигаются вокруг загона.       Полночь подошёл ближе и потянул Эми за рукав. Девушка похлопала мерина по шее и провела пальцами по его холке.       – Ты поговорил с рабочими? - Спросила она.       – Да. Они знают, что ты остаешься за главную.       – Хорошо.       Лука повернулась к Эми лицом, прислоняясь плечом к загону.       – Нервничаешь?       – Нет, – быстро ответила Эми - слишком быстро.       – Потому что если бы ты нервничала, я бы тебя понял. Мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас, когда я получил звание лейтенанта. Внезапно мне пришлось командовать отрядом солдат, некоторые из которых были намного старше и опытнее меня.       Эми тоже облокотилась спиной о косяк загона, и теперь они смотрели друг на друга.       – Ты нервничал?       – Я был в ужасе, – призналась Лука. Конечно, не только из-за боязни несоответствия. В то время самым большим её страхом было получение смертельно опасного ранения, в результате которого армейские хирурги могли раскрыть её секрет. – Нет ничего постыдного в том, что ты чего-то боишься, Эми. Весь фокус в том, чтобы не дать страху парализовать себя.       Глаза Эми заблестели в темноте. Пальцы дочери пробежались по косяку, когда она неуверенно переступила с ноги на ногу.       – Я немного нервничаю, – нашла в себе силы признать Эми. – Но тебе не о чем волноваться. Я не подведу тебя, папа.       – Знаю.       Лука положила руки на плечи Эми не крепко, но ощутимо сжимая. Как и прежде, её удивили сильные на ощупь мышцы под своей ладонью. Когда маленькая девочка, умолявшая покатать её на Кори, успела превратиться в такую сильную молодую женщину?       Она вздохнула. В дороге Лука будет скучать по своим дочерям, и по Норе, разумеется.       – Давай. – Она похлопала Эми по плечу. – Пошли спать. Завтра у нас будет долгий день.

***

      Нора сложила длинные, но узкие полоски ткани и передала их Луке, которая аккуратно сложила их в седельную сумку.       – Положи их на самое дно, чтобы никто не увидел, – сказала Нора.       – Не обязательно, – ответила Лука. – Если кто-то из мальчишек найдёт тряпки, я просто скажу, что это компрессы, на тот случай, если одна из лошадей в пути пострадает.       Она подмигнула и наклонилась поцеловать жену в губы.       Но на этот раз даже тёплый поцелуй не смог прогнать тревог Норы. Она переплела свои пальцы с пальцами Луки, поднося одну ладонь "мужа" к губам и поцеловала перекрестные шрамы от ожогов верёвки.       – Мне не хочется, чтобы ты уезжала.       Лука провела пальцами по щеке Норы.       – Я бы хотела остаться, но ты же знаешь, нам понадобятся деньги на покупку ломовых лошадей.       – Я виню себя за то, что вообще предложила это.       Если что-то плохое случится с Лукой по дороге в форт Бойсе, она себе этого никогда не простит.       – Эй, не говори так, – сказала Лука. – Ты умная деловая женщина и за все эти годы ни разу не подвела нас. Теперь, когда строится железная дорога, инвестиция в лошадей тяжеловозов - блестящая идея. Если я продам достаточно лошадей, чтобы вложить деньги в брабансонов и першеронов, ранчо будет процветать.       – Это всё замечательно, если в дороге с тобой ничего не случится, – сказала Нора.       – Мы будем осторожны. Будем по очереди дежурить по ночам.       – В поездке может таиться больше опасностей, нежели только индейцы и воры, ты же знаешь. – Каждый мускул в теле Норы был напряжён, как натянутая верёвка, на которой пытались удержать паникующего мустанга. – Тебе больше двух месяцев придется жить в тесном пространстве с Фином, Чарли и Китом. Там не будет ни сортира, ни спальни с прочным замком, ни уединённого места, чтобы помыться или переодеться. Ничего.       Лука обняла её за плечи и прижала к себе.       – Согласна, мне давно не приходилось жить в таких условиях, но ты же знаешь, мне раньше приходилось жить среди мужчин. Люди видят то, что видят, а не то, что за этим скрывается на самом деле. Я буду там главной, так что мне решать, кому отправляться на разведку и когда покидать лагерь под предлогом охоты на дичь. Мне всегда удавалось незаметно ускользнуть из лагеря.       – Ах, вот значит как. – Нора решила ей кое-что припомнить. – Это поэтому тебя подстрелил наш же охранник, когда ты ускользнула из лагеря по зову природы?       Нора прижалась губами к плечу Луки, где старый шрам служил напоминанием о том самом дне семнадцать лет назад.       Простонав, Лука похлопала её пальцем по носу:       – Спасибо за напоминание о том славном моменте.       Нора засмеялась, затем отодвинулась назад, чтобы посмотреть Луке в глаза. Серые дождевые тучи в них подсказали, что Лука так же волнуется, как и она; просто не хочет этого признавать.       – Пошли. – Она потянула Луку за руку. – Пора в постель.       Ей поскорее хотелось обнять Луку и сделать вид, что ей никогда не придётся никуда её отпускать.       Лука обошла кровать и проверила дверь, дабы убедиться, что она заперта. Только после она позволила себе избавиться от одежды.       В мерцающем свете керосиновой лампы Нора наблюдала, как Лука развязывает повязку, пока не открылась маленькая грудь, бледная по сравнению с загоревшими руками.       Нора облизнула внезапно пересохшие губы.       Пока Лука надевала на себя ночную рубашку, Нора скользнула в свою собственную, повытаскивала из волос шпильки и потянулась за щёткой.       – Позволь мне, – сказала Лука.       Медленно и нежно она начала водить щёткой по волосам Норы, часто останавливаясь распутать непослушные пряди пальцами или помассировать кожу головы.       Впервые, когда Лука потянулась за щёткой, проявив желание расчесать ей волосы, Нора очень удивилась. И она знала, что Луку собственное желание удивило не меньше. Все дни Лука проводила в седле, работала с лошадьми или колола брёвна чтобы построить изгородь - задачи, которые можно назвать чисто мужскими. Она тратила так много времени, убеждая других, что она - мужчина, что порой было трудно понять, где маска, а где настоящая Лука.       Но через несколько лет, закрывая за собой двери спальни, Лука позволяла себе маленькое женское удовольствие расчёсывать на ночь волосы жены.       Лука отложила щётку в сторону и приподняла волосы Норы. Тёплые губы прижались к затылку Норы, заставляя ту вздрогнуть. Нора ахнула, когда Лука прикусила мочку её уха.       – Потуши свет, – прошептала Лука. – Хочу как следует попрощаться.       Нора тут же подняла стеклянный абажур лампы, погасила пламя и скользнула в объятия Луки.