Скрытые истины

      Эми без всякого энтузиазма взмахнула поводьями, погоняя Старого Джека к школе.       Рядом с ней на сидении повозки в предвкушении крутилась Нетти.       – Сиди спокойно, иначе пойдёшь пешком в своём лучшем платье, – сказала Эми.       Она посмотрела на сестру и ехавшую в тишине Хендрику.       На той было одно из платьев Эми, которое ей никогда не нравилось.       Не то чтобы она вообще любила хоть одно. По крайней мере, на себе. Хендрике оно к лицу. Тёмно-синяя ткань приятно контрастировала с бледноватой кожей, от чего глаза выглядели темнее. Когда Хендрика подняла голову и посмотрела на неё, Эми сразу отвела взгляд.       Она оттянула шляпку, нащупывая линию на участке кожи, где была завязана лента. Эми повернула руки ладонями вниз, скрывая шрамы и почерневшие по краям ногти, которые остались такими, несмотря на тщательную чистку.       С холма стали доноситься звуки аккордеона и скрипки.       – Уже началось. – Хлопнула в ладоши Нетти. – О, смотри! Тут Ханна и Джош.       Младшая сестра так дико замахала руками, что крохотная пуговица манжета её платья запуталась о ленту шляпки Эми.       Нетти стала дёргаться, пытаясь отцепиться.       – Эй! – Зашипела Эми, когда лента под её подбородком затянулась.       Хендрика протянулась и отцепила пуговицу от ленты.       Эми встретилась взглядом с Хендрикой, переставая на мгновенье слышать музыку.       – Спасибо, – поблагодарила она.       – Не за что, – сказала Хендрика.       Добравшись до лошадей, привязанных у школы, Старина Джек замедлил шаг, заставляя оторвать взгляд от девушки, выдёргивая Эми из грёз.       Тормозя, она натянула поводья. Затем спрыгнув на землю, она обошла повозку. Увидев, как молодой человек помогает своей спутнице спуститься с соседней повозки, Эми замерла.       'Каким местом ты думаешь? Женщины не помогают женщинам спускаться с повозки. Ты не её кавалер. Пусть сама спускается, пока люди не начали болтать о твоём странном поведении.'       Нетти фамильярно взяла Хендрику под руку, на что Эми бы не осмелилась.       – Давай. Пора входить. – Она оглянулась через плечо. – Эми, ты идёшь?       – Идите. Я привяжу лошадь и присоединюсь к вам.       Никуда не спеша, она перепроверила, что Старине Джеку удобно и он может дотянуться до травы рядом со школой, а затем поздоровалась с небольшой кобылкой, которую она натренировала для Бернис Гарфилд, чей муж владел единственным магазином в небольшом городке.       – Привет, Ревень. Как твои дела?       – Если не брать во внимание имя, что ты ей дала, с ней всё хорошо, – сказала Бернис, стоящая позади неё. – Я помню, как ты придумала своё самое первое забавное имя для лошади. Как звали ту кобылу Луки? Оспа?       – Корь.       Бернис усмехнулась и огляделась по сторонам:       – Твоя мама с тобой?       – Нет. Она говорит, что танцевать с другими мужчинами не то же самое, что танцевать с папой.       – Могу себе представить, – нахмурив брови, пробормотала Бернис. Затем на её губы снова вернулась улыбка. – А ты сама как? Готова к танцам? – Она указала на школу. – Алекс Толридж давно тебя ищет. Кажется, этот молодой человек немного в тебя влюблён.       'Алекс Толридж?' Сын местного доктора даже в седле держаться не может. 'Чёрт возьми, он большой ребёнок.' Как-то раз, когда они ещё ходили в школу, она показала ему пойманную змею, а тот с криком убежал прочь.       Но вместе того, чтобы выразить свою к нему неприязнь, Эми вежливо кивнула:       – Я не могу долго оставаться, и скорее всего не успею с ним потанцевать, – сказала она. – Это всё ещё сезон жеребят, и мама осталась на ранчо одна, поэтому я могу уйти пораньше.       