Индиан крик, Орегон. 27 апреля 1868 год
2 августа 2020 г., 09:00
– Босс?
Луку разбудило резкое потряхивание плеча. Она лежала, моргая в темноте, отходя после сна от ощущения мягкого прикосновения губ Норы к своим.
Но твёрдая земля под спиной быстро напомнила, где она находится.
– Босс? – Широко раскрытые глаза Чарли смотрели на неё сверху вниз. – Две лошади исчезли.
Одеяло полетело в сторону, когда Лука вскочила с подстилки:
– Исчезли? Как такое могло случиться? Ты ведь сторожил их?
– Да, сторожил, босс. Но сегодня очень темно, и многие лошади бродили в поисках травы.
– Вы же, ребята, их стреножили и ограничили верёвочным загоном?
Именно так они делали каждую ночь с тех пор как покинули ранчо.
Чарли энергично кивнул.
Лука сжала челюсти. Она побежала через небольшой лагерь, замедляясь только тогда, когда добралась до стада. Погладив напряжённую шею, Лука ощупала пятнистое бедро, проверяя, в порядке ли оно, и в тусклом свете рассмотрела, кого не хватает.
– Полночь и Дождевая капля.
Двое лучших меринов. Лука тренировала Полночь последние три года, зная, что командир форта Бойсе положил на него глаз. Она оставила бы его на ранчо, но с чёрной шерстью, лишённой каких-либо пятен, он не вписывается в программу разведения.
Лука осмотрела местность, вглядываясь в темноту. Когда её нога наступила на что-то мягкое, она подняла это и отнесла к огню, чтобы рассмотреть. 'Кусок верёвки, к которой они были привязаны.' Верёвка была достаточно свободна, чтобы лошади могли побродить и полакомиться травой, но и достаточно тугая, чтобы лошади не могли никуда ускакать.
– Им самим удалось вырваться? – Спросил Чарли, заглядывая ей через плечо.
– Только если лошади научились пользоваться ножами. – Её челюсть сжималась, когда она смотрела на обрезанные края верёвки. – Кто-то украл наших лошадей, и судя по рваным краям, держу пари, что шошоны скоро отведают хорошей конины.
Рваные края означали использование каменного ножа, а не стального. Если она ничего не путает, ручей, рядом с которым они разбили лагерь, находится на территории шошонов. И это племя пользуется репутацией конокрадов. Для молодых воинов кража лошадей что-то вроде развлечения.
Но не для Луки.
– Буди Фина. Мы отправляемся на их поиски.
***
Жар бурлил в венах Луки. Ноги заскользили по замёрзшей луже. Фин схватил её за локоть, не давая упасть. Лошади, следующие позади них, тоже начали спускаться с холма. Они могли бы передвигаться верхом, но в почти кромешной тьме это было слишком опасно и следов не видно. Лука не хотела рисковать потерей ещё одной лошади, поэтому они с Фином шли впереди, а Чарли с табуном не торопясь где-то позади. Они без разговоров бежали бок о бок по следу копыт. Слова были не нужны. Да и злы они были слишком для разговоров. Лошади были результатом нескольких лет упорного, терпеливого труда. 'Никто не отнимет их у нас.' Они перебрались через небольшой ручей и побежали вверх по ещё одному холму. Танцор заржал. – Тише, мальчик, – пробормотала Лука. Позади Ланселот Фина тоже приветственно заржал. – Там! – Указал Фин. Перед ними молодой воин стоял, держа Дождевую Каплю, а пожилой мужчина с перьями, вплетёнными в седые волосы, сидел на голой спине Полночи. Две молодые женщины испуганно прятались за лошадьми. Лука подняла винтовку, прицелилась, но стрелять пока не стала. Краем глаза она заметила, что Фин сделал то же самое. Старый воин направил на них своё оружие. В хорошем ли состоянии этот заряжаемый с дула мушкет? Лука не хотела выяснять это на собственном горьком опыте. – Эти лошади мои, – прокричала Лука на английском и на языке шашонов, указывая на Полночь и Дождевую каплю. Молодой воин прокричал что-то в ответ и поднял свой лук. Стрела была уже натянута и готова полететь в них. – Говорит, что нашли лошадей, бродящих без хозяина, – перевела Лука, не отводя взгляда от шошонов. Фин стиснул зубы: – Лжецы. – Они предлагают вернуть нам Дождевую каплю, но отказываются отдавать Полночь. По крайней мере, в лошадях они разбираются. Дождевая капля - хороший конь, но Полночь стоит гораздо больше пятнистого жеребца. Лука