Скрытые истины

      На лице Норы появилась улыбка при виде того, как Эми помогает молодой женщине слезть с высокого сидения повозки. Этот жест вежливости напомнил ей о Луке, которая учила своих дочерей на собственном примере.       – Вы, должно быть, Джоанна. – Нора улыбнулась стройной женщине рядом с дочерью. – Меня зовут Нора Гамильтон. Добро пожаловать в... – Она прервала приветственную речь, обратив внимание на внешний вид старшей дочери.       Грязь прилипала к подолу платья и заляпала некогда чистый лиф. Верхняя и нижняя юбки свисали рваными клочьями, а волосы дочери выглядели так, словно стая птиц пыталась свить из них гнездо.       Нора спустилась по ступенькам веранды:       – Эми! С тобой всё в порядке? Что случилось?       – Я в порядке. – Эми сложила руки перед собой, запоздало пытаясь скрыть большую прореху на юбке.       Нора увидела привязанную к повозке серую лошадь:       – А это ещё что?       – Это кобыла, мама, – ответила Эми.       – Это я и сама вижу. Что здесь делает эта кобыла? Она ведь не твоя? – Нора обратилась к Джоанне, которая вежливо делала вид, что не слушает семейный разговор.       – Нет, – ответила Джоанна.       – Я купила её, – сказала Эми, не отводя взгляда от лошади.       – Твой отец только уехал, рискуя своей жизнью, чтобы продать лошадей, а ты идёшь и покупаешь ещё одну? – Нора в неверии покачала головой. 'Поверить не могу, Эми умудрилась привести домой лошадь, когда её задачей было встретить невесту Фина.' – Где ты взяла деньги на покупку?       Хоть Эми и росла ни в чём не нуждаясь, у неё не было столько денег на карманные расходы.       – Эм. – Эми опустила голову, рассматривая свои грязные ботинки. – Фин мне их дал.       – Фин? – Их помощник отдал бы Эми последнюю рубашку, но принимая во внимание невесту, которая приехала к нему жить, у него не осталось бы денег на друзей. Нору озарило: – Ты использовала деньги, которые он передал через тебя своей невесте?       Мокрые пряди упали на глаза Эми. Она старалась не встречаться взглядом с матерью.       – Мне жаль. Я знаю, что это не мои деньги, и я не имела права ими распоряжаться. Однажды я верну их Фину. – Когда она вскинула голову, в глазах был пожар. – Но я не могла просто стоять и смотреть, как они мучают кобылу. Просто не могла.       'Будет ли она когда-нибудь увлечена так кем-то или чем-то кроме лошадей?' Нора надеялась, что однажды дочери будут счастливы в браке также, как она.       – Пятеро мужчин повалили её на землю. Они бы не оставили её в покое, пока она не умрёт или не сломается, – сказала Эми. – Покупка была единственным способом её спасти.       Нора вздохнула. Лёгкая улыбка сменила хмурый взгляд. Лука спасла бы кобылу, и неважно, пострадала бы от этого одежда, тело или финансы. Порой на сердце становилось тревожно от того, насколько Эми похожа на Луку.       Не обращая внимания на дождь, Нора обошла повозку. Она протянула руку, чтобы коснуться бока кобылы, но почти сразу убрала, замечая ожоги от верёвок и кровоточащие царапины, покрывающие серую шерсть. Дочь точно не является причиной этих отметин. Кто-то пытался подчинить себе лошадь.       В первые годы жизни в Орегоне соседи смеялись над мягкими методами Луки по укрощению лошадей. Поговаривали, что если Лука и дальше будет продолжать ломать лошадей ласками, те станут испорченными и непредсказуемыми. Зато теперь, спустя годы, в этом штате каждый владелец ранчо и фермер хотел иметь одну из хорошо обученных лошадей Гамильтонов.       – Ты хотела как лучше, – вынесла свой вердикт Нора. – Но брать чужие деньги - это не то, чему мы с отцом тебя учили. Это деньги Джоанны. Фин хотел бы, чтобы она купила себе что-нибудь: набор посуды, постельное бельё или новое удобное платье.       – Мне правда жаль, – повторила Эми, на этот раз она обращалась к невесте Фина. – Это займёт некоторое время, но я верну тебе всё до последнего пенни.       – Всё нормально. – Отмахнулась Джоанна, будто речь шла о десяти центах, а не о десяти долларах. – У меня уже есть два хороших платья, и мне не нужно многого, чтобы быть счастливой. Я не против, что ты использовала деньги, чтобы помочь кобыле. В детстве я мечтала о лошади.       У Эми отвисла челюсть.       'Вот это было неожиданно,' подумала Нора.       За исключением Ханны Гарфилд, девушки из прерии Бейкер не понимали и не поддерживали страсть Эми к лошадям. Взгляд Норы пробежался по молодой женщине. 'Может они с Эми даже подружатся.'       – Ты не можешь её взять, – сказала Эми с решительной интонацией Луки.       – Эми, – предупреждающе прорычала Нора. – Она наша гостья, и это её деньги.       – Но не лошадь. – Эми расправила плечи. – Помнишь, как в детстве я попыталась оседлать годовалого жеребёнка? Результат будет таким же. Зелёному наезднику нельзя ездить верхом на зелёной лошади. Я придумаю другой способ вернуть деньги.       Чувство гордости согрело Нору. Её временами вспыльчивая дочь серьёзно относится к своей обязанности смотрителя ранчо.       – Давайте выбираться из-под дождя. В доме познакомимся друг с другом как полагается.       Она попросила одного из работников ранчо разгрузить повозку и позаботиться о лошадях, а сама загнала двух девушек в дом.       Нора наблюдала, как Джоанна осматривает небольшой диван, кресла, шкаф с посудой и письменный стол с откидной крышкой, стоящий в углу гостиной. Что подумает женщина с Востока о доме, который они построили себе сами? Нора гордилась своим домом, но молодые бостонские леди, которых она знала чуть больше двадцати лет назад, отнеслись бы к нему с неодобрением.       Если судить по простенькому платьицу и отсутствию у Джоанны большого приданного, девушка сама из простого рабочего класса.       По серьёзному лицу Джоанны ничего не было понятно. Молодую женщину сложно прочесть. Нора предположила, что она не больше чем на два года старше Эми. В тёмных глазах таилась осторожность, которая отсутствовала во взгляде её дочерей.       Нора предложила гостье место у камина и наблюдала, как та усаживается в кресло. Саквояж не покидал рук молодой женщины.       'Это могла быть я семнадцать лет назад,' осознала Нора. До встречи с Лукой она никому не доверяла, за исключением, может быть, Тесс Свенсон, её единственной подруги в то время. Их брак начался так же нетрадиционно, как договорённость Фина с невестой по переписке. 'С одним отличием. Сомневаюсь, что она обнаружит нечто столь шокирующее в своём муже.' Нора спрятала усмешку. Сейчас она смеётся над этим, а семнадцать лет назад, узнав, что её муж – женщина, считала, что весь мир рухнул.       – Так значит, ты - Джоанна Брюггеман, – произнесла Нора. – Фин много рассказывал нам о тебе.       И без того бледное лицо Джоанны приобрело более бледный оттенок.       'Она нервничает из-за того, что нам известно, о чём она писала Фину в письмах?'       – Пожалуйста, зовите меня Хендрика, – попросила молодая женщина. – В Голландии, откуда родом моя семья, мы используем в общении свои вторые имена.       'Точно, она из Голландии.' Это объясняло экзотическую интонацию знакомого бостонского акцента.       – Я - Нора Гамильтон. – Она махнула рукой в сторону Эми: – Ты, наверное, уже познакомилась с моей старшей дочерью Эми. Надеюсь, ты не станешь думать о ней плохо из-за первого впечатления. Она не всегда выглядит как пугало. И мы придумаем, как вернуть тебе деньги.       Эми вцепилась пальцами в спинку любимого кресла Луки.       – Уже забыла, – сказала Хендрика, и Норе показалось, что она обнаружила проблеск честности под маской вежливости.       – Позже я представлю тебе Нетти - мою младшую дочь. Она гостит у соседей, но к ужину должна вернуться домой. У тебя будет достаточно времени, чтобы устроиться и освежиться.       Ответом ей стал кивок Хендрики.       – Эми, я подумала, что она могла бы пожить с тобой в твоей комнате, пока не почувствует себя здесь как дома, – предложила Нора.       На этот раз побледнела Эми:       – Пожить в моей комнате? Почему ей сразу не начать обустраиваться в хижине Фина?       – В хижине необходимо для начала хорошенько убраться, прежде чем она станет пригодна для жизни женщины, – сказала Нора. – И я не хочу, чтобы она была одна. Вот я и подумала, что было бы неплохо, если она останется в нашем доме до тех пор, пока не вернется Фин. В любом случае ты большую часть времени проводишь на ранчо, так что вы не будете друг другу мешать.       Предложение не встретило восторженного одобрения ни у одной из девушек. Хендрика крепче сжала свой саквояж, и Норе показалось, что она вот-вот сломает костяшки пальцев. Хендрика посмотрела на Эми.       – Я поживу в хижине, – сказала она. – Не хочу тебе мешать.       – Ты не...       – Я останусь в хижине, – стояла на своём Хендрика. – Если кто-нибудь из вас покажет мне дорогу, я распакую вещи и вернусь помочь с ужином.       'Оу.' Нора заметила проблеск гордости, промелькнувший в глазах Хендрики.       Двадцать лет назад она сказала бы то же самое. До встречи с Лукой, она считала, что за всё нужно платить. Такие понятия, как любовь и дружба ей были совершенно незнакомы. Нора надеялась, что на ранчо Гамильтонов Хендрика Брюггеман познакомится с ними обоими.