Ласковая полуулыбка промелькнула на лице Бернис, и она покачала головой:       – Порой мне кажется, что ты чересчур похожа на Луку.       ‘Луку.' Бернис никогда не называет его "её отцом", как остальные. Эми задалась вопросом, почему она только сейчас это заметила.       – Чересчур похожа на папу? – Повторила Эми. – Это невозможно.       Быть похожей на папу самый лучший для неё комплимент. Временами она завидовала темноволосой сестре, потому что внешне она гораздо больше с ним схожа.       – Значит, Лука хороший отец? – Спросила Бернис.       Эми нахмурилась:       – Почему ты постоянно спрашиваешь меня об этом? Мы почти семья. И ты знаешь папу. Он самый лучший отец и замечательный человек.       Странное выражение промелькнуло на лице Бернис. Она кашлянула и похлопала Эми по руке.       – Да. Я не утверждаю об обратном. Это просто потому...что иногда я забочусь о тебе. Ты не такая, как остальные девушки.       Жар пронзил кожу лица Эми в сопровождении с ледяной рябью страха. Она стиснула пальцами складки юбки.       – Ч-что? Что ты хочешь этим сказать?       – Все девушки в округе вот уже несколько недель с нетерпением ждали танцев. Некоторые приехали издалека, за тридцать миль отсюда, а ты предпочла бы вернуться домой к своим лошадям.       Напряжённые пальцы опустили юбку. Бернис даже не подозревает насколько Эми отличается от остальных.       – Почему это плохо? – Спросила Эми.       – Это не плохо. Это просто...по-другому. – Бернис вдруг осеклась. – Забудь, что я сказала. Иди. Не позволяй странным заботам старухи помешать тебе веселиться. И приходи попозже за куском моего яблочного пирога. – Она отправила Эми в школу.       – Возможно, тебе стоит ослабить подпругу у Ревня, – бросила Эми через плечо.       Как только за Эми закрылась дверь, её поглотила музыка. Скрипач водил смычком по струнам в такт аккордеону и губной гармошке. Ноги, обутые в сапоги, стучали по отполированному деревянному полу в такт музыке, и пары танцевали под известную в этих краях мелодию "Turkey in the Straw."       Смех и громкие разговоры велись среди небольших компаний. Эми много месяцев не видела столько людей в одном помещении. Она этого не понимала, но не раз слышала как живущие на ранчо или фермах женщины жаловались на одиночество. Ближайшие соседи Гамильтонов жили за много миль от них, и бывало, они не виделись неделями. Это Эми вполне устраивало. Вот сейчас в школе она чувствовала себя действительно одиноко.       Школьные скамьи и парты были убраны, за исключением нескольких расставленных вдоль стен. Молодые мамы сидели, в такт музыке качая на коленях своих малышей, и раздавали прибывшим по кусочку пирога. Дети смеялись, зажатые в круг танцующих взрослых.       Эми захотелось заткнуть уши, покинуть помещение и погрузиться в ночную тишину, но она обещала маме присмотреть за Нетти и Хендрикой. Когда она отыскала глазами сестру, то обнаружила Нетти разговаривающей с сыном пастора, её щёки пылали то ли от волнения, то ли от смущения.       Взгляд Эми пробежался по танцующим и женщинам, восхищающимися пирогами. Хендрики не было видно.       Но тут она обнаружила её в тихом уголке, разговаривающей с...       'О, нет. Ханна.' Эми не могла сказать почему, но в животе засело чувство беспокойства.       Она направилась к ним. В помещении слишком шумно, чтобы услышать, о чём они говорят, но подойдя ближе, Эми заметила, как во время беседы Ханна легонько дотрагивается до руки Хендрики. 'И меня она часто так касалась.'       Хендрика не ответила на дружелюбное прикосновение, но и не отстранилась. Скорее всего, она даже не обратила на него внимания. Эми же наоборот всегда слишком остро реагировала на касание Ханны. Раздражённая этим фактом, она избавилась от подобных мыслей, сосредотачиваясь на двух женщинах перед собой. Обе темноволосые и кареглазые. Этим они между собой были похожи, но Ханна часто смеялась и приветствовала знакомых, а Хендрика не искала себе собеседников и на её губах довольно редко мелькала призрачная улыбка.       