отрицательно покачала головой: – Вы вернёте мне обоих, взамен мы оставим вас в живых, – крикнула она с холма. Руки молодого воина крепче сжали лук. По спине Луки стекал пот. Указательный палец лёг на курок. – Последний шанс, – крикнула она на языке шошонов. – Вы возвращаете мне лошадей, а я взамен оставлю вам наши седельные сумки. Теперь настала очередь молодого воина отрицательно покачать головой. Его левая рука, в которой он держит лук, медленно поползла вверх, целясь прямо в Луку. Полночь поскакала вперёд, недовольно фыркая под незнакомым всадником. Седовласый индеец подъехал на нём к молодому воину и положил руку на его лук. Он говорил слишком быстро. Заметив на себе взгляд Фина, Лука покачала головой, показывая, что тоже ничего не понимает. Молодой воин вскочил на спину Дождевой капли. Снег и грязь разлетались в разные стороны, когда жеребец бежал по холму. Лука перевела на него ствол, не спуская с прицела. Палец увереннее лёг на металлический спусковой крючок. Рядом Фин взвёл курок своего ружья. – Жди, – обратилась к нему Лука. – Ещё не время. Молодой индеец остановил Дождевую каплю прямо перед ними и протянул руку. Фин нахмурился: – Чего он хочет? – Я предложил им наши седельные сумки в обмен на лошадей, – объяснила Лука. – Наши седельные сумки? – Фин продолжал целиться в воина. – Седельные сумки с провизией, – сказала Лука. – Не видишь, какие они худые? Вероятно, они всю зиму прятались в горах от солдат форта Бойсе, чтобы их вынужденно не переселили в резервацию. – Отдай им свою седельную сумку. Свою Лука бросила в воина, которому пришлось убрать руку с лука, чтобы его поймать. Фин подошёл к своему жеребцу и отвязал седельную сумку. В момент передачи он остановился. – Подожди. Он сунул руку в карман седельной сумки. Воин прищурился, готовый выстрелить в Фина, если заметит в его руке оружие. От нервов на затылке Луки зачесалась кожа. – Фин, – уголком рта прошептала она. Фин вытащил свою руку. Вместо револьвера в ладони у него был тинтайп. Прежде чем Фин сунул снимок в карман, Лука увидела на нём свою семью. Его сделал прошлым летом фотограф-путешественник. Она не знала, что Фин носил копию в седельной сумке. Всё ещё с винтовкой руках, Лука ему ухмыльнулась, бросив: – Я всегда знал, что ты влюблён в мою жену. – Не влюблён я, – покраснев, ответил Фин. – Вокруг враждебно настроенные индейцы, мы можем обсудить это позже? – О, не волнуйся, Норе он об этом не скажет. - Лука кивнула на воина. Сжав зубы, Фин передал ему седельную сумку. Молодой воин слез со спины Дождевой капли. С опаской глядя на Фина и Луку, он закинул седельные сумки себе на плечи и пешком стал спускаться с холма. Лука направила винтовку на старшего индейца, всё ещё сидящего на Полночи. Сдержит ли он своё обещание и отпустит мерина или предпримет попытку ускакать, чтобы спрятаться в горах, где им точно не удастся его отыскать? Спустя несколько напряжённых ударов сердца старик спустился на землю. Полночь, освободившись от седока, взобралась на холм, присоединяясь к остальным лошадям Луки, не желая отставать. Лука завязала верёвочный недоуздок вокруг головы Полночи, Фин проделал то же самое с Дождевой каплей. – Поехали, – сказала Лука. – Следует убраться отсюда как можно дальше, прежде чем они передумают, решив, что лошади стоят того, чтобы драться за них с двумя вооружёнными белыми мужчинами. Они вскочили в сёдла, стремясь убраться от воинов как можно дальше. Наконец, ускакав от индейцев на несколько миль, Лука замедлила Танцора и посмотрела на Фина: – Что насчёт снимка? Зачем ты носишь его с собой? Фин вздохнул: – Клянусь, я не влюблён в твою жену, босс. Он вытащил из кармана жилета тинтайп и провёл большим пальцем по одному из лиц. 'Нетти' Лука прищурилась, но тут же убедила себя, что ей издалека показалось. – Просто вы - моя единственная семья, – сказал Фин. – Надеюсь, ты знаешь, что мы тоже считаем тебя частью семьи. – Да. Лука подъехал на Танцоре к лошади Фина и похлопал парня по плечу: – Спасибо, что не отдал снимок шошонам. – Угу. – Фин вернул фотографию обратно в карман. – Не за что, босс.