***

      Дверь хижины со скрипом отворилась.       'Надо бы смазать.' Рика добавила первый пункт в список вещей, которые необходимо сделать на пользу ранчо.       Запахи древесного дыма, влажной земли и льняного масла ударили Рике в нос, как только она оказалась внутри хижины. Ботинки ступили на грязный натоптанный пол. После дубового пола пансиона и каменных стен к неровному полу хижины и грубо обтёсанным старым брёвнам придётся долго привыкать, но Рика твёрдо решила, что справится со всем, что подбросит ей жизнь.       Эми прошла мимо и зажгла керосиновую лампу. Когда она подняла фитиль, мерцающий огонёк осветил обуглившийся с одного из углов стол. Никакой кухонной плиты. Вероятно, все готовят в главном доме. На полках лежали сломанные уздечки и упряжки, которые владелец хижины не успел починить.       'Привезённый мною ковёр может прийтись очень кстати. И очаг надо бы почистить.'       При свете керосиновой лампы она прошла в спальню, а Эми последовала за ней. Медного цвета кровать боролась за пространство с низким комодом, сундуком у подножья кровати и умывальником.       Эми проследила за взглядом Рики. Казалось, будто рыжеволосая пытается увидеть комнату её глазами.       Эми прочистила горло:       – Знаю, тут не особо много места. Это первый дом, что построил мой отец, как только мы приехали в Орегон, так что здесь всё довольно просто.       – Всё нормально, – сказала Рика. – Я тоже в Бостоне не во дворце жила.       Слова вызвали в памяти образ ветхого дома и ночей, которые она не спала, слушая, как дождь тарабанит о дырявую крышу. Это в те спокойные дни, когда Уильям не пил.       Белые зубы блеснули в тусклом свете, когда Эми прикусила губу:       – Может, мама права. Если хочешь, можешь переместиться в мою комнату в главном доме, а я посплю здесь.       Не это предлагала мать Эми. Почему Эми предпочитает отдать свою комнату, нежели делить её с Рикой? Рика нахмурила брови. Она сделала что-то, что Эми сочла подозрительным? Или Эми просто не по душе незнакомцы или женщины с Востока?       – Нет, спасибо, – ответила Рика. – Если твоя семья здесь жила, значит, и мне здесь будет хорошо.       Если она останется в хижине, сможет привыкнуть к своему новому дому прежде, чем разделить его с незнакомцем, который однажды станет ей мужем.       Рика поставила саквояж с ковром у подножья кровати и вытащила свою единственную чистую юбку. Заглянув в кувшин на умывальнике, она обнаружила в нём немного воды, которая пахла достаточно свежо. Налив воду в миску, Рика огляделась по сторонам в поисках куска мыла и полотенца.       – Вот. – Эми, очевидно, осведомленная о том, где в хижине хранятся вещи, протягивала ей полотенце и мыло. – Пойду, проверю лошадей перед ужином. Раны серой кобылы надо бы обработать мазью.       Прежде чем Рика успела ответить, дверь за Эми закрылась.