'Ей некомфортно здесь, среди незнакомых горожан. По крайней мере, это у нас с ней общее.'       Это подтолкнуло её подойти к девушкам, прежде чем она успела это обдумать.       – Привет, Ханна.       – Эми! Я думала, ты не придёшь. – Ханна с улыбкой потянулась к ней и обняла.       По телу Эми разлилось приятное тепло, но больше от того, что за ними наблюдает Хендрика, чем от дружеского приветствия Ханны.       – Да. Ну, меня мама уговорила.       – О, и тебе привет, малыш, – сказала стоящая рядом с ними Хендрика.       Эми проследила за ней взглядом.       Двухлетний сын Ханны вцепился маленькими ручками в юбку Хендрики и смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Его нижняя губа задрожала, и он отпустил юбку, хватаясь за мамину.       – Ох. – Ханна рассмеялась. – Кажется, он сзади принял тебя за меня.       Губы Хендрики разомкнулись ради небольшой улыбки, являя небольшую щербинку между передними зубами.       Эми вдруг поняла, что никогда не видела невесту Фина улыбающейся.       – Я не твоя мама, малыш. – Хендрика наклонилась, чтобы быть на одном уровне с мальчиком. – Меня зовут Рика.       'Рика.' Эми про себя повторила укороченную версию её имени. В голове оно так мило звучало. Почему на ранчо она никому не позволяла себя так называть?       Сын Ханны улыбнулся Хендрике в ответ, теряя застенчивость перед дружелюбной женщиной. Он потянул к ней свои маленькие ручонки, и Хендрика без раздумий подняла его, сажая себе на бедро.       – Ты так хороша с ним, – прокомментировала Ханна, проводя ладонью по тёмным волосам мальчика.       – У меня было много практики. – Хендрика подбросила его, заставляя ребёнка смеяться. – Я нянчилась со своими братьями и сёстрами.       К своему стыду Эми поняла, что прожив с Хендрикой почти неделю, она ничего о ней не знает. Она отвлеклась, когда увидев её сын Ханны недолго думая потянул к ней руки.       – Кхм...       Ханна засмеялась:       – Представь себе, что он только родившийся жеребёнок, и всё будет в порядке.       – Хочешь, чтобы я приучила к узде твоего сына?       В этот раз даже Хендрика рассмеялась, что смягчило её строгие черты лица и придало глазам блеск.       Элам Купер, сын седельщика, подошёл и протянул Хендрике руку:       – Могу я рассчитывать на этот танец?       – О, боюсь, у меня заняты руки. - Хендрика подняла ребёнка в своих объятиях повыше, будто прячась за ним.       Ханна шагнула к ней:       – Давай его мне.       Как только Хендрика нехотя передала ребёнка, её увели танцевать.       – Почему ты хмуришься? - Спросила Ханна.       – Мм?       – Ты хмуришься. - Ханна коснулась пальцем лба Эми. - Всё хорошо?       Эми отвела взгляд от Хендрики и её партнёра по танцу:       – Всё нормально. Мне просто интересно, уместно ли ей танцевать с Эламом? В конце концов, она невеста Фина.       – И ты думаешь, это их остановит? – Ханна указала на холостяков, с интересом поглядывающих на Хендрику. – Мужчин здесь в четыре раза больше, чем женщин. Они будут приглашать потанцевать каждую. Даже ревматизм миссис Фуллер не помешает им вытащить её на танцплощадку.       – Похоже, я тоже не смогу уйти отсюда невредимой, – вздохнула Эми.       – Нет. – Ханна ухмыльнулась кому-то позади Эми. – Тебе не сбежать до рассвета.       Обернувшись, Эми увидела улыбающегося и протягивающего ей руку Алекса Толриджа:       – Потанцуешь со мной?       Подавляя стон разочарования, Эми последовала за ним, чтобы присоединиться к танцующим.

***

      Нетти плюхнулась на скамейку рядом с Рикой и простонала:       – Если меня пригласит на танец ещё хоть один мужчина, я убью его.       Несмотря на слова, её глаза блестели, и Рика не сомневалась, что девушка наслаждается вниманием своих поклонников.       – О, нет, не делай этого, – Рика спрятала уставшие от танцев ноги под юбку. – Если тебя посадят в тюрьму, твои разочарованные поклонники захотят потанцевать со мной, а мои ноги больше этого не вынесут.       С губ Нетти сорвалось девичье хихиканье:       – Но ведь это приятно, так?       Рика смутно кивнула. Такая толпа людей для неё как-то чересчур, но ритм музыки заставлял сердце биться чаще, и она должна признать, что внимание со стороны мужчин прерии Бейкер было лестным. Здесь, на Западе, не имеет значение, из бедной она семьи или из богатой.       Если вдруг Финеас откажется на ней жениться, у неё не должно возникнуть проблем с поиском другого жениха. Но мысль вовсе не была утешающей.       – Дома все ко мне относятся как к ребёнку, – заговорила Нетти. – Фин, мои родители и даже Эми пытаются меня защитить. И мне приятно, что хотя бы тут ко мне относятся как ко взрослой.       Зависть сжигала Рику изнутри. Никто в семье никогда её не защищал.       – Будь за это благодарна. Твоя семья - большая редкость. – Она не смогла скрыть грусть в своём голосе.       Нетти пристально посмотрела на её лицо.       – Кто это с твоей сестрой? – Спросила Рика, чтобы Нетти не начала расспрашивать её о семье. – Её возлюбленный?       Нетти повернулась и вытянула шею:       – А, нет, это Гари Снайдер, сын местного коневода. У Эми нет возлюбленного. Держу пари, они разговаривают о лошадях.       Рика наблюдала, как Эми жестикулирует, её щёки пылали от жары в душном помещении. До сих пор она считала, что Эми не ладит с людьми, но с Гари Снайдером она, похоже, в хороших отношениях. 'Значит, не нравлюсь ей только я?' Нравится она кому-то или нет - это никогда не имело для Рики значения, но почему-то для неё стало важно, что о ней думает Эми.       К ним подсели две девушки.       – Это ты - невеста по переписке? – Спросила одна из них.       'Боже милостивый, кажется, я прославилась в этом городе.' Она нерешительно кивнула:       – Хендрика Брюггеман.       Одна девушка удивлённо выгнула брови:       – Ты приехала из Германии, чтобы выйти за мужчину, которого не знаешь.       – Она голландка, Элла, а не немка, – сказала Нетти, прежде чем Рика успела ответить.       – Ой, вот только не надо уроков географии. Никого здесь это не интересует. – Элла даже мимолётно не взглянула на Нетти. Её взгляд был прикован к Рике, которая пыталась под ним не сжаться. – Интересно, какая уважающая себя женщина переплывёт океан, чтобы выйти замуж за незнакомца.       – Отчаянная бесприданница, – вставила её подруга.       Слова её ранили. 'Я отчаянная, лживая и без намёка на приданное.'       – Оставьте её в покое, – вмешалась Нетти. – Мы пришли сюда отдохнуть, и вы не имеете права оскорблять Хендрику.       Но городские девушки не думали уходить. Их взгляды били по Рике словно град, под которым её плечи сгорбились.