***

      Рика удивлённо смотрела на работников ранчо, которые при хозяевах смеялись и поддразнивали друг друга во время ужина. Наблюдала за тем, как Эми и её темноволосая сестра Нетти наполняют свои тарелки второй порцией курицы и клецки, не боясь, что их аппетит сочтут неподобающим для леди.       История за историей отвлекали её, и Рика замирала с вилкой у рта. В её семье трапезы проходили в молчании, дети боялись разозлить отца своей болтовнёй.       Создавалось впечатление, что этой семьей точно не правят страх и молчание.       – Они назвали её Эмелин Анна Бьюкенен, в честь бабушки, – сказала Нетти. – Крошке Эмми понадобилось очень много времени, чтобы родиться. Двадцать часов! Вы можете себе это представить?       – Конечно, могу, – усмехнулась её мать. – Тебе тоже понадобилась целая ночь, чтобы появиться на этот свет. Мы застряли посреди Голубых гор, без соседей, повитух и врачей. Твой отец места себе не находил.       За столом все засмеялись, будто слышали эту историю не впервые и тысячу раз дразнили мистера Гамильтона по этому поводу.       – Двадцать часов, – пробормотала Эми. – В таком случае, я предпочту завести жеребенка, а не ребёнка. У лошадей всё происходит быстро. Без лишней суеты.       Мать смотрела на старшую дочь с весёлым блеском в глазах:       – Именно это ты и сказала, когда родилась твоя сестра. Ты спросила отца, можно ли вместо сестрёнки завести лошадку.       – Большое спасибо тебе, Эми. – Нетти ущипнула сестру.       Тарелки на столе задребезжали, когда Эми ударилась коленом о стол.       – Хендрика, с твоей едой всё в порядке? – Спросила Нора. – Ты ничего не ешь.       Рика опустила взгляд на свою еду:       – О, нет, еда замечательная. Я просто немного устала от длительного путешествия.       Она встретилась взглядом с проницательным серо-зелёным Нетти.       – Ты проделала долгий путь ради женитьбы на незнакомце. Орегон находится далеко от Бостона.       'Она проверяет меня.' Рика крепче сжала в ладони вилку.       – Так и есть, – сказала она так спокойно, как только могла. – И я с нетерпением этого жду.       – Но если ты выйдешь за простого работника ранчо, уверена, что не будешь винить его за жизнь без удобств, к которым привыкла в Бостоне? – Нетти хмурилась, но глаза её сияли. – Я слышала, в Бостоне есть даже газовые фонари.       Рика откусила небольшой кусок курицы и кивнула:       – Да, но это не означает, что жизнь в Бостоне так проста. Газовое освещение также используется на хлопчатобумажной фабрике, из-за чего работницы трудятся там до поздней ночи. Поверь, к тяжёлой работе мне не привыкать.       – Что на тебя нашло, Нетти? – Глядя на младшую дочь, Нора покачала головой. – Перестань расспрашивать бедную девушку. Уверена, она станет Фину прекрасной женой. – Когда её дочь опустила глаза, Нора обратилась к Рике: – Ты ведь писала в письмах, что родилась в Голландии?       В горле Рики встал ком, и она с трудом проглотила курицу. 'Боже милостивый. Она читала письма Джо..., а я нет.' Рика читала только последние письма Финеаса, а не то, что Джо рассказывала ему о себе. Аппетит у неё пропал, но она всё же сунула в рот ещё один кусок курицы, делая вид, что слишком занята, чтобы давать длинные ответы. Рика снова кивнула.       – Какая она, Голландия? – На этот раз более дружелюбно поинтересовалась Нетти. – Она похожа на Орегон?       'Джо наверняка знала ответ на этот вопрос.' В отличии от семьи Рики, семья Джо отплыла в Америку, когда подруге было десять лет, поэтому она хорошо помнила Голландию. Домом же Рики всегда был Бостон.       Её отец редко говорил о прошлом. Только иногда будучи трезвым, он рассказывал истории о матери и об их доме в Голландии. Рика попыталась вспомнить, но отвлеклась, поняв, что не помнит даже лица собственной матери. Единственная фотография матери осталась у родных, когда она покидала отчий дом.       К ней были обращены любопытные взгляды, и Рика взяла себя в руки:       – Она совсем не похожа на Орегон. Земля там ровная, почти без холмов. – Она мысленно вернулась к горе Худ, на которую по дороге на ранчо указала ей Эми. Родители Рики росли, не видя таких возвышенностей. – Повсюду вода: будь то реки, каналы, озёра или Северное море. Ветряные мельницы откачивают из польдёров воду, спасая землю от затопления.       Рика описывала рисунок, висящий в их гостиной. Её мать нарисовала бескрайнее небо, журчащую воду и множество зелёных ветряных мельниц, усеивающих пейзаж.       – Ты скучаешь по своей стране, – произнесла Эми с противоположной стороны стола. Впервые за ужином она обратилась к Рике напрямую.       'Невозможно скучать по тому, чего я даже не помню.'       Она посмотрела на Эми, которая теперь ковырялась в своей тарелке.       – Это было очень давно. Уверена, однажды я буду чувствовать себя здесь как дома.