***

      – Наконец-то!       Эми воспользовалась перерывом музыкантов, чтобы сбежать от двух холостяков, ищущих партнерш для танца, и подошла к Бернис, раскладывающей на столе пироги.       – Бернис? Можешь сделать мне одолжение?       Бернис обернулась, в её улыбке было полно нежности:       – Конечно. Какое?       – Я сейчас хочу уйти, но мама попросила меня присмотреть за Нетти и Хендрикой. – Эми умоляюще на неё посмотрела. – Как думаешь, сможешь...?       – Конечно. Ты же знаешь, я забочусь о тебе и Нетти как о собственных детях. Я попрошу Ханну и Джоша после отвести их на ранчо, – сказала Бернис.       – Спасибо. – Эми благодарно сжала руку Бернис и направилась к Нетти и Хендрике, сообщить, что уходит.       Вокруг Хендрики собралась парочка горожан, но в этот раз это были не молодые парни, жаждущие потанцевать с новенькой. Там была Элли Ульямс со своей подругой.       Может, они судачат о платьях, перспективах замужества и прочих женских вещах, в которых Эми ничего не понимала?       Затем она увидела выражение лица Хендрики и напряжённую позу Нетти.       Эми перевела взгляд на глупых гусынь. Живя на ранчо, Хендрика была частью семьи. Никто не загонял её в угол. Эми пришла как раз вовремя, чтобы услышать резкие слова Фанни Хандерсон: "Отчаянная бесприданница."       – Слышу, ты затронула мою любимую тему разговора, Фанни, – сказала Эми, проходя мимо Эллы. – Себя.       Внезапно наставшую тишину прервал вдох подружек и чей-то смешок.       – Я-я, говорила не о себе, разумеется! – Пробормотала Фанни. – Нам просто любопытно, почему уважаемая женщина решила ответить на объявление в газете.       Эми и сама часто задавалась этим вопросом. 'О, просто замечательно. Теперь у меня есть нечто общее с двумя заносчивыми городскими курицами.'       – И? Вы спросили её, прежде чем осуждать?       'Как, собственно, и я.' Она попыталась поймать взгляд Хендрики, чтобы принести молчаливое извинение, но та отвела взгляд, очевидно, не имея желания обсуждать данную тему.       – Или Элла убедила тебя поприставать к Хендрике, потому что у неё есть то, что Элла хотела бы для себя? – Голос Эми стал громким в наступившей тишине.       Элла задрала подбородок и окинула Эми таким взглядом, будто она была самой маленькой кобылкой в табуне и не заслуживала её внимания.       – И на что, скажи на милость, ты намекаешь?       – Фин, – ответила Эми.       Изо рта Эллы вырвался сдавленный смех:       – Финеас Шарп? Ой, пожалуйста! Как будто меня интересует простой работник ранчо, который настолько глуп, что не умеет даже читать и писать.       Нетти подскочила с места и шагнула вперёд, оказываясь почти нос к носу с Эллой:       – Фин не... – начала она, но Эми её прервала грозным взглядом.       – Вот только не нужно врать, Элла, – сказала Эми. – Фин рассказывал мне о твоих попытках привлечь к себе внимание.       По какой-то причине, Фин никогда не интересовался Эллой или любой другой городской девчонкой. Эми даже побаивалась, что однажды его потянет к ней, на эту тему он даже не раз шутил.       – Конечно, его не могла заинтересовать глупая девчонка, которая не видит дальше своего носа.       Нетти взяла Эми за руку, и теперь они вместе строго смотрели на Эллу и её подругу.       Раздражённо фыркнув, Элла развернулась и пошла прочь, за ней ушла и Фанни.       – О, Эми, это было великолепно! – Нетти сжала руку сестры и отпустила.       Хендрика, наконец, подняла взгляд с пола:       – Спасибо.       – Ой, – махнула рукой Эми, – они просто завидуют, что вы двое собрали вокруг себя всех хорошеньких холостяков. Не обращай на них внимания, хорошо?       – Не буду, – сказала Хендрика.       На бледные щёки вернулся лёгкий румянец.       – Послушайте обе, я сейчас поеду домой. Не думайте об Элле и её Фанни.       Сомневаюсь, что они сегодня к вам ещё подойдут.       Нетти перевела взгляд на настенные часы.       – Ты хочешь вернуться домой? Сейчас? Сейчас даже не полночь. Танцы будут ещё как минимум часа три. Я договорилась с Хенком и остальными, чтобы они подоили коров рано утром, чтобы мы могли остаться тут подольше.       – Вы можете остаться, если хотите, но у нас ещё две кобылы не разродились, и мама не сможет уследить за ними обеими.       К тому же, Эми уже натанцевалась и наобщалась больше, чем смогла бы вынести за одну ночь.       – Хорошо, – согласилась Нетти, но довольной не выглядела.       Хендрика поднялась со скамьи:       – Вообще-то, я бы хотела поехать с тобой, если Нетти не против остаться тут одна.       – Ой, да брось, Хендрика. – Нетти потянула её за рукав. – Слышишь? Сейчас заиграет "Beautiful Dreamer", моя любимая музыка для вальса. Пожалуйста, останься. Не позволяй этим высокомерным ведьмам испортить тебе настроение.       Но Хендрика покачала головой:       – Дело не в них. Я просто не привыкла всю ночь бодрствовать.       Нахмурившись, Эми обратилась к сестре:       – Ты останешься здесь без нас? Бернис пообещала присмотреть за тобой, а Джош после отвезёт тебя на ранчо, но если ты хочешь поехать...       Нетти выпрямилась, как петух взъерошивший перья:       – Может, перестанешь обращаться со мной как с ребёнком? Конечно, со мной всё будет хорошо, я же не среди незнакомцев. Здесь Ханна и Ребекка, и через несколько минут Бернис будет угощать своей знаменитой полуночной закуской.       – Ладно. Значит, мы уезжаем.       Бросив на сестру прощальный взгляд, Эми вывела Хендрику из помещения.       Она подняла ладонь к небу. В этот раз туманная морось прекратилась. Она помогла Хердрике залезть на сидение повозки, убеждая себя, что это только потому, что платье Хендрики уже чем то, что на ней.       Вздох облегчения сорвался с её губ, когда Старина Джек трусцой направился домой. Тишина и ритмичный стук копыт Старины Джека стали бальзамом для души. Только случайные прикосновения к руке сидящей рядом Хендрики заставляло сердце учащенно биться в груди.       – Я знаю, что тебе тоже интересно, – прервала молчание Хендрика.       – Что?       Хендрика смотрела на дорогу перед собой:       – Тебя, наверное, тоже удивляет тот факт, что я откликнулась на объявление Финеаса в газете.       Эми и правда сгорала от любопытства, но заставила себя ответить:       – Это не моё дело.       – Мне нелегко далось решение переехать на Запад, но моя жизнь в Бостоне... – она мельком перевела взгляд на Эми, но быстро вернула его на дорогу. – После войны в Бостоне осталось мало хороших мужчин.       Война никогда не касалась Орегона, поэтому Эми было трудно представить её разрушения и смерти.       – Было много погибших?       – О, выживших тоже было достаточно, но многие из них ранены, как снаружи, так и внутри. Многие начали пить, играть в азартные игры и... – Хендрика вдруг прервалась. – Война выявляет худшее в людях. Эта земля, – её взгляд пробежался по полускрытой тьмой земле, – твоя семья... вас не тронуло это безобразие.       'Действительно ли это так?' А как же такое безобразие, как неестественные чувства, которые таятся в ней? Она смотрела на Хендрику, ожидая продолжения, но больше ничего не услышала. Было такое чувство, что она узнала только часть причины, по которой Хендрика переехала сюда, чтобы выйти замуж за Фина.       Но у неё нет права расспрашивать. Не тогда, когда у самой на душе нечисто.